Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 13 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20

вы читаете книгу




Глава 13

Всегда страстно желал, чтобы у меня зафункционировал третий глаз. Да-да, не удивляйтесь. Уже и не помню точно, кто и когда подбросил мне такую информашку, но, узнав, что у человека где-то меж бровей или посреди лба что-то такое есть, я здорово заинтересовался.

Третий глаз здорово пригодился бы в моей профессиональной деятельности, и потому я верил, что есть такое явление — по крайней мере очень хотел, чтобы было.

Самое печальное заключалось в том, что никаких инструкций и методических рекомендаций по тренировке третьего глаза я нигде не обнаружил. А советы расплодившихся магов и экстрасенсов сводились примерно к следующему: воздерживайся от всего лишнего, постоянно тренируй волю, не делай зла и постигай высшую истину.

Такой вариант меня сильно не устраивал. Проще было бы забраться куда-нибудь в горы и застрелиться. Труп на леднике как нельзя более соответствовал бы их идеалу: ничего не ест, никого не имеет, совсем не расходует энергию, лежит себе безучастный ко всему. Вот так.

Позже меня все-таки познакомили с одной, как выразились, «сильной экстрасенской», которая сразу пообещала, что откроет мне этот третий глаз — всего за три-четыре сеанса.

Несмотря на скептическое отношение к деятелям подобного рода, я с радостью согласился на это предложение: до того хотелось, чтобы глаз зафункционировал.

Экстрасенска была ничего себе — лет тридцати пяти или около того, но посоперничала бы с женщиной и более молодой: видимо, не ела холестерин и прочую дрянь, диету соблюдала.

Она притащила меня в свою квартиру, начертила мелом на полу геометрически безукоризненный круг, затем, вписав по окружности какие-то символы, велела мне обнажиться совсем и встать в центр круга.

Я было возразил, что, может, совсем не обязательно обнажаться, но она сообщила, что тогда энергия не сможет спокойно проходить через мой контур. Пришлось повиноваться, и вскоре, изрядно смущенный и без какой-либо одежды я стоял в центре загадочного круга.

Экстрасенска сдвинула шторы, зажгла кучу свечей в разных подсвечниках и сказала, чтобы я не отрываясь смотрел на одну свечку, то есть сконцентрировал внимание. Это я умел хорошо и потому уставился на пламя без лишних вопросов.

В это время моя чародейка ушла в соседнюю комнату и пробыла там некоторое время. Я успел практически полностью расслабиться и впал в околомедитативное состояние.

Неожиданно экстрасенска ворвалась в комнату с какой-то мочалкой в руках, совершенно голая, испещренная кабалистическими знаками (начертанными, по-моему, акварелью), и стала скакать вокруг меня, бормоча заклинания и махая мочалкой под аккомпанемент стучащих деревянных бус, которые в изобилии висели у нее на шее.

Возможно, я все-таки не очень хорошо сконцентрировался, потому что у меня случилась сильнейшая эрекция, что колдунье, по-видимому, здорово не понравилось. Наверное, это не входило в программу, поскольку она схватила один из подсвечников с шестью зажженными свечами и ткнула меня им в причинное место. Из меня вырвался дикий вопль, эрекция мгновенно пропала, а еще, как я обнаружил, пропала вся растительность на этом самом месте и всякое желание экспериментировать дальше.

В общем, я обозвал ее дурой и еще как-то, быстро оделся и смылся, несмотря на горячие увещевания продолжить сеанс. Побежал в аптеку испросить средство от последствий общения с потусторонними силами…

После этого я решил заняться третьим глазом сам. Раздобыл каучуковый шарик и стал отрабатывать упражнение, которое в детстве показал мне тренер по у-шу. Тогда на это упражнение я особого внимания не обратил и вот спустя много времени вдруг вспомнил: тренер говорил, что это упражнение развивает третий глаз.

Не знаю, что конкретно он имел в виду, но фраза о третьем глазе вдруг всплыла из глубин моей памяти именно в момент завершения неудачных поисков.

Методика тренировок с шариком предельно проста. Нужно иметь бетонную стену или что-то в этом роде — чтобы получался хороший отскок.

На первом этапе бросаешь шарик в стену с разных расстояний и ловишь, что поначалу довольно непросто. Десять раз с двух метров, десять — с метра, почти вплотную и так далее.

Освоившись с простыми бросками, переходишь ко второму этапу, который отличается от первого лишь тем, что упражнение выполняется в сумерках — при очень слабом освещении. На третьем этапе ловишь шарик с завязанными глазами.

Поначалу я был сильно не уверен в успехе. Подумайте сами, легко ли этому научиться. Однако все получилось довольно сносно. Уже к концу третьей недели тренировок я ловил шарик с завязанными глазами семь-восемь раз из десяти.

Период был вполне благоприятный: мы в течение четырех месяцев никуда не выезжали, жили в учебном центре и с утра до вечера занимались БСП.

Наши парни, заметив мое увлечение, покачали головами, но особого любопытства проявлять не стали: у нас почти каждый имеет какой-то бзик и без надобности проявлять любознательность просто не принято.

Освоив третий этап, я почувствовал себя на порядок выше, чем был до этого. Очень возможно, что это было самовнушение, но я чувствовал, что сумею делать то, чего другие не смогут, а в нашей среде этого добиться очень не просто.

Я не остановился на достигнутом и наряду с упражнениями на отскок делал кое-что еще. Во взводе у меня служил пацан, который с детства занимался у-шу и айкидо, но не так, как я, а целеустремленно: он сделал это занятие делом своей жизни. Маленький, смуглый, крепкий и спокойный, как удав.

