Детективы и Триллеры : Триллер : Пояс шахида : Лев Пучков

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16

вы читаете книгу

Каждый в этом мире занят своим делом. Бывший спецназовец Сыч и его команда вдумчиво и основательно готовятся к ликвидации головорезов, содержащихся под усиленной охраной. Известный полевой командир почему-то из кожи вон лезет, организуя побег какому-то старому пастуху. Международный террорист планирует чудовищную акцию, кощунственную даже для фанатиков-исламистов. А юный вундеркинд, побывавший в заложниках у чеченских бандитов, посвящает свою жизнь кровной мести и устраивает натуральный «газават» чеченской диаспоре, до сего дня чувствовавшей себя хозяевами его родного города… Но, как известно, жизнь штука непредсказуемая, и никто даже не может предположить, что в один прекрасный день пути всех этих славных ребят пересекутся…

Все события, описанные в книге, вымышлены. Любые совпадения с реально существующими людьми и организациями — случайны и непреднамеренны.

Лев Пучков

Пояс шахида

Все события, описанные в книге, вымышлены. Любые совпадения с реально существующими людьми и организациями — случайны и непреднамеренны.

Глава 1

…Начало последнего месяца 2001 года. Форпост России на Кавказе — Стародубовск. Казачий рынок — самый большой областной базар, расположенный неподалеку от центра города.

Погода и настроение очень даже обычные для первых деньков кавказской зимы: свинцовое низкое небо без единого просвета, серая взвесь мельчайшей мороси, стылый тягучий воздух, парок из множества торгующих и покупающих ртов… микроскопические гирлянды капель на каракулевых воротниках бекеш, жидкая грязь в асфальтовых выбоинах, отсыревшие базарные псы, боязливо жмущиеся к прилавкам мясного ряда, хмурые взгляды, хмурые лица, преобладающие интонации — брюзжаще-недовольные…

Эх и нехороша же ты, кавказская зима! Не приспособлена под душевные предрасположенности русского человека. Этому бы русскому — в санях с бубенцами прокатиться, в сугробах с веснушчатыми девчатами побарахтаться, на лыжах махнуть десяточку, шумной ватагой медведя поднять с берлоги, да слегка напакостить — втихаря елочку в заповедном лесу срубить на Новый год. Неплохо ведь, правда? Куда как приятнее, чем месить кавказскую грязюку и неуютно ежиться от промозглой сырости, поглядывая на небо в ожидании очередного циклона и между делом мрачно прикидывая, где в таком неудобном месте можно определить запасную позицию для снайпера…

По мясному ряду, осторожно переступая начищенными хромовыми сапогами через лужи, шествует казачий патруль: пятеро молодцев в бекешах, папахах, с погонами, нагайками за опояской, повязками на рукавах и важными усатыми лицами. Шашки бы молодцам положены для пущей важности, да вот беда — молодцы частенько употребляют и, бывает, полоснут кого ни попадя дедовским клинком. Потому постановлением местной администрации ношение ритуального холодного оружия разрешено лишь войсковому атаману и старшинам. Остальные — пешком постоят.

Добравшись до самого конца ряда, служивые в нерешительности останавливаются у предпоследнего лотка. Патруль каждый день другой — как по ведомости распишут. В прошлый раз службу несли, не было этого торгового места. И хотя в теперешней ситуации это их не касается, все равно — по старой памяти интересуются. Как-то непонятно: после пяти крайних лотков с синими курями, и вдруг — такие аппетитные копчености. С чего бы это?

— Почем корейка? — молоденький розовощекий бутуз с погонами хорунжего несытым взором ощупывает деликатесы, разложенные на деревянных поддонах.

— Там ценник, — мрачно выдавил Василь. — Глазоньки разуй, хлопец.

— Если б был — не спрашивал бы. Что я — слепой?

— А ну… Точно — запал под поддон. На, малый, гляди.

— Сто сорок?!

— Точно. Сто сорок.

— Вы, дядечка, видать, с похмелья?

— Чего-чего?

— Вон, на центр пройдите, гляньте цены! Красная цена корейке — сто десять. По сто сорок уже чистый карбонад идет, одно мясо! А карбонад у вас… Ё-мое, точно — с похмелья! Карбонад — за сто семьдесят. Вы что, с луны свалились?

— Слушай, малый, не нравится цена — проходи! Чего приколупался?

— Да вы тут с вашим мясом до весны простоите! Это ж надо додуматься: залезли в самый конец, цены — под потолок… Ну не дураки ли?

— Сам такой, зеленя. И браты твои такие. А мясо, между прочим, — берут. Мы его хорошо делаем, по-особому. Кто понимает толк, переплатит лишние тридцать-сорок рубчиков, но наше возьмет.

