Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 20 : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20

вы читаете книгу




Глава 20

Я прилетел в родной город сырой, промозглой ночью. Растерянно потоптался на залитом грязной лужей пятачке у входа в здание аэровокзала, наблюдая, как порывистый ветер швыряет пригоршни мокрого снега в продрогшую очередь, ожидавшую экспресса, и спустя 132 секунды сдался назойливому таксеру, который не отстал сразу, когда я категорически отказался, а пристроился за спиной и на манер Кашпировского давал установку: «А в машине тепло, уютно, музыка…» И так раз десять.

Узнав величину запрашиваемой платы, я на несколько затормозил, глянув с надеждой на плохо освещенные подступы к аэровокзалу. Однако, судя по информации из очереди, экспресс был минут десять назад, забрав пассажиров предыдущего рейса, а следующий когда теперь придет…

Да ладно, 50 баксов не бог весть какие деньги…

Получилось все, как обещали: тепло, уютно, музыка (только почему-то преимущественно жалобы Тани Булановой), свежее пиво плюс летящее навстречу с хорошей скоростью мокрое шоссе и ритмичное движение дворников за лобовым стеклом.

Мы ехали до центра тридцать пять минут, и все это время я занимался тем же, чем и полтора часа в самолете: перебирал в памяти последние события, пытаясь отыскать истинную причину смутного беспокойства, внезапно возникшего в тот момент, когда я уже поднимался по трапу на борт.

Хм… Вроде бы все получилось тип-топ… Как только Мовика увезла «скорая», я раскочегарил печку в бане остатками топлива и в течение сорока минут уничтожил все, что использовал при проведении практического занятия номер 24. Сжег все, что горело. Разбил аквариум и банку с остатками первой «настойки», высыпал осколки в туалет. Прибил на место штакетины.

После недолгих размышлений я решил присвоить подзорную трубу, вместо того чтобы уничтожить так же и ее. Больно хорошая штука, сейчас такую вряд ли где достанешь. Кроме того, я был уверен, что она еще не раз мне пригодится.

Завершив «ликвидаторские» работы, я хорошо умылся и сел доедать остатки своих продуктов, хотя особого аппетита не ощущал.

В 21.48 затрезвонил телефон. Возможно, он звонил и ранее, но я как-то не подумал, что товарищи из Организации захотят связаться со мной: по-моему, сейчас было не самое подходящее время.

Я бросил жевать колбасу, прошлепал в прихожую и взял трубку.

— Четвертый?

— Он.

— Ты хорошо позанимался. В 22.30 подходи к автостраде. Тебя будет ждать такси. Подъедешь к гостинице «Лотос». У администратора на твое имя конверт. Ясно?

— Ясно.

— Тогда все.

Я немного похмыкал, держа в руке загудевшую трубку: однако быстро товарищи работают.

Уложив свои вещи, я снял с подушки наволочку, намочил ее и с полчаса протирал в доме все, на чем, по моему разумению, могли быть отпечатки моих пальцев. В принципе по этому поводу меня никто не инструктировал, но — бережного бог бережет…

В 22.30 я уже стоял у автострады, где очень скоро был подобран такси по вызову. Водила сообщил, что ему заплачено и велено отвезти меня в «Лотос», а оттуда — в аэропорт.

Дежурный администратор «Лотоса», проверив паспорт, отдал мне конверт, в котором я обнаружил билет на самолет, убывающий в 23.55 в мой город…

Ну, что еще? Я благополучно зарегистрировался за 25 минут до взлета, немного посидел в отстойнике вместе с малым количеством пассажиров вечернего рейса и улетел.

Вот вроде бы и все. Никаких причин для беспокойства не должно быть. Может, все-таки тот мужик в здании аэровокзала? Так-так…

Еще раз остановившись на незначительном эпизоде, я мысленно проиграл его, как сумел сохранить в памяти, и в очередной раз обругал себя, что стал очень мнительным.

Дело в том, что, находясь у стойки регистрации, обратил внимание на мужика в дальнем конце зала, который, как мне показалось, внимательно меня рассматривал.

Передо мной были еще два пассажира, весь процесс с ожиданием своей очереди и непосредственно регистрацией занял едва ли более трех минут, и, отойдя от стойки, я того мужика на его прежнем месте уже не обнаружил.