Ни один из наших богатырей не мог работать с ним в спарринге более тридцати секунд. Он в буквальном смысле завязывал партнера его собственными руками и ногами, не причиняя, впрочем, особого вреда. Кроме того, этот паренек быстрее всех забирался с шестом на третий этаж, без видимых усилий и вываливал ударом босой ноги угол кирпичной кладки и вообще лучше всех выполнял любое упражнение, требовавшее точности и хорошей координации.

Увидев, что я работаю с повязкой на глазах, он предложил заниматься с ним в мягком спарринге — вслепую. Мы попробовали, и уже через десять дней появились результаты. Не бог весть какие, но я мог уворачиваться, ловить его руки и ноги, отражать примерно три из четырех ударов.

Правда, наш инструктор Виталик очень прозаически сообщил, что таким образом я тренирую вовсе не третий глаз, а координацию движений с акцентом на уши. Я отмахнулся от него, потому что имел цель, ради которой стоило работать до седьмого пота и не замечать скептических взглядов.

Некоторое время спустя я перешел на угол. То же самое, что и со стеной, но на порядок сложнее. Становишься в угол и бросаешь шарик в стену. Он ударяется, рикошетирует в другую, непредсказуемо меняя направление. А ты сумей поймать. Повязку пришлось пока отложить. Упражнение само по себе довольно трудное. Через неделю я стал работать в режиме «сумерки».

Как раз в это время Виталик (он, видимо, из моих занятий сделал кое-какие выводы) припер откуда-то стробоскоп, магнитофон с усилителем и две стоваттные колонки. Окна спортзала пацаны под его руководством закрыли черной непроницаемой бумагой, которая, когда не надо, скручивалась в рулон и крепилась проволокой.

Эффект был потрясающий. В темном зале вовсю визжал металл, мигал стробоскоп и наши парни работали в парах.

Поначалу эта Виталькина задумка доставила нам кучу синяков и массу беспокойства в связи с соблюдением мер безопасности. Но пацаны быстро пообвыкли, и с течением времени это стало неотъемлемой частью как занятий по рукопашному бою и спецподготовке, так и подготовки в психологическом плане. Создавалась ситуация групповой уличной драки в ночное время — так однажды в разговоре определил свое изобретение Виталик.

После занятий я оставался в зале и работал с шариком в углу при вспышках стробоскопа и под завывание «Коррозии». Поверьте на слово — это очень трудное упражнение. Вскоре я уже надевал повязку.

Проведя в спортзале в общей сложности три с половиной месяца, я достиг весьма значительных результатов. Ловил шарик в углу восемь из десяти раз с повязкой на глазах и довольно сносно работал в спарринге с парнишкой, который «как удав». Третий глаз у меня так и не открылся.

Через пару недель мы вылетели в горы, в район ЧП, и пробыли там полтора месяца. При возвращении решили в узком кругу отпраздновать завершение командировки и отправились в кабак.

Мы были в гражданке, все пятеро — славяне, немного шумели, никого, впрочем, не задевая. Носатые завсегдатаи приняли нас за каких-то приезжих лохов — обычных подвыпивших граждан, ну и… В общем, мы уложили пару десятков носатых, отобрали два ствола, из которых по нам собирались выстрелить, и смылись до приезда правоохранительных органов, разумеется, уплатив по счету.

Тогда я еще был уверен, что любим своей супругой, а потому поперся прямиком домой. В подъезде и около все лампочки отсутствовали. Куда они делись?

Те четверо возникли неожиданно. Позже я рассудил так, что за ребятами, с которыми я был в кабаке, они вообще и не пошли даже: не идиоты же, чтобы лезть в разборку в общагу военных. А я имел квартиру и, отделившись от ребят, топал по ночному городу совсем один.

В общем, они наскочили на меня внезапно. По стилю нападения можно было предположить, что это большие любители поработать конечностями.

Вот тут и включилось то самое — что-то типа третьего глаза. Объяснить конкретнее не могу, поскольку впервые в жизни подобное испытал. Я их ВИДЕЛ. Не знаю, каким образом — стояла кромешная темнота, время было около половины второго ночи, — но я их видел.

Мне удалось очень легко вырваться из кольца. Они надеялись сходу давануть массой: в темноте против одного это 200 процентов успеха. Секунд через десять или двадцать я осознал, что по сравнению со мной они слепы, как новорожденные котята. Один даже рубанул своего товарища, посчитав, что он — это я.

Что сказать? Я в буквальном смысле истоптал их на околоподъездном пятачке, а когда они отключились, поднялся домой и вызвал «скорую помощь», успокоив ничего спросонья не понявшую жену.

Не думайте, что я рисуюсь и насочинял вам здесь… Просто я каким-то образом очень хорошо различал силуэты и движения в полной темноте, в то время как мои противники этого не умели.

Обретенное качество выручало меня потом не раз. Расскажу еще один случай, недавний.

Начав работать у Дона в фирме, я решил, что мне необходимо шлифовать английский язык, изучать хитросплетения бизнеса и поддерживать физическую форму. Языком занимался дома, бизнесом — на работе, а тренировки…

Я договорился с парнями в «Динамо», и меня пускали тренироваться в прекрасно оборудованный спортзал. Дон благосклонно отнесся к моим занятиям и даже иногда отпускал меня пораньше, если не нужно было куда-либо ехать.

Тренировался я ежедневно по три-четыре часа и вскоре уже не чувствовал себя развалиной. Упорядочились физиологические процессы в моем организме, и у меня возникли сексуальные проблемы. Хотелось трахаться.

После случая с Милкой, секретаршей Дона, я не имел контактов с противоположным полом — некоторое время думал только о ней, но Дон практически сразу же перевел объект моего вожделения на периферию, даже не потрудившись придумать приличное объяснение своему решению.

