Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 14 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20

вы читаете книгу




Глава 14

Нет, все-таки Славик и Серега — это профессионалы, ничего не скажешь! Век живи — век учись.

Когда Серега прихватил с собой переносную радиостанцию «Гелий», настроенную на частоту патрульных нарядов, я поинтересовался: он что, собирается взаимодействовать с милицией? У нас было несколько таких радиостанций, и ими пользовались, может, раз в год — не возникало необходимости.

Серега пожал плечами, включил радиостанцию и сказал:

— Послушаем, чтобы ехать веселей было.

Мы разместились в машине киллеров в соответствии с планом Славика. Перед выходом из дома я осмотрел рану Ходжи и опять хотел его перевязать, но Славик воспротивился.

— если мы его не перевяжем, он через час кровью истечет. У него пуля в теле, выходного отверстия нет.

— Ничего, не истечет, — успокоил Славик.

Он дал Ходже новый кусок марли — первый насквозь пропитался кровью, хоть выжимай. Я разозлился: это что, особая форма садизма? Но Славик пристально посмотрел на меня и с доновской интонацией произнес:

— Так надо, Бак. Так надо…

усевшись за руль, руководитель операции повернул ключ, и машина, дернувшись, рыкнула и сразу заглохла.

— КГБ! — не выдержав, съязвил я. — Скорость включена. Надо сначала помацать рычаг и вообще осмотреться: чужая ведь машина!

— Ага, — коротко отреагировал Славик. — Они ее заминировали на случай провала.

Он вырубил скорость, опять завел двигатель и, сделав перегазовку, плавно тронул авто с места.

— дай ему ствол, Серый, — бросил Славик через плечо моему соседу.

Серега протянул мне пистолет с глушителем. Это был «магнум», который отняли у Ходжи. Я покрутил его в руках, проверил, заряжен ли, и сунул за пояс — ни в один карман он не лез, а если пристроить его под оперативку с моей «береттой», вывалился бы при первом резком движении.

— Работать будешь только из этого ствола, — сообщил Славик. — Твой — на крайний случай…

это я понимаю, не дурак. Перед выездом Славик с Серегой взяли себе пистолеты с глушителями, найденные у киллеров, и я мимоходом отметил, что меня в этом обошли, поскольку у Сереги был и тот, что я отобрал у Ходжи. Теперь равноправие восстановилось — спасибо, братаны!

Пару раз свернув в узких переулках, мы выбрались на объездное шоссе.

Усадьба Дона располагалась в частном секторе на окраине города — подальше от шума и толкотни. Лет десять назад он жил в центре города в трехкомнатной квартире — это недалеко от офиса. Но Дону при его колоссальных нагрузках требовался полноценный отдых — по его выражению, «тотальная релаксация», а в центре шумно — машины туда-сюда, по потолку кто-то ходит, за стенкой стучат, дети орут целый день, а вечером какие-то ханурики собираются во дворе и устраивают скандалы.

Вот тогда Дон взял да и купил участочек на отшибе. И отстроил себе домик. А для более продуктивной релаксации огородил территорию в 750 квадратов железобетонной стеной высотой два с половиной метра.

От усадьбы до вокзала при хорошей скорости по пустому шоссе, петлявшему меж холмов пригорода, можно было добраться за полчаса. У нас в распоряжении имелось достаточно времени, чтобы особо не торопиться даже с учетом рекогносцировки, которую необходимо будет делать в районе товарной станции.

Тем не менее, вырулив на освещенное тусклыми фонарями шоссе, Славик тут же взял максимально возможную скорость, и густые кусты акаций понеслись мимо, сливаясь в дальнем свете фар в длинноватые темные бруски.

Я поудобнее устроил за поясом «магнум» и подумал, какие же в жизни могут случиться перевертыши. Этот ствол некоторое время назад должен был прозвучать в интересах Грека, а получилось, что скоро, если все будет нормально — тьфу, тьфу, тьфу, — возможно, именно из него вылетевшая пуля принесет смерть бригадиру боевиков периферии…

Ехали молча. Машина, несмотря на потрепанный вид, работала хорошо — кто-то, видимо, заботился, следил.

Свет от панели, падавший на мокрое от обильного пота лицо Ходжи, делал его похожим на вурдалака. Он закрыл глаза и время от времени глухо постанывал, скрипя зубами — это усиливало впечатление. Перед выездом Серега заставил его выпить стакан водки. По-моему, сейчас он немного расслабился.

Славик неподвижно сидел за рулем и напряженно всматривался в летящее навстречу шоссе, а Серега, который должен был следить за Ходжой, положил свой ствол на колени и, отвернувшись, смотрел в окно.

Чувствовалось, что мои соратники если и не на взводе уже, то, что называется, в пограничном состоянии, когда ни о чем не думаешь, кроме как о предстоящем серьезном и опасном деле.

