Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 7 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 7

— Анекдот про Петьку с Чапаем знаешь?

— Их много.

— Ну, про негров?

— Ну, давайте.

— Короче, Петьку назначили губернатором на какой-то негритянский остров. Ага. Через некоторое время Чапай приезжает к нему и видит: Петька катается на катере по лагуне, а за катером на водных лыжах ниггер рассекает…

— Негр. Просто негр. Такого слова, как «ниггер», Петька с Чапаем наверняка не знали.

— А, один хрен — негритос, короче. Рассекает. На лыжах. Василий Иваныч спрашивает: «Петька, ты что, по совместительству еще и спасателем работаешь?» А Петька отвечает: «Нет. Это я аллигатора на живца ловлю…» Ты чего не смеешься?

Я кисло улыбнулся. Не люблю полковничьи анекдоты. Он их всегда с подтекстом рассказывает. После какого-нибудь провала или перед особо мерзопакостным поручением. Философ, блин.

— Вы на что намекаете?

— Пойдешь сдаваться. — Шведов смерил меня сожалеющим взглядом. — Поработаешь живцом маленько. Увы — ничего другого на ум не приходит. А почему ты, надеюсь, понятно?

— Понятно. «Наружка» пасет именно меня.

— Вот и славненько, понятливый ты мой. Обсудим детали…

Обсуждение деталей состоялась вечером в воскресенье.

А в понедельник утром, часиков в двенадцать, я уныло брел по улице, которая вела к усадьбе профессора Вовсителье, и изо всех сил старался изображать озабоченность.

Настроение было — застрелись. Я чувствовал себя примерно так же, как приговоренный к смерти преступник, которому накануне казни удалось удрать из тюряги, а потом, под воздействием логически непогрешимых доводов босса, пришлось вернуться обратно…

В тот вторник мы так и не обнаружили внезапно исчезнувший караван. Вылезать на плато для его поисков было рискованно: наверняка где-то на ближних к ущелью отрогах сидели снабженные оптикой наблюдатели. Прокрасться по плато вплотную к ущелью можно было лишь в темное время суток. Мы терпеливо прождали до наступления темноты, а потом, вооружившись ночными приборами, часов пять гуляли пешим порядком по той самой единственной дороге, что изгибистой лентой пролегала до самой горловины. Чего искали? Ну уж не караван, естественно, — караван давно тю-тю. Искали тоннель, пещеру, ров, на худой конец — хитрую дорогу, по которой караван ушелестел на основную базу. Изыскательные работы успеха не имели. Полковник с глубокого горя сдался на мои уговоры по поводу слегка расслабиться. Оставив экипаж Барина ждать возвращение каравана, мы отбыли в Литовскую — благо до нее от плато было всего лишь шестьдесят километров, что позволяло поддерживать непрерывную радиосвязь с наблюдателями.

В Литовской гостили три дня. Я безвылазно сидел у себя дома: вкушал плотскую любовь с Татьяной и сыновнюю обожаемость со стороны своих юных подмастерьев. Видели бы вы, как меня встретили после двухнедельной разлуки! Я бьш растроган и страшно польщен.

За эти три дня Джо, которого я взял к себе на подселение, два раза ездил к наблюдателям — возил провиант и аккумуляторы к радиостанциям. Полковника, который для чего-то попросил свести его накоротке с атаманом, мы за три дня не видели ни разу: они с батькой непрерывно квасили и, судя по тому, что Шведов к финалу такого вот плотного общения слегка повеселел, о чем-то договорились.

Три дня минуло — каравана все не было. Это удивляло и настораживало. А не свернула ли коридорная группировка свою перевалочную базу в Стародубовске, посчитав этот город не совсем безопасным для такого рода деятельности? Утром четвертого дня гостевания протрезвевший полковник дал команду группе Барина сниматься, и вскоре мы возвратились в Стародубовск.

Выходные никаких изменений в оперативном плане не принесли. Мы с Джо дежурили на крыше дома дяди Васи — ждали пресловутый караван. Барин, Сало и Север отсыпались после трехсуточного бдения. Полковник сидел дома — выдумывал на трезвую голову очередной хитроумный план. Караван отсутствовал: в усадьбе Аюба было всего четверо абреков, которые вели праздный образ жизни. Наступил воскресный вечер. Полковник наконец родил свой хитроумный план и пригласил меня послушать несмешной анекдот про черного пипла, которым хрестоматийный Петька дразнил аллигаторов…

…В дом Элен я попал без особого труда. Вошел во двор, завернул за угол и, открыв окно в спортзале, проник в помещение. Минут десять ходил от окна к окну, подсматривая через тюль на улицу — никакого движения не наблюдалось, машина с «наружкой» продолжала беззаботно торчать на солидном удалении, изображая полнейшую безучастность в моей судьбе.

Пробравшись на кухню, я произвел ревизию холодильника и соорудил себе завтрак поплотнее: здоровенную яичницу с ветчиной и зеленым горошком, полбулки «Бородинского» хлеба и чай. Неторопливо позавтракал: пустой желудок негодующе урчал, протестуя против столь грубого вторжения после восемнадцатичасового голодания. А, забыл сказать — настроение мое дрянное, вполне возможно, усугублялось ввиду вот этого самого голодания и произведенной в девять утра очистительной процедуры. Это полковник так изгалялся: он запретил мне ужинать и утром заставил поставить двухлитровую клизму. Какое же может быть настроение после такого издевательства?

Употребив завтрак, я минут двадцать сидел в кресле у окна, листал подшивку «Космополитен», потягивал обнаруженный в серванте коньяк и прислушивался к своим ощущениям. Убедившись, что грубая пища усваивается нормально и эксцессов на почве пищеварительного конфликта можно не опасаться, я извлек из нагрудного кармана куртки запаянный в целлофан увесистый цилиндрик, по форме напоминающий пробку от бутылки с хорошим вином. Естественно, к виноделию сия вещица никакого отношения не имела: это был мощный радиомаяк, передающий устойчивый сигнал определенной частоты на расстояние до шести тысяч метров. Особая прелесть данного изделия заключалась в том, что он не подлежал детекции обычными средствами радиоприема. Только та частота, которую пользователь накануне выставил на своем приемнике — одна из нескольких тысяч в поддиапазоне. Попробуй подбери.

Полюбовавшись на цилиндрик, я в три приема с натугой проглотил его, запив стаканом крепчайшего чая без сахара. Цилиндрик шарахнулся по стенкам желудка и, удобно устроившись где-то в эпицентре вовсю идущего процесса пищеварения, перестал о себе напоминать. Норма. Теперь полковник может отслеживать местонахождение вашего покорного слуги с точностью до пяти метров, находясь при этом на значительном удалении от объекта наблюдения.

