Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 9 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу




Глава 9

В понедельник хоронили Феликса. Если помните, пятая глава начинается примерно так же, только там речь идет о Ник-Нике. Да, в последнее время жизнь моя стала чрезвычайно насыщенной и богатой приключениями — отчасти по прихоти ПРОФСОЮЗА, отчасти из-за моей собственной безалаберности. То и дело хоронят кого-то из моих знакомых или знакомых моих знакомых, в общем, так или иначе связанных со мной людей. И мне это здорово не нравится — кому понравится, когда вокруг тебя умирают вроде бы неплохие товарищи, которые тебе лично ничего дурного не сделали? Но, увы, помешать этому процессу я не в состоянии — даже при всем желании. Я тут совсем даже и ни при чем, ситуация от меня не зависит. Потому что, с одной стороны, я — солдат ПРОФСОЮЗА и обязан выполнить свою работу независимо от личных качеств клиента и степени его причастности к деструктивному процессу, давно и безнадежно прогрессирующему в нашей многострадальной стране. ПРОФСОЮЗ потратил на меня массу времени и сил и полагает, что я достаточно подкован идеологически, свято верю в правоту профсоюзного дела и не сверну с дороги, которая, как утверждает управление нашей конторы, в конечном итоге приведет к полному избавлению от сволочей-захребетников, паразитирующих на хилой спине российского люда, и полной же декриминализации нашего общества. Если же у профсоюзных деятелей возникнут сомнения в моей лояльности, жить я буду очень не долго — как раз до прибытия бригады ликвидаторов.

С другой стороны, я не волен переделать свою натуру, изнасиловать ее и заставить адаптироваться к окружающему нас бандитскому произволу. Нас в этой жизни не очень много таких, побывавших в мирное время на войне, научившихся убивать всевозможными способами и почувствовавших себя личностью в полном смысле этого слова — личностью, до которой никто не имеет права дотронуться грязными руками. Основная масса терпит. Человек такая скотина, что привыкает ко всему — за исключением, пожалуй, явно агрессивной среды. К серной кислоте, полагаю, даже самому терпимому было бы трудновато адаптироваться. А вот адаптироваться к бандитскому произволу — запросто. Обычные людишки — скотинка, привыкают, что их бьют, обирают, оскорбляют и насилуют их женщин. Бандиты привыкают, что людишки безропотно сносят любое попрание своих прав, и в результате у обеих сторон вырабатывается форма взаимососуществования, исключающая конфликт: одни жиреют и борзеют не по дням, а по часам, другие подобострастно хихикают в ответ на оплеухи и ласково щебечут что-то невразумительное — дескать, временное явление это, господа, веяние времени, не более, а в свой срок все утрясется, после чего наступит всеобщее благоденствие.

Я бы, например, тоже мог так. Остался бы тогда сидеть на месте, когда «быки» Оксану насиловать волокли, — и ничего бы не случилось. На вокзале, когда Стаса встречал, дал бы себя отоварить — потом разобрались бы, глядишь, те пацаны еще бы прощения прибежали просить, пожалуйся я Феликсу. Бросил бы Оксану на произвол судьбы при разборке с мамедами — не было бы сейчас головной боли, связанной с этим вопросом… В общем, терпел бы — не было бы сейчас никаких забот. Увы мне, увы — не могу я так. Я много раз смотрел в лицо смерти и утратил реальное ощущение стоимости человеческой жизни. Поэтому за обиду, нанесенную мне или моим близким, могу тут же перегрызть горло. А терпеть я не могу — отсюда частые конфликты с братвой, привыкшей к безусловному повиновению среднестатистической массы.