Это нормально. Но если в таком пограничном состоянии находиться достаточно долго, это очень плохо: можно перегореть и утухнуть до самого события. Так что скоро придется мне парней чем-нибудь развлечь, подумал я. Если они так будут до самых вторых ворот напрягаться, в момент начала операции я рискую оказаться среди вяло движущихся, безразличных ко всему происходящему бойцов. Такое тоже бывает.

А я сам? Что может чувствовать хорошо подготовленный к такого рода мероприятиям здоровый тренированный мужик, который совсем недавно в условиях, явно худших, чем те, что ожидаются вскоре, вышел победителем из неравной схватки? Что может чувствовать этот тип, сидя в машине, которая валит с приличной скоростью по ночному шоссе, неотвратимо приближая его к новой схватке?

Этого столкновения не избежать. Здесь уже теперь кто кого. Не сегодня, так потом, после. Но сегодня перевес на нашей стороне. Что практически предрешает исход, так это внезапность. При равном соотношении сил внезапность — залог победы…

Я покрутил головой и хрустнул суставами. Хорошо, что Славик едет с большой скоростью, молодец. Высокая скорость поднимает боевой дух — это неоднократно проверено на практике.

Внезапно в машине раздалось шипение. Я даже дернулся от неожиданности и схватился за ствол. А потом вспомнил: рация! По мере приближения к городским кварталам она начала оживать, так как оставалась включенной.

Я покосился на Серегу: как он воспринял мою резкую реакцию на внезапный шум? Серега никак не воспринял: он продолжал смотреть в окно, даже не обернувшись, когда послышалось шипение.

Я подумал, что Серега правильно сделал, прихватив радиостанцию. В районе вокзала мы сможем прослушивать переговоры милицейских нарядов, и, может быть, какая-нибудь полезная информация проскочит — о появлении какой-нибудь левой машины или еще чего. Только вот придется ее выключить при подъезде ко вторым воротам. А то вдруг начнет шуметь до начала огневого контакта…

Я было уже приготовился рассказать какой-то дурацкий анекдот (решил-таки отвлечь парней от медленного горения) и уже прокашлялся, но тут Славик слегка сбавил скорость на повороте и вдруг резко притормозил и чертыхнулся.

Шоссе перегораживал полосатый шлагбаум на трех стойках. У правой обочины стоял временный знак «Дорожно-ремонтные работы», а ниже прибита табличка «Объезд» со стрелкой, указывающей направление.

— Вот так штука! — сказал Славик, надулся, с шумом выпустил изо рта воздух и похлопал ладонями по рулю.

— Придется крюка давать по грунтовке. — Серега мотнул головой вправо, на грунтовую дорогу, отходившую от шоссе перед шлагбаумом.

— Не нравится мне это, — буркнул Славик. — Мы ехали домой к Дону где-то в 18 с копейками — никакого шлагбаума не было. Какие, к черту, работы на ночь глядя!

— Может, где водопровод по шоссе разрыли или кабель порвали. Бывает, что срочно приспичит, — высказал я предположение.

Серега добавил:

— Однако ехать надо, начальник. Я эти места знаю как пять пальцев. Мы здесь в 86-м три недели одного пасли. Крюк по грунтовке займет порядка двадцати минут. Потом мы выедем на шоссе в полутора километрах отсюда. Надо только поторопиться…

— Надо, — буркнул Славик и, сдав назад, съехал на боковую дорогу, сразу нырнувшую в кусты акаций, хаотично росшие с этой стороны шоссе.

Мы проехали метров двести со скоростью примерно десять кэмэ в час, подпрыгивая на ухабах и ругаясь.

И тут вдруг ожила рация.

«Свернули» — отчетливо прозвучал голос. Показалось, что передающий находится совсем рядом, насколько я разбираюсь в станциях подобного типа.

«Они?» — спросил другой голос на фоне какого-то скрежещущего звука, как если бы там, например, работал трактор.

«Они. Машина наша», — ответил близкий голос.

«Понял. Сворачивайте и ждите», — приказал голос на фоне трактора, и в эфире воцарилось молчание.

Славик совсем сбросил скорость и теперь мы еле двигались.

— Ну что, опер? — Он обернулся к Сереге. — Соображай быстрее. Что там у нас на местности?

Меня, признаться, поведение соратников слегка удивило. Я, как мне кажется, человек бывалый, от такого оборота дела просто опешил и ожидал бурной реакции с их стороны.

Соратники же мои, похоже, совсем не прореагировали. Спустя несколько секунд я ругнул себя за тугодумие: люди долго занимались оперативной работой, а потому мыслят и действуют адекватно создавшейся ситуации. Это для них норма.

Серега помял левой рукой лоб и кивнул:

— Глуши мотор, выйдем. Бак, посмотри за этим.

Он указал на безучастно съежившегося на переднем сиденье Ходжу. Затем они со Славиком выбрались из машины, отошли немного от дороги и некоторое время о чем-то там говорили.

