Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 4 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 4

Прокатившись с Поликарпычем к Сухой Балке, я убедился, что Карлесоны могут не только варенье трескать и на общественных крышах зависать. Перешеек имел место. Ну естественно, не в десять метров шириной, как по недомыслию пообещал Валера, а метров в пять, не больше, однако плотно утрамбованный — будто кто катком утаптывал, и вполне достаточный для прохождения на пониженной передаче большегрузного транспорта.

— Совсем оборзели, члены… — растерянно пробормотал я, подходя к правой обочине перешейка и всматриваясь в очертания валявшегося внизу «КамАЗа» с прицепом, опрокинутого на левый бок. Этакая своеобразная памятка коридорным водилам о необходимости соблюдения мер безопасности при транспортировке левого груза. — И не лень вам было вкалывать? — выразил я свое недоумение, приглашая жестом Поликарпыча разделить со мной негодование по поводу чрезмерной активности коридорной группировки. — Нет, ты посмотри — я же говорил, тут землеройной бригаде работы на месяц, не меньше!

— Че там вкалывать, — не согласился Валера, выходя из машины и доставая из кармана «Беломор». — Поставь пару экскаваторов с отвалами, да пусть день и ночь гребут сверху. Вона, смотри, как они эту сторону спланировали. Метра на два точно будет.

Я посмотрел — действительно, склон балки со стороны ЗОНЫ на пару метров казался выше своего противоположного собрата. А это что значит?

— И что это значит? — спросил я Поликарпыча, выдергивая у него из пачки «беломорину» — курить давно бросил, но иногда тянуло побаловаться. — Почему разные склоны?

— Как что? — даже удивился Валера, с любопытством наблюдая, как я подкуриваю от его зажигалки. — Наши экскаваторы работали. Не с ЗОНЫ. Наглые, как танки, бляха-муха…

Правильно — наши экскаваторы. Три года назад тутошние казаки начали возводить различные препятствия на протяжении всей границы с ЗОНОЙ — по мере своих сил и возможностей, не поддерживаемых государством. Природа, как бы идя навстречу желанию простого люда оградить себя от нечисти, прущей из ЗОНЫ, разбросала во многих местах приграничья балки и выемки естественного происхождения, которые оставалось лишь расчистить, углубить и соединить между собой рвами. Насколько я знаю, Сухая Балка явилась для казачьего войска одним из наиболее трудоемких участков — ее древние склоны были очень пологими, и раньше по ним с разбегу пролетали в обе стороны все кому не лень. Очень уж удобно балочка располагается. Если по карте смотреть, через нее проходит ровная как стрела грунтовая дорога, зарегистрированная доразвальными топографами. Дорога эта ведет прямиком в ЗОНУ и экономит массу времени водителям — по близлежащей трассе, годной для проезда через этот участок, нужно плестись со скоростью не более 15 километров в час на протяжении 70 километров. Вот и разрыли балку казачки — славно потрудились в свое время.

А теперь, стало быть, джигиты решили восстановить дореформенную топографию и сделали это самым беспардонным образом. Не из ЗОНЫ подкрались, сторожась и озираясь по-сторонам, а по-хозяйски подъехали с нашей стороны и погнали себе помаленьку тесать склон. Наглецы! Нет, так не пойдет. Что-то я в последнее время стал замечать, что все чаще удивляюсь. Надо привыкать. Или работать надо, чтобы не пришлось привыкать. Работать мы не прочь — было бы только с кем!

— Слазим посмотрим? — предложил хозяйственный Поликарпыч, ткнув папиросой в валявшийся на восьмиметровой глубине «КамАЗ». — Может, чего осталось… Слазим?

— Можно, — согласился я, сразу переходя от слов к делу — аккуратно поехал на подошвах вниз, придерживаясь руками за склон. — Только брать ничего не будем.

— Чего так? — удивился Поликарпыч, пристраиваясь мне вслед. — Заминировано?

— В машине трупы были, — попугал я своего спутника. — Нельзя ничего из нее брать — дурная примета.

— Почему ты решил, что там трупы? — Валера сразу вдруг отстал от меня — не захотел спускаться дальше. –

Воняет, что ли? Я не чувствую че-то… Не, совсем не воняет. Почему ты…

— Дураку понятно, что водила и все, кто сидел в кабине, завернули ласты, — пояснил я, продолжая спускаться. — Шли из ЗОНЫ, под уклон, не вписались в габариты и с восьми метров рухнули кабиной вниз. Смотри — кабина всмятку.

Кабина, однако, была целой — обнаружив это, Поликарпыч скептически хмыкнул, воспрял духом и, спустившись ко мне, принялся осматривать машину. «КамАЗ» лежал на боку, что несколько затрудняло исследование. Трупов мы, как и следовало ожидать, не обнаружили — то ли сами ушли, то ли уволок кто, дабы не оставлять следов. Все доступное демонтажу оборудование было снято, причем неторопливо, с чувством, толком, расстановкой — не гнал никто механиков. Стекла тоже отсутствовали, но, судя по куче мелкого крошева, они просто рассыпались при падении — стойки кабины слегка повело. А вообще машина сильно не пострадала: если бы имелась возможность вытащить ее, наверняка можно было бы заняться реставрацией, как отметил мой спутник.

— Я бы его за неделю отрихтовал, — сожалеюще вздохнул Валера. — Только не вытянуть его отсюда — разве что эмчеэсовской техникой… И не воняет. И крови не видать — не было тута трупов. Не было, а?

— Не было, — легкомысленно согласился я, проигнорировав характерные буроватые пятна на панели, — меня в этот момент заинтересовал валявшийся неподалеку в куче хлама предмет, совсем не гармонирующий с такими понятиями, как «дикие дети гор» и «тупоголовые аборигены». Выбравшись из кабины, я принялся с любопытством рассматривать истоптанный грубыми сапожищами механиков ноутбук «FUJITSU». — Такую классную вещицу угрохали, уроды… — посетовал я, сделав вывод, что компьютер безнадежно испорчен. — Видимо, по башке им били друг друга, дебилы, а он для таких развлечений не предназначен… У тебя мелкой отвертки нету?

— А вот! — радостно вспорхнул ко мне Поликарпыч, вытаскивая из-за пазухи набор отверток, пару плоскогубцев, кожанку с ключами и остро отточенный нож. — От нашего стола вашему…

— Да ты никак мародерствовать намылился! — притворно нахмурился я, выбирая две необходимые мне отвертки. — Это, между прочим, неэтично. Чему в школе учили?

— Ты бы лучше помог обивку снять, — не обратил внимания на последнюю фразу Поликарпыч — он шустро залез в салон и уже вовсю рвал заклепки из потолочной обивки. — Посмотри — натуральная кожа, мать его ети! Денег, что ли, некуда девать?! И поролон — нулячий. Недавно лежит, пару недель, не больше. Нет, ты смотри — натуральная, бляха-муха! Как раз — я пацану с нее куртку сошью.

— Брось ты ее, — буркнул я, пытаясь отделить растрескавшуюся клавиатуру ноутбука от корпуса. — Я твоему пацану новую куртку куплю. Кожа-то дырявая!

— Это ты свою компьютерию брось, — не согласился Валера, продолжая с увлечением снимать кожу. — Смотри — вдрызг расколошматили. Толку теперь с него!

