Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 4 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 4

— Покупатель! — таинственным шепотом выдохнул Джо. — Полковник — жопу отдам, покупатель! Щелкнуть?

— Не обязательно, — ленивым голосом ответил полковник и, немного подумав, уточнил:

— Необязательно Покупатель. Необязательно жопу. А щелкнуть — давай, сделай на всякий случай.

— Да что там «на всякий случай»! — недовольно пробормотал Джо, переводя объектив фотоаппарата на иномарку. — Чует мое сердце — покупатель. Сыч, как думаешь? Печень-вещун что подсказывает?

— У меня технический перерыв после ночного дежурства, — противным голосом напомнил я, перестав пялиться на подъехавшую к КПП иномарку и устраиваясь поудобнее на заднем сиденье. — Просьба дурными вопросами не беспокоить.

— У-у-у ты какой! — прогундосил Джо, делая три снимка. — За год безделья совсем скурвился!

— Куда ты щелкаешь столько? — недовольно воскликнул полковник. — За время наблюдения это уже семнадцатая. Пленки на всех не напасешься! Вполне достаточно делать по одному кадру. — И, достав из «бардачка» допотопный «Транспорт М», скомандовал в манипулятор:

— Четвертый — Первому! Четвертый — Первому! Четвертый! Чет-вер-тый!!! Тьфу, черт…

…Вот так — мы опять вместе. Как будто и не было года безвестного отсутствия. Как будто судьба в недоумении перелистнула надорванную, измятую страницу, на которой каждый из нас пытался нескладно начертать свои индивидуальные каракули. Перелистнула и вновь принялась читать ровные строчки, писанные коллегиально. Но для вас, уважаемый читатель, я в краткой форме восстановлю эту измятую страничку, чтобы было понятно, каким местом мои соратники груши околачивали, пока я гулял сам по себе.

Если помните, немногим более года назад ловкие минометчики Рашида Бекмурзаева (УАЕД) скинули симпатичный джип «Мицубиси» с высокого обрывистого берега в Терек. Нас было четверо в том джипе: Джо, Мент, Лось и ваш покорный слуга. Гораздо ниже по течению меня выловила семья Хашмукаевых, которой я, кроме бед, ничего не принес. Что стало с Лосем — неясно. Если верить информации атамана Литовской, одного из нас вытаскивали какие-то горцы на каких-то веревках в каком-то там месте на обрывистый чеченский берег. Но был то Лось или я сам — тайна, покрытая мраком. Если это Лося тащили и был он жив, ему здорово не подфартило: горцы в совершенстве владеют искусством пыток. Однако я склонен думать, что это были Хашмукаевы и тащили они меня.

Джо и Менту повезло несколько больше. Они очнулись в том самом злополучном джипе «Мицубиси», который прибило к казачьему берегу в безлюдном местечке, наглухо заросшем кустарником. Состояние боевых братьев было довольно плачевным: во-первых, каждый из них имел множественные ушибы и был контужен, во-вторых, оба они ощущали чудовищное похмелье, коего, пожалуй, не испытывали за всю свою жизнь. Почему похмелье? А вот: накануне проворный таксидермист Рашид распорядился, чтобы моим коллегам закачали через тыльный проход изрядное количество водки пополам с теплой водицей. Для обретения ими мертвецки пьяного состояния и утраты по этому поводу какой-либо двигательной активности.

— Были бы трезвые — обязательно завернули бы ласты, — утверждает Джо. — А так — организм в полной расслабухе, никаких тебе стрессов, пробултыхались, как чучела, и всех делов…

Ну, это не более чем расхожее мнение — я его не поддерживаю. Я тоже не погиб, испытав аналогичное падение и предшествующий ему динамический удар при взрыве, хотя был на тот момент совершенно трезв. Однако это детали — главное, оба моих коллеги остались живы. У Джо была сломана рука, а у Мента, как будто для симметрии, — берцовая кость. С огромным трудом продравшись сквозь заросли, они выползли на трассу и на попутках добрались до Стародубовска.

Полковник пришел в ярость, узнав, как нехорошо обошлись с нами вероломные наниматели, и хотел было немедля организовать ряд терактов против горского населения, проживающего в Стародубовской области. Но быстро остыл и передумал — сами понимаете, такая мелочная затея не делала чести гиганту оперативной мысли. Остыв, полковник дал команду снаряжать экспедицию для розыска меня и Лося и решил сам возглавить ее, надеясь по дороге встретить кого-нибудь из нанимателей или близкого их окружения и перекинуться с ними парой фраз на языке гранатометного расчета. Но наниматели нехорошие дядю Толю опередили. В третью ночь с момента прибытия Джо и Мента на базу люди Ахсалтакова напали на усадьбы, в которых проживали члены команды и полковник. Со слов благополучно удравшего караван-баши Аюба мы можем себе представить, как это выглядело со стороны. Клоп и Винт погибли при первом залпе. Остальные успели сигануть в подвал. Мент из-за сломанной ноги оказался не столь расторопным — его накрыло вторым залпом. В страшной спешке забрав тела погибших товарищей, обожженные и израненные члены команды покинули горящий дом через оборудованный в подвале резервный ход, который по указанию прозорливого полковника был сработан еще в первые дни функционирования нашего предприятия. На пустыре их уже ждал Шведов — в его усадьбе также имелся ход из подвала, а выживать в самых не подходящих для этого нелегкого дела условиях руководитель нашей компании умел на пару порядков лучше, чем все остальные особи его разряда.

Полковник остался верен себе — он даже успел прихватить кейс с носимым запасом первой необходимости, который всегда стоял у изголовья его кровати на случай непредвиденных обстоятельств. Полюбовавшись заревом пожарищ, коллеги оказали друг другу посильную первую помощь и убрались из города в надежное место. К тем самым Бирюкам, которые ходили в личных информаторах дяди Толи. В городе они больше не появлялись.

В течение года мои мастера ратного труда промышляли мелкими пакостями и тривиальным грабежом на караванных тропах ЗОНЫ, не рискуя затевать крупномасштабные операции, которые могли бы принести хорошую прибыль. Не было сил, средств и, пожалуй, самое главное, необходимой информации для организации подобных операций. Что может дать простой люд, посещающий ежедневно кузнецов? Где-то Пара бензовозов от ингушей пойдет, где-то машина осетинской водки проскочит, а то еще дешевые магнитофоны тайваньские повезет кто из славянской братии. Кстати, весть о том, что литовские станичники отбили пленника и при этом срубили хороший кустик цветной капустки, до полковника так и не дошла — это еще раз говорит о низком качестве и скудости информации, поступающей на хутор Бирюков. Или, напротив, о высоких моральных качествах литовских станичников.

Вот, собственно, и вся печальная история. Жил дядя Толя затворником, масло сбивал сепаратором, бородой оброс, к сельскому ритму привык, график уборки и варки составил: они там на своем хуторе свинство организовали… А теперь вдруг — нате! Возник из ниоткуда вроде бы насовсем канувший в Лету неугомонный Сыч. И полковнику с командой пришлось резко поменять образ жизни. И вот мы уже пасем торговца смертью Попцова: хотим по старой дружбе поиметь от него высокопрофессиональную экипировку для предстоящей диверсионно-разведывательной деятельности и заодно кое-что узнать.

А теперь отвечу на те самые злоботрепещущие и живо-дневные вопросы, которые наверняка загорелись в глазах читателя, ранее имевшего неосторожность свести со мной близкое знакомство на страницах двух предыдущих книг.

Первый. А какого это рожна полковник удрал от всех благ цивилизации, глобальной информационной сети, которую он создал за время функционирования антикоридорной команды, и так далее и тому подобное? Почему не попросил помощи у столичной «крыши», зачем залез в глушь несусветную, подальше от глаз людских?

Второй вопрос. Я что, Финист — Ясный Сокол, что при моем появлении полковник вдруг решил все бросить и заняться прежней деятельностью? Год сидел себе преспокойно, свиней считал, водку у осетинов отбирал, а тут вдруг вскочил и помчался сломя голову организовывать какую-то авантюру?

Отвечаю. Пустырь на фоне горящих домов помните? Израненные соратники обрабатывают чем придется друг друга и на перекладных убираются прочь из города. Ко врачу, заметьте, не обращаются, в гостинице не останавливаются, вообще никоим образом не проявляют признаков жизни…

Тут все просто. Полковник мгновенно просчитал все варианты и пришел к выводу, что благословенная столичная «крыша» сдала его. С потрохами. Не мог Зелимхан своими средствами выйти на нашу базу. Ни при каких обстоятельствах. Полковник уже бывал в аналогичной ситуации и вторично на те же самые грабли с железной ручкой наступать не пожелал. Он решил умереть для всех — вместе с командой. А потому заточился добровольно на хуторе. На ху… На ху… На хуторе они жили. И ба… И ба… И бабочек ловили. И… И так далее.