Покрутив головой, я пожал плечами и обругал себя за мнительность: идиот! Прошло уже более двух лет, а я до сих пор чуть ли не в каждом кавказце, случайно посмотревшим на меня, вижу своего Тимура.

Тот мужик как раз был кавказец, именно средних лет и по комплекции подходил на все сто. Да, это, наверно, особая форма психопатии. Прошло столько времени, но каждый раз в таких случаях сердце мое болезненно сжимается и в голове застревает вопрос: ОН?!

Хм… Так вот, глядя на мчавшееся навстречу мокрое шоссе, я еще раз взвесил все «про» и «контра», обругал себя кретином и решил, что с завтрашнего дня неотложно приступаю к цигун-терапии, иначе крыша может немножко того… Раньше после подобных встреч я быстро успокаивался и уже через десять минут забывал об этом, а сейчас вот уже два часа не могу найти себе места.

Добравшись до центра, я попросил таксера притормозить перед кругом и с минуту насуплено смотрел в боковое стекло, барабаня пальцами по обшивке кресла, — решал, куда податься.

Надо было, конечно, ехать домой. Привести себя в порядок, отдохнуть, собраться с мыслями и настроиться на режим нормального функционирования. Но тут, неподалеку, всего в трех кварталах, была моя половинка — женщина моя единственная и родная. Пять минут — и я смогу держать ее в объятиях…

Да уж… Однако кто знает, все же целых два месяца я отсутствовал… Она, конечно, меня любит и ждет. Угу… А вдруг, завалившись среди ночи, я обнаружу в ее постели мужика? Тьфу, черт!..

Нет-нет! Надо ехать домой, выспаться, а завтра с утра позвонить, договориться о встрече. Да, так будет лучше. Даже если у нее что0то там было за эти два месяца, я об этом ничего не хочу знать. Я просто не смогу это пережить…

— Давай проедем мимо базара и пару кварталов по Королева, — попросил я таксера. — Хочу кое на что глянуть…

Через пять минут машина притормозила у входа во двор, где стоял Милкин дом. Я попросил водилу обождать — буквально три минуты, а чтобы он шибко не переживал, вручил ему 50 баксов.

Забрав кейс, я вошел во двор и затрусил к Милкиному подъезду, мимоходом отметив, что в окнах ее квартиры нет света.

Тихо поднявшись на третий этаж, я приложил ухо к ее двери и с минуту напряженно прислушивался. Конечно, рыцари так не поступают. Это, наверно, малодушие, но я решил, что если обнаружу какие-то «подозрительные» шумы, то сразу же уйду и поеду домой. Пусть это будут лишь подозрения — не более…

Из-за двери не доносились никакие шумы. Сердце мое не выдержало, и я нажал на кнопку звонка, волнуясь, как перед первым свиданием…

А через минуту я уже тискал свое заспанное сокровище в объятиях и сбивчиво высказывал свои подозрения, после чего услышал, как похвалу, ее признание:

— Господи! Ну какой же ты дурачок! Я тебя каждую минуту, каждую секунду ждала. Ты ведь у меня один-единственный во всем мире…

Кажется, я собирался приступить к цигуну? Какой там, в задницу, цигун! Три дня я занимался со своей маленькой женщиной интенсивной секстерапией, потерялся для всего мира и заставил Милку наврать ее начальнику с три короба: что она здорово простудилась, загрипповала и вообще при смерти…

Ранним утром четвертого дня я добрался до своего дома, убедился, что там все в норме, переоделся и в 9.00 заявился в офис.

Фирма встретила меня как героя, который где-то стяжал для нее какую-то славу. Кто-то улыбался — вроде бы искренне, похлопывал по плечу, жал руку, Славик и Серега напрыгнули, как американские футболисты, а Дон, когда я добрался до его кабинета, чуть не прослезился и даже отечески обнял меня, как блудного сына, вернувшегося в лоно семьи.

Полюбовавшись на мой сертификат, шеф неопределенно хмыкнул, как обычно, и сообщил, что теперь мне спуску не будет. Теперь я ученый, и за любую промашку мне моментально надерут задницу. Да, шеф, я теперь шибко ученый, тут ты прав…

Мы немного потолковали. Дон начал было рассказывать новости, но тут попер косяк посетителей, и Дон, вручив меня Славику для более детального введения в курс дела, выпер нас обоих из своего кабинета.