Теперь на месте Милы работала худосочная грымза лет сорока с лошадиной мордой и выдающимися аналитическими способностями, иметь которую можно было, наверное, только после принудительного введения тройной дозы КВ 4КНВ — и то с повязкой из драпа на глазах (КВ 4КНВ — это конский возбудитель, четыре капли на ведро — слышали, наверное, такой анекдот?).

Через пару недель после первого совместного посещения кабака шеф опять пригрозил, что займется моей личной жизнью, когда заметил, как я смотрел на жену одного делового партнера во время официальной встречи.

Вечером того же дня я приперся в дискобар Центрального района, тяпнул для храбрости пятьдесят граммов коньяку и пригласил одну очень хорошенькую девчушку, отметив, что она одна и ее никто не приглашает два медленных танца подряд.

Танец длился достаточно долго, чтобы почувствовать, как прижимается ко мне ее молодое упругое тело. Я ужасно возбудился и чуть было не заимел ее прямо здесь же.

После танца я спросил, не хочет ли она поехать ко мне, и девчонка, к удивлению, тут же согласилась, неотрывно глядя на меня своими большими глазами.

«она в меня влюбилась», — решил я, надевая в гардеробе дубленку. В это время моя новая подруга звонила по телефону — как она сказала, маме, чтобы та не волновалась, ежели дочь не придет ночевать. Ух ты!!!

Я здорово нервничал и потому не очень хорошо помню все детали того вечера. На улице, когда я ловил такси, девчушка вдруг предложила поехать домой к ее подруге, которая, оставив ей ключи, укатила на курсы повышения квалификации. Я согласился, не вдаваясь в подробности, хотя в принципе не особенно понял, чем хуже будет у меня дома. Но в этот момент мне было абсолютно безразлично — где, лишь бы побыстрее…

В такси я обнял ее и залез рукой под юбку, массируя затянутое в лосины бедро — так, чтобы не заметил водила. Она только томно вздыхала и не сопротивлялась, а я боялся одного — что потеряю над собой контроль и устрою сцену наподобие эпизода из «Однажды в Америке».

Расплачиваясь с таксером, я проигнорировал его насмешливый взгляд, которым он мазнул по нас, когда включил в салоне свет для расчета.

Через две минуты мы уже ехали в лифте на шестой этаж и я взасос целовал ее, стеная от возбуждения и прижимая ее к себе как нечто особенно ценное.

А еще через минуту она открыла ключом замок, я втолкнул ее в прихожую, запер за собой дверь и, приспособив цепочку, начал лихорадочно раздеваться прямо у порога, швыряя вещи на пол. В это время она не торопясь сняла полушубок, сапожки, надела домашние тапочки и стояла, насмешливо наблюдая за моими рывками. И уговаривала не торопиться.

Оставшись наконец совсем без одежды, я распрямился, набрал полную грудь воздуха — ну, держись… И вот тут случилась непредвиденная заминка.

Неожиданно из двух боковых дверей вышли крепкие ребята с насмешливыми взглядами и полными лицами. У того, кто возник слева, в руке был пистолет.

— Привет! — Обладатель ствола загадочно усмехнулся. — Ты малость переусердствовал, парнишка! Нам достаточно дубленки, костюма и ботинок. Ну, часы и бабки мы возьмем только из дружеского расположения к тебе. А трусы, носки и рубашку — не уговаривай, не возьмем.

Парни переглянулись и заржали. Девчушка тоже захихикала, пряча лицо в ладошки.

Я посмотрел вниз. Эрекция мгновенно пропала, ступням стало холодно на вощеном паркете. Внезапно я ощутил, что вспотели подмышки.

— Одевайся, придурок. Мы тебя отвезем до дома. Нельзя же человеку по морозу в одних трусах и рубашке гулять!

Этот доброжелатель поднял с пола мой бумажник, раскрыл его и одобрительно угукнул, обнаружив баксы.

— За такие бабки мы тебя даже бить не будем. У парадного высадим: иди к мамочке.

Он опять переглянулся с напарником, довольно хмыкнул и, сунув ствол под мышку, поднял с пола мой пиджак и начал его ощупывать. Вот это зря. Правильно, конечно, они рассчитали: я стоял совершенно голый, не шкаф по параметрам, а так, одураченный обыватель, ну, жилистый — так они ведь каждый вдвое здоровее, да еще со стволом.

Молодцы, что и говорить. Только ведь я обывателем стал недавно, всего полгода я обыватель. А до этого я долго был офицером спецназа.

Тяжело вздохнув, я приблизился к куче вещей, оказавшись рядом с выключателем. Знаете, такие широкие бывают выключатели, размером с пачку сигарет. Нагнувшись, я закрыл глаза и несколько секунд делал вид, что выбираю из вещей разрешенное — трусы, носки, майку и рубашку. И привыкал к темноте.

— Побыстрее нельзя?! — Второй сделал ко мне шаг и отвесил подзатыльник.

В этот момент я начал распрямляться и мазнул рукой по выключателю: в прихожей мгновенно стало темно. Я перехватил левую руку второго и, наклонившись вправо, крепко лягнул того, кто со стволом, на уровне диафрагмы. Собственно, ничего я не видел, но чувствовал очень хорошо, где кто находится.

Тот, которого я лягнул, шумно распахнул собой дверь комнаты и грохнулся на пол, выронив из руки пистолет.

Я тут же угостил локтем в репу второго и, не желая отпускать захваченную руку, чисто по инерции вывел ее через плечо и сломал в локтевом суставе. Раздался истошный вопль, и, чтобы прекратить его, мне пришлось добавить ему кулаком по голове. Вопль оборвался.

Я включил свет, подобрал ствол и многозначительно погрозил им девице, забившейся в угол.

Жлоб, благополучно влетевший в комнату, пытался подняться — быстро очухался, молодец. Я пару раз пнул его по функциональным точкам, он снова улегся и затих.