— «По-особому»… Да никогда в жизни не возьму вашего мяса! И нормальные люди не возьмут — так переплачивать только совсем дурные могут. Вы лучше его сами лопайте — все равно сгниет!

— Ну, спасибо на добром слове, малый. Проходи, про ходи, а то туша ненароком с крюка сорвется, придавит больно…

— Грубо, — неодобрительно заметил Север, высовываясь из «лабаза» и провожая удаляющийся патруль настороженным взглядом. — Чего это вы? Люди службу несут…

— «Службу»! — презрительно скривился Василь, досадливо дернув широченную, как лопата, бороду. — Знаем мы их службу!

— Вырядились, как дурни на Масленицу, — угрюмо поддакнул Петр. — Сапожки начистили. Их на Терек посадить, в заслон — я б на их поглядел!

— Вы полегче, — предупредил Север. — А то скажу Се дому, что грубите.

Братья переглянулись и, синхронно крякнув, потерли могучие лапищи. В дремучих зеркалах души кузнецов легко угадывалось сокровенное: догнать «дурней» да выписать всем по разу в дыню. По разу бы вполне хватило — каждый из братов ударом пудового кулачища быка валит!

— Эх, тоска! Торчим тут, как дурни на Масленице… Да, догнать — и в дыню. Плюс по паре поджопников для блезиру. Милое дело!

Увы, нельзя. Седой дал команду — обеспечить надежное прикрытие операции. Прикрытие как раз и состоит в том, чтобы вести себя прилично, не привлекать внимания, в конфликты с местным населением не вступать. А ослушаться Седого — себе дороже…

— Ладно, чего там. Понимаем — надо…

Дрянное настроение кузнецов вкупе с суровостью по отношению к городским казакам отнюдь не являлось следствием мутного похмелья, а, напротив, имело вполне четкое социально-экономическое обоснование.

Братья Бирюки уже восьмой день торговали мясом. Вернее сказать, имитировали торговлю. Неподалеку, в районе, закупили пяток живых поросят, привезли к родственникам в усадебку, поштучно забивали, коптили и везли на базар.

Прибыль пока что была… минус двадцать процентов! И вовсе не потому, что кузнецы торговали впервые в жизни и в коммерции ничего не понимали. В данном частном эпизоде особого таланта не надо: взял подешевле, продал подороже, разницу — в карман.

— Мест нет, — заявил базарком, сочный румяный усач, прибывшим на поклон братьям. — Зима, люди мясо едят, все забито. Возьму оптом, по семьдесят рубчиков за кило, без категорий.

Братья было встали на дыбы — грабеж средь бела дня! Свиней брали по шестьдесят рублей за кило живого веса. Вычти требуху, башку некондиционную, лодыжки, топление сала при копчении, прибавь дрова да затраченный труд — какова будет прибыль?

Хотели было послать подальше вредного усача, да нельзя — Седой приказал встать на базаре именно в мясном ряду. Поскребли бороды и сунули чинуше малое подношение: тысчонку «деревянными».

— Ну, найду я вам место, — пораскинув на схеме рядов, сообщил базарком.[1] — Только дороже станет, чем оптом продать,

— Как это — дороже?

— Остались три лотка в конце ряда. И все — с лабазами.

За лабаз придется платить вдвое больше, чем за место. Место в мясном — триста рубчиков в день, плюс налог. Вот и считайте…

— Давай место, там мы сами разберемся, — не пожелали вникать в рыночные хитросплетения братья.

— И условие… — усач невинно прижмурился. — Цены выставите на тридцать рублей выше, чем на центральных лотках.

— Это отчего так? — насупились братья.

— А чтоб покупательский баланс не сбивать, — базарком подкрутил усы и подытожил: — Не согласны? Тогда сдавайте все оптом. Или уматывайте — заберите обратно ваши деньги.

— Ладно, пойдет, — хмуро приняли условие братья. — Посмотрим, как оно получится…

Получилось все просто замечательно. Шведов недаром облюбовал мясной ряд, разместившийся по периметру у рыночного бетонного забора. Вставай на любое место, торгуй себе сколько влезет и между делом глазей через весь базар на окна второго этажа облсуда. Областной суд — серых тонов дореволюционная трехэтажная глыба бывшей земской управы, располагается за противоположной оконечностью рынка, через дорогу. И, что примечательно, на рыночную сторону как раз выходят окна большого зала на втором этаже, в котором слушается дело Бульдозера и его команды.