Я прислушивался, улавливая ночные шумы через открытую дверцу. Хотя я и не опер, но оценить обстановку тоже могу не хуже.

Снаружи было тихо. Трещали цикады и щелкали на разные лады другие твари небольших габаритов. Если где-то работал трактор (надо учесть обилие густых посадок), он в предрассветной тишине будет слышен не ближе, чем за километр. Вот. Значит, засада, коль скоро таковая предвидится, достаточно далеко. Только вот зачем трактор? И еще. С момента радиоперехвата до нашей остановки прошло что-то около минуты. Может быть, спустя секунд пятнадцать после сеанса радиосвязи трактор заглушили?

В это время, прервав мои рассуждения, к машине вернулись коллеги. Они молча уселись на свои места, Славик завел двигатель, и мы опять попылили по грунтовке.

— Э… э, а итоги переговоров? — обиженно спросил я. — Или что, я недостоин знать вашу тайну, господа?

— расслабься, — бросил Славик через плечо. — Через три минуты мы тебя оповестим…

проехали еще метров пятьсот-шестьсот, и Славик остановил машину, на этот раз почему-то не заглушив двигателя.

— Пошли. Кое-что обмозговать надо. — Он вылез наружу, за ним покинул салон Серега, прихватив лежащую между передними сиденьями радиостанцию.

— Эй, деятели, а пленный? — Я кивнул на Ходжу. — Вы чо, решили его без присмотра оставить?

— Пошли! — настойчиво повторил Славик с оттенком недовольства в голосе. Я пожал плечами и последовал за товарищами.

Мы отошли вправо от дороги метров на пятнадцать и оказались в глухих кустах.

— Ну вы даете, ребята! — Я изобразил удивление. — Совсем уже…

— Короче, так, — прервал меня Славик. — Как только он дернет, след в след перемещаемся за Серегой и слушаем его команды. Понятно?

— Кто дернет? За что дернет? Вы что-то дуркуете…

В этот момент наша машина, завизжав, рванула с места и помчалась по грунтовке. Ух ты! Ну, Славик и стратег! Ходжа действительно дернул…

Мы ломанулись вслед за Серегой гуськом по какой-то тропинке — он знал. А я опять себе сказал, что попал в хорошую компашку, потому что, если здесь топать наугад, без фонаря, можно всю ночь тыкаться фейсом в колючие заросли. Серега, безошибочно выдерживая направление, бежал по одному ему ведомой тропке, ловко огибая кусты. Мы со Славиком плотно следовали за ним, подняв руки, чтобы защитить лицо от хлеставших веток.

Минут через пять Серега остановился.

— Сейчас вылезем на бугор — оттуда хорошо видно. Здесь должно быть, больше негде. Только сидите тихо. Там очень близко, могут услышать.

Мы переместились еще немного и расположились в кустах. отдышавшись, я внимательно осмотрел местность. Однако ничего, кроме смутного очертания поворота грунтовки, в обрамлении кустов не просматривалось. А может, Серега ошибся?

Буквально через тридцать секунд на поворот выскочила машина, заскрипела-завизжала тормозами. Ее слегка занесло на обочину, затем она выровнялась, проехала еще немного и вдруг… пропала.

Я потряс головой и пару раз моргнул. Что за чертовщина! Раздался звук, похожий на скрежет металла о песок. Глухой удар — и пропала!

Спустя еще пять секунд там, внизу, вдруг все ожило. Поворот осветился двумя парами невесть откуда взявшихся фар. Заработал двигатель легковой машины — откуда-то справа, метрах в двадцати. Затем, взревев, зарычало что-то тяжелое — по-моему, тот самый экскаватор или трактор, который скрежетал в эфире.

— Ни х…я себе! — воскликнул Серега.

Мы со Славиком тоже, рассмотрев, что внизу творится, одновременно издали неопределенного характера звук, мало на что похожий, но, несомненно, выражавший недоумение, изумление и, если хотите, запоздалый испуг.

На грунтовке за поворотом зияла здоровенная яма с отвалом на левую обочину. С нашего холма в свете фар была видна только крыша машины, которая в эту яму и ухнула, издав такой неприятный звук. От крыши до уровня дороги было не менее полутора метров…

В свете фар возникла фигура. Кто-то подошел к краю ямы и несколько секунд неподвижно стоял — очевидно, смотрел вниз. Затем он махнул рукой и отошел в сторону. Из темноты к яме, рыча, подполз здоровенный экскаватор. Развернувшись, экскаватор занес над ямой ковш, подержал несколько секунд и резко опустил этот ковш вниз, обрушивая его на крышу машины.

Я невольно вздрогнул. Ну и дела… А если бы Серега не взял станцию? Или вдруг бы эти товарищи общались на другой частоте? Я глянул на своих. Они напряженно наблюдали за работой мощной машины, никак не выдавая своих чувств. А может, в темноте я просто не разглядел…

Между тем стальная рука с десяток раз долбанула по машине, сминая ее в лепешку. Вскоре с нашего наблюдательного пункта крыша, под которой некоторое время назад мы имели возможность находиться, уже не просматривалась.