По поводу Финиста — Ясна Сокола прошу чрезмерно не обольщаться. Я просто притащил полковнику кучу архиполезнейшей информации, которую он моментально обработал и пустил в дело. Быстренько состряпал план оперативных мероприятий и в качестве отправного момента избрал старого знакомого Попцова. Попцов мог дать нам экипировку, через него же полковник надеялся выйти на

Зелимхана. Только теперь господин Ахсалтаков интересен нам был не просто как должник стоимостью в два миллиона долларов. Тут, видите ли, возникли нюансы. Я появился. А меня считали мертвым. Заблуждались. А кого тащили горцы на веревках на свой высокий обрывистый берег — черт его знает. В свете этого полковник собирался на полном серьезе потолковать с Ахсалтаковым по душам (а полковник это умеет очень здорово — стопроцентный раскол и ударную дачу показаний я вам гарантирую, независимо от личностных качеств объекта обработки!) и выяснить — а действительно ли скурвилась столичная «крыша»? Может, существовал какой-то другой источник информации? Если полковник целый год добросовестно заблуждался и на этот счет, значит, можно опять воскреснуть и начать в буквальном смысле новую жизнь. В общем, нам необходимо во что бы то ни стало добраться до Ахсалтакова. А помимо всего прочего, полковника чрезвычайно заинтересовала история с найденными мною дискетами и вся эта свистопляска, организованная определенными структурами вокруг моей незатейливой персоны непосредственно перед знакомством с кабинетными…

… — Четвертый — Первому! Четвертый! Четвертый — Первому, прием!

Четвертый — это Барин. Он, Сало и Север дежурят во второй «Ниве» с левой стороны от КПП воинской части — вон они, я их вижу, в каких-нибудь двухстах метрах. Барин не отвечает. И не потому, что спит — в нашей команде спать на дежурстве не принято. Просто рация дрянная. Вообще из предметов экипировки у нас только фотоаппарат приличный — из чудом уцелевшего носимого запаса полковника. Остальное — дрянь.

Для меня это несколько непривычно. Раньше мы использовали экипировку и специальные средства исключительно высокого класса и качества, работать с ними было легко и приятно, не нужно было отвлекаться на могущие возникнуть в любую секунду сюрпризы отечественной допотопной техники для общего пользования. Специалисты знают, что таковые сюрпризы зачастую приводят к крайне неприятным последствиям, а порой бывают просто летальны.

— Четвертый — Первому! — обреченно вздохнул полковник. — Четвертый — Первому. Прием.

— Давайте я вылезу, свистну ему, — предложил Джо. — А то до вечера будете вызывать.

— Я те свистну! — осерчал полковник. — Сиди, объект веди! Для чего тогда радиосвязь нам дана? Свистну… Четвертый — Первому! Прием!

— А вы об полик стукните ее, — простодушно посоветовал Джо. — Сразу заработает.

Безуспешно позвав еще три раза, полковник вдруг долбанул радиостанцией по рычагу переключения скоростей, выполненному в форме латунного черепа, и грозно рыкнул в эфир:

— Четвертый, бля! Поубиваю, на хер, всех! Вы куда там делись?

— На приеме Четвертый, — раздался в манипуляторе удивленный голос Барина. — У нас 222, объект вижу. Мы на месте. Что случилось?

— Ничего, службу несите, — буркнул полковник, с омерзением рассматривая манипулятор. — Пусть Шестой аккуратно прогуляется мимо, посмотрит, по возможности, кто в машине сидит. Идет, не останавливаясь, до угла, покупает в ларьке воду, возвращается обратно. Как отъедут — ко мне, словесный портрет. Как понял?

— Понял вас, понял, — отрапортовал Барин. — Уже пошел.

Шестой — это Север. Он единственный из нашей команды, кого Попцов не знает в лицо. Стекла иномарки тонированные, но со стороны водилы окно приспущено — оттуда вьется сигаретный дымок. Достаточно одного цепкого наметанного взгляда, чтобы сфотографировать сидящих в салоне и поделиться впечатлениями с полковником. А он сделает необходимые выводы. Он — наш мозг, голова предприятия…

Я сладко потянулся, надвинул на глаза шапку и пристроился вполуха подремать. Хорошо! Впервые за долгое время я чувствовал себя в полной безопасности. И чувство это мимолетно, ненавязчиво этак, навевало ощущение какого-то непередаваемого комфорта. Как будто сидишь в крепком каменном доме, у камина, потягиваешь горячий грог, а за крепко запертыми ставнями бушует пурга. И волки голодные воют злобно где-то неподалеку — мяса хотят. А у тебя на ковре куча ружей, а у ног два огромных волкодава дремлют, а пламя каминное отбрасывает на стены причудливо пляшущие тени, а в соседнем кресле мирно покоится нежная попа в шелковых трусьях под атласным халатиком…

Вот такого рода комфорт я чувствовал. Хотя у большинства нормальных граждан, знакомых с ситуацией моей, данные ассоциации могут вызвать недоумение. Человека зачем-то ищут спецслужбы. Старательно и методично ищут, прилагая все усилия. С некоторых пор этого же человека ищут нехорошие люди из многочисленной армии Зелимхана Ахсалтакова, которая, прошу заметить, состоит отнюдь не из одних только горцев — славян там тоже хватает. Далее: как недавно выяснилось, все того же пресловутого человека активно ищут — и даже большие деньги за него готовы дать — противники Зелимхана Ахсалтакова, точнее, их русифицированные наймиты из все тех же пресловутых спецслужб, только несколько иного профиля. И вот этот всеми искомый человек средь бела дня сидит преспокойно в машине, неподалеку от КПП воинской части в том самом городе, где его ищут. В плечевой кобуре у этого человека краденный черт знает откуда «ТТ», в кармане запасная обойма, на полу, под фуфайкой, — опять же черт знает из какого каравана ограбленного конфискованный «АКС» и восемь магазинов к нему. Любой сержант милицейский заинтересуется машиной, глянет в салон — и привет.

И тем не менее — комфорт. Безопасность. Радость жизни, навязчивое предвкушение благополучного и скорого финиша всех злоключений, можно сказать — эйфория. Что это — первая стадия гипертимной психопатии? Или следствие передозировки нейролептиков? А вот не то и не другое. Просто полковник рядом: уникальный тип во всех отношениях. Это его безуспешно пыталась уничтожить мощная система, которой он отдал в свое время двадцать лет. Аналитическое чудо, непревзойденный мастер организации спецопераций, ходячая энциклопедия, стена — та самая, которая каменная. А к полковнику приложение: команда моя. Не в полном составе, увы, — но все же. Многофункциональный агрегат для профессионального ратного труда любой ориентации. И ничего, что у нас в настоящий момент экипировка не ахти. Мы ее вскорости добудем. Вон она, наша экипировка, — в иномарке сидит, разговоры с какими-то муделями ведет. Эх, микрофончик бы узконаправленный! Сканер бы вибрационный, тудыт его за ногу! А нету. Но — черт с ней, экипировкой. Наша компания и с допотопными «транспортами» и «АКС» представляет грозную силу. В такой компании я не был уже год, ощущение новизны имеет место, а отсюда — вполне возможно, некоторая эйфория и чувство полной безопасности. Но чувство это отнюдь не беспочвенно — можете мне поверить…

Попцов покинул иномарку и не оборачиваясь проследовал к КПП. Скрылся за дверью. Иномарка развернулась перед воротами и поехала прочь от части мимо длинного ряда припаркованных у забора автомобилей. Я невольно отметил: безобразие. Раздолье для террористов. Рядом с частью располагаются два автопредприятия, подъезд машин неограничен. Подскочат два грузовых «КамАЗа» — вроде бы мимо, по делам, долбанут с ходу в ворота из гранатомета и-на таран. А в «КамАЗах» — боевики. И — та-та-та-та! Та-та-та-та! И — молодая не узнает, какой у парня был конец. Безобразие! Куда военачальники смотрят?

Когда иномарка скрылась за поворотом, появился Север. Неспешно приблизился к нашей «Ниве», просунул голову в приспущенное полковником окно и доложил:

— За рулем — крепкий славянин до тридцати. Русый, глаза не рассмотрел. Не специалист — пока боссы договаривались, улицу не пас, рассеянно смотрел куда-то вдаль. Рядом — еще один славянин, тоже крепкий, по всей видимости, с оружием. На заднем сиденье Попцов и еще кто-то. Кто — рассмотреть не сумел, для этого пришлось бы взгляд задерживать, привлек бы внимание. Стекла тонированные — сами видели. Но — чечен. Определенно чечен.

— Интуиция? — иронично буркнул полковник. — Дедукция?

— Услышал обрывок фразы, — нимало не смутился Север. — По-русски говорит хорошо, но с характерным чеченским акцентом.

— И что за обрывок? — затылок полковника напрягся, уши встали торчком — насторожился старый боевой пес!

— «… зачем? В семь будет нормально — как раз час пик. Не бойся, дорогой, я отвечаю…» — процитировал Север. — Дальше не слышал — прошел мимо.

— Покупатель! — Джо возбужденно саданул кулаком по рулевому колесу. — Жопу отдам, покупатель!

— Все? — поинтересовался полковник.