— Полторы штуки баксов, — отреагировал я, отделив наконец клавиатуру. — О! «Винт» целехонек. Удивительное дело…

— А че с винтом станется? — удивился Валера. — Железо, оно и есть железо. А полторы штуки — это что?

— Это жесткий диск, — пояснил я, извлекая на удивление не пострадавший жесткий диск и укладывая его в карман куртки — если представится возможность, посмотрим, чего там у супостатов записано. Хотя, если бы что-то стоящее было, не бросили бы. И потом — дети гор не станут доверять свои секреты машине, воспитаны не так. Для них компьютер — не более чем красивая и престижная игрушка. Но все равно — хорошая вещица. За год работы в «Егоре» я освоил компьютер на уровне опытного «юзера» и успел заболеть РС-манией…

— «Винт», Валера, — это сленг. Жаргон, то бишь. А полторы штуки стоит вот эта разбитая хреновина. У меня была такого же типа, я цену по каталогу смотрел.

— Полторы штуки — это сколько в рублях? — озабоченно поинтересовался Валера, не переставая рвать закрепки.

— Почти тридцать тысяч рублей, — быстро посчитал я. — А тебе какая разница? Все равно изломана игрушка.

— С жиру бесятся, — хмуро буркнул Поликарпыч. — Совсем сдурели. Я за свою «Ниву» двадцать просил — не дает никто. Один хмырь предлагает за двенадцать — и все. Краше цены нету. А это — тридцать штук… С жиру бесятся! Кстати — на, это, наверно, от нее детальки.

Поликарпыч высунулся из кабины и бросил мне пластиковый футляр. Щелкнул подпружиненной крышкой — внутри покоились три трехдюймовые дискеты. На секунду сердечко замерло в могучей груди, кто-то звонко крикнул в голове: «Вот оно!!!» Однако тут же пришла на ум избитая истина о том, что горец и компьютер — понятия, далекие друг от друга, и в подавляющем большинстве случаев первый используется последним лишь в качестве красивой игрушки. Сердечко в могучей груди поскакало дальше. И потом — ну кто же будет открыто хранить информацию особой важности? Компьютер бросили, дискеты оставили — значит, что? Значит, ничего — пустышка. Это просто я такой подозрительный — потому как работаю один, без команды, от работы настоящей отвык и отвык от экзотики пограничья…

— Где эта хреновина была? — поинтересовался у Поликарпыча, рассматривая дискеты.

— Да тут, в обивке, — Поликарпыч отодрал очередной лоскут поролона. — Тут кармашки понатыканы — ну и лежало… Аче?

— Да ничего, так, — несколько разочарованно пробормотал я, прочитав надписи на дискетах: «Системный для Windows» «Avp 32.aij», «Загрузочный для DOS, Drweb».

— Обычные рабочие дискеты. — Я сунул футляр в тот же карман, где уже находился жесткий диск, и, нашарив взглядом в куче хлама продырявленную канистру с остатками машинного масла, озарился озорной мыслишкой. Подобрав какую-то тряпицу, прихватил канистру и забрался на борт «КамАЗа». И вывел масляными здоровенными буквами, встав задницей к дороге: «Не ходи на Русь, чечен!!! Там живет твоя смерть…»

— Ты че это? — удивился Поликарпыч, заинтригованный моими телодвижениями. — А ну как прочитают? А потом… ну, того…

— Произведут графологическую экспертизу, снимут отпечатки, найдут и задницу надерут! — язвительно протараторил я и, зашвырнув канистру подальше от машины, добавил, потыкав пальцем в сторону ее падения:

— И заодно баллистическую экспертизу зафиндячат. По траектории высчитают рост, вес, коэффициент олигофренения…

— Чего высчитают? — нахмурился Поликарпыч.

— Ты работай, Валера, работай! — неожиданно раздражился я. — Мы сюда, между прочим, не на экскурсию приехали! Пять минут тебе закруглиться!!! Все — время пошло!

Поликарпыч обиженно надулся и юркнул в кабину. Я досадливо сплюнул и полез наверх. Не было смысла объяснять глубоко приземленному мужичку Поликарпы-чу, что такое несвоевременно нахлынувшая ностальгия, — все равно не поймет. Когда я с командой работал в ЗОНЕ, мы частенько из озорства писали флуоресцентной краской на скалах и камнях близ караванных троп разнообразную похабщину. Дабы «сталкеры» читали и задумывались над смыслом бытия. Нет, действительной необходимости в этом не было. Была потребность. Как бродячие псы метят свою территорию, оставляя информацию собратьям по виду, так и мы, руководствуясь неосознанными хулиганскими посылами, желали подтвердить свои привилегии и права хозяев ЗОНЫ. Чтобы любая тварь, осмелившаяся погнать караван через ЗОНУ, тряслась от страха и твердо знала — это смертельно опасно! Незримые рубежи России охраняют не эфемерные законодательные акты и декларативные федеральные запреты, а реальные мастера ратного труда, жестокие и беспощадные. И мастера эти могут появиться черт-те откуда в любой момент, и надерут задницу всем подряд, и заминируют караванную тропу, так что лучше подумать сто раз — стоит ли соваться… Да, славные были времена, но вспоминать о них не стоит, печень от обиды пульсировать начинает. А «Не ходи на Русь, чечен…» — была нашей излюбленной писулькой. Только год назад эта писулька несла в себе вполне реальную перспективу скоропостижной смерти и страшную угрозу для супостата. А сейчас — это не более чем надрывный ностальгический всплеск растревоженных недр души моей.

— Больно мне, больно… — проскрипел я, усаживаясь в «Ниву» и от нечего делать принимаясь созерцать хмурую панораму едва видневшегося отсюда Сунженского хребта. Косматые меловые тучи, с раннего утра медленно обволакивающие небосклон, обещали угостить окраину России доброй порцией снега, напомнить изнеженным теплом южанам, что зима стоит на дворе. На душе у меня внезапно тоже сделалось пасмурно, тягостно заломило сердце, мысли мрачные полезли в голову. Я вдруг почувствовал себя лишним в этой жизни. Да, было время, была команда, была борьба не на жизнь, а на смерть — все это вписывалось в тутошний уклад, не вызывая ни у кого сомнения в необходимости их существования. Мы минировали тропы, отстреливали «сталкеров» и информаторов, охотились за тайнами и секретами ЗОНЫ, а противоположная сторона, как полагается, тщательно прятала от нас их, разминировала тропы и принимала все меры предосторожности, дабы как можно реже с нами встречаться на необъятных просторах приграничья. Удивительное дело, но вся зоновская братия воспринимала факт нашего существования как неизбежное зло — пожалуй, так уголовники воспринимают факт существования милиции. При случае, конечно, норовили изничтожить, но никому в голову не пришло устроить за нами слежку и вычислить месторасположение базового района, чтобы одним ударом аннулировать всю команду под корень. Зелимхан — не в счет, это, так сказать, особый случай. А так — никто не возмущался, привыкли все.