Экскаватор немного сместился и начал заваливать яму землей. Ну и бандиты! — подумал я. Слышал, что в асфальт людей закатывают, но чтобы вот так…

— Пошли! — Серега дернул меня за плечо и растворился в кустах.

Отойдя метров на триста от работающего могильщика, мы остановились и провели коротенькое совещание.

— Так, значит… — Славик возбужденно шмыгнул носом. — В операции участвуют по меньшей мере шестеро. Двое — те, что установили шлагбаум: одному там не справиться, а троим делать нечего. Наверняка двое. Плюс три-четыре человечка здесь. Хорошо, что машина у них одна. Это хорошо.

— Там может быть грузовик. — Я махнул рукой в направлении шоссе. — Им же надо будет потом увезти шлагбаум и знак…

— Вряд ли, — сказал Серега. — На том участке грузовик не спрятать, вообще даже легковую не укрыть. Съезд только один, на грунтовку, а везде сплошняком кусты. По грунтовке мы ехали — чисто. Шлагбаум же они могут оттащить метров на двадцать и бросить в кустах — не бог весть какая улика…

— С этим понятно, — согласился Славик. — По-видимому, это будет развиваться следующим образом: экскаватор засыплет могилку, потом будет туда-сюда ездить — ровнять, потом экскаваторщик погонит его туда, откуда взял, — это не шлагбаум, его бросать нельзя. А Грек и его люди сядут в машину, выедут на шоссе, где подберут засадников, и через полчаса они будут пить водку у себя в Вознесеновке…

— А это точно Грек? — спросил я.

— Точно, — уверенно ответил Славик. — Я его и при более скудном освещении узнал бы… Короче, мужики, нам нужно двигать к шоссе. Только на въезде с грунтовки мы сможем их накрыть всех вместе. Грек там должен будет остановиться, чтобы принять на борт тех, кто ставил шлагбаум.

— Ты уже говорил это, — перебил его Серега. — Давайте двигаться, а то если мы тут еще минуты три пропи…болим, тогда точно не успеем!

И через три секунды мы уже ломились вовсю за Серегой. Черт знает, как он различал тропинку! Скоро наконец-то Серега выскочил на грунтовую дорогу и согнулся, держась за бок и тяжело дыша. Славик тоже сомлел — присел на обочину и тяжело перекачивал воздух.

— Курить надо поменьше, братаны! — Я чувствовал себя вполне сносно и даже несколько был раздосадован слабой выносливостью соратников. — Давайте быстрее восстанавливайтесь.

Потом мы трусили по обочине грунтовки. Преодолев метров восемьсот, Серега свернул куда-то вправо, и мы очень осторожно двинулись по кустам.

Еще через пару минут я ткнулся носом в спину Славика. Встали. Впереди виднелись фонари, освещавшие шоссе.

— Нам надо на ту сторону, — шепотом сообщил Серега. — Скорее всего они их ждут на этой стороне шоссе, в кустах. Хотя все может быть.

— Схожу гляну, — вызвался я и, скатившись в придорожную канаву, на четвереньках двинулся вправо.

Через минуту я высунул голову из канавы и произвел рекогносцировку. В пятидесяти метрах справа шоссе делало резкий поворот. Все верно, съезд на грунтовку сразу за поворотом. Я прислушался. Показалось, что там, в кустах у дороги, сразу за поворотом, кто-то тихо разговаривает. Послушал подольше. Точно: кто-то негромко переговаривался.

Быстренько вернувшись к своим, я доложил результаты проверки. Затем мы аккуратно пробирались еще метров пятьдесят вдоль кустов, чтобы полностью исключить возможность обнаружения при пересечении шоссе.

Метнувшись через асфальт, мы скатились в кювет с другой стороны — получилось очень удобно, как в траншее.

Славик предложил прямо по канаве подобраться вплотную к месту расположения установщиков шлагбаума, но Серега тут же этот вариант отверг.

— Шоссе за поворотом сужается. Там ширина не более пяти метров, перед съездом на грунтовку. Малейшая неосторожность — и нас обнаружат…

мы осторожно вылезли из канавы и отошли от дороги метров на пятнадцать. На этой стороне акации росли аккуратными шпалерами в несколько рядов, что как нельзя более соответствовало нормальному передвижению.

Минуты через две-три мы уже находились за поворотом, напротив съезда на грунтовку. С этой позиции довольно хорошо просматривалось место предстоящих действий. От крайней шпалеры до ближайшей к нам обочины метров пятнадцать, а ширина шоссе — метров пять. Таким образом, с нашими врагами нас будут разделять всего двадцать метров.