На крыльцо я вышел во втором часу пополудни. И был приятно удивлен незаметным на первый взгляд профессионализмом «смежников». Да, глядя из окон на улицу, я ничего такого не заметил. Но в момент моего выхода у крыльца торчали с десяток парней в полной экипировке и держали меня под прицелом удобных для боя на короткой дистанции ПП «каштан». А в калиточном проеме стоял средних лет лысый дядька в плаще. Тот самый, у которого меня в свое время неподалеку отсюда перехватили ловкие кабинетные, — только тогда он лысым не был.

— Давай подкатывай, — распорядился дядька в портативную радиостанцию — тотчас же откуда-то сверху по улице раздался негромкий шум моторов.

Я глянул туда: к усадьбе Элен приближались две черные «Волги» — не как полагается обычным законопослушным авто, а борт в борт, то есть левая шла по встречной полосе. И у левой этой — как вы, наверное, уже догадались — был тот самый номер, с которым я впервые познакомился неподалеку от частной больницы в славном городе Ростове.

— Сам пойдешь, или нести придется? — Лысый настороженно смотрел на меня, прощупывая взглядом каждую складку моей одежды.

— Альтернатива есть? — тоскливо спросил я, наблюдая, как «Волги» подкатили вплотную к калитке и распахнули двери.

— Нет никакой альтернативы, — не стал обманывать меня лысый. — Слишком долго я за тобой гоняюсь, ласковый ты мой. В печенках уже сидишь.

— Ладно, иду. — Я положил руки на затылок, развернулся к публике задом и, широко расставив ноги, уперся головой в дверь. — Валяйте, чего уж там…

Региональное УФСБ в Стародубовске, подобно большинству других официальных учреждений, располагается в неприметном типовом здании послевоенной постройки: два этажа нормальных, один цокольный — полуподвал. Забор вокруг здания скорее декоративный, нежели оградительного характера, но на каждом окне — решетка, а поверх решетки, внесенная на металлических штырях сантиметров на сорок, натянута мелкоячеистая стальная сетка. Тут, знаете ли, кое-какие баловники несколько раз бросали гранаты в окна — вот и приспособились чекисты. Что поделать — регион такой, любимый гранатометчиками. Но самое примечательное в здании УФСБ — это парадная лестница. Широкая, с мраморными ступенями, с мраморными же чашами на перилах…

Это я к чему вам расписываю: у меня, видите ли, отчего-то была прочная установка на помпезную встречу. Выведут меня под белы рученьки из «Волги», а на лестнице — начальство по ранжиру, при мундирах да регалиях, репортеры с треногами шарахаются как ополоумевшие — местечко для лучшего ракурса подыскивают, праздные зеваки численностью не менее батальона тут же подтянулись. Как же: отловили легендарного Сыча, всеми искомого и желанного!

Увы, установка эта была ложной. Никого на мраморной лестнице не бьыо. Меня как куль вытряхнули из машины и поволокли. Единственным зрителем оказался длинный лохматый бомж, проходивший мимо по тротуару: он остановился и с любопытством принялся меня рассматривать. Да, для бомжа это, безусловно, интересно: не каждый день приходится видеть, как отделение бойцов таскает закованного мужика. Значит, опасный, раз такая охрана! Миновав бомжа, бойцы проволокли меня по лестнице, затащили под руки в пустынный вестибюль и повлекли по ступеням вниз — в полуподвал.

— Регистрировать? — метнулся было наперерез нам какой-то член в штатском, до сего момента сидевший за стеклянной конторкой.

— Не трудись, — отказался лысый. — Это же мой… В полуподвале со мной поступили так же непочетно. Сначала раздели донага и прощупали каждый сантиметр моей одежонки, затем прослушали ее каким-то прибором и пропустили через «рамку». После этого приступили ко мне. Прощупали, заставили присесть десять раз, залезли — извините за подробности — палкой от мороженого в попку. И все это время в комнате для обысков находились пятеро бойцов, следящих за каждым моим движением, а я, между прочим, был в наручниках в положении «руки за спину».

— Давай на «рамку», — распорядился лысый, убедившись, что ничего такого интересного у меня нет.

В процессе сканирования на экране монитора неожиданно отчетливо стал виден цилиндрик, проглоченный мною накануне. В виде продолговатого пятнышка, ярко выделявшегося на фоне какой-то серой массы.

— Что ел на завтрак? — заинтересовался лысый.

— Яичницу с ветчиной, — сообщил я, внутренне содрогнувшись. Черт, какая страшная ошибка! Неужели полковник не мог предвидеть такого оборота? Он же служил двадцать лет в конторе, должен был, по идее, учитывать подобный вариант…

— А вчера вечерком крепенько не пили? — вступил в беседу один из персонала — округлый мужик в белом халате, который оперировал сканером. — До поросячьего визга?

— Пили, — признался я. — Не совсем уж до поросячьего, но до изумления — точно.

— А что пили? — обрадовался чему-то округлый. — Вино, водку, коньячок?

— Очень много грузинского вина, — соврал я. — Лично я выдул бутылок пять, если не ошибаюсь. А какое отношение это имеет к факту моего задержания?

— Это пробка, — с видом знатока констатировал округлый, обращаясь к лысому. — Такие случаи бывают — глотает пробку, и все тут.

— Ну, не знаю, — лысый некоторое время задумчиво рассматривал пятно на экране, затем кивнул второму в белом халате, который до этого проверял каким-то прибором мою одежду:

— Садись вычисляй. Только побыстрее — мне работать надо.

Вычислитель усадил меня на стул, наставил на брюхо какой-то датчик на подставке и принялся наяривать на клавиатуре подключенного к датчику компьютера.

— Это не маяк, — компетентно сообщил он после десяти минут работы. — Никакой реакции. Скорее — правильно Игорь говорит — пробка.

— Ладно, ласковые вы мои, — неожиданно легко согласился лысый и погрозил мне пальчиком:

— Даже если это и маяк — это просто глупо. Твои сообщники что — не знают, где располагается здание УФСБ? Позвонили бы по телефону, я бы дал адрес. — И, коротко хохотнув, дал команду одеть меня, а сам вышел.

Одели меня не совсем хорошо. В каждый ботинок сыпанули по дюжине шариков от подшипника величиной с горошину, затем натянули ботинки, накрепко зашнуровали и затянули узлы — без бантиков. Велели встать и пройтись по комнате. Изверги! В сидячем положении наличие шариков практически не ощущалось — ботинки у меня просторные. Перемещаться же можно было только следующим образом: опускаешь носок вниз, встряхиваешь, сгоняя шарики в кучу, затем быстро ставишь ногу на пол — пока не раскатились по всей плоскости подошвы. Бойцы-конвоиры почему-то не смеялись, наблюдая, как я тренируюсь перемещаться. Хотя выглядело это весьма занятно — можно было и дать волю эмоциям.

На этом, однако, издевательства не закончились. С моих штанов срезали все пуговицы, а к правой руке двумя наручниками приковали двухпудовую гирю.