И вот теперь, спустя год после того, как все это рухнуло к чертовой матери, вдруг появляется откуда ни возьмись этакий домоделанный Робин Гуд, накопивший подкожного жира на офисной работе, и хочет в индивидуальном порядке восстановить прежнюю систему. Имеется у него такое вот непреодолимое желание — как непроизвольная эрекция при встрече с любимой женщиной после длительного воздержания. Команды у него нет, экипировки — тоже, старые связи и информационные каналы, позволявшие в прежние времена чутко реагировать на обстановку, утрачены. Он один. Ну и как вы думаете, что с ним сделают после того, как он хотя бы единожды высунет где-нибудь здесь свою растолстевшую от безделья репу?! Если вы полагаете, что вся зоновская нечисть выстроится в очередь, чтобы от избытка чувств поцеловать его взасос в сахарные уста, вы не совсем верно понимаете ситуацию. Все будет наоборот — это я вам гарантирую…

Я тяжко вздохнул, побарабанил пальцами по приборной панели и прислушался к мелькнувшей в голове подленькой мыслишке. А может, не стоит? Деньги у меня пока есть. Враги не подозревают, что я жив, — можно гулять спокойно (натянув шапку на нос и подняв воротник). Может, двинуть куда-нибудь подалее, соскочить по-тихому, пока не началось? К тому же Грегу Макконнери, в Штаты. Возьмет с руками и ногами — хоть в охрану, хоть джентльменом для особых поручений. Не думаю, что кому-нибудь из моих кровников придет в голову разыскивать меня там — особенно после моей мнимой смерти. А дом? Мой дом, в котором живут враги? А команда?

Вдруг они все живы-здоровы и где-нибудь у казаков по-прежнему занимаются ратным трудом! А девчонки? Черт с ним, с оружием, наркотой и контрабандой — возили и возить будут. Но эти изуверы тащат в ЗОНУ русских женщин, за которых можно выручить хорошие деньги. Семеро — это ничтожно малая толика, это я в течение двух недель за ними наблюдаю. А сколько перетаскали за год?! Я посмотрел на черную линию Сунженского хребта, и перед мысленным взором с поразительной ясностью возникла картинка. Шла симпатичная девчонка где-нибудь в Ессентуках, гуляла из музыкального училища с нотной папкой, мороженое трескала и мечтала о прекрасном принце. А тут откуда ни возьмись подскочили на тачке удалые хлопцы, затянули девчонку в салон и укатили. И повезли несостоявшуюся музыкантшу в числе нескольких таких же несчастных вот за этот самый хребет, что виднеется вдали. Родители и близкие — в трансе, милиция — всероссийский розыск, прекрасный принц все глаза проглядел, веревку мылит. А все — нету девчонки. Будет сидеть взаперти в какой-нибудь сакле на высокогорном пастбище, и будет ее беспощадно драть в разные места все джигитское мужепоголовье этого самого пастбища, хрипло рыча от страшного возбуждения. Ох и любят они «белий баба»! А через пару месяцев она умрет. Наши женщины не живут долго в плену у горцев — практика так свидетельствует. И мрут они в большинстве случаев не от инфекций, которые никто не лечит, не от кровотечений и побоев. Можете мне поверить на слово — я довольно долго терся рядом с этой грязной кухней. Наши женщины в горском плену умирают от тоски. Они не рождены быть рабынями — их свободолюбивая славянская натура яростно протестует против такого чудовищного недоразумения. Наши женщины не могут простить нам, славянским мужикам, что мы позволили басурманам надругаться над ними, — они не приемлют этого произвола еще и потому, что произошло это не в тринадцатом веке, при штурме посада, а в наши дни, когда цивилизация настырно ломится генной инженерией в дома с евроремонтом, плещет виртуальной реальностью в наши холеные лица, забывшие тень от забрала, цепляется нитями глобальной сети за наши слабые руки, которые уже не в состоянии держать тяжелый меч. Мы не можем защитить свою прекрасную половину. Души древних воителей возмущенно ропщут в нашем захиревшем астральном поле. Наши женщины умирают в горском плену не от физических страданий. Они сгорают от стыда за нас…

Вспомнил свою несчастную жену, которая сполна испытала все прелести чеченского плена, и до того вдруг захотелось стрелять — аж зубы свело. А лучше — не стрелять. Лучше голыми руками. Хрясть — в височек! Шарах — ребром ладони по кадыку! И подхватить могучее тело падающего врага, вобрать в себя его последний трепет, впитать частичку его воинского умения, боевого духа, истекшего из умирающего в виде конвульсивной дрожи. И так далее в том же духе — хэй-йя!!! Раззудись плечо, развернись во всей красе боевая пружина — это мы умеем. И вообще — о чем разговор?! Какое там, к чертовой матери, «соскочить по-тихому»!

— Валера! — позвал я выбравшегося на дорогу Поликарпыча, пыхтевшего от напруги — помимо свертка с обивкой и поролоном, он подцепил еще и подушку сиденья. — А ну ответь на вопрос не задумываясь!

— Да ну тебя в задницу, — угрюмо пробурчал Валера, укладывая добычу в багажник «Нивы». — У тебя семь пятниц на неделе — с утра зубы скалил, после обеда фырчишь — гонор свой показываешь, а к вечеру опять анекдоты будешь рассказывать. Бабу тебе надо…

— Ну, извини — вот такой я сатрап, — покаянно признался я. — Валера — это важно для меня. Ответь не задумываясь. Представь на миг такую картину. Пришли на твою землю супостаты. Отняли твой дом. Затрахали до смерти твою жену. Перебили друзей. И живут припеваючи в твоем доме, гады мерзкие, продают оружие и наркоту детям твоих соседей, которые колются, становятся от этого дебилами и стреляют друг в друга. А соседок твоих, тех, что посимпатичнее да помоложе, эти супостаты тащат к себе в дом — точнее, к тебе в дом, в котором они живут припеваючи, опять же — трахают до посинения, а потом продают в рабство на чужбину… Представил?

— Ты хочешь сказать… хочешь спросить, что бы я сделал, если бы так было? — Поликарпыч понимающе прищурился. — Ну ты вообще! Ты тут такой беспредел нарисовал — хоть ложись да помирай… — Он достал «беломорину», постукал по пачке, изучающе рассматривая меня, словно видел в первый раз, и качая неопределенно головою. — Я понял… Знаешь, я бы их всех мочил бы, пока руки целы. А как руки отказали бы, я бы их грыз зубами. И думаю, любой…

— А у тебя — представь на миг — альтернатива, — решил я усложнить задачу. — У тебя, представь, бабки есть. Есть хорошие профессиональные навыки. Жену твою заморили давно — боль, сам понимаешь, со временем утратила свою остроту и уже не так сильно режет душу. Ты можешь спокойно убраться куда-нибудь подальше. И жить там припеваючи. А если ты начнешь мочить супостатов, они тебя быстро вычислят, навалятся всем скопом и изничтожат. Потому что ты один против всей этой нечисти — опереться тебе не на кого. А один, сам понимаешь, в поле не воин. Ну так что — как бы ты поступил?

— Не, я так бы не смог, — решительно махнул рукой Поликарпыч. — Это что за жизнь — «припеваючи», — когда у тебя все так испохабили? Не, я бы грыз их… — Тут он вдруг снизил голос до шепота, подмигнул мне и сообщил заговорщицким тоном:

— И это… ну, того… Короче, ты не один — ты понял? Я, думаешь, зря в армии служил? Ты мне ствол дай какой-никакой да посади где надо — я им покажу, где раки зимуют! Или вон — смотаемся в Литовскую, целый взвод казаков привезем! У меня там полстаницы родственников.