Уединившись у меня в кабинете, мы поболтали около часа, и я оказался в курсе всех событий, происшедших за время моего отсутствия.

В принципе прошло не так уж много времени. Что такое два с небольшим месяца для устоявшейся ситемы? Тем не мене кое-какие изменения имели место.

Фирма значительно расширилась. При каких-то невыясненных обстоятельствах внезапно обанкротились две крупные акционерные компании областного масштаба, ранее функционировавшие в отраслях, смежных с нашей. Дон потихоньку выкупил контрольные пакеты, возместил задолженность, и в настоящий момент они работали, как и прежде, — только теперь под нашим крылом.

Каким-то чудесным образом все государственные торговые точки города, специализировавшиеся на продаже сельхозпродукции, в один прекрасный день вдруг тоже стали собственностью фирмы. Это обстоятельство, правда, вызвало нездоровый ажиотаж в прессе, но катаклизмов не последовало. Ажиотаж продолжался от силы дня три, а потом вдруг одномоментно сошел на нет. Ха!

Уже целый месяц работал Сельхозпромбанк, учреждение которого для многих явилось неожиданностью. Филиалы банка мгновенно образовались во многих городах России и ближнего зарубежья. Надо ли говорить, что генеральным директором этой вновь образованной структуры являлся Донатан Резович?

И последнее. Дону удалось крепко законтачить с новым хозяином периферии. Фирма учредила четыре дополнительных филиала, в которые как-то незаметно влились 76 самостоятельных фермерских хозяйств, ранее существовавших совершенно автономно…

Однако, пока я отсутствовал, события развивались с фантастической скоростью… А не интересует ли меня криминальная статистика? А что там с криминальной статистикой? Да вот, пожалуйста, анализ по областям за последние два месяца в сравнении с тем с тем же периодом прошлого года.

Ну-ка, ну-ка. Так… Что там у нас? Количество таких преступлений, как кража личного имущества, грабеж, разбой, изнасилование и ряд других, сократилось по сравнению с прошлым годом в два с половиной раза. Ух ты! Что, заработали правоохранительные органы?

— Да, заработали… Дальше читай!

— Я читаю. Так, нераскрытых убийств — больше в четыре раза. Пропавших без вести за сентябрь и октябрь прошлого года — 26 человек, в этом году за тот же период — 119… Ну, вы даете, ребята! Война у вас тут, что ли?

— Ну, как сказать. Кому война — кому мать родна…

Ничего не скажешь — лихо… Вот ведь как интересно получается! Существуют давно устоявшиеся отношения, дела идут нормально, все течет своим чередом. И вдруг умирает один человек — какой-то банкир. Ну, небольшие катаклизмы в пределах округа — это понятно.

Однако проходит всего-то два месяца — и уже все по-другому. Происходит перераспределение сил и средств, отчего-то меняется криминальная статистика, вылетают в трубу крепкие, солидные акционерные компании, фермеры объединяются в кучу — может быть, и не по своей воле, но объединяются…

А что является первопричиной? Неужто телефонный звонок по номеру, который остался выдавленным на внутренней стороне обложки записной книжки? Пфффф! В это просто невозможно поверить: такая мелочь!..

Однако стоит хорошенько поразмыслить на досуге о роли случайностей и совпадений в жизни общества. Еще более тщательно стоит подумать об умении определенного круга лиц эти случайности и совпадения должным образом использовать, направляя в нужное русло. А что там у нас говорится о роли личности в истории?

До субботы я валял дурака. Вписывался в обстановку, изучал информацию о новшествах, мотал на ус сплетни и так далее. Дома не бывал совсем — после работы сразу отправлялся к Милке и особо не остерегался почему-то, как раньше. Теперь меня вопрос о том, что нас могут заподозрить в связи и сообщить об этом Дону, как-то не волновал.

В пятницу, в конце рабочего дня, Дон вызвал меня к себе и сообщил, что завтра в 20.00 мы вместе со Славиком и Серегой едем в кабак отмечать мой приезд, благополучное окончание курсов и (это уже касается только нас с ним) 1 ноября.

— а что 1 ноября? Праздник?

— уже не помнишь?

— Виноват, ваше сиятельство, запамятовал.

— 1 ноября, мой френд, три месяца со дня скоропостижной кончины Макса Берковича.

