Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 3 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 3

— Слышь, разведчик!

— Ну?

— Пиво будешь?

— Вообще не сезон для пива. Прохладно. Да и писать потом захочется — лишний раз слазить облом. Вот если бы с воблой, да с астраханской…

— А как раз — с воблой, да с астраханской! А поссышь прям в сено — ниче не случится. Ну че — будешь, нет? Я те три бутылки оставил. А то смотри — я сам…

— Откуда у тебя астраханская вобла? — поинтересовался я, спуская между делом вниз веревку с привязанной к концу корзиной.

— Из лесу вестимо, — хитро осклабился Поликарпыч, укладывая в корзину сетку с пивом и воблой. — Карлесон из пещеры в клювике притаранил.

— Карлсон, — поправил я, затягивая добычу к себе на насест. — Его зовут Карлсон. И он не в пещере, а на крыше живет — типа как я. Слушай — вот вобла! Жирная, как поросенок! Ну, спасибо, потешил. Плюс тебе.

— Чего не спрашиваешь, что за Карлесон такой? — прищурился на меня снизу Поликарпыч. — Или неинтересно?

— А что мне твой Карлсон? — недоуменно пожал я плечами, с ходу принимаясь лущить воблу. — Что мне твой… Ммм — сказка! Сочится… Да, а что там твой Карлсон?

— Мужики из Астрахани рыбешку везли, — неторопливо пояснил Поликарпыч. — Ингушам. И, понятное дело, поехали не через КПП. Теперь интересно?

— Ну-ка, ну-ка… — Я насторожился и отложил рыбу в сторону. — Занятный у тебя Карлсон… И как везли?

— А через Сухую Балку. — Поликарпыч сплюнул под ноги и потянул было из кармана «Беломор». — Тьфу, забыл — сеновал! Батя башку оторвет…

— Брешет твой Карлсон! — убежденно воскликнул я, выдергивая из кармана тулупа пятиверстку Стародубовской области. — Через Сухую можно только пешим порядком или на вертушке — там же ров! Хотя — это же Карлсон! Ежели пропеллер в заднице хорошенько смазать…

— Ты когда там был в последний раз? — Поликарпыч опять сплюнул — на этот раз пренебрежительно. — Год назад, если не больше, ров засыпали — получился перешеек метров в десять. Усекаешь? Да не смотри так — то кореша мои, врать не станут.

— Кто засыпал? — обескураженно пробормотал я. — Там землеройной бригаде работы на месяц! Ты тот ров видел, нет?

— А че я там забыл! — легкомысленно хохотнул Поликарпыч. — А засыпали — значит, шибко надо кому-то. Усекаешь?

— А ты об этом перешейке только сегодня узнал? — недоверчиво поинтересовался я.

— А че бы я тогда с тобой катался? — обиделся Поликарпыч. — Мне какой интерес машину зазря гробить, по колдоебинам скакать? Ну ты скажешь тоже!

— Шутка! — вымученно улыбнулся я — поводы для веселья отсутствовали начисто. — Шутка, Валера, — не бери дурного в голову. Давай тачку готовь — вечерком прокатимся. Бак — под пробку. Лады?

— Лады, — махнул рукой Поликарпыч, удалясь из сеновала и бормоча под нос нечто явно неодобрительного характера.

— Какие мы нежные! — в сердцах буркнул я, аккуратно поводя на карте простым карандашом новую кривую и вновь прикладываясь к биноклю. На подконтрольном объекте все было в норме — за время моего общения с Поликарпычем обстановка изменяться не пожелала.

— Ну и ладушки, — похвалил я супостатов, откладывая бинокль в сторону и принимаясь потреблять пиво с воблой. — Будете вести себя хорошо — я вас небольно зарежу…

Таким вот образом я развлекался уже пятнадцатый день: сидел на третьем ярусе сеновала своей бывшей домработницы тети Маши, любовался в бинокль на собственное подворье, а вечерами иногда для разнообразия катался с Поликарпычем — сыном тети Маши — на его «Ниве» по буеракам приграничья.

До Стародубовска я добрался без приключений. Злые бандиты Ольховска не стали преследовать меня по железной дороге: то ли не хватило ума организовать розыскные мероприятия вне городской черты, то ли просто никому в голову не пришло, что у меня достанет наглости легально сесть в вагон СВ и с комфортом путешествовать, вместо того чтобы прятаться по брошенным дачам да ползти под покровом ночной мглы мимо бандитских блокпостов, расставленных вокруг города. С финансами проблем не возникло: на первой же сорокаминутной остановке смотался в обменник и поменял сто баксов, заодно проверив подлинность остальных. Не знаю, как обстоят дела со всей суммой «выкупа», но те тридцать штук, что мне удалось вынести с поля боя, оказались полноценными госдензнаками. Спасибо Калине — если кто встретит, передайте, что Сыч кланялся. Хотя нет — лучше передайте оборонительную гранату. Без предохранительной чеки…

Итак, я опять вырвался из цепких лап смерти. Я был свободен, обладал некоторой суммой, достаточной для того, чтобы в течение определенного периода обеспечить полноценную жизнедеятельность, и был полон решимости вернуть себе свой прежний статус, утраченный около года назад. Мирной жизнью я развлекаться вновь не пожелал — практика показала, что ваш покорный слуга слабо приспособлен к обычным параметрам существования, привычным большинству законопослушных граждан.

В Стародубовске меня, как и следовало полагать, никто не ждал. Посетив обгоревшие развалины домов, некогда принадлежавших полковнику Шведову и команде, я прошел мимо своего подворья по другой стороне улицы — подняв воротник куртки и ускорив шаг.

От моего дома за километр перло чьей-то нездоровой жизнедеятельностью. У ворот стояли две крытые фуры с кабардинскими номерами, еще какая-то машина виднелась во дворе, слышался гортанный горский говор вперемежку с отборным русским матом. С трудом подавив выскочившее откуда-то из недр души чувство категорического неприятия столь явной несправедливости, я стиснул зубы и прошмыгнул дальше по улице. Эх ты, черт! И где мой пулемет?!

Чего это я так разошелся? Извольте. Представьте себе — после долгого отсутствия вы подходите к собственному дому, а в нем орудуют чужие люди. Не грабят, не воруют — живут они там.

— А тебя нет, — заявляют они вам на ваше яростное возмущение. — Ты умер…

Такое, наверно, только во сне бывает. А вот я действительно умер для всех товарищей, которые жили сейчас в моем доме. Потому-то и поторопился проскочить мимо — вообще эта прогулка по историческим местам жизни и быта славного героя ЗОНЫ была неоправданным риском, который в практическом аспекте совершенно никакой надобности не имел. В любой момент из калитки мог выйти кто-то из моих старых знакомых и упасть в обморок от удивления при виде моей незамысловатой персоны. А такой акт несвоевременного падения в мои планы не входил. Мне предстояла кропотливая и опасная работа, результаты которой зависели от того, насколько долго я смогу оставаться мертвым для противника…

Против ожидания, моя бывшая домработница и ее домочадцы восприняли мое появление как нечто само собой разумеющееся.

— Я знала, что ты объявишься, — сообщила мне тетя Маша после ритуальных объятий и причитаний. — Знала, что все напутали они. Морды противные — сразу понятно, придурковатые…

Поликарп — муж тети Маши — вообще никак реагировать не стал: с ходу попросил на пол-литра и поинтересовался, догадливый, существует ли необходимость держать факт моего счастливого появления в тайне от окружающих. Убедившись, что оная необходимость место имеет, потребовал еще на два пол-литра и дал слово мужика, что никто ничего не узнает. Он вообще всегда отличался немногословностью и понятливостью: восемь лет колонии строгого режима наложили неизгладимый отпечаток на пионера сталинской эпохи и приучили держать язык за зубами.