— Совсем озверели? — не выдержал я, попробовав перемещаться с гирей, придерживая левой рукой спадающие штаны. — Чем я вам так насолил?

— Ввиду особой опасности объекта, — пояснил старший конвоя. — Приказано максимально ограничить свободу передвижения. Сидеть тебе нормально?

— Да ничего. — Действительно, в сидячем положении вся ущербность ситуации не ощущалась так остро. — А как я буду ходить?

— А тут недалеко, — пообещал начальник. — Давай — двинулись помаленьку…

Кабинет лысого был уютный. Мягкого колера однотонные обои, светло-зеленые шторы, стол ореховый, кресла мягкие по обе стороны от небольшого раскладного диванчика, цветочки на подоконнике. Никаких компьютеров и прочей оргтехники: на столе большой телефонный аппарат с кучей кнопок, пачка хорошей, бумаги и подставка с ручками. Простенько и со вкусом. Окно кабинета наполовину было утоплено в бетонном коробе, а верхняя половина выходила на хозяйственный двор — виднелись какие-то колеса и ящики.

Лысый пригласил меня жестом располагаться в кресле, сам вольготно уселся за письменным столом и, отослав конвоиров, с удовольствием закурил.

— Ну, уморил ты меня, — пуская в потолок колечки, сообщил мой визави. — Ну, наконец-то, ласковый ты мой… Сотрудничать будешь?

— Обязательно, — с готовностью кивнул я головой. — Гирю отцепите — все расскажу.

— Ты опасен, — возразил лысый. — Мы тебя давно ведем — знаем. Ты вот что: расскажи все, и мы тебя отпустим. Собственно, твоя персона, хотя она и чрезвычайно интересна, нас в данный момент особенно не занимает.

— Вы следователь? — на всякий случай уточнил я.

— Я преследователь, — мягко улыбнулся лысый. Вообще он был довольно симпатичным, несмотря на полное отсутствие волосяного покрова, располагал к себе с первых же минут общения. — Я тебя преследую бог знает сколько времени.

— Кто меня у вас перехватил — знаете? — из праздного любопытства поинтересовался я.

— Догадываемся, — лысый смущенно ущипнул себя за мочку уха. — Но нам пока не до них. А ты вот что: в «КамАЗе» ковырялся? В том, который в Сухой Балке валяется?

— Вам же Валера все рассказал. — Я криво ухмыльнулся. — Давайте к делу, без обиняков.

— Но факт не отрицаешь?

— Нет, не отрицаю.

— Очень приятно. — Лысый на несколько секунд задумался. — Гражданин Федоров показывает, что вы обнаружили в «КамАЗе» или возле «КамАЗа» ноутбук.

— Верно показывает, — не стал запираться я. — Только не мог он сказать «ноутбук» — для него это слишком сложно.

— Это не важно, он сказал — маленький компьютер, — поправился лысый. — Далее: гражданин Федоров показывает, что обнаружил в обшивке и передал тебе небольшой пластмассовый футляр.

— А чего еще показывает этот ваш гражданин? — скучным голосом поинтересовался я.

— О, он много чего показывает! — лысый заговорщицки подмигнул мне. — Хватит за глаза, чтобы десятикратно применить к тебе исключительную меру наказания. Проще говоря — расстрелять.

— У нас мораторий, — вежливо напомнил я. — Или вы не в курсе?

— На таких, как ты, мораторий не распространяется, — не моргнув глазом выдал лысый. — Ты — статья особая. Итак: что было в футляре?

— А ничего, — беззаботно соврал я. — Пустой футляр — я его взял на память. Я, видите ли, слегка разбираюсь в компьютерах — подумал, может, когда-нибудь пригодится. И «винт» с того ноутбука тоже взял на всякий пожарный: вдруг пригодится!

— Так, значит? — Лысый нехорошо прищурился и косо глянул на меня. — Значит, сотрудничать не желаешь…

— Желаю, как не желаю! — горячо воскликнул я. — Я говорю вам чистейшую правду — можете проверить на детекторе. Или уколоть «сыворотку правды» — в вашем учреждении, насколько я знаю, постоянно развлекаются такими штуковинами.

— Да, чувствую, будет у нас с тобой длиннющий разговор, — покачав головой, констатировал лысый. — Чувствую, это надолго. Ну что ж… Обедать будешь?

— Я хорошо завтракал, — отказался я. — Есть не хочу.

— Ладно. — Лысый нажал кнопку на телефоне и скомандовал:

— Охрану ко мне.

Через минуту в кабинет вошли двое вооруженных хлопцев и встали по обеим сторонам от двери.

— Я пойду пообедаю, — сообщил лысый, направляясь на выход. — А ты посиди, подумай. Учти — будешь сотрудничать, отпустим. Я тебе слово офицера даю. И все грехи твои спишем. Будешь упираться… в общем, как только у меня лопнет терпение, тебе будет очень больно и тошно. Пожалеешь, что не захотел сотрудничать. Думай…

Пока лысый отсутствовал, я, как и советовали, хорошенько подумал. Пока все шло, как обещал полковник — напрасно я позволил себе усомниться в компетентности Шведова.

— Выйти на Зелимхана мы сможем только через ФСБ. — Вот так сказал полковник вчера вечером. — Если они тебя ищут по его заказу, то, поймав, отдадут ему. Это ясно. Если они ищут не столько тебя, сколько дискеты, то все равно отдадут тебя ему — дискеты-то чьи? Ахсалтакова. В общем, как ни крути, в конечном итоге попадаешь ты в лапы Зелимхана…

Шведов спрогнозировал три варианта развития событий. Первый: после моей поимки чекисты немедленно уведомляют Зелимхана, назначают место встречи и вручают меня как переходящий вымпел суровому горцу в обмен на какую-то сумму или еще что там у них предусмотрено в качестве эквивалента. Место обмена может варьироваться как меняющимся сторонам заблагорассудится: от Сарпинского ущелья до мраморной лестницы регионального управления.

Второй: после моей поимки чекисты не торопятся сообщать Ахсалтакову о своем успехе, а начинают ударно колоть меня на предмет: а где дискеты? Это в том случае, если у них Имеется уговор: дискеты вернуть хозяину, а меня просто ликвидировать.

Третий (маловероятный): чекисты ведут свою игру и к Ахсалтакову никакого отношения не имеют. Тогда непонятно, каким боком к ним просочилась информация о дискетах и что это вообще за дискеты такие загадочные.

Первый вариант нас вполне устраивает. Полковник отслеживает обмен и при помощи радиомаяка, находящегося во мне, вычисляет базу супостатов в районе Сарпинско-го ущелья.

Второй тоже ничего. Я вру, изворачиваюсь и в конечном итоге настаиваю на личной встрече с Ахсалтаковым. А чекистам дискеты не сдаю ни в какую.

— Ширнут разок пентоталом — и привет. — Таким образом я покритиковал простенький ход рассуждения полковника. — Я расколюсь, дискеты заберут, Элен аннулируют и меня выведут в расход. Нехорошо.