На другой день, вечером, мы вчетвером приехали в кабак «для избранных» и очень славно провели время до часу ночи. Затем мы с Доном развезли Славика и Серегу по домам, а сами отправились ко мне и в домашней обстановке продолжали «мероприятие» до утра — у нас нашлось, о чем поговорить по душам.

К утру мы оба были пьяны, и я с большим трудом добрался до машины, стоящей во дворе, — сообщил телохранителям, что клиент дошел до кондиции и можно уносить…

Проснулся я в 11.00 и приложил титанические усилия, чтобы более или менее привести себя в надлежащий вид. В 12.30 уже названивал в дверь Милкиной квартиры.

Мне не открыли… хмыкнув, я недоуменно пожал плечами и отпер дверь своим ключом. И уже через минуту держал в руках записку, оставленную в зале на столе…

Рухнув в кресло, я закрыл лицо руками и застонал от отчаяния. Так плохо мне было только два раза в жизни — когда я застал свою жену с хачеком и когда меня привезли в морг для опознания погибших родителей.

Бакланов! Твоя женщина у меня. Иди домой, жди.

Подписи не было. Однако мне и так, без подписи было ясно, кто это писал. Потому что, однажды запечатлев в памяти этот почерк, которым некогда было написано кровью обещание мне отомстить, я узнаю его и через двадцать, и через тридцать лет — если доживу…

Я бегло осмотрел квартиру. Следов борьбы не было видно. Уже подойдя к входной двери, я обнаружил вдруг, что нет телефона: он всегда стоял в прихожей, на трюмо.

Заглянув еще раз во все углы, я нашел аппарат на кухне, в мусорном ведре. Он был расколот пополам — очевидно, треснул при падении да вдобавок на него, похоже, наступили пару раз. Уроды! Господи, какие уроды!..

Выскочив на улицу, я минуты через три остановил такси и скоро уже метался из угла в угол в своем доме. Совершенно потерял рассудок от отчаяния, бездумно стучал кулаком по стенам.

Ничего путного в голову не приходило. Сердце кровью обливалось при мысли о том, что моя женщина в руках гоблина. Эта мысль не давала возможности сосредоточиться, проанализировать ситуацию и принять хоть какое-нибудь разумное решение.

Отчего-то вдруг вспомнилась кобра в оранжерее. Она вот так же металась в своем жилище и лезла на стену, когда почувствовала внезапное падение температуры.

Господи, ну какой же я идиот!!! То чувство, которое не раз спасало мне жизнь. Проснулось во мне тогда, в аэропорту. Оно настойчиво давило на сознание, подсказывая, что опасность близко, где-то рядом! А я упрямо подавлял его в течение двух часов, отмахивался от него, как от назойливой мухи: не мешай вступать в режим нормального функционирования!

Теперь я был уверен, что тот мужик в аэропорту, который пристально смотрел на меня, когда я стоял у стойки регистрации, и был Тимур.

Он сбрил бороду и коротко подстригся, поэтому я его не узнал. В моем сознании просто запечатлелся образ бородатого гоблина с гривой волос, перетянутых зеленой лентой. А ведь должен был узнать, черт подери! Должен!

Наверняка он дал работнице аэропорта бабки и узнал, куда я лечу. А потом заявился в мой город и довольно быстро меня вычислил: это уже дело техники. Видимо, в данный момент у него нет более важного дела, и поэтому он решил заняться моей персоной…

В 14.30 зазвонил телефон. Я снял трубку и севшим голосом проговорил:

— Да… слушаю…

— бакланов?

Это был Тимур — мой персональный кошмар, воплотившийся из снов в жуткую реальность.

— тимур?

— Ты узнал меня, дорогой?

— Да… узнал. Жаль, что я не узнал тебя раньше, в аэропорту…

— ну, не переживай. Тебе это все равно бы не помогло. Значит, так. Твоя женщина у меня, и с ней все в порядке. Пока в порядке.

— Дай ей трубку, ублюдок! — не выдержав, сорвался я.

— Ну-у-у-у, Бакланов, перестань! — Гоблин на той стороне провода издевался надо мной. — Не нервничай. Посмотри, какая вокруг красота. Скоро снег выпадет — белый такой, чистый, как простыня на постели, ха-ха…

— дай ей, пожалуйста, трубку, Тимур, — очень униженно попросил я. Голос опять предательски дрогнул.