Валера Поликарпыч — сын, то бишь тридцатилетний коренастый мужичок, серьезный и основательный не по возрасту, — случившийся во время моего прибытия в гостях у родителей по поводу выклянчивания мешка картошки для якобы голодающей семьи, несколько меня огорошил. Памятуя, видимо, о моей прежней «агентурной» жизнедеятельности, Поликарпыч с плеча поинтересовался: а не нужны ли услуги киллера кому?

— Вот даже как?! — удивился я. — А что — есть знакомый киллер?

— Это я, — не смутившись, сообщил Поликарпыч. — Замочу кого хошь. И недорого возьму.

— Сколько? — проявил я нездоровый интерес. — И отчего такая резкая переориентация? Ты же, насколько помню, частным извозом подмолачивал. Или «Ниву» отняли злые чечены?

— Да не — вон она, во дворе, — махнул рукой Поликарпыч. — Толку с нее! Не дают работать — ободрали как липку. Щас везде свои кодлы — как наша шарашка распалась, мне туда хода нету. Хотел продать тачку — не берет никто, старая. Хотя бегает еще — за всю мазуту! А насчет замочить… Ну, сколько щас это будет… Ну, штуки три, пожалуй, — не меньше. Че смотришь? Жрать захочешь — на все пойдешь!

— Три штуки — чего? — уточнил я. — Евро, экю, фунтов?

— Ну че ты прикалываешься? — обиделся Поликарпыч. — Рублей, естесно. На хер мне твои эки!

— На, — я достал из кармана две стодолларовые купюры и протянул их Поликарпычу. — Поменяешь, это будет почти четыре штуки деревянными. Держи!

— Это что? — почесав затылок, Поликарпыч взял баксы и принялся рассматривать их на свет. — Это… это кого? А?!

— Никого мочить не надо, — поспешил успокоить его я. — Мне тут надо одну агентурную разработочку провернуть. Ну и вот — я тебя нанимаю на месяц. Вместе с машиной. Кое-куда прокатимся, кое-кого попасем… Но — строго конфиденциально. Никто знать не должен. Устраивает?

— А то! — облегченно выдохнул Поликарпыч, пряча доллары в карман. — Ты токо плати — поедем куда хошь, и ни одна собака не узнает. Когда начнем?

— Как только, так сразу, — неопределенно буркнул я. — Не торопи события…

За две недели наблюдения мне удалось без особых потуг вывести систему функционирования предприятия, обосновавшегося на моем подворье, а также с достаточной степенью достоверности установить, кто является хозяином всего этого безобразия.

В усадьбе почти всегда находились девять мужиков и две дамы в возрасте, которые, судя по всему, им прислуживали. Определить национальность с такого расстояния было проблематично, но тот факт, что все — в том числе и дамы — являются детьми Кавказских гор, сомнения не вызывал. Эти дети вели себя так, словно находились в родном ауле, заброшенном на три с половиной тысячи метров над уровнем моря. То и дело резали баранов возле моей прекрасной баньки, чадили шашлыками — здоровенный мангал непрерывно дымился у крыльца, — раз в неделю завозили два ящика водки, а по двору постоянно разгуливали двое субъектов с автоматами, меняясь через каждые четыре часа. То ли фуры охраняли, то ли себя — непонятно, но факт сам по себе возмутительный донельзя. Как же так?! Куда родные правоохранительные органы смотрят? Органы, как показало наблюдение, смотрели сквозь пальцы. Два раза за четырнадцать дней — по пятницам, с утра-к калитке моего дома подъезжала белая «шестерка», из нее выползал толстый мент с майорскими погонами и три раза жал на кнопку звонка. Из дома неспешно выходил мужлан — самый старший, судя по почтительному поведению окружающих, — приоткрывал калитку, ручкался с ментом, вручал конвертик и, обаятельно улыбаясь, торчал у калитки, пока посетитель не убирался восвояси. Морды с автоматами при этом элементарном акте низовой коррупции никуда не прятались — лениво отходили под навес, где у меня был оборудован уголок с макиварами и грушей, и курили там, пока старшой не выпроваживал незваного гостя.

Однако одиннадцать горцев для скромного жилища, в котором я год назад обитал один-одинешенек, согласитесь, явно многовато. Все мужики были примерно одинакового возраста — от двадцати пяти до тридцати, а дамы им в матери годились: этакие усатые носатые толстые халашки, в полосатых шерстяных гетрах, перепоясанные кучей пуховых платков. С мужиками дамы практически не общались — только по делу. Я прекрасно знал, что у горцев не принято брать в жены женщин в два раза старше себя, а предположить, что у них тут такая вот непропорционально-возрастная групповуха, мог только явно выраженный оптимист. А я, смею вас заверить, совсем наоборот — особенно в светлое время суток. Кроме того, мужики нигде не работали, а сидели все время дома и жрали по пять раз на день. И чего же они все там сгруппировались? На какие шиши жируют?

Наблюдать я начал во вторник, а уже в пятницу вечером получил ответ на последние два вопроса. Накануне, в четверг, как только первые сумерки нежно обласкали горизонт, шестеро мужиков с моего двора, имея каждый при себе зачехленный автомат, оседлали две фуры с кабардинскими номерами, стоявшие у ворот, и неспешно укатили по шоссе к выезду из города.

Я поднял по тревоге Поликарпыча, который по условиям негласного договора на время перебрался к родителям, и мы на его «Ниве» бросились вдогон супостатам.

Супостаты далеко убираться не захотели: заехали на Поле чудес, затесались в один из рядов многочисленных дальнобойных авто, коротавших здесь время, и остались торчать на месте.

Тому, кто был в Стародубовске, нет смысла объяснять, что такое Поле чудес. А кто не в курсе, поясню: это плотно утрамбованный пятак площадью в несколько гектаров, отведенный областной администрацией для ночевок транзитного транспорта. Стародубовск — коммуникационный узел, являющийся перевалочной базой между Россией и Кавказом, через него сплошным потоком в обе стороны идет самый разнообразный транспорт. Часть дальнобойщиков остается ночевать на Поле чудес: здесь относительно безопасно, рядом вода, куча круглосуточно работающих ларьков и харчевен и пачками шарятся «плечевые», предлагающие солидным дядькам свои подростковые прелести за ужин и стакан вина. В общем, удобно здесь — и не только в плане комфорта. Транспорт постоянно перемещается в разных направлениях: кто-то уезжает, кто-то приезжает, кому-то приспичило перестроиться — одним словом, и в светлое время суток довольно сложно отследить в хаотичных миграциях движение нужного тебе авто. А как стемнеет, десятки машин включат мощные фары, и закружится веселый хоровод огней, усугубляемый разноголосым ревом двигунов: с непривычки можно одуреть в этаком бедламе.

Об этом вечернем хороводе я как-то позабыл: давно не был здесь, отвык. Мы просто встали с Поликарпычем на ближних подступах к Полю и принялись ждать дальнейших действий супостатов. А когда началось, было поздно что-либо предпринимать: ослепительный свет, шум, хаотичное движение — голова кругом. Постояли мы немного, подождали, затем я пробежался по Полю в поисках поднадзорных объектов и таковых не обнаружил: ловкие горцы срулили куда им заблагорассудится. Соскочили с «хвоста» — и сделали это, надо отдать им должное, с незатейливым мастерством. Более чем уверен, что никто из них не заподозрил соглядатаев — просто парни страховались обычным порядком, как привыкли это делать в течение всего цикла функционирования системы.

