Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 6 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 6

Как ни странно, взрыв хранилища ажиотажа в СМИ не вызвал. Не было докучливых репортеров, вопящих с утра до вечера по местному телевидению о чрезвычайном происшествии, никто из редакторов стародубовских газет не посвятил этой сенсации первую полосу, снимки на развороте отсутствовали и так далее. СМИ с особым цинизмом умолчали данный факт, как будто его вообще не было в природе.

«Виду смещения пластов грунта несколько складов на хозяйственном дворе сталелитейного комбината ушли под землю. Представитель МЧС по региону утверждает, что жертв нет, ущерб от обвала незначителен» — вот самое сенсационное объявление, обнаруженное нами в одной из местных газет на следующий день после акции. Вот так ничего себе — смещение пластов!

— Это удачно мы зашли! — довольно потирал руки полковник. — Значит, еще те зубры стоят за этим складиком! Смотри, как оперативно исхитрились заткнуть рот прессе и телевидению. Блеск! Чувствуется старая школа! Ай какие интересные ребята, какие замечательные хлопцы! Ну, ничего — разберемся с нашим славным парнем, пойдем знакомиться с ними поближе. Хватит им тут бесконтрольно баловать — а то совсем нюх потеряли…

По поводу «нашего славного парня» никаких проблесков пока что не было. Тринадцатого марта, вечером поздним, абреки привезли из города двух славян и посадили в погреб, а к погребу выставили часового — только-то и всего. Заложники, стало быть. Потом откуда-то издалека заехал транзитный «КамАЗ» в грязи по самую крышу — полночи разгружали какие-то ящики и складировали в сарай. Более ничем хорошим они нас порадовать не спешили, но по опыту наблюдения за предыдущей базой, располагавшейся некогда в моем доме, я сделал вывод, что в ближайшее время возможен караван в ЗОНУ. Форму у Попцова взяли — никуда не перевезли. Пол-«КамАЗа» коробок в сарай упаковали — тоже пока что на месте. Заложников привезли. Как раз набирается товара на караванчик.

Своими наблюдениями я поделился с полковником. Полковник задумался, бородень зачесал озабоченно и велел всем размышлять, как присобачить к Аюбовым транспортам «жуков» — радиомаяки то бишь. Мы стали думать.

А вообще, освободившись от Попцова, мы организовали наблюдение на крыше в две смены, как того и желал Джо, и зажили себе счастливо и весело. Одна смена торчит на чердаке, через дырки любуется на Аюбово подворье, вторая в это время сидит дома, смотрит видак и попивает пивко. Полковник же на посту практически бессменно, с десяти утра до полуночи, домой ездит только выспаться, а во время своего отсутствия оставляет меня исполнять обязанности — благо дядя Вася, усосавшись вдрызг, спит мертвым сном.

С экипировкой проблем не возникло: большую часть трофеев увезли на хутор Бирюки, прикатившие нам в очередной раз телегу с картошкой и домашним харчем. Себе мы оставили только самое необходимое — то, что могло пригодиться в ближайшее время.

Вообще после акции настроение у членов команды поднялось: даже полковник повеселел, в глазах появился какой-то азартный огонек, обещавший всем нам непредсказуемые ратные утехи в каком угодно количестве. В принципе эйфория была вполне объективной. После года «простоя» команда вновь взялась за старое — пусть в ополовиненном составе, тем не менее, — и первая же операция увенчалась успехом. Не важно, что прошла эта операция туго, со скрипом и со второго захода, главное — результат. Мы заработали кругленькую сумму на прожиточный минимум и оперативные расходы, раздобыли первоклассную экипировку и все остались живы. Пострадали лишь Север и Джо: первый получил сотрясение мозга, когда попцовский боец в шлюзе навернул его пистолетной рукояткой по кумполу, а потом я добавил от души — не по злому умыслу, правда, так обстоятельства сложились. А Джо схлопотал в предплечье пулю из своего же автомата. Оказывается, когда мы с ним палили из шлюза через стенку коридора по нише, одна дура рикошетом прилетела обратно — Джо стоял чуть левее, его и зацепило, а поскольку гордый, скотиняка, да самоотверженный, никому ничего не сказал, пока акцию не закончили. Ну ничего — до свадьбы заживет.