— Так точно, все. — Север убрал голову из окна, вытянул руки по швам и озорно щелкнул каблуками крестьянских сапог. — Дополнений нет. Разрешите идти?

— Попроще, — посоветовал полковник. — Посмотри на себя в боковое зеркало и представь себе, что ты дремучий хуторянин. Картошку продавать приехал. Представил?

— Ага. — Север расслабился и подмигнул нам с Джо.

— Ну вот и топай — продавай, — миролюбиво сказал полковник. — Не напрягайся.

— Покупатель? — навязчиво напомнил Джо, провожая взглядом удаляющегося Севера. — Почему не садимся на хвост? Почему не летим сломя голову, расчет на наблюдение не делаем?

— Покупатель чего? — коварно поставил вопрос полковник. — Ты не забыл, кто объект? Мы сидим здесь пятый день. За это время его вызывали семнадцать раз. Мало ли о чем они могли договариваться? Коленвал, бензин, гайки-шурупы…

— …автоматы-пулеметы-гранатометы, — в тон продолжил Джо и досадливо заметил:

— Мы так будем до лета здесь сидеть, полковник. Кажется мне, что вы чересчур беспечно относитесь к этому делу. Нет, я не критикую — упаси бог! Но посудите сами: чечен! А? Вот оно! Кажется, надо встрепенуться и заинтересоваться, на хвост упасть…

— И поехать по кабакам да гостиницам, — снисходительным тоном закончил полковник. — Незачем нам зря кататься, Саша. Но я тебе вот что скажу: на этот раз, как мне кажется, ты прав. Только не потому, что чечен, иномарка, обрывок загадочной фразы и все такое прочее. А знаешь почему?

— Почему? — заинтересовался Джо.

— Скажи ему, — бросил мне через плечо полковник.

— Чудовищно обостренная интуиция никогда не подводила полковника, — хрипло продекламировал я, выпадая из состояния полудремы и откашливаясь. — И на этот раз он, как всегда, оказался прав. То ли огромные флуоресцентные буквы на заднем стекле «…куплю партию оружия за СКВ!!!», то ли торчащие из окон гранатометы ненавязчиво подсказывали, что это как раз именно тот случай.

— Трепло! — хмыкнул полковник. — Спи дальше. Все давешние шестнадцать посетителей подъезжали к КПП, выходили из машины, шли к дежурному по КПП и просили вызвать Попцова. Он выходил через довольно продолжительное время, гордо этак, независимо, левая рука в кармане брюк, три пальца правой — между третьей и четвертой пуговицами кителя. Вразвалку шел к посетителям, они вылезали из машины, обхаживали его, просили сесть в салон. А сейчас он словно сидел в засаде за дверью КПП: едва подъехал этот N, выскочил на улицу, пробежал трусцой до машины, с ходу юркнул на заднее сиденье. И воровато этак стрельнул глазами по сторонам, когда из «Ниссана» вылезал. Нет, это, конечно, не самый веский аргумент. Вполне может быть, что поведение Попцова продиктовано какими-то иными обстоятельствами, не имеющими к нашему делу никакого отношения. И все же, думается мне, тут как раз именно тот случай.

— Ну вот, видите, — со скромным торжеством в голосе провозгласил Джо. — Недооцениваете вы меня, полковник. Затираете добросовестного работника.

— Он у нас педант, — продолжил полковник, отмахнувшись от Джо. — Ни разу не опоздал на работу, не ушел раньше. Север сказал — в семь… Ага. Ну, правильно, интенсивный поток транспорта, час пик, верное рассуждение. Меньше вероятности, что кто-то будет тормозить машину и досматривать. Верное… А Попцову необходимо подготовиться. И если сегодня он на часок раньше отпросится с работы, полагаю, мы попали в точку. Ну что ж — будем ждать…

Полковник, как всегда, оказался прав. В 17.05 Попцов выскользнул из двери КПП, сел в свою «Ауди-100» и принялся прогревать двигатель.

— Четвертый — Первому, — удовлетворенно крякнул полковник. — Попробуй только не выйди мне на связь — я тебе…

— На приеме Четвертый, — послышался из рации голос Барина. — Вижу, помню. Уже пошел.

— Наш педант удрал с работы на час раньше, — констатировал полковник, наблюдая, как «Нива» Барина вырулила из дальнего ряда и завернула за угол. — Это изменение, конечно, может быть продиктовано какими-то иными обстоятельствами, не имеющими к нашему делу никакого отношения. И все же… не ерзай, Саша, не надо так серьезно относиться к старческим бредням…

Спустя пять минут мы следовали обычным порядком по наработанному маршруту. Экипаж Барина выдерживал положенные пятьдесят метров, двигаясь впереди объекта, экипаж полковника на таком же расстоянии перемещался сзади попцовской «Ауди».

В качестве объекта наш поднадзорный был весьма удобен: он являлся педантом, как и большинство деловых людей с большим объемом производственных отношений. Не будучи педантом, такой объем просто не потянуть. Попробуй не разложи по полочкам все составляющие громоздкой системы жизнедеятельности и не выдерживай жестко регламент — эти составляющие очень скоро начнут наезжать друг на друга, как вагоны грузового состава, со всего маху напоровшегося на встречный поезд, и все полетит к чертовой матери.

Попцов весьма талантливо сочетал служение Родине, отличное семьянинство и свою бурную подпольную деятельность, которая, по моему разумению, приносила ему огромный доход и реальную перспективу безбедной старости. Правда, как утверждают невропатологи и психиатры, таковая старость у этих талантливых долгой не бывает, поскольку в активный жизненный период они ударно гробят свою нервную систему и весь организм страшными нагрузками, вертясь юлой в борьбе за место под солнцем. Если не брать во внимание большие деньги, а объективно оценить полученный результат, этим талантливым не позавидуешь: они не живут. Они, задыхаясь от вечного стресса, с хеканьем и выдохами натужными непрерывно прорубают себе дорожку в светлое будущее. Никакого личного счастья: сплошная борьба. В общем, можно пожалеть бедолаг.

Однако мы Попцова жалеть не собирались. Во-первых, имелись весьма веские аргументы, свидетельствующие о том, что он продал меня кабинетным (а может, и еще кое-кому для комплекта — черт его знает). Во-вторых, полковник был уверен, что наш объект вовсю работает с коридорной группировкой и без его участия на душку Зелимхана нам не выйти. Никак.

— Если он у Лабаза стволы покупал, кто мешает ему сейчас заниматься тем же самым с Зелимханом? — Вот так поставил вопрос полковник. — И еще учтите — тогда мы были. Он с большой оглядкой с Лабазом баловался — боялся, что мы его за яйца поймаем. А сейчас нас вроде бы нет. Обстоятельства потворствуют преступной деятельности как никогда…

Лабаз — это наше славное прошлое. Это был такой глава коридорной группировки, которую мы в свое время извели под корень. Действительно, тогда до нас доходила информация, что Попцов балуется с коридорными пацанами. За руку не ловили — не старались особенно, смотрели сквозь пальцы. Потому что хитрый торговец смертью буквально со всеми поддерживал хорошие отношения и был полезен. Кроме того, он очень своевременно «впалил» полковнику пару-тройку добротных караванов, и за это мы вообще закрыли глаза на его левую деятельность. Нельзя было изымать из оборота такого полезного типа — нарушился бы устоявшийся баланс в нашей оперативно-тактической системе.

Сейчас — другое дело. Пора примерно наказать двурушника за его выкрутасы. Кроме того, нам позарез необходима первоклассная экипировка, которая стоит больших денег. Денег таких у нас нет, а бесплатно Попцов ничего не даст. Так что — следите за руками…

На этот раз педант Попцов не пожелал следовать устоявшейся схеме движения. Проскочив по магистрали съезд на шоссе, ведущее к микрорайонам, «Ауди» направилась к выезду из города. Неожиданностью для нас это не явилось: хорошо информированный Барин на всякий случай проехал перекресток и медленно двигался по магистрали, ожидая команды. В случае, если бы объект двигался обычным маршрутом, Барин имел указание следовать до первого разворота и догонять нас — мы продолжали бы наблюдение единолично.

— Ага! — обрадовался полковник. — Что и следовало доказать. Четвертый — Первому! Прием.

В эфире послышалось шипение, характерный треск и какое-то неуставное хрюканье. Это нормально — наши радиостанции самые большие и тяжелые в мире.

— Есть страшное желание выйти из машины и со всего маху хлобыстнуть эту дрянь об асфальт, — желчно проскрипел полковник, всматриваясь в поток машин и тряся перед носом Джо манипулятором радиостанции. — Четвертый — Первому! Мать вашу так — где вы там?!

Тишина в эфире была ему ответом. Магистраль в этом месте хорошо освещена, условия для наблюдения — как днем. Вот мы и наблюдали: «Ауди» Попцова, проехав мимо медленно ползущей в грузовом ряду «Нивы» Барина, вдруг опасно обогнала впереди идущий автомобиль, впритирочку к разделительному бордюру проскочила метров пятьдесят и миновала последний городской перекресток. А за тем самым последним перекрестком поток транспорта резко худеет, поскольку циркуляция авто имеет высокую концентрацию в основном в пределах города. Так вот, едва «Ауди» выбралась на участок с разреженным потоком, Попцов втопил до полика и быстро начал удаляться из зоны нашего визуального контроля.