Шлагбаум отсутствовал, знак — тоже. Рядом с дальней обочиной, метрах в пяти правее грунтовки, в кустах, мерцали два сигаретных огонька. Круто вы замаскировались, ребята! Слышался приглушенный разговор. В тишине можно было даже разобрать кое-что: «А я ее… А потом мы как дали ей оторваться…» И тому подобное.

По шоссе прошелестела легковушка. Огоньки в кустах исчезли. Потом появились вновь. Ну прямо дети малые! В рукав, что ли, прятали?

— Кстати, вопрос на засыпку, — повернулся я к Славику. — Мы что, потом пешком домой потопаем? Это нам обойдется в два с половиной или три часа ходу, учитывая, что придется соскакивать в канаву каждый раз, когда на шоссе появится какая-нибудь машина…

— Сейчас машин мало. Одна за десять-пятнадцать минут… — поделился своими наблюдениями Серега. — Однако, если мы их завалим прямо возле дороги, очень скоро это обнаружится. Ну ладно, этих, что в кустах, мы снимем без проблем, когда они будут садиться. А тех, которые в машине? Даже если распределить цели, у сидящих в машине будут шансы: они выползут и начнут палить в ответ. Придется сильно попортить авто. А потом мы не сможем его оттолкать в кусты — пупок развяжется. Придется бросить раздолбанную машину прямо на обочине. Обязательно кто-нибудь из проезжающих заметит…

— А потом, кто сказал, что у них нет автомата? — вставил я. — Или даже двух-трех?

— Никто не сказал, — ответил Славик. — И вообще то, что мы тут напридумывали, что-то мне не очень… Будет шумно и не совсем безопасно…

Некоторое время молчали. Я хотел было предложить дать залпом по кустам, где сидели двое. Накрыть, так сказать. Но вовремя сообразил, что это голая авантюра: если кто-то из них останется жив, он ломанется по кустам навстречу Грековой машине или, чего доброго, начнет палить в ответ. В любом случае ситуация здорово обострится.

Мы соображали. Здесь, на месте, где предстояла схватка, первоначально казавшийся предельно простым план действий обрастал громоздкими и плохо вписывающимися в схему подробностями — так всегда бывает, когда операцию проводят наобум, без всякой подготовки.

— Вот если бы они вылезли на обочину до приезда Грека! — мечтательно прошептал Серега. — Вот что, мужики, я думаю…

что хорошего он придумал, нам со Славиком узнать не удалось. Потому что с той стороны шоссе, с петлявшей между кустов грунтовки послышался звук работающего двигателя. Приближалась машина.

События вдруг стали разворачиваться с удивительной быстротой. Секунды рванули, как хорошие кони, застоявшиеся без дела, да так внезапно, что возница ошеломленно шлепнулся на задницу и только благодаря обширной площади саней не вылетел на всем скаку к чертям собачьим.

Из кустов возле дальней обочины, прямо напротив нас, выползли два мужика и беспечно встали на краю канавы, готовые перепрыгнуть через нее и оказаться на шоссе.

Наш начальник аж ахнул от удивления, с шумом вдохнул воздух и произвел мычание.

Звук работающего двигателя медленно приближался к шоссе. Секунды летели.

— Мочим!!! — лихорадочно шепнул я, снимая «магнум» с предохранителя. — Я правого, ты, Славик, левого. Серега, страхуй…

мы выстрелили практически одновременно. Я совсем забыл, что на пистолете глушитель. Привык за короткое время, что у меня за поясом торчит «магнум» с необычно длинным стволом, поэтому слегка приоткрыл рот и напрягся — чисто рефлекторно. Так же непроизвольно я сделал второй выстрел — спустя секунду, хотя в этом не было необходимости.

Выстрелы прозвучали очень тихо: пук, пук — готово. Двое на той стороне упали, как мишени на стрельбище. Их обоих мотануло назад — и все. Ни крика, ни стона.

— Вперед! — рявкнул я и ломанулся через кусты.

Преодолев предполагаемые двадцать метров, я схватил тело одного из убитых и несколькими рывками втащил его в заросли акации. То же самое Славик с Серегой сделали со вторым.

Несмотря на то, что мы все сделали с большой поспешностью, можно сказать, молниеносно, мне показалось, что прошла целая вечность с того момента, как прозвучали выстрелы.

Забыв, что рядом со мной бывалые оперативники, я автоматически узурпировал руководящие функции. Обстановка переместилась в измерение «война», а в этом измерении я ориентировался, как мне казалось, лучше их.

— Мужики, замрите здесь. Как остановятся, мочите тех, кто на переднем сиденье, я обработаю сзади. Смотрите, двигатель берегите!

Я ломанулся по кустам вдоль грунтовки, максимально пригибаясь и глядя на дорогу. Надо было успеть оказаться в тылу вражьей техники, тогда будет больше шансов.