В отличие от прошлого понедельника я не рискнул участвовать в процессии — меня, как мне кажется, неправильно бы поняли товарищи павшего вчера в схватке Юры, заявись я с наглой рожей на похороны босса Центральной группировки и займи место во главе внушительной колонны первых лиц области, шествовавшей за гробом. Нет, я не настолько испорчен, чтобы играть на нервах у скорбящих товарищей усопшего. А потому я скромно сидел в «Линкольне» своего патрона, чувствуя себя в безопасности за тонированными стеклами и под защитой грозного имени Дона, отвлеченно размышляя о превратности судеб сильных мира сего (на похоронах самое время размышлять о подобных материях) и пялясь на процессию через свою испытанную в профсоюзных акциях подзорную трубу. Как и на похоронах Ник-Ника, здесь присутствовал весь областной ареопаг: губернатор с молодой женой в траурном наряде (при виде ее у меня что-то сладко екнуло внизу живота!), мэр — без жены, начальник УВД с замами, прокурор области — с ними же, новотопчинский вор Пахом с немногочисленной свитой, иные не менее уважаемые товарищи регионального разряда и, помимо этого, естественно, вся Центральная группировка. Процессия выглядела очень солидно: за разношерстным авангардом, представлявшим областной ареопаг, ровными рядами следовали две сотни похожих друг на друга здоровенных парней, имевших одинаковую прическу (а именно — полное отсутствие таковой) и одинаково одетых. На всех «быках», не смотря на влажную жару, были черные кожаные куртки — создавалось впечатление, что по кладбищенским просторам марширует какое-то подразделение, облаченное в специфическую униформу. Чувство однообразия дополняли траурные черные повязки, красовавшиеся на лбу у каждого члена группировки. Внушительное зрелище, я вам скажу! Если не знать, по какому поводу собрались все эти нехилые ребята, можно предположить, что кто-то решил продемонстрировать свою мощь и единство. Сразу видно, что это — самая многочисленная, самая организованная и самая крутая группировка как города Новотопчинска, так и Новотопчинской области. Когда мы ехали сюда, кортеж иномарок численностью под сотню автоединиц растянулся на пару километров и часа на полтора парализовал движение на дорогах города. А как мы ехали! Ммммм… Гроб с телом Феликса на открытой платформе, заваленной цветами, провезли по всем местам, где глава Центральной группировки любил бывать при жизни. А поскольку вождь центральной братвы любил бывать почти повсеместно, мы колесили полтора часа по городу, и гаишники, заботливо выделенные УВД для сопровождения процессии, провожавшей в последний путь такого важного парня, зачастую впадали в панику, когда нужно было протаскивать колонну по встречной полосе или выруливать на непроездные улицы центра. Если права молва, и душа почившего действительно некоторое время витает где-то рядом с телом, желая проследить, какие почести близкие воздают своему усопшему собрату, можно пребывать в твердой уверенности, что душа Феликса осталась довольна. Помимо великолепных похорон, бандитскому главарю накануне были оказаны почести несколько иного характера — весьма специфические по нашим современным меркам. В воскресенье утром вся Центральная группировка организованно выдвинулась в Городовиковский заказник и до обеда прочесывала пустоши, паля во все живое, что попадалось под руку. Не удовлетворившись масштабами возмездия, братва скромно пообедала и… подпалила заказник с четырех сторон, задействовав для этого двадцать пятитонных горючевозов с бензином. Старшему егерю заказника с семейством лишь чудом удалось спастись — хитрый Жуков еще накануне удрал на потаенный островок среди непроходимых Гадючьих болот, и теперь центральная братва предпринимала попытки его розыска, дабы покарать за нерадивое отношение к исполнению служебных обязанностей. И хотя все это я узнал на уровне сплетен повышенной проходимости, сомневаться в этом не приходилось: облака черного дыма сплошной стеной застилали северо-западный сектор на подступах к городу, и в любой точке Новотопчинска ощутимо воняло гарью. В средствах массовой информации никто не осмелился указать на действительную причину этого — в вечернем выпуске теленовостей лишь скромно упомянули, что вновь начался сезон лесных пожаров, и на этот раз на месяц ранее обычного, поскольку для нашего региона таковой сезон характерен для второй половины сентября.

Итак, несведущему могло показаться, что он присутствует при прохождении могучего и хорошо организованного отряда, объединенного централизованной властью. Если бы не утренний разговор с патроном, я бы тоже так подумал, но Дон счел нужным поделиться со мной своими опасениями, я знал, что совместное присутствие группировки на похоронах — не более чем демонстрация былого единства, канувшего в Лету.

Тело Феликса привезли в город к полудню субботы — и с этого момента группировку начали сотрясать внутренние катаклизмы. Номинальное управление группировки — приближенные Феликса — оказались не в состоянии сказать свое веское слово в защиту прежней формы функционирования, а бригадиры, обладавшие немалой властью на землях, где трудились составные части группировки, явственно выразили желание быть маленькими князьками каждый в своем огороде. В общем, не прошло и трех суток со дня гибели верховного лидера, а мощная группировка распалась на четыре бригады по территориальному признаку: собственно Центральную, вокзальную, Октябрьскую и Халтуринскую. Феликс, как оказалось, был сатрапом — он жестоко подавлял любые поползновения к самостоятельности и железной рукой правил четырьмя бригадами, паразитируя на их «непосильном труде».

Придав тело земле, процессия неорганизованно двинулась в обратном направлении. Основная часть отправилась на поминки — в ресторан «Тюльпан» (чтобы ему сгореть!), где Феликс любил отдыхать при жизни. Остальные, особо занятые, разъезжались кто куда. Среди расходящейся толпы я уловил в объектив своей оптики Дона — он беседовал с четырьмя бригадирами Центральной… пардон, просто с четырьмя бригадирами — самостоятельными правителями своих небедных земель. Ребята то и дело отирали обильный пот со лбов — запарились в своих дурацких куртках! — и изо всех сил старались казаться важными персонами. В былые времена их не то что к Дону, к Ник-Нику — упокой Господь его грешную душу — на пушечный выстрел бы не подпустили; все вопросы решали Феликс и его приближенные. Да, ребята, теперь вы круто поднялись, что и говорить. Теперь каждый из вас будет есть свое мясо, забитое на подконтрольном участке — разве что Пахому придется маленькую тушку отдавать на общак, да и то совсем не обязательно: воровская сила в Новотопчинске с некоторых пор значительно ослабла под давлением новых бандитских формирований. Теперь вы короли! Только ведь и проблем у каждого из вас — куча. Если раньше все организационные вопросы брал на свои плечи мудрый Феликс, сейчас эти вопросы придется решать бригадирам. А от этого порой зависит не только финансовый успех бригады, но и жизнь ее членов… И еще — если раньше кто-то по хилости ума решился бы хоть краешком своей тележки наехать на интересы группировки, Феликс порвал бы его на части, мобилизовав все силы. Для этого ему нужно было лишь свиснуть — в телефонную трубку, естественно — как под его «свечкой» через полчаса собрались бы две сотни вооруженных головорезов, готовых сокрушить любое препятствие. А что будет теперь? Что будет, к примеру, если на пятидесятирыльную Центральную бригаду наедет стобойцовская Речпортовская группировка, которая давненько метит на некоторые объекты в центральном районе, но абсолютно равнодушна к Халтуринскому и Октябрьскому районам и по этой причине поддерживает с ними добрососедские отношения? Нехорошо будет! Я не думаю, что ребята из Халтуринской и Октябрьской бригад будут умирать за добро бригады Центральной. Но это все еще впереди. А пока бригадиры пыжатся, пытаясь договориться о совместном существовании с Доном. Времечко они выбрали не самое подходящее — патрон мой хмур и неразговорчив, он, как мне кажется, взбешен тем, что эти сопляки затеяли деловой базар прямо на кладбище. Он сейчас может послать их на известный предмет и удалиться, отложив решение проблемы на более благоприятное время. Бригадиры — если они не законченные идиоты — Дона обижать не должны: их благосостояние зависит от нашей фирмы, отмывающей грязные бабки всей городской братвы. Ага! Ну — так и есть, Дон раздраженно махнул ладошкой, что-то отрывисто сказал и, не подав никому руки, быстро пошел прочь. На лицах бригадиров застыло недовольство — за спиной Дона они о чем-то перешепнулись и синхронно покивали головами — я бы сказал, разочарованно покивали. Так вам и надо, индюки! Всему есть время и место.