— Твою мать! — синхронно воскликнули мы с Джо.

— …делать? — тревожно возник в эфире после ритуальной серии хрюков голос Барина. — Что делать? Перехожу на преследование!

— Стоять!!! — рявкнул полковник в манипулятор. — Стоять, ты понял!

— Понял, — неожиданно легко ответил голос Барина. — Совсем стоять?

— Медленно набирать скорость и перестраиваться во второй ряд, — скомандовал полковник. — Ни в коем случае не проявлять активность. Понял? Идем до контрольной точки маршрута номер два. Понял?

— Понял, — повеселел Барин. — До связи.

— Он нас вычислил, — мрачно предположил Джо. — Иначе с какого бы это дюделя ему так скакать? Ехал себе, ехал, и вдруг — на! Пять дней коту под хвост. Надо было делать сразу, как я предлагал. Вы, полковник, с завидным упорством игнорируете мнения младших коллег — минус вам…

— Он просто проверяется, — невозмутимо парировал полковник. — Непрофессионал, потому так грубо. Но ничего — резвый хлопец. Ушел хорошо. А представьте, как глупо мы выглядели бы, если бы помчались за ним вослед, создав при этом аварийную ситуацию? А он бы на всю эту петрушку полюбовался в зеркало заднего вида и сделал бы вывод. И отменил бы сделку. Нет, Саша, — ты великий пессимист.

— И все-таки надо было сразу его прищучить. Как я предлагал. Уже четыре дня занимались бы делом, — неуступчиво пробурчал Джо. — С экипировкой, вооружением и всем прочим. Как думаешь. Сыч?

— Чудовищно обостренная интуиция никогда не подводила полковника, — легкомысленно продекламировал я. — Ты все такой же, Джо, — год мытарств тебя не сделал лучше.

— Ага, клюйте меня, клюйте, — с горечью воскликнул Джо, принимая вправо и замедляя ход — мы подъехали к разъезду дорог промышленного сектора.

Вышли, осмотрелись. Метрах в двухстах спереди, у обочины смутно виднелся силуэт стоявшей машины — шоссе в этом месте освещено довольно убого, на три фонаря одна действующая лампочка, так что разобрать, «Нива» это Барина или нет, было проблематично. Тем не менее полковник никакого беспокойства не проявлял, потому я также не счел нужным сомневаться. Полковник, приложив ладонь к бровям, пристально всматривался во мглу промышленного сектора, скупо разбавленную тусклыми огоньками по периметрам предприятий.

— Цель вижу! — доложил я, обнаружив медленно удаляющиеся в направлении сталелитейного комбината красные огоньки. — Если остановится и выйдет из машины, может обнаружить силуэты наших машин. Все едут мимо, а мы тут встали. За каким чертом? Стоим не совсем удобно.

— Значит, не будем стоять, — согласился полковник, возвращаясь к машине и вытаскивая из «бардачка» манипулятор радиостанции. — Четвертый — Первому!

— Хр… пр… иеме, — отозвался Барин.

— Вариант номер два, маршрут четыре, — распорядился полковник. — Как понял?

На этот раз Барин вообще ничего не ответил, но от силуэта стоявшей в двухстах метрах спереди машины отделились две темные фигуры и бесшумно растворились во мгле.

— По местам, поехали, — скомандовал полковник, пропуская меня в машину.

Сдав задом метров сто пятьдесят, Джо остановил машину, сокрушенно вздохнул и, выдернув из-под сиденья автомат, вышел наружу.

— В суровых условиях живут мастера ратного труда, — сочувствующим тоном выдал полковник, перебираясь на водительское место. — Да, Сыч?

— Так точно, — подхватил я, доставая свой автомат и тоже выбираясь из салона. — Злые начальники заставляют их в ночное время шарахаться пешком по некомфортабельным пустырям. Это в наш-то век технического прогресса! Это вместо того, чтобы на бронированной технике…

— Вариант тот же, маршрут три, — пресек мои инсинуации полковник. — Вперед!

Мы с Джо послушно затрусили прочь от трассы, ориентируясь по мерцавшим где-то спереди огонькам периметра сталелитейного комбината и внимательно глядя под ноги. Вариант номер два — это пешком. Если бы Попцов поехал к себе на склад в дневное время, мы бы отслеживали его издали на машинах. Сами понимаете, такой способ наблюдения несравнимо комфортнее, нежели вариант номер два. Но все негодяи и представители спецслужб любят ночь — тут уж ничего не поделаешь.

Мы тут уже тренировались: за день до начала непрерывного сидения облазили окрестности и набили пять более-менее приличных маршрутов, имея в виду, что выдвигающийся в ночное время к складу супостат может периодически останавливаться и проверяться, используя ночной прибор. Поэтому следовало перемещаться короткими перебежками от одного естественного укрытия до другого поочередно: один бежит, второй непрерывно следит за движением объекта. Как только объект встал, все замирают и притворяются кучами мусора. Небольшими такими кучками, смутно различимыми даже в самый хороший ночной прибор. И не важно, что объект может остановиться для того, чтобы тривиально пописать, а проверяться и вовсе целью не имеет. В таком деле лучше переборщить, чем допустить хотя бы маленький ляпсус…

Огни медленно движущейся машины Попцова замерли на месте как раз в тот момент, когда я присел наблюдать — Джо трусцой припустил к очередной куче.

— Хоп! — тихо скомандовал я. Джо плюхнулся на брюхо и застыл, как камень.

Красные огоньки, остановившиеся прямо по курсу, мигнули и потускнели. Я мысленно чертыхнулся. До призрачно отсвечивающего впереди периметра сталелитейного комбината осталось совсем немного — каких-нибудь триста метров. Мог бы и не проверяться, вредный торговец смертью. Или действительно заподозрил неладное? Когда он возил сюда меня, насколько помню, вообще не проверялся. Или я просто не обратил внимания…

— Пропал, — прошептал залегший спереди зоркий Джо. — Может, все — приехал?

Я присмотрелся повнимательнее — действительно, красные огоньки «Ауди» пропали совсем. Представил себя на месте Попцова. Вот я останавливаю машину, достаю из чехла ночной прибор, выхожу из салона, включаю его, обозреваю окрестности… Так-так… А вот фонари гасить совсем необязательно. Достаточно отойти от машины на пару метров и не направлять объектив прибора на фары. Зачем погасил?

— Слушай! — скомандовал я Джо и, приложив к уху ладонь, повернулся боком к сталелитейному. В морозном вечернем воздухе прочно господствовал ровный гул оставшейся позади трассы. На его фоне невозможно было различить негромкий звук хорошо отлаженного мотора «Ауди». Достав из-за пазухи потертый бинокль, презентованный мне атаманом Литовской, я отрегулировал резкость по светящемуся периметру сталелитейного и принялся визуально шарить в том месте, где предположительно должен был находиться Попцов. Если смотрит в прибор, значит, будет слабенький зеленый отсвет. Пятнышко. Восклицательный знак для снайпера — вот он, конкурент. Нет, мы его сейчас снимать не собираемся, нам бы только обнаружить да зафиксировать место расположения.

Зеленого пятнышка не было. Зато я поймал в панораму хорошо различимое в отсветах периметра темное пятно, медленно удаляющееся куда-то влево. Ай да хитрый Поп! На ощупь движется, без фар. Мы теряем его! Барин и Север сейчас таким же макаром, что и мы, лежат себе и скучают — ждут, когда супостат зажжет огни и поедет.

— Твою мать, Попцов! — невольно вырвалось у меня. — Ты хитрее меня, что ли? Или это я такой весь перемудренный?

— Чего? — тревожным эхом отозвался Джо. — Ушел?

— Вперед! — скомандовал я, пряча бинокль за пазуху и устремляясь к сталелитейному. — Он и не думал проверяться! Он, сволочь, с потушенными огнями движется — на ощупь. Мы его теряем, Саша, мы его теряем!

— Дефибрилляция! — дурашливо забубнил Джо. — Разряд! Еще разряд! В операционную?

— Ты чего? — озаботился я. — Перевозбудился?

— «Скорая помощь», — пояснил Джо. — Сериал. Там они постоянно орут:

— «Мы его теряем, мы его теряем!», когда кто-то загибается. Не смотрел?

— Я вообще телевизор целый год почти не смотрел — как-то недосуг было, — сердито ответил я. — И замолкни — приближаемся к объекту…

Осторожно приблизившись к комбинату, мы с Джо прилипли к высокому забору и медленно подъехали к распахнутым настежь воротам, одна из створок которых была безнадежно погнута чем-то крайне тяжелым — танком, например, или, на худой конец, бульдозером. А не торгует ли Попцов танками? — мелькнула на миг абсурдная мысль. Да нет, не должен. На вид парень скромный, манией величия вроде не страдает. Ну, разве что пару-тройку толкнул по случаю…

Присев за погнутой створкой, заглянули краем глаза во двор. Периметр в этом месте был освещен примерно так же, как пригородное шоссе — на три положенных фонаря одна действующая лампочка. Интерьер двора разнообразием не отличался и в оперативном отношении навевал мрачное уныние. Длиннющий ряд складских корпусов, ангары, боксы — в общем, куча разнообразных запертых дверей. На весь трехсотметровый участок двора имелись два галогенных светильника, висевших над дверями складских помещений. Мрак, одним словом, — пойди поищи. И не забудь, между прочим, что супостат в техническом отношении не стеснен и вполне может пришпандорить неподалеку от своего схрона пару промышленных телевизионных установок.