Воспользовавшись кратковременной стабилизацией обстановки, полковник опять принялся приставать ко мне с гнусными намеками по поводу тех дискет, что я отдал Элен. В этом плане у нас даже получился производственный конфликт, возникший на почве несовпадения мнений. Я хотел на пару деньков смотаться в Литовскую, навестить семью, и привел полковнику кучу аргументов в пользу обоснованности своего отпуска. А он категорически уперся: пока, дескать, не порешаем проблемы с Зелимханом, сидеть всем на месте, пребывать в постоянной боевой готовности.

— А чтобы скучно не было, навести-ка ты муженька своей пассии — на работе, естественно, — в завершение разрешил полковник. — Поинтересуйся, куда, собственно, она подевалась, и договорись насчет дискеты забрать.

— Вы издеваетесь? — мне показалось, что я ослышался. — Идти общаться к мужу Элен? Прямо вот так впереться в кабинет профессора и сказать: здрасьте, я гребун вашей супружницы, шел вот мимо, дай, думаю, загляну, посмотрю, как вы тута — не околели случаем…

— Ты не кипятись, солнце мое, послушай старика две минуты, — вежливо оборвал меня полковник. — Значит, дело обстоит следующим образом…

В понедельник в три часа пополудни я робко вошел в вестибюль Стародубовского государственного университета и, бестолково потыкавшись в разные углы, обнаружил на стене расписание, в котором была интересующая меня фамилия: Вовсителье и номер аудитории, в которой данный господин преподавал.

Беспрепятственно поднявшись по широкой старинной лестнице на второй этаж, я довольно скоро обнаружил ту самую аудиторию, а чуть дальше от нее по коридору массивную дверь из мореного дуба, на которой пришпандорена была красивая желтая железяка с витой надписью: «Заведующий кафедрой профессор Вовсителье А. Я.»

— Ну вот мы и на месте, — поздравил я себя, взявшись за медную ручку и на несколько секунд замирая перед дверью в нерешительности.

Вообще-то доводам полковника я внял лишь отчасти. Он был прав, утверждая, что за мужем моей красавицы вряд ли будут следить чекисты и в этом плане профессор как объект общения практически полностью безопасен. Ну в самом деле, вы можете себе представить, чтобы любовник добровольно посетил мужа своей пассии и приватно представился ему? Нет, если они оба приверженцы нетрадиционного секса — это вполне возможно. Но я в этом плане за собой никогда ничего такого не замечал, да и Элен ни преминула бы мне сказать про своего муженька, если бы за ним водились подобные грешки. Так что, гарантируя мне безопасность, полковник был прав на все сто.

— Он генетически не переваривает чекистов. — Вот так сказал Шведов, прогнозируя возможное поведение профессора. — И потому ты можешь не опасаться, что он сдаст тебя. Из принципа не сдаст — будь ты хоть трижды гребун его жены! Почему? А вот: память поколений сосланных и расстрелянных предков прочно сидит в его сознании, она не даст совершить ему такой гнусности. Пристрелить — да, не спорю, под горячую руку запросто может. Но тут у тебя масса преимуществ — вряд ли в кабинете у него будет висеть охотничье ружье. И потом — ты в сто раз лучше стреляешь…

Далее: полковник был уверен, что Элен удрала из города. Я описал ее психологический портрет, упомянув и про пресловутую шпиономанию. — Это и натолкнуло Шведова на мысль, что моя пассия вполне могла наблюдать сцену пленения вашего покорного слуги кабинетными и отреагировать экстраординарно. То есть, попросту говоря, прихватить свою сумочку, дискеты с «винтом» и убраться восвояси через то же самое окно в спортзале. А если Элен удрала из города, муж ее должен об этом знать — несмотря на всю сложность их отношений.