— Хорошая трубочка у тебя, — неожиданно заметил водитель Дона — Ванька Васильев. — Такую хорошо киллеру иметь — посмотрел-посмотрел за клиентом, а потом грохнул его!

Я чуть не поперхнулся от неожиданности и остро глянул на домоделанного шутника — каменный профиль Ивана не выражал ровным счетом ничего.

— Ну и шуточки у вас, сударь, — недовольно заметил я. — Небось видаков насмотрелся?

— Да ну, каких там видаков! — пренебрежительно поморщился Иван. — Давеча во «Времечке» показывали одного деятеля — нашли у него целый арсенал: подзорную трубу, снайперку, патроны, какие-то удавки, маски — короче, все, что положено киллеру. Ну и вот… — Иван встрепенулся и суетливо протер тряпочкой сидение справа от себя, стряхивая невидимую пыль. — Шеф вон идет!

— Да вижу, что шеф. — Я нетерпеливо крякнул и спрятал трубку в поясную сумку. — Дальше-то что? Ну, с этим — киллером?

— А ничего. — Иван подобострастно приоткрыл дверь с правой стороны, дождался, когда из соседней машины подскочат два телохранителя, не допущенные на церемонию, и, когда один из них положил мощную ладонь на дверную ручку, закончил: — Враги, говорит, подбросили — и все тут. Ничего доказать не смогли — баллистики взяли винтовку на отстрел — хрен по всей морде, нигде не проходит. Короче, сидит щас этот мужик в СИЗО, но, судя по всему, скоро выпустят.

«Да, интересное кино, — подумал я, наблюдая, как Дон подходит к машине и придирчиво осматривает телохранителей. — Киллера нашли, а доказать, что он киллер, не могут. А ведь наверняка не наш парень. Профсоюзные снайперы не хранят оружие дома. И уж, естественно, не хранят маски, патроны и какие-то дурацкие удавки — смешение профилей в нашей конторе категорически возбраняется. Однако, что-то я совсем некстати расслабился — вон, твердоголовый Иван и тот обратил внимание на мою замечательную трубу. И даже соорудил в своих четырех извилинах соответствующую аналогию! А что будет, если более башковитые товарищи заинтересуются отдельными фрагментами моей жизнедеятельности? Ай-я-яй! Нехорошо…»

— Вы бы еще свои портупеи на головы повязали! — брюзгливо сказал Дон, усаживаясь в машину. Нашел-таки к чему прицепиться — у второго номера, Константина, пиджак не был застегнут и виднелась оперативка с табельным «ПМ» под мышкой.

Константин зарделся и моментально застегнулся на все пуговицы — в последнее время Дон частенько безжалостно третировал свое окружение. Стареет аналитическая машина, сочувственно подумал я.

— Поехали, — кивнул Дон и раздраженно заметил: — Да пережди, когда губернатор отъедет! Не хватало мне еще его пыль глотать! — Чуть помедлив, он вдруг сообщил ни к селу ни к городу: — Пахом недоволен. Говорит — зря заказник запалили, беспредельщики. Говорит, заставит кого-нибудь отвечать за это дело.

— Во как! — деланно удивился я. — Их величеству, значит, не понравились злодеяния братвы! А что губернатор? Мэр? Начальник УВД? Как они не это отреагировали?

— А никак. — Дон болезненно скривился. — Что ты прям как маленький! Не знаешь что ли — одна мафия! Они этим бритоголовым готовы в жопу дуть, лишь бы те не воевали друг с другом и бабки вовремя отстегивали! Тьфу!