В пятницу вечером фуры вернулись. Те же самые шестеро гавриков с зачехленными автоматами — никого лишнего. Стоявший возле бани грузовой «уазик» выкатили за ограду, а одну из фур загнали во двор. Через десять минут после прибытия загадочных путешественников с противоположного конца улицы прикатил бортовой «ГАЗ-53» с тентом, развернулся у моих ворот и без предисловий заехал задом во двор, остановившись у кормы зачехленной фуры. После этого ворота закрыли и полтора часа на пятачке возле бани кипела работа. Подворье освещал мощный галогенный фонарь, и потому я мог хорошо рассмотреть все, что там творилось, хотя качественные характеристики древнего восьмикратного бинокля, который Поликарпыч приобрел для меня на барахолке, оставляли желать лучшего.

Ребятишки привезли оружие — судя по габаритам, автоматы со складывающимися прикладами, типа «АКС». В фуре ровными рядами лежали продолговатые блоки пенобетона длиной с метр, не более. Двое мужиков сидели в кузове, молотками разбивали эти блоки, бросая обломки на месте, и передавали оружие в целлофановых чехлах четверым парням, которые аккуратно укладывали его в «53-й». Те, что укладывали, были славяне — за полтора часа я сумел рассмотреть каждого из них во всех ракурсах и был уверен, что при встрече опознаю независимо от того, будут они перемещаться всем стадом или гулять индивидуально. Славяне оказались дотошными: каждый чехол расстегивали и внимательно рассматривали оружие в свете фонариков — галогенной лампы им было явно недостаточно. ОТК, мать его ети! По моим подсчетам, партия состояла из сотни стволов — ну, может, на пяток я ошибся, поскольку пару раз отвлекался на тетю Машу, которая приходила звать меня на ужин.

Таким образом, можно было поздравить себя с весьма неутешительным открытием: в моем доме свила гнездо интернациональная коридорная группировка, которая пашет под «крышей» большого чеченского мужика Зелимхана Ахсалтакова. С размахом пашет, используя надежные культиваторы, испытанные временем и ратью, которыми рулят опытные хлеборобы. Перспективы у группировки просто замечательные. Продразверстки они не ожидают — некому вроде бы своевольничать. Предколхоза у них еще тот фрукт, знаком я с ним лично и неоднократно встречался при более чем печальных обстоятельствах…

Но — буде. Хватит о сельском хозяйстве. Самое обидное — обосновалась эта группировка в доме командира антикоридорной бригады. Вот ведь нонсенс! Скажи кто мне или дяде Толе Шведову год назад, что такая залепуха получится, мы бы долго смеялись, надрывно всхлипывая на выдохе и похлопывая себя по ляжкам тренированными руками. Умора, блин, да и только! В доме предводителя санитаров ЗОНЫ — база коридорной группировки… Ха-ха три раза! Это что ж такое деется? Застрелиться, что ли, пойти? А нечем, блин! Оружия нет — надо будет Поликарпыча послать, чтобы купил что-нибудь…

За последующие несколько дней к моим поднадзорным три раза вечерком наведывались какие-то славяне — не те, что давеча получали стволы, а другие — на разных видах грузовых авто с тентованным кузовом. Заезжали задом во двор, перегружали что-то на фуры, затем убирались восвояси, особенно не сторожась — дополнительных часовых на время погрузки не выставляли. К величайшей моей досаде, рассмотреть, что они перегружали, не представлялось возможным: в бинокль я видел только герметично упакованные пластиковые коробки объемом в треть кубометра и, судя по усилиям членов погрузочной команды, весом пуда в полтора. Оставалось только гадать — чего же там такое ребятишки собрались переправлять на ту сторону.

В четверг вечерком — как и в прошлый раз, едва первые сумерки приласкали края небосклона — мои хлопчики организованно сели на свои «КамАЗы» вшестером да со стволами зачехленными неспешно порулили к Полю чудес.

Будучи научен горьким опытом предыдущего пустопорожнего сидения у Поля, я не стал тратить время и дал команду Поликарпычу выдвигаться из города по одной из «левых» дорог, наиболее удобной для безболезненного заезда в ЗОНУ.

Отъехав на приличное расстояние, мы свернули в кустики и погасили фары. Вскоре мимо нас медленно проехали две фуры, порадовав меня подсвеченными сзади знакомыми номерами.

— Куда вы, на хер, денетесь, с подводной лодки, — с ленивым торжеством в голосе констатировал я и, несколько рисуясь перед Поликарпычем, сообщил ему:

— А сейчас дядя будет показывать фокусы. Тех, кто со вставными челюстями, просьба рот широко не разевать — во избежание. Сейчас, Валера, мы с тобой прокатимся по буеракам по прямой, встанем и подождем. Через пять минут после того, как мы встанем, эти индюки проедут мимо нас. Потом мы опять прокатимся буераками по прямой — и опять встанем.

— И что — они снова проедут мимо нас? — недоверчиво хмыкнул Поликарпыч. — Ты че-то загибаешь, паря. Как мы успеем, если стоим столько?

— Именно так, Поликарпыч, — подтвердил я. — Проедут мимо нас — никуда они не денутся. Более того — я тебя могу всю ночь катать по буеракам, и минимум в пяти местах они будут с нами пересекаться. Ну-ка давай: по кустам направо, а через двадцать метров — в балку. Давай.

Поликарпыч дал — минут двадцать мы скакали по колдобинам, затем замерли в кустиках у грунтовки и погасили фары. Я вышел из машины и, вдыхая морозный ночной воздух, прислушался к тишине.

— У них, наверно, стволы, — некстати заметил Поликарпыч, нервно зевая и вытягивая из кармана «Беломор». — Щас подкрадутся сзади да шмальнут без предупреждения. Или того — кто другой. Ну… Тута знаешь сколько людей пропадает? Поедут по делам — и нету. Как сквозь землю провалились. Одно слово — ЗОНА. Может, их тута жрет кто, а? Может, хищники есть… Ты не слыхал чего такого, а?

— Не кури, — предупредил я. — Могут увидеть. И не бери дурного в голову. Во-первых, это еще не ЗОНА, а так — предбанник. Во-вторых, ты со мной — ничего не бойся… — Я не стал распространяться о том бесспорном факте, что самые опасные хищники в этих местах — двуногие особи, за которыми год назад ваш покорный слуга со своей командой весьма успешно охотился. Не хотелось в очередной раз бередить рану душевную, вспоминая славные дела давно минувших дней. Да и послушать ночь не мешало — фуры здесь пойдут под уклон, спускаясь с холма, могут пустить накатом и неожиданно выскочить из-за поворота.

Надо вам сказать, что я ни капельки не преувеличивал, обещая Поликарпычу сказочную перспективу непрерывного ночного катания по колдобинам, чреватого многократным пересечением с вражьей колонной. Я знал приграничье как свои пять пальцев — в свое время облазил здесь с командой каждую тропку, нанес на карту каждый более-менее приметный ориентир и мог разобраться в ландшафте в любых условиях — независимо от времени суток. В ЗОНУ через этот участок можно было проехать только по одной дороге, петлявшей меж невысоких холмов на протяжении почти семидесяти километров. Все остальные пути мало годились для перемещения большегрузных видов транспорта. Разумеется, если приспичит, и по буеракам можно скакать всю ночь, насилуя рессоры и колошматя груз в кузовах. Только зачем? Для чего создавать лишние трудности, если есть возможность не спеша прокатиться по относительно ровной дороге и с первыми проблесками рассвета благополучно прибыть к месту назначения?