— Не ширнут, — успокоил меня Шведов. — Сначала они долго будут беседовать с тобой по душам и сулить золотые горы — методика отработана. А когда ты почувствуешь, что терпению их приходит конец, — сдашься. Скажешь, что изначально собирался продать дискеты Ахсалтакову. За два «лимона» баксов. Что дискеты находятся у хорошо законспирированного посредника, который отдаст их только в том случае, если вы вместе с Ахсалтаковым прибудете в определенное время в определенное место. Что ты предвидел вариант с «сывороткой правды», а потому посредник экстренно поменял адрес, фамилию и вообще исчез из актов записи гражданского состояния. И посредник этот будет сидеть где-нибудь и смотреть в бинокль, ждать, когда вы вместе объявитесь. Место назовешь — Центральный парк Стародубовска. А время — завтра в двенадцать часов. Тогда у них не будет времени на эксперименты. Придется все бросать и мчаться оповещать Зелимхана, а то осерчает не дай бог. Ну а если все же имеет место третий вариант, тогда… тогда мы тебя вытащим. Попросишься в туалет, несколько раз ритмично хлопнешь себя по животу: маяк будет вибрировать и выдаст довольно отчетливую частотную модуляцию, которая отразится на дисплее приемника.

— А если меня будут бить по животу? — возмутился я. — Такой вариант вы не предусмотрели? И потом — как вы собираетесь меня вытаскивать из управления? Штурмом будете брать?

— Ну, ритмично бить тебя по животу никто не будет, — ухмыльнулся полковник. — Так что мы легко отличим твой сигнал от ударов. А вытаскивать… Да элементарно это. Вечерком там останется народу с гулькин нос. Обрежем проводную связь, свет погасим, бросим в помещение баллончик с нервно-паралитическим газом — один из тех, что у Попцова изъяли, зайдем в противогазах и возьмем. Маяк дает привязку к местности — до пяти метров, мы найдем тебя без труда. Да, насчет газа. Ты, когда будешь там себе в сортире ритмично по животу стучать, не писай. Побереги. Когда свет погаснет, сядь тихонько в уголок, достань платок, описай его и накинь на лицо. И дыши как можно реже. Не дрейфь — мы тебя достанем…

Как видите, прозорливый полковник практически все предусмотрел. А по поводу первого варианта — самого желанного — даже подстраховался тройным порядком. Думаете, он просто так три дня с атаманом Литовской водочку потреблял? Нет, он выбил у него взвод казаков числом тридцать и два «уазика» с «ДШК». Если полковнику удастся отследить место расположения базы в районе Сарпинского ущелья, вся эта кавалерия совместно с нашими мастерами, оснащенными высокоточным оружием, свалится на голову Зелимхану буквально через пару часов после того, как он привезет меня к себе.

— За меньшее время я их просто не соберу — ты уж извини, — пояснил полковник и мимолетно опустил взгляд, смущенно почесав нос. Я не стал уточнять — и так понятно, отчего смутился дядя Толя. Разумеется, начало нашей задушевной беседы со старым врагом могло быть вполне мирным. Но это уж как расклад ляжет. За эти же два часа Зелимхан — в зависимости от настроения — мог сделать из меня жаркое и скормить его своим верным псам…

Лысый отсутствовал что-то около часа. Вернувшись в кабинет, он выпроводил охранников, и до наступления темноты у нас с ним продолжались вялотекущие прения на предмет: а были ли дискеты?

В 18.00 здание опустело — легкий рабочий шум, доносившийся в кабинет из коридора, постепенно сошел на нет, изредка с верхнего этажа слышались гулкие неспешные шаги — по-моему, это гулял кто-то из дежурной службы.

В 18.30 я уже был готов, чтобы сообщить лысому: да, дискеты были, есть и будут — за умеренную плату. Что-то в его поведении подсказало мне, что пора колоться — как рекомендовал дядя Толя.

— В общем, я вам вот что скажу… — начал было я-ив этот момент в кабинете погас свет. Черт подери! Это что такое? Разве я стучал себя по животу?!

— Генератор что — некому включить? — несколько раздраженно поинтересовался лысый, выждав с полминуты.

— С пульта не включается почему-то, — виновато ответил по громкой чей-то голос. — Семенов пошел в бокс — посмотреть.

— Электронщики херовы, — ругнулся лысый. — Для чего целый штат держим?

— А у вас свечек нету? — проверил я, быстро высчитав еще один вариант: чекисты после моей поимки немедленно сообщили Зелимхану, а чтобы время не терять, стали колоть меня на предмет местонахождения дискет. Зелимхан прибыл, по дороге к управлению полковник с командой аккуратно взяли его, упаковали по адресу и теперь собираются вытаскивать меня по третьему варианту. Если так — можно прыгать от радости. Не нужно лезть в логово ко льву, можно не опасаться за свою жизнь и спокойно ждать вызволения. Ай да полковник! Молодец да и только — что еще сказать…

— С облепиховым маслом? — пошутил в темноте лысый — похоже, чувствовал он себя в полной безопасности. — Попа болит?

— При чем здесь попа? Можно было бы при свечах беседовать — так лучше, — поправил я собеседника. — Романтика. Глядишь, я расчувствовался бы и сказал бы вам что-нибудь стоящее. Так что — нету свечек?

— Нет, не держим. — Лысый чиркнул зажигалкой, посмотрел на меня в призрачном свете бензинового пламени и недовольно покачал головой:

— У нас свет всегда есть. Когда подстанция вырубается или авария — у нас дизель-генератор работает.

— Жаль, романтики не будет, — вздохнул я и потихоньку полез в карман за носовым платком — единственной личной вещью, оставленной мне после обыска.

— Семенов что — через Штаты в бокс пошел? — несколько раздраженно поинтересовался лысый. Ответа не было. Хозяин кабинета неопределенно хмыкнул, несколько раз щелкнул клавишами и распорядился:

— Охрана — ко мне. Охрана?! Черт! Где вы там все подевались? — Опять никто не отвечал. — Не понял! — нервозно буркнул лысый и, щелкнув зажигалкой, вновь внимательно посмотрел на меня. — Так — ты посиди здесь, я быстро сбегаю наверх, гляну. Смотри мне — ни шагу со стула! — И пошел из кабинета, защелкнув дверь на замок.

— Ага, щас все брошу и пойду гулять с гирей по подвалу вашему! — пробурчал я, пристраивая гирю на стул и приводя к нормальному бою платок — в соответствии с рекомендацией полковника. — С гирей и подшипниками в ботинках…

Едва я устроился поудобнее в уголке на полу и принялся принюхиваться, стараясь не упустить момент, когда нужно будет накинуть на личину продегазированный платок, в коридоре послышался какой-то нездоровый шум. Уверенные шаги, гулко топавшие от вестибюля к кабинету лысого, вдруг смолки, раздался глухой удар и вскрик.