Я деликатно промолчал. Очередной маразматический припадок — голова, какая бы светлая она ни была, от чрезмерной нагрузки периодически валяет дурака. Особенно если этой голове перевалило за шестой десяток. Понося «одну мафию», Дон забыл про свое место в ней — прочное, надежное местечко в устоявшейся системе, которую не в состоянии порушить ни одна сила в мире. Такое со стариком иногда случается — он вдруг забывает, что собственноручно создал нашу фирму — универсальный аппарат для масштабного отмывания «черного нала» — и что без бритоголовых фирма моментально придет в упадок…

— А как там поживает бывшая Центральная группировка? — осторожно спросил я после некоторой паузы.

— Благополучно отдала концы, — довольно спокойно ответил Дон. — Теперь у них — эс-эн-брр.

— Эс-эн — что? — не вполне врубился я.

— Союз независимых бригадиров, — ядовито продекламировал Дон. — Короче, чушь собачья. Они пытались доказать, что совершенно независимы, но тем не менее хотят взаимосуществовать в рамках какого-то там союза… ммм… Ну, в общем, пытались мне втулить, что все должно идти, как раньше — наши с ним отношения.

— А ты? — заинтересованно подбодрил я патрона. — Ты их обнадежил?

— Хрен по всей морде — выражаясь твоим диалектом, мой френд, — сказал Дон. — Во-первых, я указал им на несвоевременность затеянного разговора. Во-вторых, я напомнил, что все дела имел только с Феликсом. И потребовал, чтобы ко мне прибыл его законный преемник — для уточнения деталей нашего совместного бизнеса.

— А есть таковой? — поинтересовался я.

— Естественно, нету! — Дон пожал плечами. — Откуда может быть преемник, если Феликс никого не подпускал к своим финансовым операциям. Они даже понятия не имеют, насколько эта система громоздка и хрупка. А потому ведут себя очень нагло — я бы сказал, неприлично ведут. Намекают…

— На что намекают? — встрепенулся я. — Обо мне говорили?

— Ты — разговор особый! — Дон не поленился повернуться, чтобы удостоить меня уничтожающим взглядом. — Намекают на грядущие осложнения для нашей фирмы, если мы с ними не придем к консенсусу. Ты представляешь?!

— А не послать ли их подальше? — предложил я. — На периферии у нас все тип-топ — там Бо, охранников достаточно… С другими группировками будем продолжать в прежнем режиме, а этих накажем материально… а? Чтоб другим не повадно было!

Дон нехорошо цыкнул зубами и на некоторое время задумался. По всей видимости, мое предложение импонировало — он даже довольно покрутил головой, видимо, представляя, как бы это было прекрасно — послать подальше всех этих наглецов и спокойно выжидать, когда они приползут просить прощения, утонув в тщетных попытках отмыть свои вонючие деньги самостоятельно. Покачав головой, Дон тяжело вздохнул:

— Увы… Придется работать с этими. Во-первых, слишком большие убытки для фирмы, во-вторых, как бы все это ни вылилось в кровопролитную войну, которая никому не нужна.

— Ясно. — потухшим голосом проговорил я — была, знаете ли надежда, что шеф захочет прищучить этих зарвавшихся эсэнбррцев, и тогда мои проблемы решились бы гораздо проще. — Значит, будут они теперь помыкать нами как хотят…

— Не будут, — успокоил меня Дон. — Я им в пятницу встречу назначил, всем четверым. Преподам урок макроэкономики. Если они не круглые идиоты, должны проникнуться всей серьезностью создавшейся ситуации и резко зауважать нас как единственного надежного партнера, стоящего не могучих ногах и имеющего феноменально крепкую спину.

— Ну а что со мной? — с замиранием сердца поинтересовался я.

— А ничего. — Дон беспечно махнул рукой. — Ты, как всегда, убыточное оборудование для фирмы, мой френд.

— Насколько убыточное?

— На сто двадцать штук баксов.

— Не понял, — удивился я. — Откуда дровишки?

— Двадцать штук этому… — Дон досадливо поморщился, щелкая пальцами.

— Сане Бурому, — подсказал я.

— Ага, ему, — обрадовался Дон. — И сто штук — матери убиенного тобой в субботу невинного отрока.

— Ни хера себе, невинный! — возмутился я. — Он в меня стрелял! Они напали первые, хотели Оксанку изнасиловать. Если бы у него не было ствола — была нужда мне его валить! Ха! Невинный! Эти уроды — эн-эс хрен знает что — они в курсе обстоятельств субботнего конфликта?

— В курсе. — подтвердил Дон. — Они знают, что мальчик хотел пристрелить тебя, и за это ты его укокошил. И еще они знают, что их эти… ммм… вот — их «быки» первыми до вас докопались. Поэтому они согласны помириться, а не загасили тебя сразу же, как только это произошло. Так они сказали.