За этим, собственно, меня сюда и послали: выведать, где прячется Элен, установить с ней связь и забрать дискеты. Просто и неприхотливо — и во всем вроде бы полковник был прав. Единственное, чего он не учел, — это морально-этическая сторона вопроса. Отвлеченно рассуждать о целесообразности подобного рода действий, выстраивая логическую цепочку, — это одно дело. Но это я — любовник, пусть и бывший. И вот я — любовник то бишь — иду общаться с рогоносцем величавым — мужем то бишь моей пассии, — имея целью при первой же минуте общения честно и без обиняков сообщить, кем я на самом деле являюсь для его супруги. Как вы себе это представляете? Кошмар какой-то…

Интерьер кабинета вызывал противоречивые чувства. Повсюду стеллажи с неряшливо разбросанными книгами, какими-то пестрыми коробками, флажками, вымпелами, несимметрично понатыканными в свободные ячейки горшки с цветами. Несолидные разноцветные шторы, напрочь перечеркивающие устоявшиеся понятия о строгом характере данного учебного заведения, на подоконнике — два здоровенных круглых аквариума с подсветкой, меж ними втиснут музыкальный центр, колонки на полу, опять же — несимметрично, похоже, их тут периодически пинают все кому не лень. Два стола буквой Т, на одном — компьютер со всеми причиндалами, на втором — ноги в носках. А за ногами — курчавая по бокам плешь, утонувшая в глубоком кожаном кресле и едва выглядывающая из-за развернутой газеты. Черт! Куда я попал? Как это безобразие начальство терпит? Гнать к известной матери — в три шеи!

— Стучаться не учили? — развязным тоном произнесла плешь.

— А… извините, профессор, растерялся. — Я действительно забыл постучаться — задумался, открыл дверь, потом опешил — не до стука было. — Я, видите ли, давний почитатель вашего таланта и пришел выразить…

— Какого именно? — поинтересовалась плешь.

— Простите?

— Какого именно таланта? У меня много талантов. Я хорошо играю на флейте, сносно владею саксофоном, выращиваю потрясающие цветы — даже переписываюсь по этому поводу с десятком знакомых голландцев и французов, тоже двинутых на этой почве. Я хорошо перевожу классиков с четырех ныне употребляемых языков, чуть хуже обстоит дело с древнеегипетским, латынью и санскритом. Весьма посредственно читаю лекции — студенты спят, мастерски принимаю экзамены и зачеты… Впрочем, довольно. Какого именно таланта вы почитатель?

— Да вот… — тут я поневоле смешался. — Право, затрудняюсь.

— Вы не с моего факультета, — сделала вывод плешь, сверкнув на меня очками. — Какого черта вам нужно? Напоминаю — взяток я не беру. Я мог бы бросить к чертовой матери ваш замшелый ретроградный универ и жить припеваючи только лишь на одни гонорары за свои переводы. А помимо переводов ежегодно минимум в полутора десятках странах выходят мои две-три книжонки по филологии, историографии, эстетике, этике и куче других идиотских наук, батенька. Так какого черта вам нужно?

— Я любовник вашей супруги, — скромно признался я, — Елены Владимировны. Пришел пообщаться.

— Прх-кх-кх-кх-хк… — Плешь поперхнулась — оказывается, она, помимо всего прочего, еще и пила сок из высокого стакана — и явила моему взору свое закономерное продолжение: всего профессора. Он выскочил из кресла и принялся обходить стол, направляясь в мою сторону: в брюках со спущенными подтяжками, носках, расстегнутой белой рубахе, пола одна которой торчала из штанов совсем не величаво.

«Щас бросится!» — подумал я, опасливо отступая к двери.

— А-а-а-а! — неопределенно протянул профессор, подходя ко мне вплотную, снимая очки и близоруко щурясь. — Так вот вы какой — е…рь… оуэмм… e…pb-истре-битель. Аа-гаа-а!

— Перехватчик, профессор, — осторожно поправил я, следя за руками своего визави. — Это нехорошее слово, как правило, используется в сочетании с «перехватчиком». Но вы знаете — мы уже целый год с Еленой Владимировной не поддерживаем…

— Так какого черта вы приперлись? — воскликнул профессор. — Вопрос остается открытым независимо от выявленных обстоятельств. Какого черта, перехватчик? Вы не вздрагивайте — я вас бить не собираюсь. При всех моих вышепоименованных достоинствах, батенька, я имею два большущих недостатка. Я стар и плохо вижу. Вот так. А посему и обошел стол, чтобы рассмотреть вас как следует. Не каждый день, знаете ли, приходят вот такие… оуэмм… перехватчики.