Я напрягся — что-то мне это здорово не понравилось. Форточка в кабинете была открыта, из-под двери довольно сносно тянуло, и практически одновременно с этим непонятным вскриком в коридоре обоняние мое уловило, наконец, качественное изменение воздуха. Однако пахло не газом.

В природе определенного рода запахов я разбираюсь довольно хорошо — специфика рода деятельности обязывает. Так вот, из-под двери тянуло свежей кровью и порохом. И совсем не обязательно было иметь интеллект полковника Шведова, чтобы понять: случилось нечто непредвиденное и страшное. В дом чекистов пришла СМЕРТЬ.

Господи ты боже мой! Мои парни совсем одурели от годовалого безделья! Неужели полковник разрешил «зачищать» всех подряд чекистов? Да это сумасшествие какое-то!

— Вы че там — совсем навернулись?! — в бешенстве заорал я. — Вы что творите?! Эй!!!

Тишина была мне ответом. Через несколько секунд в коридоре послышались мягкие шаги, которые остановились у двери кабинета лысого. Кто-то несколько раз осторожно подергал дверную ручку.

— Джо! Полковник! Я здесь! — неуверенно подал я голос. — Дверь заперта.

Опять молчание. Затем послышался легкий шлепок и тотчас же последовавший за ним звонкий удар металлом о металл. Замок. Кто-то стрельнул в замок, сердечник вылетел и ударился о сейф.

Дверь с тихим скрипом распахнулась — из коридора сильно потянуло кровищей и пороховыми газами.

Ужас охватил меня. Господи, какой идиот! Если бы это были наши парни, они бы наверняка сразу же обнаружили место моего нахождения по маяку с точностью до пяти метров. Я был не прав, полагая, что парни мои от перенапряжения коллективно двинулись на нервной почве. Это не они. Это по мою душу…

В висок мне уперся горячий кусок металла. Справа, как раз со стороны гири. Я сжался в комок и изо всех сил зажмурил глаза. Чувство полной беспомощности парализовало волю — судя по всему, обладатель смертоносной железяки имел возможность хорошо рассмотреть меня посредством ночного прибора.

— Сыч? — позвал из темноты хорошо знакомый голос. — Это ты?

Напугать меня еще более было уже невозможно, удивить чем-либо — тоже. Но голос, голос…

Голос, хотите верьте, хотите нет, принадлежал Лосю. Моему боевому брату, сгинувшему год назад в мутных струях Терека. Вроде бы сгинувшему… С минуту я молчал — в буквальном смысле онемел от изумления, сил не было что-либо вымолвить.

— Сыч? — глушитель продолжал давить на мой висок. — Они что — тебе язык отрезали?

— Это ты, Лосенок? — хрипло прошептал я.

— Узнал, — констатировал Лось. — Это хорошо. Я пришел за тобой.

— Тебя послал Зелимхан? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес я.

— Да, он послал. Я ищу тебя с того момента, как Аюб сказал Зелимхану, что ты жив.

— Как ты меня нашел?

— Случайно. Я каждый день хожу по городу, смотрю. Увидел, как тебя заводили сюда.

Ага! Лохматый высокий бомж, пристально наблюдающий, как меня волокут по мраморной лестнице. Вот оно — провидение. Стародубовск — большой город. Но мой преследователь проходит мимо УФСБ именно в тот момент, когда меня туда привезли. Да, это провидение.

— Я позвонил Зелимхану, сказал — нашел, — продолжил Лось.

— И что Зелимхан? — живо поинтересовался я.

— Он сказал: «Убей его». Вот я и пришел… На моих глазах непроизвольно выступили слезы. Знаете, отчего-то жалко стало себя. Я — универсальный робот войны, способный мгновенно убить врага голыми руками, сижу здесь совершенно беспомощный. В цитадели правопорядка — в управлении самой могущественной спецслужбы России сижу. А рядом стоит мой боевой брат, которого я всему научил, кроме искусства меткой стрельбы, — стрелял он всегда лучше всех нас вместе взятых. И этот боевой брат меня сейчас убьет. Робота войны, в мертвой цитадели. Господи, обидно-то как!!!

— Ну… убивай, раз пришел, — проглотив слезы и откашлявшись, сказал я. — Убивай, Лосенок: ты всегда хорошо это делал.

— Я не могу, — неожиданно дрогнувшим голосом сообщил Лось — глушак перестал давить на мой висок, ушел куда-то в сторону. — Не могу в тебя стрелять. Ты мой боевой брат. Мы одной крови.

— Не знаю… — растерянно пробормотал я. — Даже и не знаю, что тебе сказать… Это ты сдал полковника с парнями Ахсалтакову?

— Они меня пытали, — чуть помедлив, сообщил Лось с заметным напряжением в голосе — у него всегда были проблемы в плане общения, связать вместе более пяти слов для парня являлось тяжеленным трудом. — Если ты увидишь мое лицо при дневном свете… не узнаешь. Я не хотел! А теперь мне обратно ходу нет. Я уже год работаю на Зелимхана. Убил много людей. Много.

Ага! Вот и ответ полковнику по поводу нравственной чистоты московской «крыши» и целесообразности годичного затворничества на хуторе. Только узнает ли он этот ответ…

— Отпусти меня, Лосенок, — горячо взмолился я. — Давай вместе удерем отсюда и организуем команду — как в прежние времена. Давай?

— Обратно мне ходу нет, — твердо повторил Лось. — Ты… ты не простишь меня. Я бы тоже не простил. Ну, сам понимаешь…

— И что ты собираешься делать? — потухшим голосом спросил я — надежда на чудесное избавление медленно уплывала в форточку вместе с непереносимым кроваво-пороховым перегаром, прущим из коридора.

— Я отвезу тебя Зелимхану, — сообщил Лось. — Пусть он… ну, сам пусть он.

— Он убьет меня, — обреченно выдохнул я. — И ты прекрасно это знаешь. Какая разница? Зачем тратить время? Лучше убей меня сразу, здесь.

— Нет, я отвезу тебя. — Лось был непреклонен. — У меня хорошая машина, через четыре-пять часов мы будем на месте.

Сказав это. Лось наклонился и легко взвалил меня на плечо — вместе с гирей. И потащил на выход. Да, силищи этому парню не занимать — именно этот фактор я имел в виду, когда в свое время наградил его такой кличкой. Лось, спешу напомнить, это кличка. На самом деле моего таскателя зовут Серега. Серега, Серега, Сереженька…

— Серый, ты бы гирю снял, — задушевным голосом попросил я, когда мы перемещались по коридору. — Неудобно с гирей! Ты посмотри по карманам у них — у кого-нибудь ключи от наручников должны быть.