— Нету, — спустя двадцать минут констатировал Поликарпыч. — Может, по другой дороге поехали?

— Не может, — отринул я столь легкомысленное предположение. — Тут другой дороги нет. Подъедут, не переживай. Мало ли чего по пути может случиться? Груз поправить, пописать, скат пробило, ну мало ли там — короче, кардан — рессора — карбюратор, и в таком же духе тысяча причин. Не переживай — ты со мной.

— У них «КамАЗы», — после пятиминутной паузы возник вдруг Поликарпыч. — Дизеля. Какой, на хер, карбюратор?!

— Чего? — не сразу сообразил я, занятый своими рассуждениями. — А, вон ты про что! Ты чего такой трудный, Валера? Ну, форсунка, дядек им в капюшон! Какая разница?

— Большая, — авторитетно сообщил Поликарпыч. — Карбюратор на соляре не работает. И вообще — не появятся они. Уже давно должны были проехать. Покатили домой, а? Потеряли так потеряли — обойдемся.

— Это недоразумение, — с деланной бодрецой заявил я — Через пять минут будут.

Однако ни через пять минут, ни через полчаса супостаты не появились. Я велел Поликарпычу заехать на холм и обозрел окрестности через бинокль, насколько это было возможно в условиях безлунной ночи, едва подсвечиваемой тусклыми проблесками редких звезд, видневшихся в разрывах кудлатых облаков. Пусто. В обозримой видимости отсутствовал даже слабенький намек на свет фар. А поскольку я был уверен, что ночными приборами супостаты не располагают — до этого они перемещались с фарами, не особенно таясь, — в душу мою закралось сомнение. А не упустил ли я из виду нечто особенно важное? Не проявил ли необдуманную самонадеянность? Нет, я, конечно, знаю местность как свои пять пальцев, но… Но я ведь год не был в этих местах — за это время тут могло кое-что измениться…

В общем, на следующий день, ближе к ночи, мне оставалось лишь зафиксировать благополучное возвращение вражьих фур и утереться. Фокус не удался — я опарафинился перед Поликарпычем и так и не вычислил постоянный маршрут движения коридорных колонн…

…Пообедав, я вновь облачился в овчинный тулуп и забрался на третий ярус сеновала — продолжать свой нелегкий труд. Я питался в одно время с сынами гор — специально подрассчитал, дабы не отвлекаться в процессе наблюдения. После обеда у этих сперматозавров засвербело в чреслах — один из них пошел в баню и, выгнав оттуда пухленькую блондинку, повел в дом, толкая перед собой. На четвертом метре движения блондинка глуховато вскрикнула и уперлась. Толкатель схватил ее за волосы, ударил в лицо кулаком без скидок на слабость пола — как бьют мужика — и потащил свою жертву за руку. Часовые, гулявшие во дворе, начали оживленно обмениваться мнениями и недвусмысленно жестикулировать, тыкая пальцами вслед, пока девчонка не скрылась за дверью.

Сердце мое наполнила лютая злоба. «СВД»[6] мне надо — вот что. Сейчас бы перещелкал всех уродов, пикнуть не успели бы. Интересно — почему черные так любят блондинок? В моей усадьбе пятый день содержатся семь молодых женщин, все они пригожие — на продажу кого попало не отлавливают, — но сперматозавры таскают в дом почему-то именно блондинку. Остальные шатенки и брюнетки, и особого интереса к ним со стороны вражьего племени я не наблюдаю.

Женщин привезли славяне — на этот раз старые знакомые, те самые, что получали автоматы. До слез обидно. То, что сейчас здесь происходит, иначе как недоразумением назвать нельзя. В усадьбе командира антикоридорной бригады… Нет, об этом уже говорилось, давайте по-другому: в усадьбе человека, который когда-то исколесил всю Чечню в поисках своей уведенной в полон жены. В доме бывшего офицера спецназа, который всю свою сознательную жизнь посвятил борьбе с бандитами, террористами и работорговцами. Наконец, просто в российском доме, на русской земле. Нет, даже не в доме — в бане. Там тесно и неуютно — банька строилась в расчете на помывку одного-двух человек. А сейчас там сидят под замком русские девчата, которых завтра-послезавтра переправят в ЗОНУ и продадут поштучно в горные аулы на потеху барановым князькам. А еще обиднее, что отловили этих молодух свои же братья-славяне и любезно представили горцам. Вы можете себе представить, чтобы ловкие чеченские джигиты привезли в Стародубовск своих ичкерских красавиц и толкали их оптом на товарно-сырьевой базе? Я, например, с трудом — хотя никогда не страдал отсутствием живости воображения.

Ну ничего — все преходяще. Я этого так не оставлю. К сожалению, у меня нет под рукой моей славной команды, чтобы разнести в клочья этот вражий оплот, да и цели до определенного момента были несколько иные — в основном разведывательно-информационного характера. В органы сообщить я тоже не могу: еще неизвестно, в каких отношениях состоят коридорные хлопцы с различными составляющими нашей правоохранительной системы. Зря, что ли, толстый майор ежепятнично возникает у калитки моего дома?

В общем, в органы нельзя, тягаться в открытой силовой конфронтации с таким количеством опытных боевиков ЗОНЫ проблематично — это бесспорно. Но просто так наблюдать за этим безобразием я не стану: и так они целый год в наше отсутствие тут развлекались как хотели, перекачали через ЗОНУ столько добра и людей, что волосы дыбом становятся — и не только на голове. Пора и честь знать. За время наблюдения я высчитал примерную цикличность рейдов — следующий, судя по всему, состоится послезавтра. У меня есть почти двое суток, чтобы соорудить незатейливый планчик, который позволит мне примерно наказать супостатов, самому остаться в живых и узнать при этом кучу полезной информации. Сегодня мы с Поликарпычем займемся обеспечением. Для начала прокатимся на экскурсию к Сухой Балке — в плане проверки информашки, предоставленной астраханским «Карлесоном». Если этот дядька с пропеллером ничего не приврал, то несколько вопросов, которые мучили меня на протяжении последних двух недель, саморазрешатся. Такие, например, злободневные, как: а куда, к чертовой матери, пропала колонна вражья в первую ездку, где пролегает основной маршрут коридорной группировки? А чуть позже, ближе к ночи, нам предстоит прошвырнуться еще в одно местечко — на предмет приобретения в долг экипировки для меня. Мероприятие это довольно рискованное и требует отдельного подхода. Почему в долг, когда вроде бы есть деньги? Ну, это просто: То, что у меня есть, необходимо для прожиточного минимума и организации незатейливой оперативной работы. А на приобретение универсальной экипировки, потребной для индивидуального ратного труда в ночных условиях, нужны совсем другие деньги. Денег таких у меня, увы, пока нет, так что придется рисковать. Ну а пока у нас есть время, и я готов посвятить вас в кое-какие нюансы. А то в тексте сплошь и рядом встречаются такие понятия, как «ЗОНА», «команда», «коридор», «Шведов» и так далее, и некоторые читатели, с которыми мы встретились впервые на страницах этой книги, недоуменно морщат брови: и чего этот тип тут непонятностями бросается? Так вот — слушайте… (Кто читал «Кровник» и «Кровник — дело чести», следующие три странички могут смело перевернуть.)