— Ты что, дурак, Бакланов? Я из телефонной будки звоню, а она на хате сидит. Да с ней все в порядке, ты не беспокойся. Ты же знаешь, что мне нужно.

— Что?

— твоя жизнь мне нужна, Бакланов. Только ты нужен. Давай приезжай, и я ее отпущу.

— куда приезжать?

— Знаешь, где поворот на мясокомбинат?

— Знаю.

— Ну вот, подъедешь на моторе до поворота, потом пешком до железнодорожного переезда. Там недалеко дачи начинаются. Увидишь зеленую «шестерку». Подойдешь к ней задом, руки просунешь в окно. Тебе наденут наручники и привезут ко мне. Все понятно?

— Понятно. Сейчас еду.

— Подожди. Сейчас не надо. К девяти вечера подъедешь, нормально будет. И смотри не дури, а то я из твоей женщины шашлык сделаю. У нее мясо нежное, как раз подойдет! Ха!

Господи! Я не мог ждать семь часов, зная, что моя любимая находится у гоблина. Он мог сделать с ней все, что угодно, это же нелюдь!..

— Отпусти ее, Тимур. Я обещаю, что приеду. При чем здесь женщина?

— Э, зря ты говоришь, что женщина не при чем. Очень даже при чем. Кроме нее, у тебя никого нет, я знаю… Короче, приезжай. Может, я просто тебя побрею. Давай. — И Тимур положил трубку.

Я посмотрел на часы, и мне стало не по себе. Милка будет еще шесть с половиной часов находиться у гоблина. И неизвестно, сколько времени он уже держит ее у себя. Он наверняка не один, а я хорошо знаю эту публику: когда их несколько и в руках у них беззащитная девчонка… Гоблины!!! Вы поймали меня, гоблины, подловили и схватили за самое больное место…

Я опустился на пол в прихожей, возле телефона, и довольно долго так сидел, ни о чем не думая. Показалось даже, что все — умер я, не существую.

Через некоторое время я вдруг вспомнил, что являюсь членом Организации, и с надеждой ухватился за эту мысль. Конечно, шансы не велики, но чем черт не шутит?

Схватив телефонный справочник, я нашел страницу со словами «КИНОТЕАТРЫ» и набрал номер автоответчика первого по списку кинотеатра. Когда пошла информация, я очень громко проговорил в трубку:

— Ребята!!! У меня беда, страшная беда! Один гад похитил мою женщину и хочет, чтобы я к нему пришел. Я обязательно пойду, и меня убьют. Если вы действительно сила, помогите! Я буду вам до могилы обязан…

положив трубку на рычаг, я чуть не расплакался от сознания собственного бессилия. Идиот, рассказал автоответчику о своем горе. Некому тебе больше пожаловаться. Только дебил мог поверить байке, которую рассказывали преподаватели в школе, чтобы внушить курсантам мысль о могуществе Организации…

Телефон внезапно зазвонил. Я схватил трубку.

— Четвертый? — спокойный, уверенный голос.

— Он!!! Он, он! Я это! — заорал я. — Родные мои! Неужели все это…

— Не суетись, Четвертый. Мы в курсе твоих проблем. Можешь расслабиться и спокойно ждать. Теперь это наши заботы. Операция уже готовится. Ты сиди дома. Часам к восьми вечера мы привезем тебе твою женщину. Ясно?

— К восьми?! Да ты что, мужик! Ну уж нет! — Я прилип губами к трубке и зашептал, как в горячечном бреду: — Нетушки, ребята! Это уж фиг вам. До восьми я тут с ума сойду. Вам дебил нужен? Я сам должен это сделать — и немедленно. Сам, сам, понимаете? Женщина — моя, этот гоблин — мой кровник, так что — нет. Вы мне немного помогите, а я все сделаю сам. Сам, я сам…

— Да успокойся ты, Четвертый! — Говоривший со мной, видимо, был в замешательстве. Этим делом займутся профи — у них специальность такая. Ты можешь чего-нибудь натворить…

— Нет, ребята! Хер я на вас буду работать тогда! или я сделаю это сам, или вы теряете квалифицированного работника — выбирайте. А то… пожалуйста, я очень прошу! Это страшно хитрый гоблин. Я его знаю, а вы — нет. Поэтому я лучше управлюсь, чем ваши профи, — это сто пудов.