Лось на мгновение замешкался — остановился и закряхтел, думать стал. Придумал — двинулся дальше, буркнув:

— Я помню, кто ты. Без гири ты убьешь меня в два счета. Нет. У меня в багажнике две фуфайки и кусок поролона. Я расстелю, тебе будет удобно…

В багажнике ход времени определить довольно сложно. Часы чекисты отобрали — твердый металлический предмет, не положено. Однако, по моим наблюдениям, путешествовали мы никак не меньше четырех часов — Лось гнал как бешеный, ни разу не остановился на привал.

От непрерывной тряски и шума у меня в голове случился большой бардак, поэтому я не сразу понял, что машина замедляет ход, а снаружи слышен какой-то монотонный гул. Как будто мощный электромотор работает. На фоне гула был различим еще какой-то ритмичный стук наподобие того, который издает едущая по рельсам вагонетка. Живостью воображения меня природа не обделила, поэтому я сразу представил себе: здоровенный кусок скалы отъезжает по рельсе в стороны, открывая проход в тоннель. Вот оно! Вот куда делся караван Аюба. Интересно, полковник сумеет зафиксировать эту коридорную хитрость? Если нет — мне придется очень туго…

Миновав ритмичный стук, машина проехала еще пару сотен метров, остановилась и заглушила двигатель.

— Я привез, — раздался снаружи приглушенный голос Лося.

— Голову? Или труп? — живо поинтересовался кто-то — я узнал голос Зелимхана и поневоле вздрогнул: не такой рисовал я себе нашу последнюю встречу, совсем не такой!

— Он жив, — буркнул Лось. — Я не убил его.

— А я что тебе сказал?! — сразу понизил голос Зелимхан. — Я тебя зачем послал? Найти и убить! Зачем ты привез его мне? Ты на кого работаешь, Серега?

— Я не смог, — еле слышно ответил Лось. — Он… он мой боевой брат. Я на тебя работаю. Поэтому привез.

— Ну, ясно все, — с каким-то огорчением произнес Зелимхан. — Открой багажник. Он в наручниках?

— Он к гире прикован. — Лось откинул крышку багажника, я вытащил голову наружу и некоторое время моргал, привыкая к свету.

Мы находились в какой-то неглубокой котловине. Небо имело место — черное, как гуталин, и полное звездей. Неподалеку виднелись очертания каких-то строений. Свет на меня падал от двух ярких факелов, которые держали в руках пара крепких молодых парней, стоявших по обе стороны от Ахсалтакова. Я быстро оценил экипировку этой парочки: хороший импортный камуфляж, на плечах стволами вниз — «АКМС» с присоединенными магазинами, на поясах у обоих пистолетные кобуры — судя по всему, не пустые, а к правой лодыжке каждого в специальных ножнах приторочен боевой нож. И похожи друг на друга как однояйцовые близнецы: на головах зеленые повязки, орлиные носы, черные, мелко вьющиеся волосы, совершенно одинаковые черты лица.

— Салам, Зелимхан, — хрипло пробормотал я, насладившись лицезрением его телохранителей. — Хорошие у тебя ребята. Не чечены?

— Здравствуй, Иван, — тревожно улыбнулся Ахсалтаков, доставая из плечевой кобуры «гюрзу» — недурственный отечественный пистоль калибра 9 мм, по всем параметрам превосходящий табельные «Макаровы» и «ТТ». — У тебя наручники какие — наши, импортные?

— Отечественные. — Я вцепился взглядом в тускло поблескивавшее в руке своего давнего врага оружие и настороженно поинтересовался:

— А что ты собираешься делать?

— Я тебя убью, — не стал скромничать Ахсалтаков. — Но сначала отстегнись и отойди от машины. Это моя машина, я не хочу ее портить. — Он левой рукой отцепил от пояса одного из телохранителей связку ключей и бросил ее мне. — Если у тебя наши наручники — откроешь.

— Ты не хочешь даже поговорить со мной? — удивился я, всматриваясь в грунт — связка с ключами не долетела до багажника, дрогнула рука у сурового воина гор. Как он торопится меня прикончить! Боится, что ли?

— Не собираюсь я с тобой разговаривать! — повысил голос Зелимхан и скомандовал одному из телохранителей по-чеченски:

— Иди дай ему ключи. Автомат передай Мубареку. Пистолет тоже передай — он может отобрать.

— У меня? — возмутился телохранитель. — У меня никто не сможет отобрать оружие!

— Этот может отобрать у кого угодно! — нервозно воскликнул Зелимхан. — Делай что говорю!

Телохранитель пожал плечами и, передав оружие напарнику, двинулся ко мне. Нет, пора выкладывать козырь — что-то душка Зелимхан нервничает. Этак, чего доброго, и в самом деле пристрелит под горячую руку.

— Дискеты, — я подмигнул Ахсалтакову. — У меня твои дискеты. Точнее, не у меня, а в надежном месте, у верного человека.

— Стой, — скомандовал по-чеченски Ахсалтаков — телохранитель послушно застыл на месте. — Забери ключи, поставь на место.

Парень подобрал ключи, прицепил их обратно себе на пояс и, забрав у напарника оружие, невозмутимо встал рядом с хозяином.

— Еще раз скажи, — потребовал горец, сосредоточенно глядя на меня и удерживая пистолет на весу обеими руками — в любой момент готов открыть огонь.

— У меня дискеты, которые потерял твой сын, — уточнил я. — За ними охотится вся ФСБ России. Даже не знаю, зачем вдруг всем понадобились эти паршивые дискеты?

— Где?! Где ты их взял?! — замогильным голосом крикнул Зелимхан — именно крикнул, с надрывом, болью, тоской — да с чем угодно, но факт налицо: не понравилось ему дико, что дискеты эти оказались у меня!

Я не стал запираться — честно рассказал, каким образом ко мне попали дискеты. Зелимхан сунул пистолет в кобуру, присел на корточки и, обхватив голову руками, несколько минут раскачивался в таком положении наподобие ваньки-встаньки. Видимо, достал я его.

— Ты иди, Серега, отдыхай, — глухо вымолвил Ахсалтаков, покачавшись вволю и обращаясь к Лосю, переминавшемуся с ноги на ногу у машины. — Ты правильно сделал, что привез Ивана, — молодец.

— Его зовут Олег, — сообщил зачем-то Лось, удаляясь в сторону строений. — Он никогда не был Иваном.

— Для меня он всегда — Иван. — Ахсалтаков распрямился, подошел ко мне поближе и тихо пожаловался:

— Мы в четвертый раз встречаемся, и я опять не могу убить тебя… Первый раз не мог: ты взял в заложники мою семью. Второй раз не мог: ты мне был нужен для работы. Третий раз не мог: ты мог уничтожить мои деньги… Сейчас — дискеты… Это что такое, Иван? Как это называется?