Я саркастически хмыкнул. Вот деятели! Говоря Дону, что пощадили меня ввиду явно правомерных деяний с моей стороны, бригадиры сильно кривили душой. Для этой публики глубоко по барабану, права жертва или нет — имел уже счастье убедиться. Попался на пути — будь добр, умри. Так было и в этот раз. После происшествия на заднем дворе «Тюльпана» мы с Оксаной оперативно умотали к ней на хаус, и оттуда я позвонил домой, велев Стасу немедленно забирать Милку с нянькой, самые необходимые вещи и отчаливать на моей «Ниве» в Милкину квартиру. Стас — опытный зэчара, быстренько врубился в ситуацию и спустя сорок минут позвонил мне из Милкиной квартиры, сообщив, что успешно эвакуировал дам и даже прихватил (ну не жлоб ли?) «Панасоник» с видаком — чтоб не скучно было. А вчера утром я прокатился домой и обнаружил там явные следы жизнедеятельности злых посетителей. Жилище мое являло собой жалкое зрелище. Я от души благодарен этим товарищам, что они не удосужились завершить акт бытового вандализма качественным поджогом, но совершенно не согласен с суммой предъявленного иска: по моим подсчетам, разъяренные товарищи злосчастного Юры причинили моей собственности убыток как раз на половину требуемой ими суммы. Они поломали всю мебель, расстреляли компьютер, холодильник, музыкальный центр, испортили какой-то гадостью паркет, вдребезги разбили стекла и уничтожили весь мой гардероб. Это они так меня «простили»!

— А Феликс говорил, что Сане Бурому надо дать пятнадцать штук, — некстати вспомнил я. — И я совсем не согласен платить сто штук матери этого пацана — ведь он сам виноват! Если бы мы заявили в милицию о случившемся, этих двоих, оставшихся в живых, привлекли бы как соучастников бандитского нападения! Ха! Сто штук им заплати!

— Феликса нет, — мудро напомнил Дон. — А платить придется — сам знаешь. Помимо этого, товарищи желают, чтобы ты в ближайшее время пожаловал на разработку к бригадиру Центрального района. — Дон многозначительно поднял вверх указательный палец, акцентируя мое внимание. — Он соберет своих людей, и ты публично принесешь свои извинения. Улавливаешь?

— Ага — разбежался! — Я негодующе фыркнул. — Вот все брошу щас и побегу извиняться!

— Придется, мой мальчик. — Дон сокрушенно развел руками. — Придется — если жить не надоело. И еще — они сказали, что, пока ты не отдашь деньги и не извинишься, жизнь твоя ничего не стоит — любой… эээмм…да, любой «бык» может тебя ухайдокать там, где обнаружит.

— Ну и что мне делать? — задал я совершенно ненужный вопрос.

— Бабки мы заплатим — не проблема, — небрежно бросил Дон. — А насчет извиниться — подумай хорошенько. Мне кажется, стоит поступиться некоторыми принципами ради сохранения жизни. Подумай.

— Ага, я подумаю, — мрачно пообещал я. — Время до пятницы есть…

— Мне кажется, не стоит тянуть до пятницы, — заметил Дон. — Ты быстрее думай — а то как бы не получилось так, что думать будет нечем… А насчет денег — можешь не сомневаться, я эти сто двадцать штук с них выдою в десятикратном размере. Если все нормально пойдет…

Еще с полчаса мне пришлось скучать в «Линкольне» возле «Тюльпана», куда Дон зашел, чтобы символически отметиться на поминках. Твердоголовый Иван развлекал меня историями об ужасных киллерах, которых якобы в последнее время развелось как собак нерезаных, я боролся с закономерным желанием придушить этого сильно информированного сказочника и мрачно размышлял над сложившейся ситуацией, отвечая что-то невпопад. Затем мы убыли в офис, где я пообедал в гордом одиночестве, спустившись в наш подвальчик, где мне пришла в голову мысль поделиться своими заморочками с Бо.

Поднявшись к себе в кабинет, я некоторое время гипнотизировал взглядом телефон и размышлял, в какой форме преподнести боевому брату свои затруднения. Бо — парень простой, и все проблемы, возникающие у него на пути, решает наипростейшими способами. Он не терпит хитроумных нюансов и многоходовых комбинаций, которые иак присущи моему патрону — гиганту мысли Дону Чакветадзе. Года назад я имел неосторожность слишком прямолинейно попросить его о помощи в решении одной небольшой проблемки, и Бо решил ее моментально — с той же прямолинейностью. Неподалеку от одного из наших магазинов стоит «неблагополучный» дом — там живут сплошь одни алкаши, бичи и уголовники. В один прекрасный день население этого домика пополнилось персоной весьма некстати откинувшегося Кеши Балагура (кличка), отдолбившего семерик от звонка до звонка, приближенного новотопчинского вора Пахома. Этот славный малый начал приставать к симпатичной продавщице магазина — жене одного нашего телохранителя. Муж попытался было дать отпор негодяю, но Кеша с дружками зверски отметелили парня и пригрозил сделать ему и его супруге публично нехорошую штуку (привожу дословно: «…тебя, чмо с…ное, отпидарашу прям на прилавке, при людях, а красючку твою будем с…ть всем кодланом, пока не кончится!»). меня как специалиста по связям с периферийной братвой попросили обратиться к Бо, дабы он как-то вразумил зарвавшегося блатяка. Ну, я попросил. Этим вечером Бо прикатил со своими тремя «якудзами» к злополучному магазину, дождался, когда Кеша Балагур припрется приставать к несчастной продавщице (я сидел в машине рядом с Бо и показывал ему, кто есть ху), вразвалку подошел к блатному и мягко посоветовал ему больше не ходить.