Вволю насладившись лицезрением моей скромной персоны, профессор возвратился в свое кресло, кряхтя натянул туфли, заправил рубашку и накинул на плечи пиджак. Я тоже его рассмотрел — отнюдь не урод, не хромой и не горбатый, каким описывала его своенравная Элен. Нормальный старый еврей — плешиво-кучерявый, огромный лоб, благородные, в общем-то, черты лица, небольшого роста, но интеллектом мощным так и веет, несмотря на напускную простоту, простецкость наигранную — мостик между дремучим сознанием студентов-недоумков и светилом науки.

Я про таких типов читал. Студенточки юные, наверно, прутся от него и мечтают хоть разок полежать на столе в профессорском кабинете, широко раздвинув ноги и поглаживая ручонками шаловливыми его лоснящуюся от пота плешь, ритмично совершающую обратно-поступательные движения. А может, и не только мечтают. Но зрелая львица Элен им помыкает — она давненько миновала восторженный студенческий комплекс обожания…

— Какого черта, батенька? — напомнил профессор, почувствовав себя официальнее. — Мне работать надо — я сейчас стряпаю очередную дрянную монографию по семантике. Знаете, есть такая дрянная научка — семантика. Семасиология… Вы в курсе, что это за дрянная научка?

— Где Елена Владимировна? — вкрадчиво поинтересовался я-не хотелось мне обсуждать с профессором тему его монографии по какой-то там экзотической семаси… тьфу, зараза, — по семантике, в общем.

— А-а-а-а! — обрадовался профессор. — Так вы эту стервочку потеряли?! И ко мне приперлись, стало быть… Ну вы наглый, перехватчик! Знаете, вы мне даже интересны: я первый раз общаюсь с таким… оуэмм… с таким экземпляром. Как вы думаете — я справлюсь с вами, если попытаюсь своими силами выкинуть вас из кабинета?

— Ну что вы, профессор! — я поторопился внести ясность. — Я ничего такого предосудительного не совершал. Мы уже целый год не поддерживаем с Еленой Владимировной…

— Я, хоть и стар годами, в душе вечно молод, — настырно продолжал профессор. — Каждый день утром бегаю по пять километров по парку. Эспандер жму. Делаю гимнастику Стрельниковой. А вы, батенька, на вид имеете средние кондиции. И чего Элен в вас такого нашла? Кроме того, вы на чужой территории, чувствуете себя виноватым — дух ваш подавлен, сломлен дух… Нет, мне все же кажется, что я с вами вполне справлюсь.

— За мной охотится ФСБ. — Я счел нужным форсировать события — воинственный профессор, чего доброго, мог на самом деле попытаться выкинуть меня из кабинета, и на этом беседа наша исчерпала бы себя. — Помимо ФСБ за мной охотится одна могучая интернациональная преступная группировка. Помимо этой группировки меня ищет целый чеченский клан.

— Врете? — сощурился из-под очков профессор — в глазах его, однако, я прочел живейшую заинтересованность. — Краски сгущаете, пытаетесь персонифицировать в своем неказистом лице всю прикладную героику романтико-приключенческого плана… Зачем? Зачем вы мне все это врете? Впечатление желаете произвести? Зачем?

— Это правда, — печально вздохнул я. — Я бы много отдал, если бы это было не так. Но это не суть важно — я просто пытаюсь вам объяснить всю серьезность ситуации.

— Если не врете хотя бы наполовину, тогда понятно, почему Элен вас выбрала, — подмигнул мне профессор. — Эта стервочка шпиономанка — вы в курсе? У нее бзик на всем секретном. Прогрессирующая мания…

— Ей угрожает опасность, — невежливо оборвал я профессора. — Где она сейчас? Нам необходимо встретиться.