— ладно, подожди чуток, — сказал мой собеседник и положил трубку.

Я в сильном волнении топтался возле телефона, нетерпеливо постукивая ладонью по стене. Только теперь это было волнение в предчувствии схватки. Лишь бы мне добраться до них… Страх перед неизвестностью пропал. Я был не один, за моей спиной стояла мощная машина, на которую можно было надеяться.

Минут через пятнадцать телефон зазвонил вновь. Я схватил трубку:

— Ну и?..

— Ну и все. Есть мнение, что ты действительно можешь сам поработать. Только тебя будут прикрывать — снайперская пара.

— Да на хер мне ваша пара! Адрес давай!

— Даю: Дачный проселок, пятый участок, улица Садовая, дом 45. Там твой знакомый и с ним еще трое. Предположительно, у всех четверых — стволы. Женщина там. Вопросы есть?

Я малость посоображал.

— Это что же, выходит, вы пасли их еще раньше? Так, да? И вы преспокойно наблюдали, как увозят мою женщину… Ну вы и мрази!

— Не дергайся, Четвертый! — Говоривший повысил голос. — За ними наблюдали только потому, что они вот уже неделю секут за тобой. Ясно? А насчет женщины — ты не прав. То, что они ее увезли, твоей безопасности не угрожало. Мало ли какие отношения у них могут быть с твоей женщиной? Теперь — понятное дело, ситуация прояснилась. В общем, очень скоро тебе подгонят тачку и оставят возле калитки. Ты только во двор не выходи — дай водиле удалиться. В бардачке будет ствол. Понятно?

— Понятно. Спасибо вам, ребята! — Я сказал это искренне, от всей души. Действительно был благодарен выше крыши и готов сделать для них теперь что угодно.

— И еще, — добавил мужик в трубке. — Выезжать на магистраль будешь возле автозаправки — с той стороны ГАИ нет.

— А при чем тут ГАИ?

— Ну, ты даешь! Машина — чужая, ствол — левый. Что, непонятно?

— Понятно.

— И последнее. Не гони сильно — скоро темнеть начнет. Это надо сделать по-темному. Там, говорят, подступы хорошо просматриваются.

— Да ясно! Что я, идиот?

— Ну, лады. Ни пуха, — пожелал мне голос в трубке, и я услышал гудки.

— К черту, — пробормотал я, бросая трубку.

Минут через двадцать на улице два раза бибикнула машина. Я ломанулся было к выходу, потом вспомнил о предупреждении. Тьфу, черт! Подождал с минуту — больше сил не было, пусть водила поторопится сам…

У калитки стояла серая «ГАЗ-24-10», изрядно потрепанная и зашпаклеванная во многих местах. Ничего, потянет. Я посмотрел по сторонам. Метрах в ста пятидесяти увидел спину резво идущего мужчины. Ну-ну…

Усевшись за руль, я открыл бардачок и с удовольствием нащупал ствол, завернутый в тряпку. Так-так, что это у нас? Ага, «ТТ» с глушаком и два магазина к нему. Очень хорошо. Спасибо, ребята.

Так-так, а когда это я в последний раз рулил? Давненько. Ну, давай, старушка.

Я два раза качнул газ и крутанул стартер. Машина дернулась вперед и моментально заглохла. Тьфу, урод! Потискал рычаг коробки. Оказывается, включена передача. Вспомнил вдруг Славика — три месяца назад в такой же ситуации. Однако… Выключив передачу, я завел двигатель и очень скоро уже вовсю жарил по магистрали в сторону Дачного поселка, от всей души надеясь, что сегодня где-то в этом промежутке трассы не выставили дополнительный пост ГАИ.

Смеркалось, но до темноты было еще далеко. Посмотрев на часы, я с досадой обнаружил, что сейчас всего 17.45. очень и очень плохо — я уже почти на месте, а пережидать, пока стемнеет, — сердце не выдержит…

Добравшись до четвертого участка, я засунул пистолет за пояс штанов, уложил второй магазин в карман ветровки и, бросив машину возле дороги, отправился искать улицу Садовую.

Поплутав минут двадцать меж бесчисленных дворов, разбросанных по огромной площади, я наконец обнаружил на одной калитке табличку «Садовая, 20». Значит, хата гоблинов должна быть где-то за поворотом, в узкой кривой улочке.