Во время передвижения меня сверлила мыслишка: хватит ли у мужиков ума не распределяться по обеим сторонам дороги? Если не хватит, они окажутся в секторе стрельбы друг друга… Наверное, хватит, они бывалые, должны сообразить.

Вот оно! Я замер и присел. Из-за поворота, светя ближними фарами, выползла «ГАЗ-31» и медленно поплыла в сторону шоссе. Когда машина проезжала мимо меня, я с трудом подавил желание тут же открыть огонь. Они были рядом, всего в трех метрах!

Но существовал очень большой процент неуспеха: я совершенно не мог разглядеть, где кто расположен в салоне, потому что сначала меня ослепил свет фар, а потом я просто не смог быстро адаптировать зрение.

Удалившись от меня метров на двадцать пять, «Волга» встала у въезда на шоссе.

Я выполз на обочину, ползком же подтянулся метров на пять вперед — на большее не хватило времени, затем встал на колено, вытянул руку с пистолетом в направлении машины. Очень хорошо, что на заднем стекле товарищи не присобачили никаких причиндалов типа жалюзи или сетки. Спасибо ГАИ, отлично работает!

В тусклом свете дорожных фонарей я видел в машине силуэты двух голов. Третья вполне могла сливаться с водительской башкой или того, кто справа, — разберемся…

Дверь со стороны водителя открылась, силуэт головы сдвинулся влево — пусто. Ага, значит, если есть третий, то справа.

Раздался свист, потом еще. Затем водила крикнул:

— Эй, вы чо там, долбитесь, что ли?

Тщательно прицелившись в правый силуэт, я нажал на спусковой крючок. Водилу сделают соратнички. Тут же раздались гулкие хлопки слева от машины — вот и они заработали.

Я рванул вперед, держась левой обочины, и на ходу отметил, что водила вывалился из машины, а силуэт справа исчез. В процессе моего перемещения соратники еще четыре раза стрельнули. Ответного огня не было.

Добравшись до машины, я хотел было опереться о багажник, но Серега, вынырнувший из кустов, оттолкнул меня.

— Пальчики…

— Ага, понял…

Славик тоже подтянулся к полю брани.

В салоне находились трое, точнее, двое с половиной — водила наполовину вывалился и, нелепо изогнувшись, уткнулся лицом в землю.

Молодец, Славик, стратег!..

Потом начальник щупал у них пульс, а мы с Серегой притащили из кустов двоих лишенных жизни несколько ранее.

— Готовы, — сообщил руководитель операции бесстрастно, словно речь шла о паре котлет.

Я прислушался к ощущениям: пока ничего, сердце работает, как хорошо отлаженный мотор, слюноотделение в норме, анализ воспринимаемой информации адекватен реальной действительности.

Тем, кто сам это не испытал, объяснить довольно сложно. Нормальный человек при убийстве себе подобного в первый раз впадает в самый настоящий ступор.

Часто в фильмах про боевые действия показывают, как молодой солдат, убив в рукопашном бою врага, встает рядом с ним на колени и отрешенно смотрит на поверженную жертву. А надо быстренько перемещаться — ведь убьют же! «Ну чего ты сидишь, идиот! Беги!» — кричит порой рассерженный зритель. Это тот кричит, кто не понимает.

Ступор — вполне обычная реакция нормального человека на ненормальное дело своих рук. Если ты выжил в такой ситуации, во второй раз уже не будешь падать на колени возле убитого, а будешь действовать, потому что ты уже опытный убийца. Но когда приходится убивать неоднократно в течение довольно короткого временного промежутка, сознание, бывает, взбрыкивает, несмотря на большой опыт и хорошую подготовку… Дай вам бог обойтись без этого опыта.

— Есть мысля, — сообщил Серега. — Можно проехать по дороге в сторону усадьбы Дона и, не доезжая двух километров до частного сектора, свернуть на диабаз. Там есть очень приличный овражек… Оттуда пехом до усадьбы минут тридцать.

— А если мы напоремся на какой-нибудь автопатруль? — возразил Славик. — С трупами в багажнике…

— А как ты отправил ребят трупы прятать? — неожиданно озлобился Серега. — Ты не думал об этом?

— Тихо, мужики, хорош, — вмешался я. — У нас что, есть другие варианты?

Славик с Серегой, переглянувшись, вдруг засмеялись. И до того странным был этот смех на грунтовке возле безлюдного шоссе, рядом с пятью трупами, что я испугался — может, истерика началась? Когда в последний раз мои коллеги действовали в экстремальном режиме?

Истерики не случилось. Мужики быстренько спрятали эмоции и деловито принялись за работу.

— Надо погрузить этих в багажник. — Славик деловито кивнул на трупы.

Открыв багажник, мы совместными усилиями запихали туда четверых, предварительно забросив далеко в кусты две канистры и кучу каких-то деревяшек. Пятый не помещался — не закрывался багажник.

— Придется посадить на заднее сиденье, — с сожалением констатировал Славик. — Грек, он и мертвый особняком… Не хочет со всеми.