— Это судьба, — неискренне заявил я. — Тебе никогда меня не убить, наверно. А насчет дискет… Я понятия не имею, что на них записано, — там пароль стоит. Но я подозреваю, что они очень дорого стоят. Недаром же за ними столько народу охотится… В общем, я искал тебя, Зелимхан. Специально, чтобы совершить сделку. Но ты очень хорошо прячешься — тебя трудно обнаружить. А теперь, раз такой случай подвернулся, я продаю их тебе. Завтра, в пять вечера, в Стародубовске. Если не завтра — то послезавтра, тоже в пять. В общем, в любой день в пять часов — на протяжении двух недель. В это время там постоянно будет посредник — мой человек, который по описанию узнает тебя. Мы вместе придем в Центральный парк, сядем на скамейку, а посредник, когда убедится, что мы одни, без сопровождения, принесет дискеты. Как тебе?

— Сколько ты хочешь? — вяло поинтересовался Зелимхан.

— Поторгуемся, — я заговорщицки подмигнул ему. — Но сначала я требую освободить меня от гири, высыпать из ботинок подшипники — чекисты напихали, нехорошие люди — и покормить. Сейчас сколько времени?

— Двадцать три тридцать пять, — машинально ответил Зелимхан, бросив взгляд на свои часы, и тотчас же спохватился:

— А зачем тебе время? Тебе что — не все равно?

— Я после полуночи стараюсь не есть, — лживо сообщил я, мгновенно высчитывая время, необходимое полковнику для сбора казачьего резерва: если взять за основу обещанные два часа с момента обнаружения базы, штурм следует ожидать где-то в половине второго. — Стараюсь диету блюсти и вообще — вести правильный образ жизни.

— Бери свою гирю, пошли, — сказал по-чеченски Зелимхан, держа руки скрещенными на груди и внимательно глядя на меня.

Я глазом не моргнул — продолжал осматриваться, словно ничего не понял. Показалось мне почему-то, что совсем не обязательно знать моему давнему врагу о том, что я владею его родным языком.

— Очень хорошо! А вообще я сомневался… — констатировал Зелимхан и отдал распоряжение своим телохранителям:

— Этот человек крайне опасен. Убивать его пока что нельзя — он мне нужен. Вы не будете спать всю ночь — за ним нужно непрерывно наблюдать.

— Я есть хочу, — напомнил я. — Где твое горское гостеприимство?

— Бери свою гирю, пошли, — распорядился Зелимхан. — А что там, говоришь, за подшипники у тебя в ботинках?

Я объяснил. Ахсалтаков хмыкнул и менять ничего не пожелал:

— Пусть так и будет. Тут недалеко идти. Давай — пошли…

Через десять минут мы с грехом пополам преодолели сотню метров до приземистого каменного строения, вплотную прилипшего к противоположному склону котловины. Пока перемещались, я имел возможность поверхностно облицезреть детали окружающего ландшафта и пришел к выводу, что на базе у Зелимхана присутствуют едва ли более полусотни бойцов — судя по числу каменных лачуг, ровным строем расположившихся на дне котловины. Если полковник с командой подкрадется бесшумно, оседлает верхушки скатов котловины и пустит через тоннель казаков с пулеметами, мои парни с ночными прицелами за несколько минут перещелкают всех, кто в панике повыскакивает из лачуг на открытое место. Если. Ах, это коварное «если»…

Строение прикрывало вход в пещеру, выдолбленную в каменистом склоне котловины. Толстенная металлическая дверь с винтовой задвижкой изнутри, посаженная на монолитную раму, наводила на мысль о том, что Ахсалтаков не склонен доверять свою жизнь таким неустойчивым человечьим качествам, как честность, бдительность и неподкупность, и предпочитает нечто более надежное.

Пещера была довольно просторной и по-своему комфортабельной. Две электрические лампы горели под потолком ярким чистым светом. Откуда-то еле слышно доносился звук работающего бензинового двигателя — так называемого «дырчика». Помещение было перегорожено толстой решеткой, в которой имелась дверь, снабженная амбарным замком. Почти как в палате у кабинетных, где я беспомощно возлежал на кровати живым трупом. В первой половине находились три топчана, аккуратно застланные одеялами, стол, два стеллажа с предметами обихода, холодильник и телевизор вкупе с видяшником на фирменной тумбе, сплошь утыканной видеокассетами.

Во второй половине, за решеткой, стоял один топчан и здоровенный сейф. Неплохо, неплохо устроился горный волк — для полевых условий это просто шик-модерн!

Пока один из телохранителей закручивал дверь на тугую задвижку, второй протащил меня за решетку, закрыл дверь на замок, ключи подвесил на пояс и, отойдя к двери, сел на табурет. Через несколько секунд к нему присоединился тот, что боролся с дверью. Оба застыли истуканами и неотрывно пялились на меня, буквально восприняв распоряжение хозяина по поводу не спускать с пленника глаз.

— Хидар, сними с него наручники и дай еды, — распорядился Зелимхан. — Положи оружие, потом иди.

Один из телохранителей сложил свое оружие у двери и подошел к решетке, сняв с пояса ключи. Я подтащил гирю и, пока страж расстегивал наручники через решетку, мельком глянул на его нож, притороченный к голени в специальных ножнах. Зелимхан сказал — положить оружие, а про нож ничего не сказал. Для горца нож — не оружие, а неотъемлемая часть организма. Они живут с ножом, спят, едят, любят — это, если хотите, как хорошо прижившийся протез, про существование которого со временем забываешь. Так вот, я смотрел не столько на нож, сколько на застежку ножен. Если изловчиться просунуть руку через решетку и дернуть застежку, нож станет доступным. Но извлечь из ножен его можно только в том случае, если страж будет совсем рядом с решеткой…

Мне отстегнули гирю и просунули через решетку ужин: лаваш с лежавшей на нем горкой жареного холодного мяса и кружку с родниковой водой. Я с удовольствием расшнуровался, высыпал на пол подшипники — никто мне в этом не препятствовал, затем обулся и принялся с аппетитом трапезничать.

Пока я ел, Зелимхан удобно уселся на топчане, над которым висел «АКМС» с присоединенным магазином и «разгрузка» с полными кармашками, и принялся разглагольствовать. Это были пространные умные мысли о неисповедимости путей Господних и о сложности наших отношений. А в конце хозяин пещеры высказался довольно конкретно:

— Ты меня всегда обманывал, Иван. Если честно — я боюсь тебя. Потому что меня никогда никто не обманывал. Никто, кроме тебя. Ты меня слушаешь?

— Угу, — промычал я с набитым ртом. — Слушаю внимательно.

— Но сейчас тебе не удастся меня обмануть. — Зелимхан потыкал пальцем в сторону двери:

— Вот видишь, эти парни? Это иорданцы. Братья-близнецы: Мубарек и Хидар. Они за меня убьют кого угодно. Я могу ночь спать спокойно. Знаешь почему?

— ??? — с набитым ртом.