Я понимаю ваше состояние, но вы все же ей не чужой человек, поэтому…

— Откуда я знаю, где эта… оуэмм… где эта б…дина может сшиваться?! — воскликнул профессор. — Удрала с очередным е…рем и это… оуэмм… и трахаются себе где-нибудь на Лазурном берегу. Да — именно так. Она меня в свои постельные игрища не посвящает! Это уже не в первый раз — как надоест, прибежит обратно. Как облезлая кошка, отодранная во все доступные места! Ммм-да… И недоступные — тоже…

— Стыдитесь, профессор, — укоризненно произнес я, внимательно наблюдая за мимикой своего визави: врал он, как бледно-серый выложенный конь! Глаза опустил, ногти начал зачем-то рассматривать, указательным пальцем носа коснулся шесть раз, очки поправил трижды. Не умеет врать — знает он, где находится Элен.

— Вы, профессор, такой интеллектуал, светило российской и мировой науки — и так похабно выражаетесь! Это не вяжется с вашим обликом.

— А мне нравится! — вызывающе скрестив руки на груди, воскликнул профессор. — С такими типами, как вы, только так себя и нужно вести — иного вы не заслуживаете. И вообще — я вам сказал: не знаю я, где Элен, — убирайтесь к чертовой матери. А то выкину!

— Я отниму у вас буквально две минуты, — просительным тоном произнес я. — Сто двадцать секунд. А вы, пожалуйста, внимательно слушайте и не перебивайте — я потом сразу же уйду. Вы даете мне две минуты?

— Извольте, — барственным жестом отпустил профессор. — Я вас внимательно слушаю, перехватчик. И засекаю время — через две минуты начну выкидывать. Валяйте — вон часы на стене, наблюдайте за секундной стрелкой.

— Мы не виделись год, — торопливо начал я. — Примерно за неделю до Нового года мы встретились вновь. Я зашел исключительно по делу: видите ли, дело в том, что в этом городе мне просто…

— Некому более было засадить! — злорадно взвизгнул профессор. — И вы, движимые похотью, заскочили к бывшей подружке, а она тут же с готовностью раскинула ножки — прямо на матах, в спортзале, и вы драли ее там, как облезлую кошку, а она при этом верещала, как… как какое-то неприличное животное. И сперма, сперма, сперма — было очень много спермы повсюду! Вы извергались, как вулкан, оргазм был невероятно долгим и непереносимо сладким…

— Вам нужно обратиться к сексопатологу, — мрачно резюмировал я. — Вы, профессор, отняли у меня двадцать секунд — я это вычту из отведенного времени.

— Валяйте вычитайте! — разрешил профессор, с победным видом поглаживая плешь. — Но я прав — вы ее оуэмм… драли на матах?

— Я нашел кое-какие дискеты и притащил к Элен, потому что знаю, что у нее есть компьютер, — проигнорировал я последнее предположение. — А обратиться мне более не к кому — в этом городе за мной следят, я уже говорил. Так вот, я оставил дискеты — на них были файлы с паролями. Элен обещала повозиться с ними, попытаться подобрать пароль. Через несколько дней я позвонил ей — она сказала, что подобрала пароль и можно прийти забрать дискеты. Я пошел. Но неподалеку от вашего дома меня изъяли.

— Чего сделали? — вставил слушавший с неподдельным интересом профессор.

— Взяли в плен злые люди, — уточнил я. — Элен, вполне возможно, момент моего пленения наблюдала. И, допускаю, под воздействием каких-то своих надуманных порывов шпиономанийных удрала тотчас же. Решила, что ее постигнет та же участь, коль скоро она знакома со мной. Вот, собственно…

— Так это вам я обязан тем, что мой дом перевернули вверх ногами! — воскликнул профессор. — А я, между прочим, заявлял в милицию, приезжала бригада, проводили мероприятия — предполагали ограбление.

— И что-то пропало? — насторожился я. — Ограбление — это когда что-то забирают.

— Пропали все до единой дискеты, что лежали в офисной подставке, — сообщил профессор. — Штук двадцать там было. Пропали четыре зиповских диска — все, что были. Кто-то вытащил из компьютера жесткий диск и унес с собой. Выдрал с корнем. Я совместно со следователем был в страшном недоумении. Зачем? Все книги, газеты — все перевернуто вверх дном. Больше ничего не взяли. Но теперь все становится ясно… И что теперь?