— Это Грек?

Я уставился на худое жилистое тело, брошенное возле багажника. Курчавая пышная шевелюра там, где темечко, пропиталась кровью, и теперь его голова была будто бы с рогами: посреди пусто, а с боков жесткие кудрявые волосы торчком в разные стороны. Последняя шутка. Поприкалывайтесь, ребятишки…

Нет, не таким ожидал я увидеть главу боевиков здоровенного административного района. Жестокого, нелюдимого и своенравного. Он должен быть здоровым, красивым, нахальным… Но теперь все равно. Смерть — она всех ровняет.

Когда мы усаживали Грека на заднее сиденье, по шоссе проехал длинный рефрижератор, который подкрался внезапно и коварно выскочил из-за поворота, со скрипом притормаживая на небольшом уклоне.

Все замерли, отвернувшись от дороги. Я посмотрел одним глазом из-за открытой двери и зафиксировал: водила рефрижератора с интересом поглядывает в нашу сторону. Даже миновав нас, он высунул голову из кабины и смотрел, паразит, пока не удалился на достаточно большое расстояние.

«Влипли», — суматошно кто-то крикнул в голове, а вслух я вполне спокойно заметил:

— Кажется, у нас будут неприятности.

— Расслабься, мой френд, — успокоил Славик, подражая Дону. — Транзит: номера дальневосточные.

— Ну, если так, — буркнул я и обнаружил, что, воспользовавшись ситуацией, Славик сел за руль, а Серега прытко занял место рядом с ним.

Что ж, опыт: его не пропьешь. Мне пришлось усаживаться рядом с Греком. Опершись о сиденье, я обнаружил, что чехол практически по всей площади залит кровью. Разорвав тесемки, я задрал вторую половину чехла и отвернул, подтыкая его к трупу.

— Однако, вы здесь напачкали, мужики…

мужики занимались тем же: стягивали чехлы со спинок своих кресел, хотя это была напрасная работа, так как вся машина изнутри была забрызгана кровью. Кровь на стеклах, продырявленных в нескольких местах, и на приборной панели…

я представил, какой у нас сейчас вид — только в ужастике про людоедов показывать… Делать было нечего: машина — это наш единственный шанс убраться подальше от места происшествия и увезти трупы…

Наконец Славик завел двигатель, и машина выехала на шоссе.

— Вы там ничего не прострелили? — придурковато поинтересовался я, хотя было ясно, что машина работает, ничего нигде не течет. Просто что-нибудь ляпнуть хотелось.

— Нет, мы мотор взорвали, — аналогично ответил Серега.

— Ага, — согласился я и уставился в окно.

Мы мчались по шоссе, я пялился в окно и осваивался с мыслью о том, что с нами едут пять трупов и один из них сидит рядом со мной. Люди, которые еще совсем недавно двигались, дышали, строили какие-то планы. Каждый — личность, каждый — ярко выраженная индивидуальность. Амбиции, стремления, надежды…

Они, наверное, полагали, что очень ловко все устроили: киллеры завалили Дона, а они киллеров. Концы в воду. Точнее, в землю.

Так же и мы сейчас полагаем, что очень круто все провернули, всех обманули, перехитрили… Но мы не идиоты. Мы команда другого разряда: у двоих большой опыт оперативной работы, а у третьего за плечами пять лет странной войны.

Я бы, например, наверное организовал контроль за проведением акции по устранению внезапно поднявшегося конкурента. Посадил человечка на водокачку или еще что-нибудь в этом роде. И уж обязательно спустился бы в яму, чтобы лично проверить, кто сидит в машине…

А Грек? Ведь он тоже, судя по всему, мужик тертый и далеко не идиот. Идиот не потянет здоровенный административный район. Тут только на одно взаимодействие надо кучу мозгов.

Грек лет десять или что-то около того сколачивал свою бригаду — собрал по крупицам, иногда ценой чьей-то крови — и многого добился. Он имел почти неограниченную власть на периферии. Только предприятия Дона немного мешали, но его грек достать не мог — не по зубам птичка.

Я посмотрел на Грека. Он сидел в позе спящего человека — голова на груди, руки скрещенные на животе: сильно устал и спит…

Спи, Грек. Тебя все равно бы укокошили. Может быть лишь чуть позднее. Тебя очень многие не любили за своенравность и злобную сущность, судя по тому, что я слышал. Вот так.

Судьба — загадка. Ты почти всемогущ, у тебя все есть, что пожелаешь, в руках твоих сосредоточена большая сила и власть, которая ставит тебя над законом. Ты распоряжаешься жизнями других только потому, что тебе так выгодно.