А за забором с этой стороны, тоже через дорогу, на грязной узенькой улочке, притаилась скромная одноэтажная усадьба Сулеймана Вахидова. Прикройся мешками, либо поддонами, просверли аккуратно дрелью отверстие в бетонном заборе и временами посматривай — кто к усадебке подъезжает и шастает рядом.

Только братьям ничего сверлить не пришлось: их торговое место, благодаря козням вредоносного базаркома, укомплектовано «лабазом» — прилепившейся к забору стандартной щитовой подсобкой под жестяной крышей, предназначенной для временного хранения продуктов.

В подсобке имеется исправно функционирующий холодильный шкаф, занимающий почти половину небольшого помещения, стеллажи вдоль свободной стены и небольшое оконце под самым потолком, по технологии предназначенное для оборудования вентиляционного отверстия либо вытяжки. Стели шубу на верхнюю полку стеллажа, ложись поудобнее и одним глазом поглядывай в оконце, которое всего лишь на пять сантиметров выше забора и отчасти маскируется пущенной поверх ограждения в два пакета «егозой».[2] Жаль, забор усадьбы высоковат! Для полного счастья было бы неплохо иметь возможность наблюдать за двором и «присосаться» сканером к окнам дома…

Тот факт, что убыточное торговое место шло в прицепе с такой удобной подсобкой, задницей глядевшей аккурат на усадьбу Сулеймана, нарочито подобранным назвать было нельзя, а следовало, скорее, отнести на счет дьявольской удачливости полковника. Дело в том, что первоначально усадьба чеченского авторитета наших хлопцев не интересовала совсем, а главным объектом наблюдения был облсуд.

— Улица не проездная, машину не поставишь, гулять слухачей не запустишь — с началом процесса подходы блокирует чуть ли не взвод ОМОНа и всех заворачивает. Хорошая милицейская охрана, сигнализация и решетки на окнах. «Рамка» на входе в здание и в дверях большого зала, служебный выход — только через караульное помещение. Процесс закрытый, освещается двумя гостелекомпаниями, все участники — по списку…

Это Шведов привычно анализировал вслух в первый день работы, после беглого ознакомления с обстановкой. Анализ был нерадостный — имел место как раз тот случай, когда организация тривиальной, в общем-то, «прослушки» такого простенького объекта, как областной суд, составляла изрядную проблему.

— Их, по всем человечьим законам, надо публично по весить безо всякого суда и следствия… — проникновенно посетовал полковник. — А государство охраняет их как персон высшей категории. А нас с вами, таких славных ребят, это неблагодарное государство подвергает гонениям и местами даже желает уничтожить физически! Ну не парадокс ли? Раньше, когда я был светлым безбашенным молодчиком вроде вас, я даже на секунду себе представить не мог…

— Короче, дядь Толь, — не совсем корректно прервал маразматические инсинуации хмурый Антон. — Как «слушать» будем?

— А подите-ка вы, хлопцы… — обидчиво поджал губы полковник. — Подите-ка на базар, в мясной ряд, и забейте там местечко поплоше. Чтоб был прямой визуальный кон такт с окнами второго этажа. И чтоб в полосу сканирования, по возможности, не попадала всякая отсверкивающая дребезжащая дрянь — типа лоточных жестяных крыш и рекламных вывесок…

Сканер был контурный: обычный лазерный показал себя плохо, ввиду того что по сию пору в Стародубовске частенько бывают густые туманы. Полоса восприятия получилась практически чистой, за небольшим исключением: на виртуальной прямой между приспособленным под самой крышей подсобки контуром сканера и окнами зала судебных заседаний встревала на полтора сантиметра верхняя часть жестяного двускатного покрытия галантерейного ряда. Эти полтора сантиметра давали не то чтобы сногсшибательный, но вполне отчетливый и устойчивый фон: помимо собственно чистых вибраций оконного стекла на втором этаже облсуда, сканер параллельно «снимал» все стуки и бряки с четырех торговых мест галантерейного ряда, а также особо высокочастотные вопли одной из близрасположенных горластых торговок, зазывавших клиентов.

— На нормальных базарах ряды шифером кроют, — досадливо морщился Север, когда зазывные крики «высоко частотной» перекрывали глуховатое монотонное бормотанье участников процесса. — Ты бы, монтсеррат колхозная, осипла поскорее — вот было бы славно…

А когда аудиоконтроль с грехом пополам был организован, выяснилось вдруг, что подлинный информационный клад как раз сзади, а не по фронту. Вот уж чего не ждали!