— Проблема в том, что я сам определенно не знаю, чего именно хотят мои преследователи, — признался я. — Если только лишь меня — тогда ничего страшного. Но если они ищут эти самые дискеты, тогда жизнь Элен в опасности.

— Что там, на этих дискетах? — упавшим голосом поинтересовался профессор, снимая очки и протирая их платком. — Госсекреты?

— В том-то и дело — я не знаю, — сокрушенно пожал я плечами. — Не успел ознакомиться. В настоящий момент единственным носителем этой информации является Елена Владимировна. Вы понимаете, что это значит?

— Понимаю, — профессор устало прикрыл глаза, положил очки на стол и принялся массировать виски. — Вы знаете, как выйти из этой ситуации?

— Мне нужно как можно быстрее встретиться с Элен, — принялся перечислять я. — Отобрать у нее эти дискеты, забрать хард от ноутбука, который я ей дал вместе с дискетами. И очень серьезно переговорить. Насколько она внушаема?

— Что? — переспросил профессор. — Ах да… Ну, как любая экстравертированная эмоциональная особь — довольно легко подпадает под воздействие гетеросуггестии, особенно если суггестор в значительной степени превалирует по целому ряду доминантных…

— Короче, гипнозу поддается? — нетерпеливо оборвал я витиеватости собеседника. — Ей установку можно внушить — длительную, устойчивую, мощную одним словом?

— Можно, — профессор развел руками. — А зачем?

— После того как я заберу у нее дискеты, ей необходимо внушить, что никаких дискет не было, — терпеливо пояснил я. — Что я заходил к ней исключительно для того, чтобы… ну, в общем, чтобы заняться сексом. И второй раз шел именно для этого — когда меня взяли. Знаете, я тут у одних типов побывал, так вот они интересную мысль подкинули. Оказывается, человеку можно навести такую установку, что он сам будет свято верить в то, что ему внушили. А Элен, не исключено, по возвращении оттуда, где она сейчас отсиживается, будут проверять на детекторе лжи и вводить «сыворотку правды». Да что там «не исключено»! Давайте точнее: обязательно будут. Так что, если у вас есть хороший специалист по этой самой… по гипнозу, в общем, я вам настоятельно рекомендую заняться этим делом немедленно. Если, конечно, судьба Элен вам не безразлична…

— Она мне глубоко не безразлична, — тихо сказал профессор, глядя в окно и постукивая пальцами правой руки по столу. — Знаете, эта дрянная девчонка вечно находит себе приключения — она не может жить без… впрочем, вы знаете.

— Где я могу ее найти? — я достал из кармана заранее приготовленный листок и положил перед профессором. — Напишите, пожалуйста, адрес.

Профессор чиркнул несколько строк и протянул листок мне.

«Кисловодск, ул. Первая Парковая, дом 43», — прочитал я и спрятал листок во внутренний карман куртки.

— Это ее подружка, — уточнил профессор. — Элен мне позвонила на работу сразу после того, как… ну, после того инцидента. В городе более никто не знает этого адреса — вы же знаете ее склонность ко всякого рода тайнам. Подружка давняя, по-моему, такая же шпионка, как и Ленка.

— А вы не затягивайте с гипнотизером, — напомнил я, направляясь к двери. — Спасибо, рад был с вами пообщаться…

Вопреки ожиданиям, полковник от счастья не закричал, когда я притащил ему в клюве адресок шпионки Элен. И не направил меня без промедления на встречу с бывшей пассией, дабы заполучить таинственные дискеты.

— Караван готовят, — сообщил Шведов вечером результаты дневного наблюдения. — Два «КамАЗа», «уазик» и «Нива». Если сегодня ночью не уйдут, завтра к вечеру обязательно отправятся. А посему: круглосуточная готовность номер один.