Но вот в четко отлаженную и бесперебойно работающую систему просачивается одна маленькая случайность. Малю-ю-ю-юсенькая…

Вовремя проснулся один умелый парень, который, кроме всего прочего, хорошо ориентируется в темноте. Потом к этой малюсенькой случайности прилепляется еще одна такая же: радиостанция, которой пользуются раз в год, но именно этот раз вдруг становится важным, роковым. Однако могли ведь не услышать и не узнать о ловушке на дороге, но — совершенно случайное совпадение частот…

Камешек, брошенный тобой на горной круче, катится вниз, обратно, увлекая за собой другие мелкие камешки и создавая таким образом камнепад, который внезапно убивает тебя…

Минут через пятнадцать мы свернули на диабаз и вскоре уже наслаждались ездой по кочкам пустыря, подбираясь к краю оврага.

Прибыли на место. Некоторое время рассматривали предложенный Серегой овраг и остались довольны. Я, например, не предполагал, что у нас в городе, вернее, в пригороде существует хорошо замаскированная свалка в здоровенной природной ямине, в которую свозили всякую гадость черт знает сколько лет и будут свозить, наверное, еще пару столетий. Со дна оврага вверх поднималась нестерпимая вонь.

— А куда санэпидемнадзор смотрит? — Славик поморщил нос. — Ведь тут же просто рассадник… Да и грунтовые воды — того…

Оставив без внимания замечание руководителя операции, мы с Серегой, стараясь дышать как можно меньше, начали извлекать из багажника трупы. Вскоре Славик к нам подключился, и мы, изрядно помучившись, рассадили жмуриков в салоне.

Затем Славик перестраховался, как я подумал: снял свою тенниску и тщательно протер те места в салоне и на машине вообще, где, по его мнению, могли остаться наши пальчики.

А после этого он отмочил такую штуку, какую я видел в каком-то боевике: свернул тенниску трубочкой, вымочил ее в бензине и оставил в горловине бензобака, на треть вытащив наружу.

После этого мы с Серегой толкали «Волгу» к краю обрыва, а Славик шел рядом с зажигалкой в руке и считал.

Когда передние колеса, что называется, зависли над пропастью, Славик дал команду:

— Навались!

Мы поднатужились, машина на секунду застопорилась, уцепившись днищем за край, не хотела туда, в вонючую яму, потом все же рухнула вниз. В самый последний момент Славик успел поджечь свою тенниску.

«Волга» с бывшими врагами еще неслась по склону — глубокий был овражек, когда лопнул-рванул бензобак, и машину мгновенно охватило яркое пламя. Ну и зрелище, я вам скажу!

— Извините, мужики, что так получилось, — вполне искренне произнес Серега, наблюдая пожар на дне зловонного оврага.

Минут через сорок без особых приключений, если не считать суматошного лая, который почему-то подняли при нашем появлении на улице обычно спокойные собаки частного сектора, мы прибыли домой.

Нас напряженно ждали. Шеф расхаживал по холлу из угла в угол, как Ильич перед бегством в Финляндию, а телохранители, чтобы чем-то себя занять, замазывали в моей комнате следы недавнего побоища. Они благополучно захоронили в лесу трупы киллеров и без помех вернулись обратно.

Немного посидев, мы крепко вмазали. Я засадил один за другим два стакана водки, не закусывая, потом вдруг вспомнил, спросил у Славика:

— А что, был среди троих киллеров тот самый Тимур?

Славик пожал плечами.

— По-моему, нет, наверное, не было.

Ага, я так и думал, что Тимур — это миф. К моему Тимуру он никакого отношения не имеет. Я встал из кресла и, не дождавшись, когда совсем свалит с ног, резко проследовал в ванную — ха-ха, я первый!

Еле-еле домывшись, я с трудом закрутил кран, даже не потрудился прикрыться полотенцем и так и отправился голый к себе в комнату, лишенную ковра и со свежими пятнами шпаклевки на стенах. там я рухнул на кровать и начал проваливаться в сон. Вот последние в ту ночь мысли:

«Мы уложили семь человек плюс Ходжа, которого убрал Грек… Восемь трупов… Из них четверых убил я лично — насчет пятого сомневаюсь… Тимур… Сказки это, сплетни… Кому-то выгодно… Да, они, конечно, плохие — сволочи они, преступники. Но убил я их не на войне, не при разоружении или захвате… А убил для того, чтобы мой шеф мог и дальше процветать… а до этого убил Берковича. Он тоже сволочь, отмывала… И тоже не на войне, а ради благополучия Дона, хотя тот и не просил… да я просто самый обыкновенный убийца… Нет, не обыкновенный… Спать.»


Содержание:
 0  Профессия – киллер : Лев Пучков  1  Глава 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  Глава 13 : Лев Пучков
 14  вы читаете: Глава 14 : Лев Пучков  15  Глава 15 : Лев Пучков
 16  Глава 16 : Лев Пучков  17  Глава 17 : Лев Пучков
 18  Глава 18 : Лев Пучков  19  Глава 19 : Лев Пучков
 20  Глава 20 : Лев Пучков    



 




sitemap