— Спасибо, Валера, — растроганно пробормотал я. –

Спасибо. Ты меня здорово поддержал — а то я что-то усомнился на миг… Но пока никого стрелять не надо. И взвод не нужен. Пока надо все тщательно подготовить…

В 19.00 я в гордом одиночестве торчал под фонарем при въезде в переулок, соединяющий улицу Пушкина с площадкой третьего микрорайона. Поликарпыча решил не привлекать, поскольку дело предстояло деликатное, требующее полнейшей конфиденциальности, а при определенном стечении обстоятельств чреватое большущими неприятностями как для меня лично, так и для всех, кто в этот момент окажется рядом со мной. Не хотелось без нужды подставлять славного парня, который и так рисковал, работая на меня за какие-то паршивые двести баксов в месяц. Погода стояла чудесная. Падал крупный снег — весьма редкое явление для данного региона. Я давно не стоял вот так, бездумно глядя на фонарь, в световом пятне которого падающие снежинки кажутся искристыми жемчужинами, ниспосланными на землю каким-то великодушным божеством в награду за добродетельность и долготерпение людское. Ах, прелесть какая! Опять возникло мимолетное желание бросить к чертовой матери эту войну и жить по-человечески. Это я расслабился — от рук оборзел. Мирная жизнь подточила психологию пса войны, размягчила очерствевшую душу закаленного бойца, нанесла удар по формировавшимся годами прочным установкам типа «убей первым, дабы не умереть самому», «хороший враг — мертвый враг», «лучше всех убить, а потом пожалеть об этом, чем кого-то пожалеть, а потом быть им убитым», и так далее. Надо взять себя в руки — этак недолго до полной дисквалификации. А что такое полная дисквалификация для воина? Кто не в курсе, поясняю: это СМЕРТЬ…

Рассеянно глядя на снежинки, вальсирующие в световом кругу, я взвешивал свои шансы на успех. В принципе мне нужно было совсем немного. Я ждал одного человечка, который запросто мог дать мне это «немного». Ну, в долг, разумеется, — не в этом суть. Важно, захочет он дать или скорчит холеную физиономию в недоуменной гримасе и пролепечет: «А вы, собственно, кто такой будете»? Во втором случае даже и не знаю, каким образом мне поступить. Я, конечно, могу сломать ему шею или умертвить каким-нибудь другим способом — у меня их в арсенале как минимум десятка три. Но толку от этого не будет. Человечек этот хитер чрезвычайно, прошел огонь, воду и медные трубы, имеет свою устойчивую шкалу ценностей, и заставить его сделать что-либо против его воли можно только с помощью психотропных препаратов. А у меня их нет — у меня сейчас вообще ничего нет. Своенравность данного субъекта можно проиллюстрировать одним примером: человечек этот давно и успешно торгует дорогостоящим оружием и амуницией, заключает многомиллионные сделки, но до сих пор ездит на старенькой «Ауди-100», ютится с многодетной семьей в хрущебе и носит майорские погоны. Я за сутки до встречи наводил справки: все осталось, как было два года назад, — ничего не изменилось. При его связях и многочисленном протекторате мог бы уже давно в генералы пробиться. Не хочет — нынешнее положение вещей его вполне устраивает. Да — познакомьтесь: Андрей Федорович Попцов. Заместитель командира одной из стародубовских воинских частей по технике и вооружению. Симпатичный голубоглазый мужик тридцати пяти лет от роду — на мафиози похож так же мало, как я на Лео Ди Каприо. Два года назад этот парниша (ну, Попцов, естественно, а не Лео!) неоднократно оказывал нам услуги в приобретении разнообразной экипировки и вооружения. Драл он втридорога, но был надежен, как скала, гарантировал конфиденциальность и отвечал головой за качество товара — за это, собственно, и терпели. Потом, когда мы развернулись, Шведов отказался от Попцова — столичная «крыша» позаботилась о создании своего канала для обеспечения нашего предприятия экипировкой и вооружением. Связь, однако, не прервалась: мы неоднократно подкидывали Андрею Федоровичу по сходной цене кое-какие выдающиеся прибамбасы, которые удавалось выудить в ЗОНЕ. Это был хороший деловой партнер, на которого можно положиться. Почему был? А многое изменилось. Прошел год, дяди Толи нет, команды — тоже. Кто я такой, отдельно взятый индивид? Каковы перспективы сотрудничества со мной, отдельно взятым? А вдруг от меня навар будет совсем мизерный, а неприятностей — выше крыши? Может, вообще не стоит связываться со мной таким — отдельно взятым…

Темно-синяя «Ауди» вырулила из-за киоска и поехала по переулку. Я подошел поближе к фонарю, чтобы водитель мог рассмотреть мое лицо, и, скрестив руки на груди, принялся сосредоточенно изучать обрывки объявлений, наклеенных на столбе.

Вообще-то эффектные сцены не мой профиль. Вот мой боевой брат Джо — тот большой любитель театрализованных представлений. А я предпочитаю все делать обстоятельно, тихо и незаметно. Но в данном случае внезапность и ошеломляющий эффект были необходимы по сценарию — без них могли возникнуть непредвиденные осложнения. Позвони я Попцову заблаговременно, с целью назначить встречу, он предсказуемо впадет в шок, промямлит что-нибудь и пообещает подумать, назначив повторный перезвон на следующие сутки. А за эти сутки торговец смертью все взвесит, наведет справки и наверняка трижды призадумается, стоит ли иметь со мной дело. А тут, представьте, — на! Свалился на голову внезапно оживший мертвец, выглядит вполне еще свежо, не пахнет, пышет здоровьем, уверенностью и желает сотрудничать. Сильное удивление на грани истерического припадка будет обязательно. И продлится сие удивление довольно долго, и обязательно будет чревато смятением мыслей, сумбуром в умонастроении и неспособностью трезво взвешивать ситуацию как минимум в течение ближайшего часа. А мы его тепленького — оппочки! — иди сюда, мой красивый! Давай делом займемся. И хватит этого смятенного часа за глаза — тут ехать минут двадцать, не более.

«Ауди» сбавила ход, поравнялась со мной и притормозила. Стекло со стороны водителя поехало вниз, водитель задушенно откашлялся и робко крякнул:

— Олег?! А ты тут это… Да? Ты тут…

— Тут я, тут, — благожелательно подтвердил я, обходя машину, усаживаясь в салон рядом с водителем и протягивая руку для приветствия:

— Здоров, Федорыч. Вот, гулял, смотрю — ты едешь…

Рука Попцова была мокрой. Однако! С детства не люблю товарищей с влажными руками. Раньше майор таким недостатком не страдал. Взволнован, аж в пот бросило бедолагу. И есть отчего. Майор владеет информацией. Без этого в его деле никак: вовремя недовернул головенку на пару градусов — и привет, сам влетел и спалил прибыльное предприятие, которое кормит не один десяток больших мужиков. Так вот, информация утверждает, что мы все: полковник Шведов, команда в полном составе и ваш покорный слуга — около года назад благополучно отдали концы. Все, кто когда-либо общался с нами, вычеркнули нас из жизни. Нет нас. И вот вопреки этой однозначной информации я стою у фонаря и беззаботно поглядываю на падающие снежинки. Есть отчего прийти в смятение. А нам только это и надо — будем ковать железо не отходя от кассы.