Круглосуточная готовность № 1 — это видак и пиво отставить, вторая смена держит машины наготове к длительному маршу и в любой момент должна подскочить за дежурной сменой, которая торчит в усадьбе дяди Васи. Приспособить «жука» на каком-либо из автомобилей Аюбовой компании нам так и не удалось: абреки бдительно охраняли свое имущество. Урок, неосмотрительно преподнесенный горцам вашим покорной слугой, даром не прошел. Это обстоятельство гарантировало здоровенные неудобства в плане организации скрытого сопровождения каравана. Одно дело — неспешно следовать на солидном удалении за колонной, отслеживая путь по движению точки на дисплее приемника, и совсем другое, когда нужно вплотную красться за объектом: от бугра к бугру, по старинке, чтобы не дай бог не обнаружили свет фар преследователей да не впали в раздумья тягостные.

— Тугодумы. — Так отметил эту ситуацию полковник. — За четверо суток не могли сообразить, как «жука» подсунуть объектам. И чего я вас терплю? Ну, со мной все ясно: старый, башка не соображает, с утра до вечера с дядей Васей водку жру. Но вы-то, молодые, здоровые, трезвые… А? Деградируете?! Ну и на здоровье — будете всю ночь высунув языки мотаться от кочки к кочке…

Караван стартовал во вторник — 16 марта. Наиболее интенсивные приготовления начались что-то около шести часов вечера: цепи, масло, упаковка и так далее. Мы не стали дожидаться, когда абреки дадут нам возможность сесть к ним на хвост, и заблаговременно заняли две позиции на путях наиболее вероятного передвижения к ЗОНЕ.

Первый экипаж в составе полковника, Джо и вашего покорного слуги оседлал холмик возле пресловутой Сухой Балки, а второй — Барин и иже с ним — затаился неподалеку от того места, где я некогда катал Поликарпыча, пытаясь удивить его своей стратегической прозорливостью. Предварительную набивку маршрутов в дневное время не делали: каждый из нас знал данную местность как свои пять пальцев, в свое время покатались здесь изрядно.

Для организации непрерывной связи между группами большой разброс помехой не являлся: позаимствованные у Попцова радиостанции «Кенвуд» позволяли бесперебойно общаться в закрытом режиме на удалении до 80 километров, а между нашими наблюдательными пунктами было едва ли более сорока.

План работы был прост: первая группа, которая обнаруживает караван, быстренько сообщает об этом второй группе и садится на хвост супостатам. Вторая группа неторопливо догоняет первую, и мы поочередно ведем караван «от кочки к кочке, высунув языки, как изволил выразиться полковник, до тех пор пока он не прибудет на основную базу Зелимхана в ЗОНЕ. Все. На данном этапе нам этого вполне достаточно. А по поводу того, как полковник собирается надругаться над этой основной базой вкупе с ее хозяином, — это уже следующий этап…

Караван пошел старым путем: в 19.30 Барин сообщил, что «ленточка» проследовала благополучно и он выдвигается следом. Мы тотчас же покинули Сухую Балку и помчались вослед второму экипажу.

Избрав более длинный маршрут, Аюб, сам того не ведая, значительно облегчил нашу задачу. В ЗОНУ через этот участок можно проехать только по одной дороге, петлявшей меж невысоких холмов на протяжении что-то около семидесяти километров. Все остальные пути по разным причинам мало годились для перемещения большегрузных видов транспорта, и мы могли спокойно путешествовать от холма к холму на значительном удалении вслед за караваном, ориентироваться по гулу двигателей и сюрпризов не ожидать. Куда денется колонна из четырех автомобилей с единственной дороги?

Ночь пролетела на едином дыхании — скачкообразные перемещения от одного пункта наблюдения к другому до отказа заполнили одиннадцать часов темноты и не оставили места для тревожного ожидания, столь характерного для любой засады. Колонна останавливалась на привалы дважды — минут на пятнадцать, не больше. Мы вели себя прилично — никто не превысил установленной дистанции, фарами не баловал и вообще…

Когда забрезжил рассвет, вдали показалась горная гряда — мы приближались к Сарпинскому ущелью.