Выбрав двор, в котором не взрыкивали собаки, я притаился возле него, собираясь обождать с полчаса — пока не наступит полноценная темнота. Однако, потоптавшись минут десять, я понял, что ждать более не в силах. Отчаянно металась в голове мысль, что Милка где-то рядом, у гоблинов в руках. Да ладно, хрен с ними, с сумерками — как-нибудь и так обойдется.

Напоровшись на калитку с табличкой «Садовая, 45», я резко затормозил. Сердце бешено работало, колотясь о ребра. С огромным трудом удалось подавить желание немедленно ворваться в дом и с ходу всех изрешетить. Злоба переполняла меня. Я еле сдержался, чтобы не заорать дурным голосом и не начать стрелять по окнам.

Нет, так не пойдет. В таком состоянии я потенциальный труп и ничем Милке помочь не смогу. Заставил себя присесть возле забора и, глядя через щель во двор, собрал всю свою волю в кулак. Мне была необходима релаксация, чтобы ввести себя потом очень быстро в состояние боевого транса.

Ну, давай, ты же можешь! Отвлекись от всего на несколько мгновений. Ты можешь, можешь…

Итак: раз, два, три… Через дорогу напротив калитки глухой дощатый забор горбылем — улочка здесь делает очередной изгиб. Черт, не отвлекайся, обстановка воспринимается сама по себе, не надо тратить волевых усилий…

Четыре, пять, шесть, семь. Дом № 45 тоже обнесен забором высотой в полтора метра. Забор почти глухой, если не считать щелей, — это неплохо.

Восемь, девять, десять, одиннадцать… В щель видно, что дом довольно большой, из кирпича, он стоит в глубине двора, метрах в пятнадцати от калитки… Во всех окнах горит свет, слышна музыка — тащатся гоблины, не боятся. Зря, уроды, зря вы так…

Двенадцать, тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… дыхание становится глубоким, энергия равномерно расходится по широкому кругу… Возле дома ближе к забору стоит «шестерка». Хорошо, все сходится…

Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… Сосредоточиваю основную энергетическую силу в точке дань-тянь, затем перегоняю прану по малому кругу… Показалось, что из дома раздался женский крик, — сердце кровью облилось, чуть не бросился сломя голову. Мрази!..

Двадцать, двадцать один, двадцать два, двадцать три… Держись, любовь моя! Очень скоро эти гоблины начнут умирать — и совсем не естественной смертью. Буквально через пару десятков секунд. Дай доведу себя до кондиции…

Двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь… Откуда-то из глубины показалась псина и глухо зарычала, пошла к калитке, волоча тяжелую цепь. А вот это плохо. Откуда псина? Значит, кто-то из гоблинов хозяин: собака быстро к чужим людям не привыкает…

Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать, тридцать один… Лишние эмоции утекают прочь. Голова наполняется холодом. Этот холод стабилизирует реакции, вытесняет горячий фон отчаяния. Я достал пистолет, взвел его и прицелился псине в голову: извини, ты, конечно, не виновата. Но мне надо туда пройти…

Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять…Женский крик повторился — пронзительный и отчаянный. Держись, малыш, я почти готов. Сейчас иду…

Тридцать шесть, тридцать семь, тридцать восемь… Энергия обволакивает тело плотным коконом. Она защищает меня от всего плохого, дает силы для самой непосильной работы, я — оружие уничтожения… Вдруг псину отшвырнуло вбок. Всхрапнув, она дернулась несколько раз и затихла. О! Прикрытие, значит, где-то на крыше соседнего дома, слева.

Тридцать девять, сорок. Ну все, гоблины, я пошел…

Выбив плечом калитку, я рванул к левому окну на торце дома, набирая ускорение и, не добежав полтора метра, изо всех сил прыгнул, группируясь в сальто.

Ломая напруженной спиной и задом оконный переплет, я ввалился внутрь под звон разбитого стекла, опустился на пол — почти что в полуприсед и, обнаружив в комнате двух раздетых по пояс гоблинов, которые играли за столом в карты, мгновенно убил их, всадив каждому в голову по пуле. Они даже «мама» сказать не успели.

Я тут же бросился в прихожую и на секунду застыл, решая, в какую комнату ломиться.