— А я к тебе по делу, Федорыч, — беззаботным тоном сообщил я. — Прибарахлиться надо.

— Эммм… — нервно сглотнув, промычал Попцов. — Я это… Ну… Я вообще-то с работы. Ну… Может, завтра? Созвонимся, переговорим… Понимаешь…

— Да, я понимаю, — посочувствовал я. — Ситуация более чем нестандартная. Столько времени мы тебя не тревожили, и вдруг — раз! Понимаю. Но, Федорыч, нам экстренно Прибарахлиться надо — не до сантиментов. Сам знаешь — мы люди не жадные, не обидим. Поехали посмотрим, чего там у тебя хорошего. Давай!

Попцов послушно сдал назад, развернул машину, и мы покатили по ночному шоссе к окраине города. Какая буря чувств бушевала в организме майора, я, естественно, ощущать не мог, но напряженное молчание и не по сезону выступившие на лбу моего спутника капельки пота, искорками отсвечивавшие в отблесках встречных фонарей, свидетельствовали о страшном смятении.

— Мы? — через некоторое время хрипло вымолвил майор. — Ты сказал — «мы»? Или я ослышался?

— Нет, не ослышался, — подтвердил я. — В чем проблема? Или ты не знаешь, кто это «мы»? Тебе напомнить?

— Нет-нет, я… я знаю, конечно, — поспешно воскликнул Попцов, болезненно поморщившись. — Но я думал… Гхм-кхм…

Я ухмыльнулся, хотя момент никак тому не способствовал. В самом начале нашего знакомства майор пытался разок некорректно вести себя по отношению к нашему боссу — дяде Толе Шведову. Получилось сие недоразумение, когда Шведов «крутил» Попцова на сотрудничество, располагая полной по его не праведным делам информацией, а Попцов, не ведая, кем является его собеседник, целеустремленно прикидывался. Хотел, мужлан наглый, полковника из кабинета выбросить. С особым цинизмом. Пришлось прямо там, на месте, проводить ускоренный курс обучения хорошим манерам. Курс длился несколько секунд, но был до того интенсивным, что майор навечно впитал эти самые манеры и резко зауважал как полковника, так и всю команду в моем лице. Классный курс. Правда, челюсть в двух местах оказалась у майора сломана, но это уже издержки. Больно он здоровым оказался — он вообще не курит, мало пьет и физкультурой занимается. Был бы послабее, и челюсть не пострадала бы. А вот теперь, пару лет спустя, болезненно поморщился. Память тела, скажу я вам, самая долговечная и надежная.

— Ты думал, что мы все умерли, — не стал кокетничать я. — А это, мягко говоря, не совсем соответствует действительности. Если сомневаешься, можешь меня пощупать, понюхать и рассмотреть при ярком свете. Температура соответствует норме, трупных пятен нет, характерный запах разложения отсутствует… Ну что — будешь щупать?

— Нет-нет, зачем же… — засмущался Попцов. — Просто… Просто вас не было давно… Ну, сам понимаешь…

— Понимаю, — посочувствовал я. — Понимаю… Мы приблизились к окраине города и встали на разъезде дорог промышленного сектора.

— Завяжи глаза, пожалуйста, — попросил Попцов, снимая с шеи плотный шерстяной шарф. — Извини, но в таком деле предосторожность никогда не помешает. Хотя, ты знаешь…

— Знаю, — согласился я, беря шарф и повязывая его вокруг головы. — Никаких проблем. Поехали.

Завернув несколько раз, машина прокатилась по прямой метров сто и остановилась. Я с любопытством прислушался — снаружи раздался негромкий скрежет, похожий на шум отъезжающей по рельсу большой металлической двери. Имелось острое искушение сорвать шарф и посмотреть, где мы находимся. В свое время мы следили за майором — пытались вычислить месторасположение склада, но удалось лишь установить, что он находится где-то на сталелитейном комбинате. Комбинат занимает огромную площадь, имеет по периметру пару десятков ворот и проломов, так что заехать и затеряться среди зданий не составляет трудностей. Кроме того, многотертый Попцов соблюдал конспирацию, неоднократно проверялся по пути к хранилищу и, едва заподозрив неладное, тут же начинал выписывать кренделя вокруг комбината — приходилось срочно соскакивать с хвоста, дабы не давать майору повода для мрачных размышлений.

— Пошли. — Выйдя из машины, Попцов открыл дверь с моей стороны и взял меня под руку. — Осторожнее — тут ступеньки.

Я потопал вперед, подавив искушение сдернуть шарф — это было бы не по-джентльменски.

— Как у вас тут? — спросил кого-то Попцов, ведя меня вниз по ступенькам.

— Без происшествий, — негромко доложил довольно молодой голос. — Через «рамку» поведете?

— Обязательно, — голос майора обрел привычную твердость — здесь он был хозяином. — Давай — сбегай включи, мы тут постоим.

— Есть, — отчеканил молодой голос — куда-то вбок затопали обутые в твердоподошвенную обувь ноги, прямо перед нами зажужжал зуммер, лязгнула металлическая дверь. С меня аккуратно сняли шарф.

Поморгав, я осмотрелся: мы находились в небольшом металлическом шлюзе — дверь сзади, дверь спереди, стены и потолок конической формы выполнены из окрашенного в серебрянку металла. Яркая лампа вверху, под матовым колпаком.

— А раньше ты нас водил в другое место, — констатировал я, потирая виски — что-то они у меня зачесались после шерстяного шарфа. — И там было довольно убого. Улучшился?

— Переехал, — лаконично ответил Попцов, глядя куда-то в сторону. Я тоже посмотрел — в стене виднелись две крохотные лампочки. Спустя несколько секунд одна из них замигала тревожным красным огоньком, дверь передо мной плавно поехала в сторону.

— Прошу, — пригласил Попцов. — Прямо по коридору.

Я прошел по узкому полупрозрачному коридору, прислушиваясь к негромкому равномерному гудению, и оказался в просторном помещении со сводчатым потолком, Ярко освещенном неоновыми лампами. Вдоль стен — металлические стеллажи, на Которых размещалась разнообразная амуниция. Присмотревшись, я оценил качество мунишн и поневоле впал в состояние благостной эйфории. Все мне здесь понравилось. Ну разумеется, не объединенные склады Вооруженных Сил, но роту диверсантов экипировать вполне можно.

— Рентгеном травите! — весело воскликнул я, обратив внимание, что Попцов сразу вслед за мною не прошел, а дождался, когда гудение прекратится. — Импотентом хотите сделать! Я пожалуюсь — мои женщины на вас в суд подадут.

— Это не вреднее, чем ежеквартальная флюорография, — возразил Попцов, проходя к расположенному в небольшой нише столу и включая стоявший на нем компьютер.

— Сам не пошел, — капризно заметил я, рассматривая компьютер. — Желтая сборка? «Винт» на сколько?

— Если я буду с каждым клиентом гулять по этому коридору, тогда точно стану импотентом, — терпеливо пояснил Попцов. — «Винт» — три с половиной, сборка белая — фирма. Ты интересуешься компьютерами?

— Постольку поскольку, — неопределенно ответил я. — Если бы знал, что у тебя тут терминал, притащил бы дискетки — как раз проверили бы, чего там.