— Вот оно, родимое, — с каким-то ностальгическим чувством пробормотал Джо, рассматривая до боли знакомые очертания каменистых склонов. — Все возвращается на круги своя…

— Сплюнь, — посоветовал полковник. — Ничего еще не возвращается. Работы еще — невпроворот…

Джо дисциплинированно поплевал через левое плечо, постучал себя по голове и притих. Я солидарно похлопал его по здоровой руке: сам испытывал примерно те же чувства. Когда-то окрестности Сарпинского ущелья с казачьей стороны являлись для нашей команды рабочим полигоном. Немало пакостей мы провернули тут во благо борьбы с коридорной группировкой и ее неугомонными последователями. Теперь же здесь хозяйничает группировка № 2 и, похоже, чувствует себя вполне комфортно, не комплексует по поводу соблюдения мер повышенной безопасности и поддержания особого режима допуска. В принципе у этой группировки имеются все основания для того, чтобы так нагло себя вести. Она многократно мощнее, нежели все предыдущие образования, ее даже бандой назвать нельзя, не правильно это будет. Это скорее — структура. Возглавляет ее дядя Зелимхан, который чувствует себя безраздельным владыкой тутошних краев. Но это ничего, это ненадолго. Как говорит полковник: мы это дело поправим…

Зарулив за отрог каменистой гряды, колонна исчезла из нашей зоны визуального контроля. Как только перестал быть слышен гул ее двигателей, полковник тотчас же дал команду прекратить движение: мы остановились, заглохли и принялись слушать утреннюю тишину.

Полковник беззаботно зевал и, казалось, лучился добродушием. Мы практически выиграли. Тот факт, что караван прибыл к предполагаемому месту расположения основной базы в светлое время суток, был нам как нельзя более на руку. Фары — главная опасность обнаружения наблюдателя — выключены, видно достаточно далеко, можно забраться повыше с биноклем и без помех зафиксировать конечный пункт маршрута.

— Ну, давайте, хлопцы, — взяли бинокли, полезли вон на ту сопку, — благодушно распорядился полковник. — С нее как раз будет видно все плато через отрог. Давай.

Спустя десять минут мы с Джо достигли верхней точки лесистой сопки и принялись обозревать окрестности. Сразу за отрогом, перед входом в горловину ущелья, простиралось заросшее невысоким лиственным лесом плато, через которое пролегала изгибистая лента единственной дороги. Ровная поверхность плато позволяла легко отслеживать движение любой транспортной единицы, по габаритам превышающей «Ниву». Движение же двух «КамАЗов» мы могли рассмотреть и без бинокля.

— Не понял, — дрогнувшим голосом произнес Джо, вдосталь налюбовавшись плато и подходами к ущелью. — Или у меня со зрением что-то, или… Короче — где караван? Ты что-нибудь понимаешь?

Я молчал — сам такой. От первого отрога до горловины ущелья ехать что-то около часа. За десять минут «КамАЗы» это расстояние могли проскочить только при одном условии: если у них по мановению волшебного жезла выросли крылья, а вместо фаркопов появился реактивный двигатель. Но волшебники здесь давно повывелись — перестреляли всех в процессе многочисленных войн.

И тем не менее, факт оставался фактом: на ровном как стол плато, которое с обеих сторон окаймляли отроги, каравана не было.

Он исчез. Чудесным образом растворился в необъятных просторах ЗОНЫ…


Содержание:
 0  Сыч – птица ночная : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ первая : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 1 : Лев Пучков
 8  Глава 2 : Лев Пучков  9  Глава 3 : Лев Пучков
 10  Глава 4 : Лев Пучков  11  Глава 5 : Лев Пучков
 12  Глава 6 : Лев Пучков  13  ЧАСТЬ вторая : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Эпилог : Лев Пучков  21  Глава 1 : Лев Пучков
 22  Глава 2 : Лев Пучков  23  Глава 3 : Лев Пучков
 24  Глава 4 : Лев Пучков  25  Глава 5 : Лев Пучков
 26  вы читаете: Глава 6 : Лев Пучков  27  Глава 7 : Лев Пучков
 28  Эпилог : Лев Пучков  29  Использовалась литература : Сыч – птица ночная



 




sitemap