Затем я сходил в ванную, обнаружил там бельевую веревку, оборвал ее вместе с деревянными пробками и с закрученными в них шурупами, на которых эта веревка крепилась. Затащил в комнату к тому, что некогда владел стволом, того, у которого был перелом локтевого сустава, и аккуратно связал их веревкой.

Пару секунд поразмышляв, что делать со стволом, я решил взять его с собой. Если это организованное мероприятие, они все равно меня вычислят и обратятся к Дону с просьбой вернуть ствол. А если какие-то дикие дилетанты, обойдутся и так, пешком постоят.

Тут только я вспомнил, что все еще не одет, и обратил внимание на «приманку», которая глазела на меня из прихожей.

Я подошел к ней и некоторое время в упор рассматривал, соображая, какого наказания заслуживает главная виновница.

— Так на чем мы там остановились? — Кроме этой глупой фразы из челентановского фильма, в голову ничего тогда не пришло.

Я оказался победителем в скоротечном бою, и удача вдохновила меня.

Сгреб девчонку в охапку и сделал с ней именно то, о чем часто мечтал: затащил в зал, завалил на тахту, жадно впился в ее мягкие влажные губы, стащил лосины, разорвал трусики в клочья и, преодолевая сопротивление, удобно устроился в позиции номер один, наведя свое орудие мести на цель. Затем отпустил ее губы (она уже начала задыхаться) и спросил:

— Ну что, сударыня, разве вас не учили в школе, что обманывать не хорошо? Учили, а?

Она часто дышала, ловя воздух ртом, и я чувствовал, как ходит подо мной ее упругая грудь. Лифчик сорвать не успел, ну да ладно…

— Так вот, мы вас за обман и накажем. Пуск!..

теперь вы понимаете, как полезно иметь третий глаз, который помогает ориентироваться в темноте.

Узнав у тети Даши все о сантехниках, я вернулся к себе и задремал. Проснулся словно от толчка. Очнувшись, определил, что была глубокая ночь — часа так два или около того. А еще я определил, что спал совсем мало — минут, может, сорок-пятьдесят и что час «Ч» наступит вот-вот.

Что такое час «Ч», многие знают. А для тех, кто не знает, я, чтобы особенно не распространяться, процитирую бывшего своего преподавателя тактической подготовки полковника Федина. Он учил: «Час „Ч“ — это тот момент, когда яйца вашего солдата, идущего в атаку, зависнут над траншеей противника…» Доходчиво, правда?

Так вот, я определил, что этот момент близко. Извлек из-под подушки пистолет, проверил его и дослал патрон в патронник, затем, стараясь не скрипеть кроватью, переместился на пол и на ощупь надел трико.

Приоткрыв дверь, я высунул в коридор полголовы и прислушался. Как обычно пишут в романах, «в доме стояла мертвая тишина…» Я тоже так напишу, потому что ничего другого сказать не могу. Действительно, такая была тишина… Я немного постоял, размышляя, потом закрыл глаза и, прижавшись виском к острому косяку, стал слушать эту тишину.

Одновременно я прислушивался к себе. Что-то во мне утверждало, будто скоро, очень скоро, может быть, прямо сейчас мне придется заняться давно забытым делом — организовать скоротечный ближний бой с максимальным включением всех резервов. Организм готовился…

Было душно. Ни малейшего движения воздуха, ни единого лучика света. Коридор глухой, без окон.

И вот из-за отсутствия какой-либо информации и движения в сознании произошло смешение воспринимаемой действительности с недавно завершившимся недолгим сном. Мне казалось, что я растворился во мгле и стал частью этого дома. Я не мог понять: что я, сплю или меня вообще нет?

Такое состояние продолжалось… не знаю, сколько. Я, наверное, все же задремал стоя, потому что, когда возник шум, я качнулся и мгновенно ощутил свое тело.

Вот оно!!! В том, что это было действительно оно, а не слуховая галлюцинация, усомниться не пришлось — шум повторился…

Теперь я сумел определить его природу и место, откуда он доносился. Это был скрежет — металл по металлу, — и доносился он из ничейной комнаты.

Скрежет раздался в третий раз — очень тихо, как и первые два раза. Затем я услышал глухой стук, как будто что-то тяжелое поставили на мягкий ковер. Например, оконную решетку. Да, черт подери! Решетку…

В голове быстро прокрутилось объяснение. Чтобы снять решетку, необходимо предварительно удалить массивные болты, крепившие ее к стальной раме, окаймлявшей оконный проем. Поскольку нет возможности их выкрутить, так как они наполовину утоплены в застывшем растворе, остается только один выход — пилить. Я не бог весть какой слесарь, но могу утверждать, что, по самым скромным подсчетам, на эту операцию должно уйти никак не меньше двух или двух с половиной часов напряженнейшей работы в поте лица.

Я тихо выскользнул в коридор, осторожно притворил за собой дверь и, сделав три шага, застыл в паре метров от двери спальни Дона, прилипнув животом к стене и вытянув руку с пистолетом в направлении ничейной комнаты.

Сейчас они оттуда выползут и будут возиться с замком в двери шефа. Хотя не исключено, что днем им удалось что-то сотворить с замком и теперь он откроется очень быстро. Как бы там ни было, им потребуется некоторое время, чтобы подтянуться к двери и на ощупь определиться в пространстве.

Этого времени мне хватит, чтобы уложить на месте всех троих. Коридор — очень неудобное место для быстрого выбора безопасной позиции при внезапной стрельбе в упор.

Остается только ждать, чтобы не возникло маленьких неприятных нюансиков, которые могут изрядно испортить настроение: например, их может оказаться больше, чем трое; они могут воспользоваться фонариком; когда я начну стрельбу, еще не все выйдут в коридор из комнаты. Или, наконец, кто-то из них так же хорошо может чувствовать в темноте, как я. А может, и лучше меня.