— Они ни слова не понимают по-русски. — Зелимхан погладил окладистую бороду и подмигнул мне. — Знают только свой язык и чеченский — и то не очень хорошо. Ты не сможешь с ними общаться. Я дал им команду убить тебя в любой момент, как только им покажется, что ты хочешь сбежать. Ты понял? Если понял — давай обсудим условия сделки.

— Близнецы, говоришь? — я доел мясо с лавашем и пошел было к топчану. — Близнецы…

— Нет, ты не правильно делаешь. — Зелимхан погрозил мне пальцем. — Иди к решетке — сейчас Хидар наденет тебе наручники. Подойди спиной, руки через решетку просунь. Давай. — И, повернувшись к стражам, распорядился по-чеченски:

— Хидар, надень ему наручники. Руки за спину — так лучше.

Хидар без команды сложил оружие на табурет и приблизился к решетке. Я повернулся к нему спиной и просунул руки через решетку. В этот момент снаружи глуховато шарахнула короткая автоматная очередь и раздался приглушенный крик.

Обитатели пещеры, как по команде, обернулись к двери и на миг замерли. Началось! Оперативно сработал полковник — почти на час раньше положенного срока.

— Иди сюда, — выдохнул я, ловя отвлекшегося Хидара за руку и с размаху прислоняя его к решетке. Страж больно стукнулся лицом и на несколько мгновений утратил способность соображать. Удерживая его за предплечье левой рукой, я просунул правую через решетку, отщелкнул застежку и, выдернув из ножен острый как бритва боевой нож, прижал его к горлу Хидара. А левой рукой перехватил за курчавые волосы и придавил голову к решетке.

— Ты что делаешь, Иван? — севшим от гнева голосом проскрипел Зелимхан. — Ты что — совсем сдурел? Отпусти его сейчас же! Ты думаешь, мне жаль этого парня? Я прошью вас обоих насквозь! У тебя есть три секунды поправить свое положение. — Высказавшись таким образом, хозяин пещеры привстал на топчане и потянулся за автоматом, висевшим на гвозде.

— Он сейчас застрелит меня и твоего брата, — торопливо протараторил я по-чеченски, обращаясь к растерянно застывшему у двери Мубареку. — Он сам так сказал! Чтобы убить меня, не пожалеет твоего брата. Смотри — сейчас снимет автомат и наставит на нас.

— Ты все-таки говоришь по-чеченски, — грозно раздувая ноздри, ухмыльнулся Зелимхан, снимая автомат с гвоздя и ставя предохранитель в положение автоматического огня. — Я подозревал. Это кто там, снаружи?

— Это моя команда, которую ты не смог толком «зачистить», — мстительно сообщил я и кивнул в сторону двери. — И обрати внимание — каждое твое движение контролирует взгляд опытного бойца, который желает сохранить жизнь брату.

Действительно, Мубарек у двери заледеневшим взглядом следил за каждым движением Зелимхана — в то время как страж держал оружие параллельно полу и сжимал палец на спусковом крючке, автомат хозяина висел стволом вниз, в опущенной вдоль туловища руке. Минимальное преимущество, но все же… Зелимхан понял абсурдность ситуации и растерянно помотал головой.

— Какой я был дурак, Иван, что не пристрелил тебя… — сокрушенно пробормотал он. — Какой…

— Базу штурмуют две сотни казаков и взвод мобильной пехоты, — выпалил я по-чеченски. — Вы оба мне не нужны — можете, пока не поздно, уходить. Даю слово офицера, что отпущу вас…

— Шайтан! — бешено заорал Ахсалтаков, вскидывая автомат и направляя его в нашу сторону.

Мубарек опередил хозяина. Мгновенно повернув ствол вправо, он нажал на спусковой крючок. Треснула короткая очередь — Зелимхана отбросило назад, на топчан, он выронил автомат и стал медленно сползать на пол, беззвучно шевеля губами.

— Положи оружие, подойди и открой замок, — распорядился я по-чеченски, адресуясь к Мубареку. — Шевелись, иначе я перережу глотку твоему брату.

Мубарек быстро выполнил команду.

— Оба — на пол! — скомандовал я. Братья дисциплинированно легли лицом вниз, сложив руки на затылке; опытные хлопцы.

Повесив автомат Зелимхана на плечо, я зашвырнул оружие братьев в дальний угол клетки, повесил замок и с натугой открутил винтовую задвижку входной двери.

— А теперь оба — бегом отсюда, — скомандовал я, на всякий случай отойдя от двери на три шага. — Я слово держу. Бегом!

Когда братья выскользнули за дверь, я запер задвижку и подошел к Зелимхану. В животе его зияли три пробоины, одна из которых пришлась на печень. Дрянь дело — этот человек умрет с минуты на минуту.

— Там… там… — Зелимхан потянулся рукой к стеллажам. — Там пакет… Закрой… Раны прикрой…

— Ты умираешь, Зелимхан, — тихо сказал я. — Тебе уже нельзя помочь. Зачем продлевать мучительные минуты агонии?

— Закрой раны… Я хочу… Хочу сказать тебе… боюсь, не успею…

Я подскочил к стеллажу, нашарил ИПП, надорвал и приложил в животу умирающего.

— Дискеты… Там все, — принялся бессвязно бормотать Ахсалтаков. — Все акции против кабардинцев, осетин, против других тейпов… Сделки с русскими… с чиновниками русскими… Там все мои дела за последние четыре года. Сын… сын предал. Хотел продать эти дискеты фед… чекистам, короче… И удрать в Америку… Они ему обещали… Это война, Иван. Это война… Будет много жертв — клянусь… Ты… Ты сломай их… — Тут он окончательно выпал в прострацию и забормотал что-то бессвязное по-чеченски.

Я сидел рядом с умирающим, прислушивался к звукам разгоравшегося снаружи боя и испытывал весьма противоречивые чувства. Вот он — самый главный враг, с каждой секундой его бессвязное бормотанье слабеет… Уходит в небытие целая эпоха моих и не только моих похождений и мытарств, эпоха славных дел, страшных злодеяний и предательств. Можете мне не верить, но в тот момент у меня вдруг возникло щемящее чувство тоски — как будто я терял близкого родственника, члена своей семьи…


Содержание:
 0  Сыч – птица ночная : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ первая : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 1 : Лев Пучков
 8  Глава 2 : Лев Пучков  9  Глава 3 : Лев Пучков
 10  Глава 4 : Лев Пучков  11  Глава 5 : Лев Пучков
 12  Глава 6 : Лев Пучков  13  ЧАСТЬ вторая : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Эпилог : Лев Пучков  21  Глава 1 : Лев Пучков
 22  Глава 2 : Лев Пучков  23  Глава 3 : Лев Пучков
 24  Глава 4 : Лев Пучков  25  Глава 5 : Лев Пучков
 26  Глава 6 : Лев Пучков  27  вы читаете: Глава 7 : Лев Пучков
 28  Эпилог : Лев Пучков  29  Использовалась литература : Сыч – птица ночная



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.