Кеша отреагировал стандартно — обозвал Бо «узкоглазой сукой» и достал выкидной нож. Это было последнее в его жизни движение — Бо убил блатного страшным ударом кулака в лоб. Зафиксировав агонию, глава периферийной группировки вернулся в машину и поинтересовался у меня: «А ты что — сам не мог этого придурка рассчитать?» А когда я со смятением в душе принялся повествовать, какая это важная персона в блатном мире и как могут осложниться условия существования того, кто осмелился поднять руку на оную персону, Бо ласково заметил: «А я фуй ложил на все эти персоны — ты же знаешь…»

После этого случая Пахом потребовал Бо на «стрелку» — для разбора. На «стрелку» Бо явиться не счел нужным, зато позвонил вору по телефону и выдал ему нечто в таком контексте: «Сиди, чмо, где стоишь, пока жив. Попадешься кому в моем районе — убью. Свободен, чмо…» — и бросил трубку.

Вор объявил на всю периферийную группировку «крест» и поклялся, что самолично вырвет Бо глаза. Бо на этот «крест», пользуясь его излюбленным выражением, «фуй положил». Он, кстати, за время своего сидения в кресле главы периферийной группировки на разу не заплатил в общак — Пахом на это безобразие закрывал глаза, зная заочно о скверных манерах нового хозяина периферии и памятуя об удаленности и самостоятельности этого бандформирования, совершенно независимого как от города, так и городских авторитетов. И хотя Бо ни разу не обмолвился о несложившихся взаимоотношениях с воровским миром Новотопчинска, я чувствовал себя виноватым в том, что втянул своего боевого брата в эту передрягу. Мог бы поговорить предварительно с Кешей Балагуром, представил бы ему Бо — глядишь, не было бы такого печального финала…

Так вот. Решив позвонить БО, я хорошенько продумал, как предподнести ему свои заморочки, чтобы это не вызвало обвальных последствий регионального масштаба.

Дождавшись, когда на том конце телефонного провода раздается ритуальное сопение моего боевого брата, я представился:

— Это я. У меня проблемы.

— Ну, — сонно сказал Бо (наверняка пообедал и валялся в предбаннике с какой-нибудь толстенной книгой).

— Я тут одного парнишу из Центральной группировки уложил. Случайно, естественно… м-м-м… короче, он меня хотел пристрелить, а я его стукнул неудачно — пьян был.

— Ну?! — удивился Бо.

— Ага… Так вот, теперь они требует сто двадцать штук баксов и публичные извинялся перед всей братвой.

— Во как! — оживился Бо. — Ну и что ты?

— Дон согласен отдать им бабки. Дело в том, что нам нельзя ссориться с этой… с этими бригадирами. Они нас кормят — сам знаешь. Но вот извиняться… понимаешь — они же сами виноваты! И тогда — на вокзале, и в субботу, около кабака… Знаешь, братан, я вот сейчас размышляю, как мне поступить…

— Кого-то надо замочить? — деловито осведомился Бо.

— Нет-нет, что ты! — всполошился я. — И так уже… А еще я с мамедами поцапался — кажется, очень неудачно упал там один. Даже и не знаю, как там оно обернулось…

— Возле овощного рынка? — уточнил Бо. — В субботу?

— Да-да, возле рынка. И именно в субботу, — подтвердил я и поинтересовался: — Откуда информация?

Болтают, — уклончиво произнес Бо. — Тот мамед сдох. Теперь они ищут «СААБ-9000» цвета электрик. Номера не знают.

— А-а-а-а, вон как, — уныло протянул я. — Плохо дело… Но то, что номера не знают, — уже лучше, уже лучше…

— Да им по барабану, чо номера не знают. Один хер — найдут скоро, — успокоил меня Бо. — У нас в области таких тачек — раз, два и обчелся.

— Ну спасибо, командир, — успокоил, — поблагодарил я Бо. — Теперь я даже не знаю, что делать…

— Прорвемся, — оптимистично пообещал Бо. — Если совсем припрет, бросай все в задницу и рули ко мне. Тут тебя никакая падла не достанет. Это я тебе гарантирую.

— Да вот я тоже подумываю, — несколько приободрился я. — Только жалко все бросать! Дона жалко, дом жалко, фирма — как родная… ну, сам понимаешь.

— Не понимаю, — не согласился Бо. — Дон без тебя не помрет — это сто пудов. Дом продадим — купишь себе в Верхнем Яшкуле дворец. Работу я тебе дам — всяко-разно. Что еще?

— Да все так, все так, братан, — сказал я. — Только вот… ну, не знаю. Я попытаюсь, конечно, выкарабкаться, а ежели не получится — тогда жди в гости насовсем. Я и то рад, что у меня есть запасной вариант — если что, ноги в руки — и айда!

— Ну смотри, выкарабкивайся, — разрешил Бо. — А может, кого надо мочкануть, а? Тут ведь как — лучше, бывает, сразу мочкануть, а потом уж разбираться. А то как бы не пожалеть потом…

— Ну что ты, что ты! — воскликнул я. — Ни в коем разе! Пока тихо-мирно все идет — дышать можно…

— Ты где живешь? — прервал меня Бо.

— В смысле? — удивился я. — В какой стране?

— На хер мне сдалась твоя страна! — обиделся Бо. — Страна! Ха! Ты после того, как завалил «быка», съехал с хаты?

— Ну, съехал, — подтвердил я, подивившись прозорливости Бо. — А ты откуда знаешь?

— Че тут знать — и так ясно. Был бы дураком, если бы не съехал. Завалили бы тебя — и всех делов… Так где живешь?