Дверь ничейной комнаты еле слышно отворилась. Вероятно, сегодня утром смазали петли. Тогда, значит, и на двери шефа. Я совсем перестал дышать и попытался максимально расслабиться. Сердце внутри лупило о грудную клетку так, что, казалось, вибрирует стена, к которой я прижимался.

Из темноты неслышно наплывали фигуры. Я скоординировал в пространстве ствол и слегка нажал на спусковой крючок. У моей «беретты» очень тугая пружина, не разработанная еще.

Сейчас один должен нагнуться над дверным замком, может, даже присядет. Тогда придется стрелять в двух уровнях, чтобы досталось всем по максимуму.

Черт! Куда вы поперлись, уроды? Три тени, не добравшись до двери Дона, свернули в мою комнату. Дверь не издала ни единого звука. Все было, как десять секунд назад: полная тишина — и никого.

Ух ты, мать твою так! Что бы это значило? Я пару раз крепко зажмурился: а не почудилось ли? Фигуры двигались настолько тихо и быстро, что поневоле в душу забрался какой-то неприятный страх — или они репетировали здесь днем с закрытыми глазами, что, согласитесь, не очень-то правдоподобно, или… Кто они?

Я было засомневался, предположим: может, глюки у меня? Но в этот момент всколыхнувшийся от движения тел воздух донес до моих ноздрей хорошо различимый запах хлороформа, и все встало на свои места.

С этим запахом у меня связаны очень свежие и очень неприятные воспоминания. Поэтому неприятие происходящего мгновенно испарилось, и тут же автоматически включилась агрессивная моторика.

Я сделал несколько мелких шажков, стараясь, чтобы не скрипели суставы. Оказавшись в своей комнате, прижался спиной к стене, слева от двери. И начал медленно садиться, подаваясь вперед, чтобы после первой серии кувыркнуться из полуприседа влево, вдоль стены. если Кто-то из них не умрет и не будет тяжко ранен, он откроет огонь по тому месту, где были вспышки.

И тут хрустнул коленный сустав. Трое рассредоточившихся вокруг кровати незваных визитеров замерли. Я ощущал напряжение, мгновенно сковавшее их до того расслабленные фигуры, почувствовал, что они повернули головы в мою сторону.

Дилетантов для такой работы не нанимают. А если они профессионалы, то сейчас должны чувствовать, что из темноты на них смотрит Смерть.

Что-то щелкнуло в сознании, включился отсчет, комната переместилась в другое измерение, имя которому — Война.

Спустя мгновение дальняя от меня фигура пришла в движение. Молодец, автоматизмы на уровне.

Я быстро, насколько позволяли мышцы указательного пальца, выпустил четыре пули в направлении посетителей, предварительно крепко зажмурив глаза — в полной темноте своя вспышка слепит не хуже вражьей, а глаза мне будут нужны спустя миг.

Пистолетные выстрелы бухнули так, будто лупанула гаубица. Я кувыркнулся влево, распластался на полу и сделал еще четыре выстрела в направлении кровати, на уровне подкроватного пространства — сейчас они наверняка там, прилегли. И опять перекатился влево, невероятным образом извернувшись, чтобы благополучно миновать угол.

В комнате и в доме вообще стало ужасно шумно. Воздух вдруг наполнился запахами — остро пахло порохом, до рези в глазах, пахло чужим противным потом и кровью.

В коридоре и где-то на первом этаже захлопали двери, раздались встревоженные голоса и топот.

В меня не стреляли.

Кто-то тонко выл совсем рядом. Слышалась возня. Видимо, один корчился от боли, возя коленками по ковру. Еще был слышен дробный стук каблуков о ковер — частый такой стук. Так может биться в агонии человек, живущий последние секунды.

В коридоре зажгли свет. Он ворвался через распахнутую дверь в комнату.

Поморгав, я рассмотрел поле брани в деталях. Двое, по ту сторону кровати, были уже не опасны — один из них последний раз вздрогнул и затих. Третий, по эту сторону, лежал скрючившись, держался левой рукой за правое плечо и жалобно скулил. Я метнулся к нему и, рванув на себя его раненую руку, отобрал пистолет, который он цепко держал, — значит, воин.

Все. Комната медленно возвратилась в нормальное измерение, где время исчисляется обычно в минутах, часах, днях, а не мгновениях.

Из-за косяка высунулось дуло пистолета, а немного погодя показалась голова Славика…

На сленге всех спецслужб выражение «момент истины» означает ситуацию, когда в финале жестокой схватки (не на жизнь, а на смерть) у поверженного дезориентированного врага добывается самая достоверная информация. Достовернейшая. Потому что для него, врага, схватка закончилась поражением, все участники (сторонники, помощники, бойцы) убиты, а ему в висок (или в лоб, в глаз, в щеку) больно давит ствол.

Это — алеутская лодка. Каюк. Как показывает практика, даже хорошо подготовленный человек, который прекрасно знает об этом самом моменте, в такие мгновения теряется и, надеясь на чудо, думает только об одном: жить!

Вот почему, когда ему вдруг предлагают под дулом пистолета (ружья, автомата, колоться), он говорит (признается, колется). У него просто нет времени что-то придумать, даже воспроизвести хорошо заученную легенду. Автоматически произносится то, что более цепко сидит в сознании…

Когда начальник охраны Слава Завалеев вошел в комнату, включил свет и профессиональным взглядом окинул место схватки, я почему-то подумал именно о «моменте истины».

Славик пристально посмотрел на меня, затем еще раз обвел глазами пространство, оценивая происшедшее, и уставился на киллера, оставшегося живым.

Я понял, что он хочет сделать, и, чисто интуитивно определив необходимость своего участия в данной процедуре, решил подыграть — благо с момента окончания боя прошли считанные секунды.