* * *

Прежде всего хочу посвятить вас в особенности региона, на территории которого происходят описываемые события. Если вы возьмете карту бывшего СССР, то можете обратить внимание на то обстоятельство, что земли эти занимают совсем незначительное место на бескрайних просторах благополучно развалившейся некоторое время назад «тюрьмы народов». Сибирь и Дальний Восток в десятки раз обширнее, и людишек там на столько же порядков поболее — и с ресурсами не в пример получше. Но именно данная территория во все времена притягивала взоры разнообразного отребья: начиная от царственных персон и всемогущих теневых правителей различных эпох и заканчивая прожженными авантюристами как военного, так и политического профиля.

Во все времена здесь кто-то пытался кого-то завоевать и оттяпать хороший кусок землицы: несть числа примерам из исторической практики. Во все времена здесь шла контрабанда — нескончаемым потоком, а собственно здесь и вокруг здесь — в обозримой видимости — плелись разнообразные заговоры, интриги, мерзкие сплетни вселенского масштаба и тому подобное. Можно было бы часами перечислять, какие здесь происходили гадости, используя в качестве справочного материала исключительно периодику, даже без ссылок на засекреченные архивы, но, дабы не съехать ненароком с проторенной тропы беллетристики в непролазные хляби геополитического анализа, давайте опустим все эти животрепещущие моменты и познакомимся с симпатичным южным городом Стародубовском, а также с прилегающими к нему окрестностями.

Дело в том, что до определенных событий, которые произошли немногим более года назад, я и мои боевые братья жили в этом городе. Не потому, что нам тут нравилось, а удобства ради. У нас тут неподалеку работа была — если будет позволительно так выразиться, производственные мощности. А потому — прошу любить и жаловать.

Город Стародубовск издревле имеет неофициальный статус форпоста на юге России. Это последний областной центр в данном регионе, который может претендовать на обиходное наименование «русский город». Далее идет Кавказ.

Нет-нет, Федерация в Стародубовске не заканчивается — не подумайте плохого! Все по-старому, передела не было. За Стародубовском имеется довольно обширная территория, на которой расположены разнообразные кавказские республики. Но независимо от статуса и сладкоречивых уверений политиков о тотальной интернациональной дружбе, эта территория для настоящего россиянина всегда была чужой.

Когда-то эти земли, ныне именуемые республиками Северного Кавказа, были так или иначе присоединены к России — под давлением обстоятельств, политической ситуации и целого ряда иных факторов. Сразу же за присоединением, как водится, последовала попытка ассимилировать маленькие народы Кавказа к культуре, традициям и вообще к жизненному укладу России. Попытка эта, как известно из исторической практики, потерпела полное поражение. Потому что, стремясь удовлетворить свои политические амбиции, наши политики, невежественные в вопросах законов развития параллельных цивилизаций, на протяжении многих десятков лет целеустремленно валяли дурака, не придавая значения негативным процессам, с течением времени прогрессирующим вследствие грубейших нарушений основ взаимососуществования разных народов.

Горные камни не в состоянии расцвести по весне, будучи посажены осенью даже в самую благодатную почву равнины. Равнинные цветы, высаженные в скалах, моментально захиреют и увянут. И вовсе не потому, что им не нравятся эти скалы. Просто для них там климат неподходящий.

Ничто не проходит бесследно — это общеизвестный факт. Царская Россия когда-то 47 лет воевала с народами Северного Кавказа, не особо вдаваясь в подробности существования иноплеменных образований и совершенно не заботясь о последствиях этой войны. Вряд ли кто из тогдашних властей предержащих подозревал, что желание иметь под рукой благоприятные во всех отношениях (ну, разве что за исключением яростного сопротивления аборигенов!) территории на юге стократно аукнется нам спустя полтора столетия. Но ведь каждое действие рождает противодействие: это закон физики, тысячекратно подтвержденный и втиснутый в формулу, — тут уж ничего не поделаешь.

Следствием когда-то произведенного, по сути, насильственного присоединения кавказских народов к России и попытки ассимилировать их уклад к российскому образу жизни явилось специфическое отношение кавказцев к россиянам. Они нас всех, образно выражаясь, в гробу видали.

Русский мужик, будь он хоть трижды атлетом и мастером разнообразных единоборств, на улицах Назрани, Нальчика, Грозного и так далее меньше всего ощущает себя мужиком. Кавказские джигиты в совершенстве владеют искусством подавлять своей самостью любого жителя равнины и внушать ему, что он существо третьего разряда, ходячее недоразумение и вообще не имеет право носить штаны. Русская пригожая дама на этих же самых улицах должна крутить головой на 360 градусов и постоянно помнить, что ее гарантированная законом безопасность в данном регионе — понятие относительное. Ее могут мимоходом похлопать по упругой попке, залезть под юбку и вообще — подскочить на машине, схватить в охапку и увезти безвозвратно куда-нибудь в горы. Джигиты — народ горячий. Правда, горячность эта на кавказских женщин почему-то не распространяется. Ингушка, чеченка, кабардинка и так далее чувствуют здесь себя прекрасно и уверены, что никто их не посмеет тронуть. Не верите — поезжайте и убедитесь.

Да что там кавказские республики! Уже в Стародубовской области, ближе к горам, можно проследить исподволь ширящуюся конфронтацию между равнинным жителем и горцем. Поезжайте в Доброводск и посмотрите, кто в этом «русском» городе работает в торговых точках, ресторанах, гостиницах, курортах, пансионатах и других мало-мальски приличных местах. Посмотрите, кто рассекает на иномарках по улицам курортных городов Кав. Мин. Вод, толпится на вокзалах и в переходах, «клеит» русских дамочек нетяжелого поведения, прибывших на «заработки»… Раскройте телефонные книги этих прекрасных городов, посмотрите объявления в газетах — по поводу срочного обмена на любой город российской глубинки, — и вам станет все понятно. Русаки бегут с Кавказа… Мы сдаем его без боя, освобождая когда-то захваченную территорию и шаг за шагом теряя сферу влияния.

На эту тему можно разглагольствовать часами, но я боюсь наскучить вам столь пространными рассуждениями о несложившейся судьбе взаимоотношений между двумя укладами — равнинным и горским.

Скажу короче. Кавказцы реагируют на все истинно российское так, как живой организм реагирует на инородное тело, насильственно внедренное в него. Он его отторгает. В ходе отторжения, как известно, мобилизуются все внутренние резервы и проявляется чрезвычайно высокая защитная активность на всем протяжении процесса — вплоть до полного выведения инородного тела из организма.

В какой стадии наши взаимоотношения с Кавказом пребывают сейчас, однозначно определить проблематично — полагаю, даже самый авторитетный политолог не взялся бы за столь неблагодарное занятие. Но мне почему-то кажется, что инородное тело уже вылезло в слой поверхностного эпителия, закапсулировалось в гнойном мешке и вот-вот этот нарыв лопнет…

Вот потому-то Стародубовск — последний истинно российский город на Юге. Далее идет чужая земля.

Эта обширная область по-прежнему декларативно именуется частью Федерации и числится в разряде законопослушных регионов (ха-ха три раза!!!). А мы — то есть те, кто промышляет в этой области, называем ее просто и непритязательно: ЗОНОЙ. Нет-нет, плагиат здесь ни при чем: ЗОНОЙ можно обозвать любую территорию, на которой творятся странные явления неспецифического характера, не подпадающие под общепринятые параметры.