— Отвернись, пожалуйста, я пароль введу, — попросил Попцов и тут же поинтересовался:

— А что за дискетки?

— Да, наверно, ничего особенного. Нашел я их… — Я повернулся кругом и вздрогнул: в противоположной стене имелась еще одна ниша, симметричная той, в которой располагался стол с компьютером. А в нише безмолвно стояли в произвольной позе двое крепеньких и смышленых на вид парней в камуфляже и бронежилетах шестого класса защиты. И каждый держал в правой руке девятимиллиметровый ПП[8] «кедр» с лазерным целеуказателем, задрав оный «кедр» стволом вверх и для удобства вложив левую ладонь в правую подмышку. Мгновенно оценив потенциал попцовских бойцов и степень тяжести своей оплошности, я прерывисто вздохнул и чуть было не выругался вслух. Для ближнего боя «кедр» — прекрасная машинка, приходилось иметь дело. У него кучность исключительная: на дистанции до 25 метров в круг радиусом 5 миллиметров вмещается 100 процентов попаданий при одиночной стрельбе и 50 процентов при ведении огня короткими очередями, что при наличии опытного бойца обеспечивает поражение цели первым же выстрелом. И целиться не надо — навел красную точку на жизненно важный орган и жми на спусковой крючок. В случае смещения обстановки в сторону огневого контакта мне даже нечего и пытаться брать в заложники майора: пока прыгну к нему да схвачу за шею, изрешетят что ваше ситечко для чая: скорострель-ность у этого ПП — 1000 выстрелов в минуту. Бойцы, судя по всему, опытные — в таких делах дилетантов не держат, — а я, судя по всему, как это ни прискорбно, теряю квалификацию от долгой кабинетной работы. Это же надо — целых две минуты стоял спиной к двум вооруженным воинам и беззаботно болтал с майором!!! Стыдуха! На пенсию пора…

— На пенсию, блин, пора, — желчно проскрипел я, рассматривая бойцов. — У тебя их двое?

— У меня их больше, — с чувством частичной реабилитации сообщил майор — сразу понял, о чем речь, хитрый груздь, не стал уточнять, что я имею в виду! — Налево посмотри.

Я посмотрел. В дальнем конце помещения имелась еще одна ниша. Там тоже кто-то торчал — уверенный в себе, бронежилетно-камуфляжный, вооруженный таким же «кедром». Наверно, тот самый, что бегал включать «рамку». Угу. Учтем. И не станем в случае чего бросаться грудью на амбразуру.

— Садись смотри, — Попцов придвинул к столу свободный стул и ткнул пальцем в монитор, на котором в развернутом виде был представлен длиннющий табличный каталог. — Ты смотри и сразу мне говори, чего тебе надо-я буду записывать… А что, говоришь, за дискетки?

— Да ну, ерунда, — отмахнулся я, рассматривая каталог — больше половины наименований мне ничего не говорили и только после прочтения ТТХ[9] становилось ясно, для чего данные штуковины предназначены. Вот это я отстал за год! Или нет, наверно, прогресс скачет вперед семимильными шагами — так будет правильнее. — Если бы что-нибудь стоящее было, наверняка не бросили бы так. Там «КамАЗ» был перевернутый, а в нем валялись… Слушай, Федорыч, — ну тебя с твоим каталогом! Давай я пройдусь, посмотрю и выберу навскидку, что надо?

— Ты тут до утра будешь копаться, — нахмурился Попцов. — А мне домой надо — жена ругаться будет. Мне, между прочим, сегодня ковры тащить на двор.

— Зачем ковры — на двор? — удивился я. — У тебя что — пылесоса нету?

— Да снег же! — возмутился моей непонятливостью майор. — Снег-то у нас за зиму бывает раз-два и обчелся. А ковры снегом постирать — святое дело. Так что — не томи, давай работать.

Вон оно как! Торговца смертью, который ворочает миллионами и держит целый арсенал под охраной профессионалов, будет ругать жена, если не дай бог припозд-нится домой. Ковры, видите, ли ему надо стирать! Где романтика, колорит тайных операций? Где, в задницу, фешенебельные отели, казино и валютные жрицы любви, проливающие бальзам блаженства на травмированную психику оружейного барона? Ковры, жена… Нет, как-то не правильно все это, неэстетично…

— Нет уж, Федорыч, — я все-таки пройдусь, — мягко, но решительно заявил я, вставая и направляясь к стеллажам. — Ты не боись — я быстро. Если не управлюсь за десять минут — можешь гнать меня в шею.

— Ну ладно, — сдался Попцов, глядя на часы. — Смотри-я засек. Побыстрее, пожалуйста.

Эх, чего только не было на складе у товарища Попцова! Нет — ядерного оружия, авиации и тяжелой артиллерии не было, это я могу утверждать со стопроцентной гарантией. Но все остальное — в полном объеме, самые разнообразные средства для ведения малой войны, организации диверсий и шпионской деятельности. Сердце любого террориста-любителя прыгало бы от радости, окажись он здесь наедине со всей этой благодатью. Мое тоже прыгало, но я был не любитель, знал меру и потребную надобность, а потому довольно быстро отобрал следующий набор:

— десяток стандартных безоболочных взрывных устройств итальянского производства с радиоуправляемыми взрывателями и пультом дистанционного управления — пластитовая начинка, тротиловый эквивалент каждого — 400 граммов;

— три одноразовых гранатомета «РПГ-18»;

— отечественный 7, 62-мм автомат «А-91» с глушителем, оптическим прицелом ПСО 1М и изрядным запасом патронов;

— два универсальных лазерных целеуказателя на кронштейнах, производства Бельгии;

— отечественный 9-мм бесшумный пистолет «ПБ» (6П9) с патронами и двумя видами кобур;

— ночной стрелковый прибор универсальный — «НСПУМ-3» (1ПН51) — отечественный тож, с кучей аккумуляторов и зарядным устройством;

— английские очки ночного видения с кучей аккумуляторов и зарядным устройством;

— десяток гранат «РГД-5»;

— три противотанковые мины с взрывателями;

— два австрийских десантных ножа;

— узконаправленный микрофон с усилителем;

— пять радиомаяков с переносным компактным приемником;

— устройство для прослушивания проводных телефонных линий;

— портативная носимая радиостанция, рассчитанная На прием звукового сигнала от микрофона величиной с пуговицу, расположенного в радиусе 500 метров, а к ней — пятнадцать таких «пуговиц»;

— и последнее — такой штуковиной я ранее не пользовался, но, бегло просмотрев писанный на английском формуляр, понял, что мне она пригодится: это был инфракрасный сканер, позволявший в радиусе трехсот метров обнаруживать любое живое существо, испускающее тепловую энергию. Хреновинка сия настраивалась на любые параметры — от крысы до слона, имела небольшие размеры и, судя по характеристикам, прекрасно зарекомендовала себя в условиях различных регионов и климатических зон.

— Вот такой комплект, — подытожил я, подкатывая к столу тележку с амуницией и плюхаясь на стул рядом с Попцовым. — Посчитай, Федорыч.

Попцов бегло просмотрел содержимое, высветил на экране компьютера калькулятор и отщелкал цифирь: 98.000. Затем нажал указателем «мышки» «умножить» на калькуляторе и поинтересовался:

— Сколько комплектов?

— Это в баксах? — уточнил я, ткнув пальцем в монитор.