Присев возле парня, я надавил стволом ему на глазное яблоко, поставил колено на грудь и будто бы ненарочно схватил ствол посильнее и, повернувшись к Славику, громко сообщил ему:

— Пи…ец, я его кончаю!

Несмотря на страшную боль, парень на пару секунд умолк, а в это время Славик, точно словивший паузу, торопливо произнес:

— Стой! Он нам может пригодиться!

— Какое, на х…й, «пригодиться»! они же меня прирезать хотели! Я чудом остался жив!

Киллер вдруг опомнился и забормотал:

— Нет! Брат, нет, нет. Подожди, брат, нет…

— Подожди, успеешь ты его кончить.

Славик отвел мой пистолет от лица парня и сказал:

— Скажешь правду, будешь жить! А нет, так я тебя с ним оставлю. Он тебя прикончит, это точно.

После этого состоялся короткий диалог. Вся сцена заняла едва ли более пятнадцати секунд.

Кстати, стволом в глаз раз в десять более эффективно, чем в лоб или в висок. Кость тверда, и это создает какую-то иллюзию защиты. А глаз беззащитен, мягок, и когда на него давят стволом, кажется, что этот ствол вот-вот продырявит его насквозь…

Диалог между Славиком и киллером был примерно такой:

— Кто вас нанял?

— Грек.

— Задача?

— Убрать Чанкветадзе стволом Бакланова. Потом сделать, что Бакланов себя стрелял.

— Как вы должны были сообщить Греку, что акция завершена?

— Мы потом вокзал должен ехать. Грек там встречает, бабки дает.

— Где должны встретиться на вокзале?

— Вторые ворота товарный станция.

— Вы потом должны уехать, так?

— Да, потом домой. 179 в полпятый утра.

— Как тебя зовут?

— Ходжа.

Вот так. Просто и быстро. Пятнадцать секунд. Мне кажется, что Славик когда-то принимал участие в подобном мероприятии, и, наверное, не один раз — слишком уж четко, без осечек и на едином дыхании, он вытащил информацию, которая все объясняла и давала возможность выработать план дальнейших действий.

А еще я полагал, что Славик — тот еще фрукт. Кто его знает, чем он там занимался до реформ.

В дверном проеме возникли охранники. И сразу же посторонились, пропустив в комнату хозяина. Дон — заспанный, недовольный, в одетой наизнанку футболке и в спортивных штанах, босой — остановился сразу у двери и спросил:

— Чего у вас тут?

Он обвел место происшествия недоумевающим взглядом.

— Вот так, да? Ага… — И вдруг побледнел, уцепился за стоящего рядом Серегу и сделал какой-то непонятный жест рукой.

— Стреляли… — спокойно ответил я и хмыкнул, передернувшись, — потихоньку приходил в себя, как бывает после скоротечной схватки, победителем из которой ты вышел скорее всего благодаря стечению обстоятельств: повезло, короче.

— Так, значит, — Дон, стараясь не смотреть на трупы, потер висок указательным пальцем, из чего можно было заключить, что он пребывает в нерешительности. — Так… Ну, надо звонить в милицию. Пусть приедут… Да, пусть приедут и разбираются…

он развел руками, как бы удивляясь: ну и наделали вы здесь делов, ребята!

— В милицию? — Славик вдруг посмотрел на шефа как-то странно — как на малолетнего вундеркинда, который прекрасно разбирается в радиоэлектронике, но не может поджарить яичницу. — В милицию, да… Потом потратить пару месяцев на судебные разборки и всю оставшуюся жизнь ждать, когда Грек раскошелится на более удачливых киллеров. Так?

Дон опять развел руками: хрен его знает, господа, как теперь выворачиваться…

— И потом… — Славик продолжал объяснение, — можно не сомневаться, что очень скоро сюда заявятся родственники вот этих. — Он указал на убитых. — Целый взвод, который штурмом возьмет наш офис. А еще прошу учитывать, что один остался живым…

Тут Славик посмотрел на Ходжу. Наверное, не хорошо посмотрел, потому что парень застыл и, пару раз дернув кадыком, открыл рот:

— Брат, я буду молчать, я…

— Заткнись, урод! — оборвал его Славик. — Мы подумаем, что с тобой делать.

— Ну и какие будут предложения? — Дон вопросительно посмотрел на своего начальника службы безопасности.

— Будут. — Славик утвердительно кивнул головой. — Будут!..

он посмотрел на настенные часы. Остальные тоже невольно подняли глаза. Стрелки показывали 3 часа 12 минут.

Спустя несколько секунд все начали активно двигаться — согласно распоряжениям Славика. Коротким и довольно толковым.

Мы быстро обыскали киллеров, разложили трофеи на кровати, а потом долго вытаскивали из комнаты испорченный здоровенный ковер вместе с трупами — работа, скажу вам, очень трудоемкая и неприятная.

Наконец минут через пятнадцать трупы с ковром оказались во дворе, под навесом для машин. А Ходжу начало колотить — от страха или от раны. Наручниками, черт-те зачем хранившимися у Сереги в заднем кармане брюк, его пристегнули к батарее за правую руку, а в левую вложили здоровенный кусок марли, чтобы он мог прикрыть рану.

Я заикнулся, что неплохо было бы парню вкатить обезболивающее, если есть, и уж обязательно надо перевязать. Славик внимательно посмотрел на меня и покачал головой. Я пожал плечами, и тут до меня наконец дошло (разгадал план шефа охраны), что нам предстоит делать в течение ближайшего времени.

Мы все совершили экскурсию в ничейную комнату, хотя я и не предполагал там увидеть что-то для себя неожиданное и предпочел бы принять душ и переодеться, поскольку насквозь пропотел в период возни с ковром — аж волосы в сосульки слиплись.