Знаете, наверное, такой анекдотец, не шибко затейливый, но вполне отражающий нашу ситуацию. Молодой выпускник военного училища вечерним рейсом прилетает на отдых в Сочи, снимает номер в одном из прибрежных отелей, снимает, не отходя от стойки, симпатичную барышню и, плотно занавесив шторы, трое суток напролет со всем юношеским пылом общается с данной барышней в моноплоскостной орогенитальной проекции. А по истечении третьих суток, решив самую малость передохнуть, раздергивает шторы, выходит на балкон и страшно удивляется:

— Ну ни фига себе! Тут, оказывается, ещё и море есть…

Вы можете кинуть в меня книгой, но ситуация от этого не изменится — Казачий рынок «держит»… чеченская община. Парадокс, нонсенс, безобразие! Форпост России на Кавказе, оплот казачества, русский город, где дислоцируются ДШБР[3] и дивизия внутренних войск, личный состав которых практически не вылезает из командировок в ЧР…[4] Парадокс объясняется просто. Стародубовск — не приграничная станица Литовская, где царь и бог — батька-атаман, а каждый казак спит с карабином, пребывая в готовности в любую секунду подскочить по тревоге и мчаться на выручку заслону, принявшему бой с бандой, пожаловавшей из-за Терека. Стародубовск — большой город, областной центр, со всем полагающимися инфраструктурами. Цивилизация, в общем.

А теперь угадайте с трех раз, кто у нас хозяин города, который является оплотом казачества и форпостом? Раз, два… А вот и не угадали! Самую малость поспешили с выводами…

Не все так просто, как кажется. Казачество, это, дорогие мои, не привилегированное военное сословие, как было до ВОСР,[5] а просто общественная организация. Чем занимаются городские казаки, которые не выезжали на порубежье ни разу в жизни? Пляшут, поют, заседают, проводят шумные собрания — «круги» так называемые, устраивают шествия и демонстрации, в дни праздников патрулируют по своему произволу и со скрипучего разрешения УВД в общественных местах, и постоянно чего-то от властей требуют. Это то самое маскарадное казачество, что вечно мечтает и шумит о былых, дореволюционных вольностях и привилегиях и громогласно обещает решить раз и навсегда кавказскую проблему, если власти дадут ему все полномочия. Однако же эти лихие казачата, желая исключительного положения, не вполне отчетливо представляют себе, что же будут делать, коль скоро власти в один прекрасный день с большого похмелья таковое положение обрушат на их буйную голову.

Эти казаки от провинциальных станичников, вечно живущих в состоянии войны, отличаются примерно так же, как лощеный солдат кремлевской РПК[6] от бойца оперативного полка, который полтора года отторчал в грязном окопе на посту прикрытия. Власти никакой они не имеют, рычагов управления и финансов — тоже, пьянствуют безбожно, живут впроголодь, а любые акции, пусть даже самые незначительные, умудряются с треском опошлять по самому последнему разряду. Летом сего года организовали демонстрацию против иноземного засилья в так называемой «чеченской слободе» — в Татарском поселке, так демонстранты по большей части оказались пьяны и, не доходя до слободы, передрались с ОМОНом, охранявшим то ли шествие от горожан, то ли горожан от шествия. Двух сержантов серьезно порубали шашками, после чего и последовало запрещение на ношение ритуально-обрядового оружия до особого распоряжения.

Вот отчего потомственные порубежники, братья Бирюки, неприязненно обозвали казачий патруль «дурнями». Не любили они их, и все тут…

Истинными хозяевами Стародубовска, как, впрочем, и любых других российских городов, являются… чиновники. Суровые ребята в камуфляже, крутые «братки» в «Мерседесах», могущественные этнические диаспоры, олигархи, промышленные магнаты — это, конечно, грозная сила. Не меньшей, пожалуй, по степени значимости, формацией можно считать средней руки бизнесменов и вообще средний класс — будущее России и её социально-экономический потенциал.

Но если досконально разобраться, состояние, положение и само существование всех вышеперечисленных категорий целиком и полностью зависят от прихоти трусоватого, рыхловатого, плешивого субъекта средних лет, с хронической перхотью на лацканах потертого пиджака, неспортивным животиком и жирной, усидчивой до онемения задницей. Таков внешне в общей массе наш милый российский чинуша средней руки.

Распространяться не стану: на сегодняшний день имеется достаточно много литературы по данному вопросу, но, если кто не в курсе, просто поверьте на слово: царь природы в нашем бюрократическом государстве — именно чиновник, а не просто Человек с большой буквы. Достаточно привести статистику. Обратите внимание: наряду с тотальным сокращением вооруженных сил, ликвидацией массы госпредприятий с неизбежным увеличением армии безработных и лавинообразным разорением сельскохозяйственных образований, мы имеем следующий нонсенс: в настоящий момент личный состав корпуса российских чиновников в полтора раза превышает численность бюрократического аппарата всего СССР по состоянию на 1990 год!!!