ЗОНА эта живет и питается по своим неписаным правилам. Здесь совершенно иные понятия о цене человеческой жизни и цене на разнообразный товар повышенного спроса. Здесь пропадают люди, машины и целые эшелоны — до сих пор ничего из того, что пропало, обнаружено не было. В этой ЗОНЕ законы в общепринятом понятии этого слова не действуют. Зато чрезвычайно активно действуют дикие и неуправляемые отряды и отрядики так называемых «индейцев» — банды, промышляющие разбоем, похищениями людей и иными разновидностями «ратного труда». А еще в ЗОНЕ действуют разнообразные мелкопоместные князьки. Князькам этим Конституция дала в «кормление» — совершенно официально, прошу заметить, — довольно приличные наделы земель, не очень густо населенных народом, но обладающих правами отдельных государств! А потому эти самые князьки, каждый на своем огороде, откровенно холят и лелеют свой маленький культ личности, со всеми сопутствующими этому культу аксессуарами (вы наверняка помните эти аксессуары: произвол, беззаконие, пытки, тюрьмы, расстрелы и так далее).

Наличие ЗОНЫ очень выгодно для некоторых товарищей из верхних эшелонов власти. Здесь можно сделать огромные деньги и спрятать концы в воду — проводить какое-либо расследование на данной территории равносильно самоубийству. Если вас заинтересует этот вопрос, можете поднять подшивки газет за последние пять-шесть лет и вволю поудивляться некоторым странным явлениям, которые можно отнести к разряду фантастических. Пошел эшелон, допустим, с электрооборудованием на 20–30 миллионов деноминированных рублей от какой-нибудь мощной российской фирмы в адрес какого-нибудь дочернего предприятия в ЗОНЕ, и на перегоне между Серленной и Хунтермесом бесследно исчез. Испарился, разложился на атомы. Искать бесполезно — я же говорю, здесь какая-то аномалия! Все знают, что посылать нельзя — пропадет обязательно, но все равно посылают. А все пропажи списываются на нестабильность региона, и несовершенство нашей правовой системы.

Эти же товарищи — из верхнего эшелона, пользуясь своей властью и положением, развлекаются с ЗОНОЙ и другими способами. Каждый законопослушный гражданин России прекрасно знает, что у нас процветает торговля всем подряд. Оружием, наркотиками, боевой техникой, людьми, секретами и всем прочим, что в определенном месте имеет спрос гораздо больший, нежели там, где это «прочее» лежит себе невостребованное и медленно гниет.

Об этой торговле постоянно вопят СМИ и ходят самые разнообразные сплетни. Но большинство законопослушных граждан имеют обо всех этих нехороших делах весьма расплывчатое понятие. Вроде бы где-то там, в верхах, сидят злые дядьки и вовсю торгуют себе чем ни попадя, использую свою неограниченную власть. А как торгуют? Да черт его знает! Может, по воздуху переправляют или к днищу машины проволокой прикручивают, как некие отдельные личности.

Я определенный срок варился в этой системе, имел прямое отношение к пресечению многих махинаций интернационального окраса и владею кое-какой информацией по данному вопросу, а потому охотно поделюсь ею с вами — но очень коротко, дабы не отнимать вашего драгоценного времени.

Допустим, вы — злой дядька в столице. Тот самый, в верхнем эшелоне, с огромными возможностями и неограниченными полномочиями. А я — простой главарь банды в далекой Ичкерии (ну, это я для вас главарь банды, а у себя там я обзываюсь полевым командиром — даже ваши СМИ меня так величают, не желая называть вещи своими именами!).

В свое время я с соратниками-подельщиками наворовал у Советской Армии целый арсенал и теперь вовсю торгую им-и буду торговать очень долго, благо запасы практически неограниченны, а спрос на оружие будет всегда. Вот конкретные цифры двухгодичной давности (это я на год выпал из обстановки, потому не хочу вводить вас в заблуждение и приведу те цифры, которые знаю): автомат в Ичкерии стоит пол-«лимона» «деревянными», а в Новосибирске — пять «лимонов» (не деноминированными). Разумеется, я вам по паре стволов под полой возить не стану. Невыгодно это, да и небезопасно: могут вредные менты и вэвэшники в поезде или на блокпостах нашмонать, а это, сами понимаете, чревато: не любят нашего брата-чеченца у вас в России.

Мы поступим иначе. Я продам посреднику посредника вашего представителя, который понятия не имеет, кто вы такой, предположим… ну, тысячу стволов для ровного счета. И сразу получу наличкой полмиллиарда (напоминаю — речь идет о ценах 1996 года). Мне так удобнее — наличкой, поскольку обналичить ваши паршивые счета в нашей Ичкерии весьма проблематично. Затем я вывезу стволы к границе зоны своего влияния, а дальше кантуй — тесь как хотите — ваши проблемы.

Получив эти стволы на российской земле, ваш представитель под всемогущей курией вашего грозного имени оформит их как груз с нулевым допуском, выпишет накладные, приставит караул из части внутренних войск по сопровождению грузов… И попрут мои стволы зеленым ходом в Новосиб, нигде не задерживаясь и не подвергаясь проверке. В Новосибе их получат представители представителей ваших посредников и без хлопот распихают по разным точкам — система отлажена. В итоге вы поимеете свои три с половиной «арбуза» (один «арбуз» — грубо — у вас уйдет на «производственные» издержки) и даже пальцем не пошевельнете. Потому что на территории России ваш «левый» груз свято охраняется законом, представители которого понятия не имеют, что становятся соучастниками криминального деяния (тот же самый караул, например, никогда не знает, что за груз он везет). А в районе функционирования моего отряда (исполкома, совета, администрации) с вашего груза не упадет ни одна пылинка, потому что здесь за все отвечаю я. Но! Но…

Между моим районом и собственно территорией России пролегает ЗОНА. А в ЗОНЕ каждый сверчок знает свой шесток — каждый пахан сидит на своей земле. На чужие земли я, по вполне понятным причинам, соваться не стану, а вашему грозному имени там грош цена. Там вполне может произойти такого вот рода недоразумение:

— …Это груз Сосновского! А ну — с дороги!

— Бросай мешки и сваливай, если хочешь жить, придурок. Или заплати бабки и проезжай. Что — нету бабок?

Тогда бросай и сваливай. А кстати — кто такой этот Сосуновский?

— Как — ты не знаешь, кто такой Сосновский?! Телевизор смотришь? Да у него целая армия головорезов, министры на побегушках прислуживают, парламент по утрам шушукается, как здоровье господина Сосновского… А ты не знаешь?!