Некоторое время мы любовались оконной решеткой, стоявшей на ковре. Рядом валялись головки болтов. Видимо, прошлым утром, когда я спал, ребята основательно поработали полотном.

— Так, говоришь, все облазил, до последнего дюйма? — со скрытой иронией спросил меня Славик. Я сдержался и промолчал: разве теперь это так важно?

Затем в спальне Дона состоялось координационное совещание, очень непродолжительное и совсем не бурное, как могло быть после случившегося.

— Что ж, этого следовало ожидать. Чему быть — того не миновать, — объяснил ситуацию Дон. — И за все мы должны благодарить… — Он посмотрел на меня.

Я как-то глупо улыбнулся, не поняв, шутит Дон, упрекает (что я заварил всю кашу) или действительно выражает признательность (ведь час назад его могли убить).

— Слава, так ты что, на вокзал собрался? — Дон очень внимательно посмотрел на Славика, я бы даже сказал, напряженно.

Он умный, наш шеф, прозорливый и по мимике своего начальника службы безопасности определил, чем тот озабочен. Задумка Славика ему здорово не понравилась, хотя в сложившейся обстановке, по-моему, это было единственно верное решение.

— Собрался, да, собрался. — Славик прикрыл глаза и решительно заявил: — У нас нет выбора и потому…

— Есть! — прервал его Дон. — Есть у нас выбор. Я сейчас звоню Феликсу, и он одолжит мне десяток ребят с автоматами.

— Ты лучше позвони командиру батальона милиции. Пусть пришлет два бэтээра и взвод солдат. А заодно позвони в редакцию местной газеты и предупреди, что в следующем номере должно быть детальное описание несостоявшегося покушения на Дона Чанкветадзе. Давай звони!

Славик выпалил это очень сердито. Он никогда не обращался при подчиненных к Дону на «ты» и всегда говорил с шефом подчеркнуто вежливо. Повисла напряженная тишина. Телохранители опустили глаза. Я делал вид, что разминаю шею. Серега покраснел, как ведро на пожарном щите. А Славик в упор смотрел на шефа.

Дон сконфуженно крякнул и, передумав конфронтировать, развел руками.

— Ну да, ты молодец, а я дурак… Я плачу тебе деньги за профессионализм, а не за то, чтобы ты на меня орал… Ну, рассказывай.

Славик некоторое время внимательно разглядывал собравшихся в спальне, будто определяя степень нужности каждого.

— Я думаю, что на расчет с киллерами Грек пожалует сам. Причем без эскорта. С ним будут максимум два-три человечка… Кто-то считает иначе?

Я пошевелил мозгами. Грек — фигура значительная, глава боевиков большущего административного района. Пусть и здорово раскиданного по площади. Он никогда не появлялся в городе без особой надобности, а когда появлялся, всегда имел при себе многочисленную охрану, потому что из-за угрюмого нрава и странностей характера многие имели основание его недолюбливать. Он практически не контактировал с боевиками города, и этот город был для него чужой территорией.

— С чего это он лично попрется на расчет? — возразил я. — Скорее всего он пошлет своего человека с бабками. А если и попрется, что мешает ему прихватить с собой пару машин, набитых парнями с автоматическим оружием?

— Возражение отклоняется. — Славик спокойно поднял брови и провел в воздухе черту перед моим носом: кран перекрыл. — Объясняю. Район чужой. На вокзале в любое время суток десятки глаз и ушей, которые работают на Феликса. Уже днем весь город будет знать, что Грек забрался под утро на чужую территорию, да не один, а с вооруженной командой. Что очень просто увязать с событиями, которые произошли в этом доме. Как я понимаю, он даже не может воспользоваться своей машиной: придется одолжить у кого-нибудь из знакомых. И очень скромно приехать ко вторым воротам, причем объездными путями, чтобы не светиться в районе вокзала. А почему он поедет на расчет сам?.. Тут можно долго объяснять. Например, будь я на его месте, обязательно пожелал бы сам убедиться, что акция прошла успешно. Возможно, он постарается изменить внешность…

тут я не выдержал и вставил очень язвительно:

— ага, он нацепит бороду из мочалки и в дрескостюм вырядится!

Славик неодобрительно посмотрел на меня и хотел было продолжать, но тут Серега, молчаливо внимавший своему шефу, вдруг поднял руку, как на уроке в школе.

— Машина. — И обвел нас светящимися глазами.

— Какая машина? — не понял я.

— Эти парни должны были на чем-то сюда приехать. Они же не топали пешком по шоссе черт знает сколько времени. Где-то поблизости должна быть машина.

Славик изменился в лице и хлопнул себя по лбу.

— Твою мать! Совсем плохой стал! А ну давайте! — Он сделал жест телохранителям. — Посмотрите возле дома.

И трое наших парней быстренько направились на выход.

— Скорее всего киллеры никого снаружи не оставили: незачем. — Славик наморщил лоб и постучал кулаком по ладони. — Да, незачем. Если ребята сейчас обнаружат машину, а она должна быть, Сережа прав, то скорее всего это не Грека машина, верно? Ведь заказчик, если он не полный идиот, не должен себя как-то связывать с исполнителями. По крайней мере до конца акции. А Грек не идиот. Значит, машина — левая и спокойно стоит где-нибудь в кустах. Если я не прав, то все, что мы здесь задумываем, бесполезно. Потому что тот, кто остался в машине, уже давно срулил и доложил по команде о непредвиденном исходе операции…

Некоторое время мы напряженно молчали, ожидая результатов поисков, то есть возвращения телохранителей. Славик, вспомнив что-то, сказал мне:

— Дай-ка твой ствол.

Я пожал плечами и протянул ему свою «беретту», которую успел разрядить и заправить новым магазином. Славик покрутил пистолет в руках, потом хмыкнул, достал из кармана брюк глушитель и очень ловко присобачил его туда, где ему полагается быть.