— Ну разумеется, в баксах.

Попцов настороженно нахмурился и, как хачуканский торгаш на базаре, вдруг разразился словесным потоком:

— Тебя цифра смущает? Это вполне по-божески, можешь мне поверить! Пожалуйста — полистай каталог, сам сосчитай. И не забудь — мы не на ежегодной выставке вооружения в Эмиратах! Отсюда и цифра: конфиденциальность, удобство, скорость приобретения, безопасность… А не нравится цена — походи по базару, поищи, может, кто дешевле продаст!

— Против цены я ничего не имею, — поспешил я успокоить майора. — Но, Федорыч, тут есть проблемка… В общем, мы тебя хотим попросить ссудить нас товаром в долг. На месяц, не более — потом отдадим.

— Ну ты даешь! — возмутился Попцов. — А что же ты сразу не сказал? И вообще — это что за новости? Вы всегда расплачивались вперед…

— На месяц, не более, — вкрадчиво повторил я. — Ты же прекрасно знаешь, с кем имеешь дело, Федорыч! У нас сейчас кое-какие трудности со счетами — слышал, наверно, насчет СБС «Агро»? Проблемы временные, через пару недель все утрясется, так что… Ну в самом деле, Федорыч, — ты прям как маленький!

— Месяц, говоришь? — недоверчиво переспросил Попцов, сверля меня водянистыми глазами, и хитро уточнил:

— С индексацией?

— Какая индексация, родной мой! — не поддался я на уловку — вовремя проявил бдительность. — Расчет-то в долларах! Через месяц, думаю, он цвет не поменяет, не скукожится — предпосылки пока отсутствуют. Ну не нуди, Федорыч, ты же хороший, я знаю!

— Ладно, хрен с вами, — барски махнул рукой Попцов и-опять взялся за «мышку». — Сколько комплектов?

— Один, — беспечно сказал я. — Мы, конечно, зарабатываем прилично, но не Рокфеллеры, чтобы на такие бабки целый взвод вооружать. Это же за «лимон» потянет, ты что, Федорыч!

— Один? — тревожным эхом откликнулся Попцов. — Ты уверен?

— Конечно, уверен! — как можно убедительнее заявил я и насторожился — что-то мне в тоне майора не понравилось. — Тебе какая разница, сколько нам чего надо? Мы платим, ты товар представляешь — всего-то делов. Когда понадобится еще — обратимся.

— Ага, понял. — Попцов почесал переносицу и кивнул в сторону стоявшего у стены небольшого металлического шкафчика. — Там для тебя еще кое-что есть. Иди возьми.

— Чего там? — поинтересовался я, ощущая лопатками, как напряглись за спиной парни с «кедрами». — Мне в принципе больше ничего не надо…

— Иди, иди — не пожалеешь, — напористо сказал Попцов. — Чего ты как к стулу прирос?

Действительно — чего прирос? Непонятно. Причин отказываться не было — я встал, сделал шесть шагов по направлению к ящику и открыл его. Обычная гардеробная кабинка, как в бане. На полке лежали несколько шерстяных лыжных шапок черного цвета, на крючке висели три пары наручников. Почувствовал вдруг, как начала потеть спина. Это что — страшная ошибка или недоразумение?

— Не понял юмора, Федорыч, — медленно проговорил я, наблюдая, как Попцов откатывается в кресле за стол, в нишу, а двое стрелков из противоположной ниши делают два шага вперед. Периферийным зрением отметил, что третий стрелок — с торца который — отступил за стеллаж и присел на колено, выпадая таким образом из сектора возможной стрельбы своих сотоварищей. Теперь в этом секторе оставался один я. — Да-а-а, Федорыч, не ожидал я от тебя… Я тебя чем-то обидел? Или ситуация резко изменилась, а я, недотепа, не заметил?

— Вот правильно ты делаешь, что не дергаешься, — одобрил Попцов из ниши. — Стой на месте. Надень наручники. И шапку натяни.

Я не счел нужным возражать — обстановка не располагала. Надел наручники в положении «спереди». Натянул шапку — по брови.

— Не дури, Олег, — ровным тоном предупредил Попцов. — Она шерстяная, дышать можно. Натяни на нос. И сделай еще два щелчка на правом запястье — я отсюда вижу, что колечко не до конца замкнуто.

Я защелкнул до конца наручники и натянул на нос черную шерсть. Шапка пахла чьим-то кислым потом — кто-то носил ее до меня. Почувствовал себя беспомощным и обиженным до крайности. Вот так шокировал! Вот так взял тепленьким! Деградирую, что ли? Чего я недоучел на этот раз?

— Объясниться не желаете? — поинтересовался дрогнувшим невольно голосом. — Или не достоин?

— Да ладно тебе обиженным прикидываться! — простецки хмыкнул Попцов. — Ты страшный врун, Олег. Я передумал продавать тебе свой товар — только и всего. Чего там объясняться?

— Врун?! — оскорбленно воскликнул я. — Как это понимать?

— Врун, врун, — подтвердил майор. — Ты берешь комплект для одного диверсанта и утверждаешь, что приобретаешь экипировку, для команды. Ты не звонишь предварительно, как это принято делать в нашем кругу, и не назначаешь встречу для обсуждения условий. После длительного отсутствия появляешься внезапно, явно пытаясь меня шокировать. Далее — ты хочешь взять товар в долг… Что все это значит?

— Действительно — что все это значит? — переспросил я, хотя ход рассуждений моего собеседника был совершенно ясен.

— Ты один, — принялся перечислять Попцов. — За тобой никого нет: твоя команда вместе с вашим гениальным шефом давно удобряет землю — извини за вольность. Да, ты каким-то образом остался в живых — с этим фактом не поспоришь. Но остальных нет — это совершенно очевидно. В противном случае я бы знал об их жизнедеятельности. Хотя бы на уровне слухов. Так вот: ты один, денег у тебя нет, «крыши» тоже, ты ввязываешься в какую-то авантюру, и тебе для этого нужна экипировка. И вот ты обращаешься ко мне… Нет, я тебе ничего не дам. Один в поле не воин — сам знаешь. Тебя обязательно убьют, и я останусь с носом. Я понятно излагаю?

— Понятно, — согласился я. — Но меня не обязательно убьют. Имею дурную привычку выживать в любых условиях. Поверь мне на слово — через месяц я отдам твои деньги.

— Ты маньяк, — сожалеющим тоном констатировал Попцов. — Ты опасен для общества — теперь, когда ты один и тебя никто не контролирует. Вы только посмотрите, чего он тут набрал! Можно целый месяц терактами заниматься! Ннн-да… Очень жаль, что твой босс безвременно усоп — без него ты социально опасен… Тебя лучше ликвидировать — так будет безопаснее для всех. Знаешь, что мешает мне дать команду вывести тебя в расход?

— Что мешает? — чисто риторически поинтересовался я — уже понятно было, что не будут ликвидировать, если бы хотели, давно бы сделали, без лишних разговоров — это не кино.

— Не хочу грех брать на душу, — пояснил Попцов. — Ты все равно будешь заниматься своим темным делом — независимо от того, достанешь экипировку или нет, — и тебя обязательно убьют. Так что пусть это сделают абреки из ЗОНЫ, чем свой брат-славянин. Доволен?