— Нет, не знаю. Джавада из Цховреба знаю — у него пятнадцать стволов. Фому из Липатова знаю — он нам баб возит. Басана из Залукокоаже знаю: у него тридцать стволов и он у нас тут самый крутой — всех завалить может. А твоего Сосуновского… Короче — вали отсюда, мудак, а то щас пацанам скажу, они тебя в попу сделают. А своему этому… ну, Сосуновскому этому, скажи: хочет базарить — пусть катит сюда и «стрелку» со мной забьет…

Вот примерно таким образом, дорогой вы мой. Если вы имеете острое желание получить свои стволы, остается единственный вариант: на всем маршруте вашего груза до Российской границы давать всем князькам и главарям банд на лапу — иначе никак. Так можно и без штанов остаться — получите вы совсем мизерный навар, который не стоит таких большущих затрат и треволнений. А ведь есть еще и такие «индейцы», с которыми договориться совсем нельзя: грохнут ваших посредников и заберут груз — останетесь с носом…

Так вот: до определенных событий, происшедших два с небольшим года назад, для злых дядек из верхних эшелонов и контактирующих с их представителями авторитетов ЗОНЫ такой проблемы не существовало. В ЗОНЕ функционировал КОРИДОР, по которому переправлялись разнообразные номинации ходового товара: оружие, наркотики, заложники для выкупа, женщины сами понимаете для чего и так далее. КОРИДОР обеспечивала хорошо организованная и профессионально подготовленная группировка, заботливо взращенная в Стародубовске теми же верхними дядьками и возглавляемая ушлым парнишей с выдающимися организаторскими способностями по прозвищу Лабаз (ЦН).[7] Эта коридорная группировка вела разведку в ЗОНЕ, налаживала контакты с князьками, имела кучу информаторов — охотников за секретами — и проводила по КОРИДОРУ грузы любого характера. Очень удобно, знаете ли, было для больших мужиков из верхов иметь такую группировку: благодаря ей КОРИДОР превратился в хорошо отлаженную и универсальную систему, приносившую огромную прибыль своим создателям.

Однако все в мире преходяще — это прописная истина. Около двух лет назад мы уничтожили эту группировку, аннулировав КОРИДОР. А для комплекта мы аннулировали и некоторых злых дядек из верхнего эшелона, которые имели к КОРИДОРУ прямое касательство. Но дурной пример заразителен — сами понимаете. На смену упраздненным товарищам в верхах пришли другие — свято место пусто не бывает. Эти другие, одухотворенные успехами своих предшественников, предпринимали настойчивые Попытки реставрировать КОРИДОР: благо для этого существовали все предпосылки. В ЗОНЕ всегда будут существовать банды и князьки и, как следствие, будет существовать спрос на товар определенного свойства — можно делать просто агромадные деньжищи, если все с умом организовать.

Но есть одно маленькое «но». Наряду с предпосылками и спросом существовали определенные силы, которые не хотели реставрации КОРИДОРА. Эти силы желали иметь не просто демаркационную линию на карте, а подлинную границу с ЗОНОЙ, через которую невозможно будет ничего переправить. Но это — перспектива, так сказать, радужные мечты. Для деятельности такого масштаба на границе с ЗОНОЙ необходимо держать целую армию. Армией эти силы не располагали — им пришлось ограничиваться нашими услугами. Но мы старались — даром свой хлеб не ели. Работали мы, пахали в поте лица, планомерно уничтожая в ЗОНЕ всякую нечисть и целенаправленно препятствуя плохим товарищам с самого верха восстанавливать КОРИДОР.

Да, кстати — вы можете спросить, кто это «мы». Отвечаю: мы — это команда Шведова. Небольшой, но хорошо отлаженный боевой агрегат многофункционального применения, неоднократно опробованный в рискованных операциях и освоивший необъятные просторы ЗОНЫ. Каждого члена команды я представлю вам чуть позже, а сейчас — несколько слов о полковнике Шведове: этот дядечка стоит того.

Познакомился я с ним на чеченской войне при весьма странных обстоятельствах. Хотя к этому господину нельзя применять общепринятый стандарт понятия «странный» — я уже давненько его знаю, пуд соли съел и бочку водки выпил с ним, а до сих пор он для меня — личность в высшей степени таинственная и загадочная. Именно это обстоятельство побуждает меня искать не могилу дяди Толи, а следы его жизнедеятельности — я не могу поверить, что он взял и просто так умер, как все нормальные жертвы покушений. Но давайте о деле.

Шведов тогда был полковником ФСБ, чего-то там вынюхивал у одного из чеченских сел, и, само собой, его очень скоро взяли в плен какие-то «левые» «духи», «своевременно» заприметившие подозрительного славянина, шатавшегося в неположенном месте вроде бы без дела. Волею случая вышло так, что я со своими бойцами как раз возвращался из рейда и напоролся на них в тот момент, когда «духи» наглейшим образом пытались «посадить» полковника на минное поле.

Надо вам сказать, что я очень впечатлительная натура, и, увидев такое безобразие, ничтоже сумняшеся дал команду своим солдатам завалить вредных «духов» и спас полковнику жизнь — Как оказалось, поддавшись в тот момент порыву трепетного чувства, я поступил очень разумно — полковник мне здорово пригодился. Это он подарил мне невероятную возможность «прогуляться» по Чечне под «крышей» британского журналиста и отыскать свою жену. А затем он вызволил меня из передряги с зеленогорскими бандитами и приставил к настоящему делу. В общем, с лихвой отработал свой долг — теперь мы квиты.

Наши с полковником судьбы весьма схожи, если не принимать во внимание тот факт, что я оказался на нелегальном положении из-за чрезмерной впечатлительности и обостренного чувства справедливости, а шеф мой стал жертвой политических интриг. Даже период полосы неприятностей у нас примерно одинаковый: с июня по август 1996 года. Пока я развлекался с «духами», а затем парился на шконке следственного изолятора, полковник умудрился раскопать информацию о теневой деятельности некоторых государственных мужей, хапавших огромные средства с изнанки чеченской войны. Полковник разработал информацию и, надеясь получить с этого хороший навар, передал ее по инстанции.

Навар получился выше крыши: полковника начали активно стирать с лица земли. Семью его вырезали под корень, а сам Шведов остался в живых только благодаря чудовищной интуиции и высочайшему профессионализму — проще говоря, всех киллеров зачистил и смылся. Канул в Лету, как и ваш покорный слуга.

Только полковник канул куда как круче! Я, например, после побега из изолятора только-то и успел, что обзавестись новым паспортом, новыми врагами (теперь, помимо чеченцев, желающих расквитаться за кровь убитых мной сородичей, меня страстно хочет вся зеленогорская и ольховская братва) и неясным, можно сказать, зыбким положением в обществе. А полковник соорудил себе высококлассную пластику — на прежнего Анатолия Петровича он даже отдаленно не похож! — стал каким-то чудом майором милиции в отставке Алексеем Федоровичем Черновым; заимел официальные права на частное сыскное агентство «Аргус»; а кроме этого, целую кучу таких приятных вещей, как два особняка в престижном районе частного сектора Стародубовска, «Ниссан-патрол», два джипа «Чероки», много денег и… команду военных профессионалов, работающих под «крышей» сыскного агентства и наводящих ужас на всех «сталкеров» по обе стороны зыбкой грани, разделяющей ЗОНУ. Хотя нет — надо оговориться: просто профессионалов численностью восемь голов (себя я не считаю, поскольку это все было до моего появления у Шведова).

Команду из них чуть позже сделал я — отбросив ложную скромность, могу утверждать, что это целиком моя заслуга. Сбил-сколотил, обтесал, создал маленькое боевое братство. И хотя уровень профессионализма — понятие расплывчатое, но… но мы с приличным коэффициентом эффективности работали в ЗОНЕ целый год и все умудрились остаться живы — невредимы. До того момента, пока черт нас не попутал связаться с Зелимханом Ахсалтаковым. Этот печальный эпизод моей практики — отдельная тема. Если мне повезет и такая штука, как предопределение, на самом деле существует, я вновь соберу их до кучи, и мы покажем супостатам, где раки зимуют. И это не просто слова — те, кто имел с нами дело, могут подтвердить: команда Шведова — это не отделение головорезов, работающих за бабки. Это единый боевой организм, каждый орган которого отвечает за свой участок работы, обеспечивая бесперебойное функционирование системы в целом.