— Ну, слава яйцам! — облегченно выдохнул Джо, выглядывая из-за моего плеча. — И на этом спасибо.

Да, одно светлое пятно на фоне всего этого беспросветного оперативного уныния — «Ауди» Попцова была здесь. Стояла довольно далеко от ворот, в тени складских помещений. А еще дальше, метрах в пятидесяти, в ограждении комбината имелся солидный пролом. Вернее будет сказать — вывалень. Целый блок отсутствовал в заборе — вывалился. И очень возможно, что «Ауди» заехала не в ворота, а именно через этот вывалень.

— Двадцать восемь дверей, — поделился своими наблюдениями математически грамотный Джо. — Двустворчатые за одну считал. Ну и куда этот хмырь нырнул?

В самом деле: наличие «Ауди» никоим образом не давало ответа на вопрос Джо. Куда этот хмырь нырнул? Если бы я отнесся чуть попроще к оценке оперативных способностей поднадзорного и мы с Джо не валялись бы как последние идиоты на пустыре, ожидая, когда объект закончит «проверяться», вполне возможно, что сейчас никаких вопросов не возникло бы.

— Пошли посмотрим? — предложил Джо. — Аккуратненько, по стеночке. А?

— А если телекамеры? — напомнил я. — Вся работа коту под хвост.

— Слишком хорошо мы о нем думаем, — высказал недовольство мой напарник. — Думали бы хуже, сейчас не надо было бы гадать. Ну, с полковником свяжись — может, он подкинет идейку.

— Можно, — согласился я и, сунув манипулятор радиостанции под полу куртки, утробно начал нашептывать в эфир:

— Первый — Второму! Первый — Второму! Первый…

— На приеме Четвертый для Второго, — раздался на фоне сильных помех голос Барина. — Первый тебя не получает. Где объект? Может, он уснул там?

— Объект на базе, — не без злорадства сообщил я. — Хватит валяться, двигай к девятым воротам. С Первым свяжись — скажи, объект внутри, машина во дворе. Необходимо осмотреть склады. Как понял?

— Понял, жди, — после некоторой паузы обескураженно ответил Барин — известие о том, что они с Севером вот так запросто проморгали объект, отнюдь не потешило его самолюбие.

— Полковник сказал — не надо, — лаконично сообщил Барин, аки призрак возникая из темноты за нашими спинами — мы с Джо синхронно вздрогнули и дернули стволами автоматов.

— Только это и сказал? — усомнился Джо. — И при этом сладко улыбался, поглаживая тебя по плечику?

— Стоять! Сидеть! Зарыться в землю по уши! Не дай бог нарисуетесь — поубиваю, на хер, всех! — конкретизировал Север, маячивший неотлучной тенью за спиной Барина. — А то ты не знаешь, что может сказать полковник! А по плечику он постукивал рукояткой…

— Закончили базар — напоминаю расчет, — прервал я балагуров. — Вариант один — «мясо». Сигнал к атаке — длинный тон. Вариант два — «мясо-два». Сигнал к атаке — два тона. Вариант три — «классика». Частый зуммер тоном. Вариант четыре — «фанера». Ну, ясно — никаких сигналов. Вопросы?

— Слишком много мяса — вредно, — компетентно сообщил Север.

— Согласен, — подхватил Джо. — А я такой утонченный тип — прямо весь из себя вегетарианец.

— Мне тоже больше импонирует классический стиль, — согласился я с соратниками. — Но это уж как расклад ляжет. Кстати, Барин, у тебя станция подальше берет, давай поменяемся. На тот случай, если мне вдруг занадобится экстренная связь с полковником.

— Обездолил, — вздохнул Барин, отдавая мне станцию. — Пользуешься тем, что старший. Все?

— Все. Давай к тому пролому, — распорядился я, ткнув стволом автомата в направлении проема в ограждении комбината. — Замаскироваться, наблюдать. Пошли.

Барин и Север неслышными тенями упорхнули вдоль ограждения к пролому. Мы с Джо прощупали мелкими шажками местность в ближнем радиусе — дабы исключить какие-либо сюрпризы технического характера — и залегли с разных сторон у ворот в ожидании развития дальнейших событий.

— Да, «классика» — это хорошо, — тихо пробормотал Джо из-под покореженной створки ворот и после некоторого раздумья с сомнением добавил:

— Только ведь мы с такой дрянной экипировкой никогда раньше не работали… Ну подумай сам — ни одного глушака! Ни «зари», ни жилетов… А если «мясо»? Да с этими дурами сами себя рикошетом посечем. — Он красноречиво прихлопнул ладонью по ствольной коробке своего «АКС» и тяжко вздохнул. Конченый пессимист — что поделать. За год совершенно не изменился.

— Будет тебе «классика» — успокойся, — миролюбиво буркнул я. — И вообще — помолчи лучше. Слушай обстановку — в любой момент может начаться.

Насчет «классики» я с Джо был солидарен. Все члены нашей команды воспитаны в духе высокого профессионализма и страшно не любят грубых акций. Хочется, чтобы все было выверено и тонко, на грани артистизма. Но для этого необходима соответствующая материальная база. Ее, базы то бишь, пока нет. А потому приходится довольствоваться тем, что есть.

Вариант № 1 — «мясо». Это если покупатель (или продавец — без разницы) на своем транспорте заезжает в один из боксов или складов, там они договариваются с Попцо-вым и начинают грузить на транспорт (или сгружать) товар. Это самый простой и убойный вариант. Ход в хранилище открыт, по нему тащат ящики, мы внезапно вламываемся, мочим всех без разбора, по мере возможности щадя главного фигуранта, и на плечах ошеломленного противника врываемся в святая святых попцовского царства.

Вариант № 2 — «мясо-2». Все точно так же, как в первом варианте, за одним небольшим исключением. Попцов не желает показывать покупателю (продавцу) вход в хранилище, а потому вытаскивает товар в бокс или склад задолго до его приезда. Мы слышим характерный шум, доносящийся из какого-либо склада, врываемся и опять же — мочим. И на плечах ошеломленного противника — туда же. В царство. Этот вариант имеет подвариант. Покупатель оказывается продавцом и, наоборот, привозит Попцову ящики. Их сгружают в складском помещении, рассчитываются, ждут, когда продавец отвалит восвояси, и потом без суеты начинают таскать ящики в хранилище. Этот подвариант для нас удобнее — меньше шансов, что продавец-покупатель вступит в борьбу и нам придется вести боевые действия на два фронта. Кроме того, у бойцов супостата руки заняты — это дополнительная гиря на нашу чашу весов.

Оба варианта весьма просты и непритязательны и в равной степени чреваты большими потерями и непредсказуемыми последствиями. Стрельба в помещении — огромный плюс: даже на двух действующих КПП комбината, расположенных от плацдарма предстоящей акции на удалении чуть более километра, никто гарантированно не услышит, а уж на трассе — тем более. Склады и боксы выполнены из железобетона. Если вступить в баталию прямо от двери и в четыре смычка лупануть по грузчикам-бойцам, убойный эффект утроится за счет сильнейшего рикошета, который является одной из основных отличительных характеристик пуль калибра 5, 45 для патрона под «АК». Но это грузчики еще те — видал я их, — с пятидесяти метров (такова примерная длина складских помещений) их всех сразу не убить, а оставшиеся в живых могут очень быстро сориентироваться, укрыться за транспортом и открыть ответный огонь. А это уже нехорошо. Небезопасно это. Если же, следуя диверсантской тактике, осторожно проскользнуть в складское помещение, приблизиться вплотную и открыть кинжальный огонь, шансы на успех возрастают десятикратно. Но опять же, прошу помнить, — рикошет. Как бы самим себя не посечь — правильно мой пессимист подметил…

Далее. «Классика» — вариант, приятный сердцу каждого из нас. Транспорт с товаром выезжает на пустырь и останавливается неподалеку от комбината — Попцов не желает показывать покупателю даже намеком, где его хранилище. Происходит обмен, перегрузка, ребятки Попцова ждут, когда покупатель удалится восвояси, и с легким сердцем возвращаются обратно. Мы разбираем цели, нападаем внезапно в момент заезда транспорта на склад и без лишнего шума — у каждого из нас имеется пистолет и нож — ликвидируем персонал. В этот момент предупрежденные загодя полковник и Сало мчатся на всех парах к комбинату, перехватывают Попцова и под белы рученьки препровождают к хранилищу для доверительной беседы. Если покупатель оказывается продавцом, нам еще лучше — возвратившиеся на транспорте к складу хлопцы будут заняты перетаскиванием тяжестей, что в значительной степени облегчает нашу задачу, а также исключает вероятность того, что кто-то из охраны заблокирует вход в хранилище. Как видите, этот вариант наиболее безопасен и вообще сам по себе вполне элегантен.