— Как тебе это нравится? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Нормально. Пистолет с глушителем.

— Это понятно. Только вот глушитель я обнаружил у наших посетителей. — Славик мотнул головой на дверь. — У каждого из них был ствол со своим глушителем. У одного плюс вот этот.

— Ну и что? — Я не мог понять, что ему не нравится. — Они хотели отправить меня хлороформом, затем убрать Дона из моего пистолета, притащить меня в его комнату и инсценировать мое самоубийство. Понятно, что им нужен был глушитель для моего пистолета, чтобы сделать все тихо. — Я пожал плечами. — Ситуация проста до безобразия, ежу понятно…

— Как хорошо, что ты такой понятливый! — Славик иронично посмотрел на меня и кивнул Сереге, как бы приглашая его вместе потешиться над младшим товарищем-недоумком. — Как получилось, что глушитель подошел к твоему пистолету?

— Ну как?.. Прихватили тот, что подходит ко многим. Может, универсальный…

— Универсальный! На руках у населения России и ближнего зарубежья, по самым скромным подсчетам, имеется около двухсот шестидесяти видов различных пистолетов. Исключаем шестьдесят видов, к которым глушак пристроить нельзя вообще, но остается двести — это очень грубо, приблизительно. Будем считать, что один глушак подходит к пяти-шести типам стволов — тоже очень приблизительно. Но в любом случае получается, что товарищи должны были принести более тридцати разнообразных глушаков. Какой вывод?

Я пожал плечами. Понятно, на что он намекает. Мой ствол зарегистрирован в УВД, и очень ограниченное количество людей знает, что я его имею…

В это время возвратились возбужденные «хранители тела» и радостно сообщили, что в трехстах метрах от дома, на пустыре в кустах, обнаружен 412-й «Москвич», пустой.

— Значит, так… — Славик радостно щелкнул пальцами. — В районе вторых ворот товарной станции темень и почти гарантированное безлюдье. Грек и его два или три человека приезжают туда, встречаются с киллерами, выясняют обстоятельства акции, отдают бабки, забирают у них «Москвич» и рулят домой. Исходя из этого…

— Два слова, — внезапно прорезался Серега. — Масса нестыковок. Киллеры должны топать от вторых ворот до вокзала по путям — это минимум пятнадцать минут. Если они пойдут одни, их могут запросто прижучить местные пацаны. Трое неместных нацменов в четыре часа утра, это как?.. Потом, при перемещении на вокзал и обратно Грека обязательно засекут. От Вознесеновки, где он живет, до города по автостраде три поста ГАИ. А еще он никак не попадает на товарную станцию, минуя привокзальную площадь. Значит, рискует нарисоваться минимум четыре раза. Он что, враг себе, что ли?..

— Принимается. — Славик довольно глянул на Серегу. — Трезво мыслишь. Грек, конечно, себе не враг. Только за отсутствием времени нам не остается ничего другого, как поехать туда и действовать по обстановке. В общем, так. На вокзал едем вчетвером: я, Бак, Серега и… Ходжа. Я буду за рулем, Ходжа сядет рядом, Серега и Бак — сзади. Кто-то из вас ляжет на сиденье, тогда будет видно, что в машине нас трое — сколько было киллеров. План простой. Мы подъедем как можно ближе к машине Грека, выйдем и… и расстреляем в упор и самого, и его людей…

Славик умолк и внимательно оглядел присутствующих. Я поежился: что-то стало нехорошо на душе. Ну да, план прост. Подъедем и расстреляем в упор. Только вот одно дело, когда это внезапно, в порядке самообороны, так сказать, защищая свою жизнь… А когда все решено заранее, когда ты за час знаешь, что придется спокойно подъехать вплотную и расстрелять в упор ничего не ожидающих людей, пусть и сволочей, мерзавцев…

— Если мы сейчас не уберем их, они вскоре нас достанут. — Славик, видимо, уловил мои сомнения. — Не дрейфь, Бак. Все образуется. — Он посмотрел на часы: — Итак, время сейчас без двадцати четыре.

Потом Славик обратился к телохранителям:

— Ну а вам, ребята, необходимо заняться иным делом. Вы сейчас упакуете трупы в ковер, по Восточной магистрали доберетесь до развилки. Справа потянется лес. Понятно, да? Нужно поглубже закопать…

Лица у парней вытянулись. Я их прекрасно понимал. Это, конечно, большой риск — отправляться на встречу с врагом. Но везти трупы по шоссе…

— Там нет постов ГАИ, — успокоил Серега, — Риск ничтожно мал. Если вас встретит какой-нибудь заблудившийся автопатруль, скажете, что катите в деревню, в гости к кому-нибудь. Ну а если вас все же поймают, вам лично отвечать не придется: вы просто выполняли распоряжение шефа. Только не вздумайте отстреливаться. — Серега легкомысленно хохотнул, и телохранители посмотрели на него с недоумением. — И еще. Придется вам брать обе наши машины: коврик большой, вместе со жмуриками не поместится:

— Ну что? Вроде все ясно. — Славик встал с кровати Дона. — Я надеюсь, что шеф обойдется некоторое время без охраны. — Он вопросительно посмотрел на Дона. Тот махнул рукой: дескать, все равно все решили без меня.

— Тогда по коням…


Содержание:
 0  Профессия – киллер : Лев Пучков  1  Глава 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  вы читаете: Глава 13 : Лев Пучков
 14  Глава 14 : Лев Пучков  15  Глава 15 : Лев Пучков
 16  Глава 16 : Лев Пучков  17  Глава 17 : Лев Пучков
 18  Глава 18 : Лев Пучков  19  Глава 19 : Лев Пучков
 20  Глава 20 : Лев Пучков    



 




sitemap