Но в эту секунду одна из дверей открылась. Из комнаты вышел еще один гоблин — видимо, решил узнать, что за странный шум у тех, кто играл в карты. Он замер с удивленными глазами в дверном проеме.

Я приставил глушак к его груди напротив сердца и выстрелил. Гоблина отбросило назад — туда, откуда он вышел. Наступив на его тело, я прошел в комнату и увидел Милку.

Она лежала на кровати, совсем без одежды, и руки ее были крепко привязаны веревкой к спинке. На ее груди, верхом, у самого лица, сидел голый Тимур, повернув голову в мою сторону, и удивленно таращил на меня глаза.

— Я пришел, Тимур.

Прыгнув вперед, к кровати, я со всего маху пнул его ногой в лицо.

Он завалился на спину, неловко перевернулся, рухнул на пол и, тихо мыча, стал медленно подниматься… Во многих фильмах, когда показывают концовку, там два врага встречаются и, благородно бросив оружие, долго бьются, пока один из них, собрав остатки сил, не наносит другому последний удар.

Я бы, конечно, мог сделать то же самое: бросить пистолет, дать Тимуру очухаться и потом драться с ним…

— Тебе не повезло, Тимур. Я не рыцарь. Да и ты тоже. — Я подождал, когда гоблин устойчиво зафиксировался на четвереньках. — ты и не человек даже. И потому умрешь позорной смертью — воин так не умирает.

Я присел, вставил ствол ему между ягодиц и три раза нажал на спусковой крючок. Дико вскрикнув, гоблин несколько раз дернулся, выгнулся дугой, опять сложился… И затих.

Все. Прощай, мой персональный кошмар… Сорок один. Возвращаюсь в нормальное состояние. Мне сейчас понадобится не боевой транс, а вся нежность и любовь, на какую я только способен…

Выйдя в соседнюю комнату, я взял со стола нож, видимо, принадлежащий одному из картежников, и, вернувшись, перерезал веревку, стягивавшую Милкины запястья.

Она села на кровати и, прикрыв грудь руками, испуганно смотрела на меня. Клянусь вам, такая боль была в ее глазах, что только за одно это можно было твердой рукой беспощадно убивать всех гоблинов в радиусе видимости и слышимости.

Отняв одну руку от груди, Милка показала на трупы и еле выговорила трясущимися губами:

— Они меня… Они…

И все, не было больше сил что-то сказать. Моя маленькая женщина сжалась в комочек и зарыдала.

Я знаю, я все знаю… Сорвал с себя ветровку, укрыл ее хрупкое тело и поднял на руки, крепко прижав к своей груди. И успокаивал, убаюкивал, целовал соленые от слез глаза, шептал что-то нежное…

Я знаю, солнышко мое, знаю… Они не отпустили бы тебя. После такого не отпускают. Ты умерла бы вместе со мной. Потому что это гоблины, нелюди…

Но мы с тобой живы, мы вместе. Я с тобой, половиночка моя, я помогу тебе все это пережить и забыть навсегда…

Да-да. Ты про все это скоро забудешь, потому что мы вместе — ты и я. Мы живы — это уже хорошо. А те, кто это сделал, — посмотри, вот они. Они уже остывают. И никто никогда не узнает, что здесь произошло…

Ну вот, ты уже перестала плакать, успокойся. Дай я уберу слезы с твоих щек губами… Ты смотришь в окно? Боишься, что где-то там еще есть гоблины? Ну да, конечно, их много расплодилось в последнее время, они живут среди нас, а мы не замечаем, что рядом — гоблин…

Но ты не бойся. Я чую этих нелюдей за версту и буду их убивать, пока смогу шевелить руками и ногами. А когда откажут руки и ноги, я буду грызть их зубами.

Ну а если меня вдруг не станет, ты не переживай: для каждого гоблина обязательно найдется киллер.


Содержание:
 0  Профессия – киллер : Лев Пучков  1  Глава 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  Глава 13 : Лев Пучков
 14  Глава 14 : Лев Пучков  15  Глава 15 : Лев Пучков
 16  Глава 16 : Лев Пучков  17  Глава 17 : Лев Пучков
 18  Глава 18 : Лев Пучков  19  Глава 19 : Лев Пучков
 20  вы читаете: Глава 20 : Лев Пучков    



 




sitemap