И последнее: та самая пресловутая «фанера». Это когда из склада выскакивает транспорт и во все лопатки жмет прочь от комбината на солидное удаление. Тогда полковник и Сало должны сесть на хвост, а наша группа захвата остается ждать, когда же хлопцы Попцова соизволят возвратиться обратно. А если место обмена у них запланировано где-нибудь в районе Сарпинского ущелья, то к утру мы все вчетвером подхватим пневмонию — фермерские фуфайки сильно уступают синтетическим «ночам» и «снегам»,[20] а на улице студено, не май месяц…

Мы ждали. Я периодически посматривал на фосфоресцирующие стрелки своих часов — время тянулось медленно, казалось, что с того момента, как мы покинули теплый салон «Нивы» и ломанулись по пустырю к комбинату, минула вечность. Холодно было, мягкая влажная стужа лезла под фуфайку, интимно просовывала свои щупальца в штаны, заставляя кряхтеть и ворочаться на месте. Засада в зимнее время — даже в таком теплом регионе — это не есть хорошо. Все спецназовские простатита, хронические бронхиты и тому подобные болячки — это как раз засады в зимнее время.

В 18.45 — за пятнадцать минут до условленного времени встречи — я вдруг начал сомневаться. Если Попцов не желает пускать гостей в хранилище, он должен выгнать транспорт с товаром заблаговременно и расположить его у комбината так, чтобы покупатель не догадался, из каких именно ворот этот транспорт выехал. Почему не выгоняет? Вот будет сюрприз, если с этой стороны у него резервный ход, а хранилище находится в другом месте. Поставил «Ауди» во дворе, нырнул в ход, прошелся метров сто пятьдесят — и привет. Наблюдайте, ребята, сколько влезет.

Да, засомневался я. Когда Джо предложил полковнику в самом начале подготовки к операции захватить Попцова и грубо надавить на него, я был солидарен с мнением боевого брата. Всего-то проблем: подъехать к КПП воинской части, взять мужичка под белы рученьки и свезти его на пустырек. И нарисовать альтернативу: или — или. Простой и добротный вариант, не нужно никаких нагромождений. Сейчас бы наверняка сидели бы уже в другом месте и выпасали другого человечка — того самого, которого мы все так страстно хотим. Да, сидели бы, будучи облачены в добротные теплые «комки», с бесшумным высокоточным оружием, слушали бы чеченский треп посредством узко-направленных микрофонов или тривиальных «пуговиц» — «жуков» и строили бы планы на будущее. Какая приятная перспектива! Но полковник-узурпатор категорически отказался от этой затеи.

— Надо побеседовать с пацаном. — Это он имел в виду Попцова. — По душам, обстоятельно. Это вы правильно придумали. Но! Вот взяли мы его, привезли к хранилищу. А у него там самоликвидатор. А? Или система блокировки — нажал не ту кнопочку, и все намертво заклинило. А откуда-нибудь поблизости летит резервная группа с гранатометами. Вы об этом подумали?

— С гранатометами — вряд ли, — не согласился настырный Джо. — Его же и замочат, если что.

— А кто тебе сказал, что это он хозяин всего этого предприятия? — прищурился полковник. — Кто тебе сказал, что он не завскладом всего лишь? И что в случае непредвиденного обострения обстановки охрана не имеет распоряжение уничтожить его — Попцова то бишь — совместно с хранилищем? Я, например, почти уверен, что дело обстоит именно таким образом. Так что, хлопчики мои, — будем сидеть…

Вот так. И сидели мы. Команда высококвалифицированных специалистов ратного труда, которой под силу самые тончайшие операции, занималась тривиальной слежкой, приличествующей разве что курсантам милицейской школы. Ввиду малой численности контингента пришлось дежурить безвылазно — днем у воинской части, ночью — у дома Попцова. В тихом пригороде Стародубовска полковник снял ветхий домишко у древних пенсионеров, и мы поселились там под видом крестьян, приехавших торговать картошкой. Для полноты алиби Бирюки пару раз завозили нам по телеге с картошкой, показывали ее хозяевам и соседям досужим, а затем продавали оптом на тутошнем центральном рынке — в убыток себе. И выглядели мы под стать крестьянам — замызганные фуфайки, говнодавы кирзовые с торчащими портянками, шапки кроличьи десятилетней давности. Кроме того, все члены команды, включая полковника, за год отрастили солидные бороды и шевелюры — ни дать ни взять матерые казаки из дремучей провинции. Я со своей сантиметровой щетиной на голове составлял контраст этому буйному обществу — полковника, кстати, это несколько тревожило.

— Ты того… обрастай быстрее, — распорядился он. — А то больно на дезертира из регулярной армии похож. Нехорошо это — могут возникнуть дурные вопросы…

В 18.50 сомнения мои разрешились. Двери третьего от ворот склада без скрипа распахнулись, и оттуда выкатился во двор тентованный «ГАЗ-66» военного профиля.

— Вот оно! — поздравил я сам себя. — Прав был полковник.

Двое парней в камуфляже закрыли створки ворот, забрались в кузов, и «66-й» покинул территорию комбината через проем в заборе, у которого затаились Барин и Север. Это было не совсем хорошо: в отличие от нашей позиции, там практически отсутствовали условия для полной маскировки. Мы с Джо с дрожью в сердце проводили движение транспорта плавным поворотом стволов — на тот случай, если сидящие в кузове бойцы проявят беркутячью зоркость и обнаружат соглядатаев. Однако обошлось — то ли Барин с Севером хорошо замаскировались, то ли бойцы Попцова не обратили особого внимания на два недвижных холмика, застывших по обе стороны от пролома.

— Несерьезные пацаны, — сообщил свое мнение Джо, как только шум двигателя удалился на достаточное расстояние. — Я был о них лучшего мнения. На изменения ландшафта внимания не обратили, не гуляли перед выездом… Или я за последний год отстал и разведку на ближних подступах отменили?

Нет, никто разведку не отменял. Я бы, например, перед тем, как выгнать грузовик с товаром из склада, обязательно отправил пару парней прогуляться по окрестностям. Мало ли какие сюрпризы может подкинуть судьба-злодейка? В таком бизнесе нужно постоянно держать уши торчком — иначе конец твой будет безрадостным и вполне предсказуемым.

«66-й» между тем далеко не поехал. Удалившись от ограждения комбината метров на триста, он встал и заглушил двигатель, оставив подфарники включенными. В бинокль я мог видеть достаточно хорошо различимые в рассеянном их свете силуэты четверых вооруженных бойцов, рассредоточившихся вокруг машины на удалении в 8-10 метров. Четверо — это хорошо. Плюс водила — пятый. Если брать за основу классический вариант, такое количество бойцов внушает самые радужные надежды. Если сразу убрать водилу, то…

— Не туда смотришь! — прошипел Джо. — Во двор смотри, блин!

Я оторвался от бинокля и осторожно выглянул из-за створки ворот. Ага! А вот и наш горячо обожаемый объект, собственной персоной. Судя по направлению движения, вылез откуда-то из крайнего в ряду строений склада. Подошел к своей машине, сел за руль, завел двигатель, пожурчал сколько положено, поехал.

— Откуда вышел? — поинтересовался я, когда «Ауди» проехала мимо нас.

— Из крайнего склада, — подтвердил мои предположения Джо. — Если брать крайний и третий от ворот склады за габаритные точки, хранилище получается у них довольно вместительное. Как минимум метров восемьдесят в длину. Ты когда внутри был, как оно тебе показалось?

— А примерно так и показалось, — не стал возражать я-на самом деле в процессе посещения я оценил размеры хранилища никак не более пятидесяти метров. Вполне возможно, что Попцов пользуется индивидуальным резервным лазом, который выходит как раз в крайний склад. Надо будет взять эту деталь на заметку.

Попцов близко к «66-му» подъезжать не стал — остановил «Ауди» метрах в тридцати, сбоку где-то, погасил огни, но двигатель не заглушил. Хитрый груздь. Если что — расстреляют сначала подсвеченный «66-й», а в суматохе негромкий звук мотора удирающей «Ауди» никто и не услышит. Правильно — себя надо любить больше, чем ближнего.

— Трр-хррпр-дкт… Первому, — прорвался где-то у меня за пазухой заглушенный голос полковника. — К вам гость трр-хрр-трр… самый, что давеча был у объекта. Как понял?

— Понял вас, понял, — тихо ответил я, не особенно надеясь на результат. — Мы на месте, по расчету, ждем указаний.

— Ну и молодцы, — неожиданно четко похвалил полковник. — Смотрите там. Мы с Пятым будем на начале маршрута номер один. До связи.