— Вполне, — буркнул я. — Пошли, что ли?

— Драться не будешь? — на всякий случай поинтересовался майор. — Если дашь слово, что нет — поедем одни. Не дашь — возьмем бойцов. Ну так что?

— Не буду, — пообещал я. — Чего уж теперь…

Спустя двадцать минут майор высадил меня там, где подобрал накануне, снял шапку и наручники и, предусмотрительно забаррикадировавшись в машине, неожиданно предложил через приспущенное стекло:

— Предлагаю эквивалентный обмен.

— Ну? — недовольно обернулся я — уже собрался уходить, прощаться с этим до мелочей продуманным торгашом не было охоты.

— Продай мне свою тайну, — Попцов заговорщицки подмигнул мне. — Предлагаю десять штук баксов. Соглашайся — это хорошие деньги.

— Я знаю, что хорошие. — Я остановился и почесал затылок. — Только в толк никак не возьму — о какой тайне речь? Может, ты имеешь в виду тайну твоего рождения? Изволь: пьяный акушер, бетонный пол, скользкие руки, одно неверное движение…

— Не придуряйся, Олег, — примирительно попросил Попцов. — Чего ты там собрался проворачивать? Продай мне этот секрет. Десять штук — хорошие бабки. Продай?

— У тебя больное воображение. — Я отвернулся и пошел прочь, бросив на ходу:

— Чего только люди не выдумают, сидючи весь день в непроветриваемом кабинете! Это все больное воображение, не более того. Тебе гулять побольше надо.

— У тебя все равно ничего не получится! — убежденно крикнул мне вслед Попцов, опуская стекло до конца и высовывая что-то наружу. — Не уходи — смотри чего даю!

Я опять обернулся — в руке майора тускло сверкнул вороненой сталью длинный пистолет. Присмотревшись, я узнал тот самый отечественный 9-мм бесшумный пистолет «ПБ» (6П9), который давеча выбрал в хранилище.

— Подарка? — уточнил я, возвращаясь к машине. — Раскаялся частично?

— Меняю. — Попцов спрятал пистолет и опять поднял стекло, оставив небольшую щелку. — У тебя есть еще одна тайна.

— Достал ты, — устало буркнул я, прислоняясь задницей к капоту. — Ну, чего ты еще желаешь знать?

— Дискетки, — Попцов начертил глушителем на стекле невидимый квадрат. — Ты нашел дискетки. Где, когда, при каких обстоятельствах. И — что там может быть.

— А-а-а, вон оно что! — я издевательски хмыкнул. — Это страшная тайна стоит миллион баксов. Но я тебе ее продам значительно дешевле — за то, что в расход не вывел. Предположим, за те же десять штук — плюс этот паршивенький пистоль. Идет?

— Нет, не идет. — Попцов покрутил пистолетом, достал из кармана бушлата пять коробок с патронами, три запасных магазина, плечевую кобуру с ремнями и уложил все это на сиденье рядом с собой. — Тайна — и все это богатство твое. Соглашайся — у тебя все равно ничего нет. За стволом на барахолку ты не побежишь — засветиться боишься. К блатным не сунешься — не твой круг. Соглашайся!

— Согласен, — я демонстративно оглянулся по сторонам — нужно было придать «страшной» тайне весомость. — В приграничье есть такая дырень — Сухая Балка называется. Слыхал?

— Да, слышал. — Попцов весь обратился в слух. — Дальше?

— На днях я обнаружил на дне той балки перевернутый «КамАЗ». Разобрал его по винтикам и нашел в тайнике три дискеты… — Тут я поднапряг воображение — тайна в такой интерпретации вовсе не выглядела страшной и заманчивой. Нужно было сгустить краски. — Ага… Так вот — кабина «КамАЗа» была изрешечена пулями, кровища везде, обшивка вскрыта, все вспорото, что можно, как будто там что-то усиленно искали. Представляешь?

— Где дискеты? — после продолжительной паузы поинтересовался Попцов — выражения глаз его я хорошенько рассмотреть не мог из-за недостаточной освещенности, но мог дать любой фрагмент организма на усекновение, что затуманились они дымкой вожделения. — Ты их это… ты никому об этом не рассказывал?

— Что я — совсем больной? — возмутился я. — Никто не знает. Дискеты у меня. Компьютера нет, так что — не смотрел пока. Но, думаю, просто так в тайник не будут прятать. И за дрянь какую-то не станут расстреливать «КамАЗ». Согласен?

— Согласен. — Попцов потянулся было открыть дверь справа, но в последний момент поспешил добавить еще одно условие:

— Давай так: ты мне приносишь дискеты, я тебе даю ствол. А то ты куда-нибудь…

— Слово не держишь, — оборвал его я. — Насчет дискет мы не договаривались. Ты сказал — тайна за ствол. Я за язык не тянул. Так что — извольте.

— Что стоит твоя тайна без дискет? — заволновался Попцов. — Когда я говорил про тайну, дискеты прилагались к ней в комплекте, это само собой разумеется. Не дашь дискеты — не будет тебе ствола! И вообще — мне домой пора, жена и так уже втык сделает!

— Да хрен с тобой! — торопливо воскликнул я — еще передумает, сатрап, останусь вообще ни с чем. — Давай так — ты мне ствол сейчас отдашь, а я тебе дискеты чуть позже занесу.

— Когда позже? — ухватился майор. — Насколько позже?

— Завтра и послезавтра я буду сильно занят. Давай в пятницу. Назови удобное время — я тебе занесу, хочешь, домой, хочешь, на работу. Идет? Да не смотри так — никуда я не денусь! Давай — а то вообще передумаю. Подумаешь, велика важность — ствол достать!

— Ладно, уболтал. — Попцов дверь открывать не стал, передал мне пистолет и припасы к нему через щель. — Но смотри — не дай бог обманешь!

— Да чтоб я сдох! — вполне искренне воскликнул я и как можно весомее добавил:

— До исхода пятницы эти дискеты будут у тебя — отвечаю.

— Хорошо — верю. — Попцов сделал мне ручкой и тронул машину с места, бросив на прощанье:

— Смотри не забудь!

— Обязательно. — Я с удовольствием взвесил пистолет в руке, наслаждаясь приятным ощущением тяжести оружия и сообщаемым этой тяжестью чувством уверенности в себе. — Мудрый ты майор, продуманный. В долг, значит, экипировку давать не пожелал. Зато обменял прекрасный ствол со всем припасом на три дискетки ценой в шесть рублей каждая. С чем вас и поздравляем…


Содержание:
 0  Сыч – птица ночная : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ первая : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 1 : Лев Пучков
 8  Глава 2 : Лев Пучков  9  Глава 3 : Лев Пучков
 10  вы читаете: Глава 4 : Лев Пучков  11  Глава 5 : Лев Пучков
 12  Глава 6 : Лев Пучков  13  ЧАСТЬ вторая : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Эпилог : Лев Пучков  21  Глава 1 : Лев Пучков
 22  Глава 2 : Лев Пучков  23  Глава 3 : Лев Пучков
 24  Глава 4 : Лев Пучков  25  Глава 5 : Лев Пучков
 26  Глава 6 : Лев Пучков  27  Глава 7 : Лев Пучков
 28  Эпилог : Лев Пучков  29  Использовалась литература : Сыч – птица ночная



 




sitemap