— У Оксаны пока, — смущенно признался я. — У нее муж на неделю в командировку укатил. Стас с Милкой и нянька — у Милки, так у них там перенаселение… Ну, пока перебьюсь, а потом видно будет. Может, утрясется все.

— Утрясется! — язвительно передразнил Бо. — Оно само по себе никогда не утрясется. Ты вот что — не живи у Оксаны.

— В смысле? — не понял я.

— Мамеды. — коротенько пояснил Бо.

— И что мамеды? — продолжал упорствовать я.

— Они тачку быстро вычислят, заявятся к Оксане и грохнут тебя, — нарисовал перспективу Бо. — Поэтому давай так — жить будешь пока у меня. Лучше ты утром будешь час тратить на дорогу, чем тебя грохнут — я так думаю.

— А Оксана? — несколько обескураженно поинтересовался я. — Как с ней?

— пусть уедет пока куда-нибудь — на время, — посоветовал Бо — в голосе его я не уловил ни малейшего намека на озабоченность. — У нее муж есть, связи — она выпутается. И еще — это же ведь не она грохнула мамеда, а ты. Ее, если поймают, привлекут только в качестве приманки. Чтобы повязать тебя. Чо не понятно?

— Да все понятно, все так, — засомневался я. — Только вот…

— Корче! — не выдержал Бо. — Я и так уже много сказал, малыш. Все бросай в задницу, езжай ко мне — там видно будет.

— Ну ладно, — сдался я. — Сейчас заеду, посмотрю, как там Милка со Стасом, — и к тебе. Идет?

— Не хер никуда заезжать! — рассердился Бо. — По телефону позвонишь — и хватит с них. Они уже большие — без тебя перебьются. Все — у меня уже язык болит. — Бо зарычал нечто нечленораздельное и бросил трубку.

— Ну, раз так… — сказал я в коротко гудевшую трубку и пошел к Дону — отпрашиваться.

Вопреки обыкновению, Дон не стал выговаривать мне о необходимости интенсивной работы в это трудное для фирмы время — он был сосредоточенно-хмур и о чем-то напряженно размышлял. Я набрался наглости и попросил недельный отпуск — дескать, мне необходимо утрясти кое-какие проблемы семейного характера и вообще…

— В пятницу чтоб был на совещании с бригадирами, — не дослушал Дон. — А пока можешь убираться ко всем чертям. Деньги я отдам в пятницу — на совещании. Там же попросишь прощения у бригадиров и после этого отправишься с ними, куда прикажут, — просить прощения у остальных. Ты мне нужен живой. Вопросы?

Вопросов у меня не оказалось. Дон настоятельно посоветовал мне никуда не высовываться из дома (он не знал, в каком состоянии мой дом!) и, если что, — немедленно звонить ему. Я торжественно пообещал следовать всем его рекомендациям и помчался в кабинет — заказывать такси. Вопреки совету Бо я все же решил заехать к Милке и Стасу — и совсем не потому, что здорово по ним соскучился. Просто во дворе Милкиного дома стояла моя лайба, и для того, чтобы отправиться в Нижний Яшкуль, мне нужно было забрать ее. Ехать туда на такси, даже при моем ударном заработке, было бы непозволительной роскошью.

Я уже запер кабинет и собрался было спуститься вниз, как в приемную вошел Дон и поинтересовался, почему сегодня Оксана не на работе. Я недоуменно пожал плечами — действительно, почему? На похороны она ехать отказалась, и в офис утром я приехал один, поскольку у этого изнеженного создания — с попустительства Дона, кстати, — рабочий день начинается в 12.00 и заканчивается в 17.00 — с перерывом на ленч в течение 20 минут. Неплохо, не правда ли?

— Она мне ничего не говорила, — сообщил я Дону и вновь отпер кабинет, чтобы позвонить даме сердца и поинтересоваться, что ей помешало вовремя явиться на работу.

Оксанин телефон молчал. Я три раза сдублировал попытку дозвониться — результат нулевой. Легкая тревога, еще не имевшая отчетливой формы, вползала в мою легко ранимую душу.

— Я заеду, уточню — потом перезвоню, — пообещал я Дону и покинул офис в легком замешательстве. В принципе ничего особенного в отсутствии психоаналитички на рабочем месте не было. Такое и ранее случалось: то у нее насморк, то бессонная ночь одолела после напряженного творческого вечера (эта фурия пишет женские романы и успешно печатается), то вообще ей ломы вставать — да мало ли причин могло возникнуть у капризной красавицы для того, чтобы остаться дома! Тем не менее обстановка требовала разобраться в ситуации: Бо был прав, утверждая, что мамеды могут запросто выйти на след «СААБа» и взяться за всех, кто имеет к нему хоть малейшее отношение.

Выйдя из офиса, я обнаружил у входа «99-ю» с включенным мотором.

Водила улыбчиво покивал мне головой и сделал гостеприимный жест — прошу! Я уселся на правое переднее место, накинул ремень (гаишники у нас зверствуют не дай бог!) и, назвав адрес Оксаны, запоздало поинтересовался:

— Вы «Курьер»?

— Ага, «Курьер», — подтвердил водила — коротко стриженный крепкий парень с татуированными запястьями. — Обязательно «Курьер». — И трону машину с места.