Каждый член команды — профессионал, прошедший тяжелые испытания суровыми условиями локальных войн. Все ребята умеют стрелять навскидку, продуктивно работать в экстремальной ситуации и всячески заботиться о себе на поле боя, они могут еще очень многое… хотя чего разглагольствовать — судите сами.

№ 1. Сергей Дзюба — боевая кличка Лось. 26 лет, холост, сирота. Старший лейтенант погранвойск. Место службы — Таджикистан. Уволен по дискредитации. Специализация: стрельба (мастер спорта по трем видам).

№ 2. Сергей Леонов — боевая кличка Север. 30 лет, холост, сирота. Капитан ВДВ. Место службы: Баку, Абхазия, Чечня. Уволен по дискредитации. Специализация: артиллерийские системы.

№ 3. Андрей Игнатов — боевая кличка Барин. 33 года, родители умерлч, разведен. Майор ВДВ (начальник инженерной службы ДШБр). Место службы: Баку, Абхазия, Сев. Осетия, Чечня. Уволен по сокращению штатов. Специализация: сапер.

№ 4. Иван Городничий — боевая кличка Мент. 28 лет, мать-алкоголичка, отца нет, холост. Старший лейтенант внутренних войск. Место службы: Абхазия, Фергана, Чечня. Уволен по дискредитации. Специализация: рукопашный бой, стрельба.

№ 5. Леха Шматкин — боевая кличка Сало. 30 лет, сирота, холост. Капитан морской пехоты. Место службы: Абхазия, Чечня. Уволен по дискредитации. Специализация: гусеничная техника, ПТУРСы (противотанковые управляемые реактивные системы).

№ 6. Александр Кошелев (это мой лепший кореш) — боевая кличка ДЖО. 29 лет, с родителями отношения не поддерживает, разведен. Капитан внутренних войск. Место службы: Абхазия, Сев. Осетия, Чечня. Уволен по состоянию здоровья (после контузии). Специализация: войсковая разведка.

№ 7. Игорь Кузнецов — боевая кличка Клоп (ну что поделать, если он маленький, рыжий и вреднючий!). 32 года, сирота, разведен. Капитан мотострелковых войск (командир инженерно-саперного батальона). Место службы: Баку, Сев. Осетия, Чечня. Уволен по сокращению штатов. Специализация: сапер. И какой сапер!

№ 8. Федя Блинов — боевая кличка Винт. 33 года, родители умерли, разведен. Майор ВВС (командир вертолетной эскадрильи). Место службы: Афганистан, Таджикистан. Уволен по сокращению штатов. Специализация — сами понимаете…

Все — команда в полном составе. Да, по поводу кличек. Это я окрестил их так буквально в первые дни знакомства — на правах командира. Так положено в команде: у каждого должна быть боевая кличка. Когда имеешь дело со смертью, называть друг друга по именам — это чрезмерно ласково, отдает сантиментами. Обращаться по фамилиям — слишком официально, сухо. Кличка — золотая середина. Кроме того, имя, случайно слетевшее с уст кого-либо из бойцов во время операции, в последующем может сослужить своему хозяину дурную службу. Такое случалось неоднократно в моей практике. А потому — боевая кличка. Как универсальное средство взаимодействия между членами команды…

Вот такие славные ребята. Все почему-то холостые, разведенные и по каким-то причинам вышвырнутые из военных ведомств. Каждый из них не сумел найти свое место в гражданской жизни. Не приспособлены оказались — отвыкли в войсках виться ужом в борьбе за существование. Умный полковник Шведов — благодетель, отец родной! — повытаскивал их из разных углов, обогрел, дал место в жизни, хорошие бабки и посулил блестящие перспективы, требуя взамен лишь то, что все они делали для Родины, когда молотили во благо ее процветания за жалкие гроши…

В свое время Шведов, движимый исключительно мотивами личной мести, собрал всех этих людей и вытащил меня из передряги, в которую я угодил по недомыслию в славном городе Зеленогорске. Я подготовил боеспособную команду, и. мы ударно поработали на полковника, осуществив его тщательно разработанный план: аннулировали коридорную группировку, ликвидировали КОРИДОР и примерно наказали злых дядек, посмевших походя обидеть полковника. После этого, казалось бы, необходимость в существовании команды отпала. Зачем держать в куче ненужных теперь профессионалов? Но наша деятельность попала в поле зрения определенных сил, которые в структуре современного российского общества вроде бы не значатся, однако, несмотря на это, имеют весьма значительный вес как в политике, так и в экономической сфере. Поскольку я сам не в курсе этого вопроса (полковник к своим тайнам не подпускает даже близких людей — дурная гэбэшная привычка, ставшая второй натурой), навязывать вам свои измышления по данному поводу не буду. Скажу проще: после той достопамятной резни в Стародубовске полковника (ну и нас вместе с ним, естественно) кто-то могущественный быстренько взял под крыло. Кому-то страшно понравилось, как мы разделались на три счета с мощной группировкой и довели до суицида злых дядек из верхнего эшелона. Шведову создали режим наибольшего благоприятствования. Доступ к любого разряда информации, моментальное приобретение какой угодно экипировки, защита от посягательств правоохранительных органов (хотя надо сказать, что в оной защите нужда ни разу не возникла — или, может, это нам, рядовым членам команды, так казалось) и определенные денежные субсидии. Взамен — работа в ЗОНЕ. И мы работали. Отстреливали караваны со всем подряд — как с той, так и с другой стороны; вырезали помаленьку наиболее докучливых информаторов — охотников за секретами; осуществляли разведку непосредственно на территории ЗОНЫ; покупали информацию, если возникала такая необходимость; стравливали банды «индейцев» друг с другом и с «клиентами», ползущими в ЗОНУ с нашей стороны, и так далее и тому подобное. И так мы функционировали до того рокового момента, пока не связались с Зелимханом Ахсалтаковым, о котором я уже упоминал. Но об этой бестии я расскажу в другой раз — давайте вернемся в Стародубовск второй половины декабря 1998 года и займемся подготовкой к пред стоящей акции…


Содержание:
 0  Сыч – птица ночная : Лев Пучков  1  ЧАСТЬ первая : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 1 : Лев Пучков
 8  Глава 2 : Лев Пучков  9  вы читаете: Глава 3 : Лев Пучков
 10  Глава 4 : Лев Пучков  11  Глава 5 : Лев Пучков
 12  Глава 6 : Лев Пучков  13  ЧАСТЬ вторая : Лев Пучков
 14  Глава 2 : Лев Пучков  15  Глава 3 : Лев Пучков
 16  Глава 4 : Лев Пучков  17  Глава 5 : Лев Пучков
 18  Глава 6 : Лев Пучков  19  Глава 7 : Лев Пучков
 20  Эпилог : Лев Пучков  21  Глава 1 : Лев Пучков
 22  Глава 2 : Лев Пучков  23  Глава 3 : Лев Пучков
 24  Глава 4 : Лев Пучков  25  Глава 5 : Лев Пучков
 26  Глава 6 : Лев Пучков  27  Глава 7 : Лев Пучков
 28  Эпилог : Лев Пучков  29  Использовалась литература : Сыч – птица ночная



 




sitemap