Маршрут № 1 — это шоссе, ведущее к первой проходной сталелитейного комбината. Не самый кратчайший путь, чтобы в случае экстренной необходимости подскочить к нам на помощь, зато самый удобный и безопасный. По этому шоссе довольно часто ездят машины, так что внеплановое появление еще двух автоединиц ни у кого не вызовет подозрений.

— Сань, смотри за двором, я буду сделку наблюдать, — распорядился я, поудобнее устраиваясь у забора и протирая стекла бинокля носовым платком, чудом сохранившимся в крестьянской фуфайке.

— Я маленько погреюсь, а то совсем задубел, — проигнорировал мое распоряжение Джо, отходя вдоль забора от ворот и принимаясь разминаться. — А двор никуда не денется — все на обмен поперлись.

Я не стал делать замечание за столь вольную трактовку своего указания. Я, видите ли, целый год отсутствовал.

Парни отвыкли от жесткой командирской руки, которая в свое время умело направляла их при проведении операций. Вон Джо — постоянно дискутирует с полковником. Год назад никто из команды об этом и помыслить не смел! Это закономерно — такова психология любого индивидуума, вкусившего солидный кусок относительной свободы и отбившегося от дела, требующего точного и беспрекословного исполнения распоряжений начальника. Целый год моя ополовиненная команда занималась черт знает чем, слегка морально подразложилась, а я вообще где-то там отирался. Моя самая главная вина в том, что я преступно отсутствовал, когда на мою команду напали врасплох. Их убивали, беззащитных, сонных, а меня не было рядом… Все возвращается на круги своя. Теперь мне вновь предстоит доказывать делом, что я не только сам по себе цаца и мастер ратного труда, но и талантливый командир, наделенный даром оперативного прогноза. Лидер, воле которого бойцы могут безоговорочно доверить свои жизни…

— Во, едут, — Джо перестал разминаться и полез под свою покореженную створку. — «Классикой» пахнет, а?

— Сплюнь три раза, — посоветовал я, наблюдая в бинокль, как к стоявшему на пустыре «66-му» приближаются две пары фар разной световой интенсивности.

— Тьфу, тьфу, тьфу, — суеверно прошепелявил Джо и вдруг выдал:

— Дай бинокль, а? По очереди будем наблюдать, чтобы объективно обстановку воспринимать. Дай?

— Пошел в зад, — не стал я баловать изысками распоясавшегося боевого брата. — Это мой личный бинокль. Это я командир. Сиди тихо и слушай команды. Бинокль заберешь, когда остынет мой труп. Не раньше.

— У-у-у ты какой! Совсем скурвился за год… — обиженно прогундосил Джо и надолго заткнулся.

Две пары фар приблизились к «66-му» и остановились напротив него метрах в пятнадцати. От левой машины отделился силуэт, махнул рукой: моторы прибывших авто заглохли, фары погасли, остались включенными только подфарники. Теперь можно было рассмотреть, что на сделку прибыла легковая машина, по силуэту похожая на «Ниссан», который днем подъезжал к воинской части, а в комплекте к «Ниссану» — нечто напоминающее очертаниями тентованный грузовой «уазик».

— Ну-ка, ну-ка… — заинтригованно пробормотал я, впиваясь взглядом в силуэты машин и пытаясь рассмотреть их в деталях. Так-так… Грузовой «уазик». Совсем недавно вот точно такой же «уазик» фигурировал в одной операции, которую в одиночку обстряпал ваш покорный слуга. Ага. И в Сухой Балке тот «уазик» остался целым и невредимым. Второй «КамАЗ» мы с Валерой спихнули под откос, а «уазик» пощадили. Мы на нем вывезли в город пленных дам, а потом бросили где-то на окраине города, не стали расстреливать (не дам, естественно, а машину!). Ага! Нет, это само по себе еще ничего не значит. Грузовых «уазиков» в природе Стародубовска пруд пруди. И все же…

Попцов между тем вышел из «Ауди» и неспешно приблизился к мужику, который командовал прибывшими авто. Они встали рядом и некоторое время о чем-то разговаривали. Как ни силился, рассмотреть физиономию второй договаривающейся стороны я не мог — подфарники высвечивали лишь силуэты фигур, лиц не было видно. Но силуэт мужика, приехавшего на сделку, был чуть ли не в два раза шире попцовского, из чего можно было заключить, что парень здоров и могуч, аки… аки кто там? Ну, аки вепрь дикий.

Прибывший махнул рукой — тотчас же из темноты двое подтащили ящик, поставили его перед капотом «уазика» и раскрыли. Попцов склонился над ящиком, включил фонарик, с минуту рассматривал содержимое. Затем погасил фонарик, убрал его в карман, покивал головой, руки, сволота, потер оживленно и, обернувшись к своим, что-то сказал. Один из бойцов, стоявших вокруг «66-го», залез в кузов, извлек оттуда какую-то объемную сумку и притащил боссам. Прибывший здоровый мужик сел на корточки рядом с сумкой, расстегнул ее и вытащил какую-то тряпку. Понятно! Натуральный обмен. Попцов меняет комплекты обмундирования на стволы. Те самые «снега», «ночи» и «склоны», в которых так удобно сидеть в засадах и притворяться кучей мусора на пустыре. Обмен! Обмен! То есть — вариант «классика». Пацаны отдадут шмотки, перегрузят ящики, дождутся, когда партнеры срулят, а после повезут оружие в склад. И будут таскать его в хранилище. А мы — тут как тут. Да, вариант «классика». Полковника можно поздравить — не усох оперативный талант, дар предвидения и все такое прочее…

— На бинокль, полюбуйся, — от полноты чувств раздобрился я.

Джо дважды упрашивать не пришлось — метнулся ко мне, схватил бинокль и тут же приник к окулярам, не собираясь возвращаться на исходную. Ругать его я не стал — привыкаю помаленьку к безалаберности, — а принялся вызывать полковника, нырнув головой под полу фуфайки:

— Первый — Второму! Первый — Второму! Если принимаете меня, дайте два тона.

— «Классика»!!! — радостно взвыл Джо под самым моим ухом и в припадке радостной эйфории толкнул меня локтем в бок. — «Классика»! У-у-у-дядядя!!! Нет, ты смотри, какой расклад! Я вас люблю, пацаны!

— Да замолкни ты, дай шефу доложить, — незлобиво буркнул я и опять принялся заклинать:

— Первый — Второму! Если принимаете, дайте два тона! Первый — Второму! Если принимаете, дайте хоть что-нибудь!

— Принимаю, принимаю, — раздался в эфире настороженный голос полковника — показалось мне, что он находится где-то неподалеку. — Даю все, что хочешь. Как обстановка?

— Обмен, — лаконично доложил я, старательно сдерживая радость в голосе. — Возвращаться будут груженые. «Классика», короче.

— Обрадовал! — повеселел полковник. — Сколько бочонков?

— Пять, пять бочонков, — сообщил я. — Это помимо кадушки. Один лишний. Чтобы солить по-тихому, нам нужен еще один. Пятого пришлете?

— Все, Пятый сейчас идет к вам, — раздобрился Шведов. — Ждите. Я поехал вокруг, кадушку сам возьму. Смотрите мне там! До связи…

В этот момент прибывший на сделку грузовой «уазик» включил фары и ярко осветил стоявшие перед ним фигуры.

— Прав был Север, — возбужденно шмыгнув носом, пробормотал Джо, продолжая наблюдать в бинокль за участниками обмена. — В натуре — чечен. И здоровый, гад, — такого сразу мочить надо, а то утопчет в два счета. Любого утопчет! — Глянув в мою сторону, он в сомнении почесал затылок и добавил:

— Даже, может, и тебя утопчет. Чувствуется хватка. Кабан. Хорошо, мы их отпускаем — хлебнули бы с такими…

— Кабан, а ты про него, как про петуха, — ворчливо буркнул я, отнимая бинокль у боевого брата и прикладываясь к окулярам. — Утопчет… Это петух кур… Твою мать! Ну-ка, ну-ка…

Здоровый чечен не спеша рассматривал обмундирование — именно для этого он и дал команду своему водителю включить фары. Пока его люди вытряхивали ящики с оружием, а попцовские бойцы сгружали на землю сумки с комплектами униформы, этот утоптатель придирчиво проверял качество предлагаемого для обмена товара. Вытаскивал каждую тряпку, как женщина на базаре, растягивал, пробовал на разрыв, примерял на себя. Но непроизвольное восклицание вырвалось у меня вовсе не из-за возмущения такой мелочностью, совсем не приличествующей столь здоровому экземпляру моего пола. Тут вопрос стоял несколько иначе. Этот чеченюга был не кто иной, как Аюб, правая рука Зелимхана, караван-баши коридорной группировки, который так ловко удрал от меня во время акции в Сухой Балке.

— Твою мать… — повторился я, дрожащей рукой нашаривая за пазухой манипулятор радиостанции, и севшим голосом захрипел в эфир:

— Первый — Второму! Первый Второму!

— На приеме! — после непродолжительной паузы раздался дребезжащий голос полковника — судя по характерному фону, дядя Толя уже ехал по объездной, спешил на встречу с горячо хотимым всеми нами Попцовым.