— Слушай, сказали, вроде бы «шестерка» должна подойти! — вспомнил я и обмер, как тот Плейшнер в предчувствии провала. — Ну-ка притормози!

— Назад смотри, — посоветовал водила. — Только медленно.

Я медленно обернулся. Сзади находилось двое коротко стриженных молодых людей атлетической антропометрии — как я их проглядел в процессе посадки, ума не приложу! Ага — вон накидочка из плюща, наверное, лежали на задней сидушке, прикрывшись накидочкой… Ай-я-яй! Вот это я сдал! Вот это я деградировал в профессиональном аспекте! Сел в чужую тачку и не замети двух лишних мужиков — два балла…

— Оберни левое запястье четырьмя витками, — порекомендовал мне тот, что справа — кареглазый крепыш с какими-то проблесками интеллекта во взоре. — Держи, — он бросил мне на колени катушку широченного скотча.

Я послушно взял скотч и сделал, что приказали. Вообще-то, насколько вы успели понять, я не настолько послушный, чтобы с полуоборота выполнять распоряжения этой быкообразной публики. Я бы предпочел зарядить тому, что слева, наотмашь кинтасами в шнопак, забодать водилу башкой в висок и придушить того, что справа сзади. Потому что «быков», какой бы они славной группировке ни служили — без разницы — я патологически не перевариваю. В том, что это «быки», сомневаться не приходилось: они у нас в городе все одинаковые. У этих «бычков», сзади меня, имелись пистолеты с глушаками — вот в чем загвоздка! И держали они их очень даже сноровисто — один вставил ствол между креслом и подголовником, уперев его мне в затылок, а второй зафиксировал оружие, прижав его к сидению водилы и направив между креслами мне в бедро.

— Молодец, — похвалил меня кареглазый. — Теперь — руки назад.

Я выполнил и эту команду — они замотали мои запястья скотчем, и мне пришлось неудобно сесть боком, разместив спутанные за спиной руки между сиденьями.

— У нас с вашими буграми все обговорено, пацаны, — медленно проговорил я, стараясь придать своему тону уверенность. — Бабки отдаем, извинялки приносим — в пятницу все будет утрясено. Смотрите не наделайте глупостей!

— Заткнулся бы ты, — сказал кареглазый. — А то мой кореш тебя боится — говорят, ты неслабый рукопашник! Так он с перепугу может тебе в жопу стрельнуть. А, Митяй?

— Запросто, — басом ответил Митяй. — Как только он губами зашевелит, так и боюсь — у меня со страху аж х…й встает!

Ребятишки довольно заржали, демонстрируя хорошие зубы, — я, наблюдая в зеркало, от души порадовался, что существуют еще в нашем загаженном мире такие вот крепенькие экземпляры. Таких и ломать-то жалко — сердце кровью обливается!

— Ребятки, напрасно вы так, — ласково проговорил я, стараясь выглядеть мудрым и прозорливым. — Охранники в офисе видели вашу тачку и запомнили номер. Там, куда я еду, меня ждут — так что, если не прибуду вовремя, подымут тревогу…

— Нам сказали тебя привезти, и всех делов, — миролюбиво сообщил кареглазый. — А то, что нас засекли ваши охранники и тебя где-то ждут — нам по барабану… Нам токо че-то непонятно. Про каких ты там бугров тянешь — у нас бугор один!

— Как один? — удивился я. — Вы чьи, ребята?

— Кировские мы, — охотно сообщил кареглазый и ответно удивился: — Ты че застыл, парень?

А я действительно застыл. Страшная догадка обожгла меня и на секунду парализовала мышцы. С Кировской бригадой я никогда не конфликтовал — она «работает» на окраине города, в промышленном районе, где я ни разу не был. И мне вроде бы нечего расстраиваться — я им ничего не должен. Но вот бригадир Кировского района… бригадир… черт, а я уже совсем выбросил это из головы, считая, что данный фрагмент моей жизни никогда больше не вернется ко мне в виде какой-нибудь непредвиденной пакости! Бригадиром Кировского района был некто Виктор Романович Снегов по кличке Протас — сын Романа Снегова, выброшенного мною две недели назад в «шестисотом» «мерсе» с неудобного для поворота участка шоссе № 127…


Содержание:
 0  Испытание киллера : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  вы читаете: Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  Глава 1 : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Глава 8 : Лев Пучков  21  Глава 9 : Лев Пучков
 22  Глава 10 : Лев Пучков  23  Глава 11 : Лев Пучков
 24  Глава 12 : Лев Пучков  25  ЧАСТЬ 2 : Лев Пучков
 26  Глава 2 : Лев Пучков  27  Глава 3 : Лев Пучков
 28  Глава 4 : Лев Пучков  29  Глава 5 : Лев Пучков
 30  Глава 6 : Лев Пучков  31  Глава 7 : Лев Пучков
 32  Глава 8 : Лев Пучков  33  Глава 1 : Лев Пучков
 34  Глава 2 : Лев Пучков  35  Глава 3 : Лев Пучков
 36  Глава 4 : Лев Пучков  37  Глава 5 : Лев Пучков
 38  Глава 6 : Лев Пучков  39  Глава 7 : Лев Пучков
 40  Глава 8 : Лев Пучков  41  Эпилог : Лев Пучков



 




sitemap