— Откат по последней позиции, — с дрожью в голосе выдал я. — Откат! Надо Пятого вернуть. Успеете? Он вам сейчас пригодится!

— Сдурел? — перешел на ненормативный радиообмен полковник. — Совсем навернулся? Что там у вас стряслось?

— Я узнал покупателя, — сообщил я. — Это тот самый большой мужик, что удрал от меня, — помните, я рассказывал? Приятель нашего общего друга.

— Ты ничего не напутал? — мрачно поинтересовался полковник. — Ты уверен?

— Уверен, — подтвердил я. — Можете пришить меня на месте, если это не так.

— Жди минуту, — буркнул полковник. — Я сейчас. Пятый уже далеко — поздно возвращать. Жди — я думаю.

— Чего у вас там? — поинтересовался Джо, краем уха прислушивающийся к радиообмену с полковником. — Проблемы?

— Следи за обстановкой, — буркнул я, отдавая боевому брату бинокль. — Не отвлекайся — организационные вопросы тебя волновать не должны…

Итак, полковник попросил минуту на раздумье. Редкий случай в нашей совместной практике. Дядя Толя страшно не любил отклонений от своих филигранных планов, но всегда молниеносно вносил в них поправки, коль скоро того требовала капризная обстановка. В этот раз, однако, просто поправками обойтись нельзя. Необходимо радикально менять тщательно отработанную схему, причем менять буквально на последней фазе операции, когда все складывается как нельзя более удачно. Когда до заветной цели — рукой подать.

Чтобы благополучно осуществить «классику», полковник посылает к нам на подмогу Сало, а сам нейтрализует Попцова, который по ряду соображений старательно дистанцируется от своих бойцов. Но! Открылись новые обстоятельства. Сейчас — кровь из носу! — необходимо сесть Аюбу на хвост, грамотно проводить, чтобы не заподозрил чего неладного, и вычислить новую перевалочную базу коридорной группировки. Эта база — залог нашей последующей встречи с Зелимханом, из-за которого, собственно, и разгорелся весь сыр-бор. Если сейчас дать караван-баши уйти, неизвестно, подвернется ли в ближайшее время еще такой удобный случай познакомиться с ним поближе. Ясное дело, операцию бросать жалко — вот она, на блюдечке, осталось совсем чуть-чуть — и фанфары. Но Зелимхан для нас важнее. А покупатели у Попцова еще будут, и, вполне возможно, очень скоро.

Полковник думал. Мои боевые братья азартно раздували ноздри в предвкушении красивого и многообещающего финала трудной акции. Никто из них не подозревал, что ситуация совсем не так проста, каковой кажется на первый взгляд, и в любой момент эйфория может смениться горчайшим разочарованием на грани истерического припадка. А я, конечно, не полковник, но для себя уже все рассчитал.

Чтобы качественно сесть на хвост здоровому парню Аюбу, акцию придется бросать — как это ни прискорбно. Что мы имеем напротив? Две автоединицы и около пяти объектов. Чтобы грамотно вести их, нужны как минимум две машины с нашей стороны. Можно, конечно, попробовать сделать все сразу: пока мы тут проворачиваем финал акции, полковник в одиночку увязывается за колонной покупателей. Но в городе машины могут разделиться. Кто-то — допустим, все тот же Аюб — может в любой момент соскочить где-нибудь и в пешем порядке отправиться погулять по делам. Для такого случая необходимы двое пешеходов-соглядатаев, которые безболезненно отпочкуются от автонаблюдателей и начнут самостоятельную миссию. А с другой стороны, если мы без полковника приступим к завершению акции, кто возьмет отдельно ходячего Попцова — основного фигуранта? Того самого фигуранта, который всем так нужен и может скомкать хорошо подготовленную операцию? Нет, никак не получается сработать параллельно. Придется выбирать. Я знаю полковника достаточно хорошо — он не из тех авантюристов, что берутся одновременно за два сомнительных дела, легкомысленно надеясь на авось. Шведов скорее похож на питбуля, который намертво вгрызается в одну цель и жует ее, пока не добьется полного уничтожения. А посему, если я не утратил за год навыков оперативного анализа, моих боевых братьев сейчас ожидает сюрприз, который в двух словах объяснить будет очень и очень непросто. Надо заранее подбирать весьма убедительные аргументы и веские фразы…

— Второй — Первому, — буркнул в эфире полковник. — Как получаешь?

— На удивление сносно, — буднично ответил я. — Как будто вы совсем рядом.

— А я и так рядом, — вздохнул полковник. — Я всегда рядом… Сколько они еще будут работать?

— Минут семь, не больше, — доложил я, полюбовавшись в бинокль на сноровистые движения погрузочной команды. — И минуть десять потом будут ехать до трассы. В общем, у нас пятнадцать минут.

— Успеете? — с надеждой спросил Шведов.

— Постараемся, — не стал я огорчать начальника — метров двести нам придется ползти, затем передвигаться на карачках, — пока не выпадем из зоны возможного визуального контроля со стороны супостатов. А потом нужно будет ломиться галопом вдоль забора — до первого КПП отсюда километра полтора, не меньше. А вдоль забора галопом в темноте — ну очень неудобно, там, знаете ли, всякая дрянь навалена — мусорщики бездействуют, вымерли в одночасье…

— Ну, давай — снялись и вдоль ограждения — к первому КПП, — с невыразимой горечью приказал полковник. — По дороге встретите Пятого, развернете. Но ты ж объясни им там… Ты понимаешь? Прием! Ты понимаешь, нет?

— Я все понял, мы выдвигаемся, — ровным тоном отрапортовал я и переложил радиостанцию в боковой карман — за пазухой при поползновении она будет сильно мешать. Объясни! Нашел дурака. Вот я все бросил и пошел объяснять кошке, пять дней сидящей в засаде у мышиной норы, почему сейчас эту мышку нужно отпустить. Она-де никуда не денется, а тут как-то самопроизвольно образовались неподалеку новые мыши — более жирные…

— Чего там? — насторожился Джо. — Проблемы?

— Жить хочешь? — очень серьезно спросил я. — Только без приколов — времени в обрез!

— Не понял… — вскинулся было Джо, но, не обнаружив реакции с моей стороны, буркнул:

— Ну, естественно, хочу. Ты че мозги пудришь? Скажи толком…

— У нас есть пять минут, чтобы свалить отсюда, — торопливо выдал я. — Двести метров ползем, потом на карачках, потом бежим. Объяснять буду потом, сейчас некогда. В направлении первого КПП по-пластунски… Пошел!!!

И Джо пошел — сработал прочный армейский инстинкт, — змеей ввинтился под забор и погнал пластать саженками, сноровисто загребая руками, попой мотая справа налево, пыхтя, как три паровоза сразу. И я двинулся за ним — не так, правда, сноровисто — этак только в разведке учат ползать, — но тоже с крейсерской скоростью, отстав лишь самую малость.

По дороге мы прихватили Барина с Севером, в страшной спешке я запугал их невесть откуда взявшейся гипотетической опасностью, объяснять ничего я не стал — узурпировал право командира отдавать в экстремальной ситуации приказы, требующие беспрекословного выполнения. Хлопчики мои добросовестно работали конечностями, вскоре к нам присоединился недоумевающий Сало, который в суматохе хотел было со всей дури навернуть впереди движущегося Джо прикладом по кумполу — принял его в темноте за супостата.

Через двенадцать минут с начала выдвижения мы уже отхаркивались и восстанавливали дыхание у своих машин, что поджидали неподалеку от первого КПП комбината. А еще через пару минут полковник трагическим шепотом объяснял парням, отчего это такая вот гадость получилась. Я сознательно самоустранился от этого тяжкого мероприятия — отошел пописать к забору.

Не буду живописать вам весь драматизм двухминутной словесной баталии — этому можно посвятить не одну страницу. Скажу коротко: накал страстей был просто потрясающий. От пописать до машин было метров пятнадцать, но и там я вполне отчетливо слышал приглушенный недовольный гул публики и особо выдающееся на общем фоне яростное шипение Джо, похожее на предсмертные крики придавленной автопогрузчиком кобры. К счастью, на длительную перепалку времени не оставалось: необходимо было в экстренном порядке мобилизоваться и брать в разработку обнаруженный объект…


Содержание:
 0  Сыч – птица ночная : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ первая : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 1 : Лев Пучков
 8  Глава 2 : Лев Пучков  9  Глава 3 : Лев Пучков
 10  Глава 4 : Лев Пучков  11  Глава 5 : Лев Пучков
 12  Глава 6 : Лев Пучков  13  ЧАСТЬ вторая : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Эпилог : Лев Пучков  21  Глава 1 : Лев Пучков
 22  Глава 2 : Лев Пучков  23  Глава 3 : Лев Пучков
 24  вы читаете: Глава 4 : Лев Пучков  25  Глава 5 : Лев Пучков
 26  Глава 6 : Лев Пучков  27  Глава 7 : Лев Пучков
 28  Эпилог : Лев Пучков  29  Использовалась литература : Сыч – птица ночная



 




sitemap