Вы только подумайте: нас в коммуналке было пятнадцать республик, и тех рыхловатых плешивых типов, что сидели в конторке и выписывали разные справки, лицензии и разрешения, нам вполне хватало. А затем мы все разбежались по индивидуальным квартирам. Следовало ожидать, с учетом численного перевеса к центру, что бюрократический аппарат сократиться как минимум втрое, не правда ли?

А вот жбаном вас по лысине, господа хорошие! Бюрократия — это очень выгодный бизнес. Гильдия, которая фактически правит государством, — она же не сумасшедшая — разве станет она себя сокращать? Ни в коем случае…

Итак, хозяева Стародубовска (напоминаю — форпоста и оплота) — чиновники. Этакие царьки природы, которым государство дало в безвозмездное кормление великолепно отлаженный инструмент: бюрократию. Основополагающей целью пользователей этого инструмента, и вообще чиновничьим кредо, является выжимание «левых» денег из любых стандартных ситуаций, в которые достаточно часто и с роковой неизбежностью попадает каждый российский гражданин, желающий официально уладить свои дела с различными государственными органами. Ситуации эти преследуют человечка с момента выдачи его родичам свидетельства о его рождении до вручения потомкам справки о смерти. Все мы прекрасно знаем, что эти знаковые акты регистрации прихода новой жизни в наш мир и, напротив, ухода из оного, по разного рода причинам могут затянуться на неопределенное время, посему и родичи и потомки вынуждены самую малость «подмазывать» отпускающего чинушу.

Однако останавливаться на методологии выжимания подношений мы не станем — не наш профиль, а вернемся к ситуации в Стародубовске.

Денег у казаков нету. Нищее наше казачество — смотри выше. Помимо лозунгов, гнутых пальцев с гонором великим, да скандала с оскорблениями, чиновный царек поиметь с казака не может ровным счетом ничего. Ты ему — намек на обязательное подношение, он тебя — матом и кулачищем в глаз. Хорошо, шашки догадались отнять! Если же вдруг случится казус — «подмажет» кого-то казак, так ведь он потом будет на каждом углу бить себя ногой в грудь и орать, что купил такого-то статского с потрохами. И всякий раз при встрече грубо тыкать этому статскому: я тебе заплатил, так что ты шишку из себя не корчи, рот закрой и помогай как можешь.

А вот у чеченской диаспоры денег — немерено. Она готова эти деньги вкладывать в любой доходный бизнес и имеет обыкновение по поводу своих вложений соблюдать конфиденциальность. Чиновник, вступивший в негласное соглашение с диаспорой, может быть уверен, что предметом досужих сплетен данное соглашение никогда не станет. Кроме того, в отличие от неотесанных казаков, диаспора умеет «делать уважение»: окружить нужного человека мнимым почетом, приятной дружественностью и дарить его поистине кавказским гостеприимством.

Вот потому-то Казачий рынок нашего форпоста, как, впрочем, и все остальные предприятия частной торговли Стародубовска, «под диаспорой». Внешние пропорции в норме: ваххабитских лозунгов нету, боевики с зелеными повязками по базару не шарахаются, реализаторы набраны из славян, получают неплохо и стараются на совесть. Продукция оптом скупается на корню у мелких производителей, а кто желает торговать самостоятельно— нет проблем! На тех же условиях, каковые были продиктованы братьям Бирюкам… Жаловаться? Извольте. Все законы соблюдены, в соответствующих надзорных и исполнительных органах все «заточено», «подмазано» и «пробито».

И завершающий штрих всего этого маразма, этакий верхний череп в «Апофеозе войны»: казачий патруль по охране общественного порядка на рыночной площади. Чего они тут ходят, спрашивается? Скажу — только не падайте в обморок. В городе-то прекрасно знают, чей рынок. Потому местные нацболы[7] иногда балуют: могут наскочить, палатки раскидать, попинать какого-нибудь чернявого на скорую руку. Вот казачки и следят, чтоб беспорядков не было…

В кармане фуфайки Севера нежно запищал мобильник. Воровато зыркнув по сторонам, наблюдатель шмыгнул обратно в лабаз. Мобильный телефон у сельского бородатого казачины — это неправильно. Если кто посторонний вдруг заметит, могут возникнуть дурные вопросы.

Притворив за собой дверь, Север ткнул кнопку и буркнул:

— На приеме!

— Это не рация, — напомнил образовавшийся на том конце линии Сыч. — Чего встопорщенный? Ты вышел, а тут я звоню, да?

— Точно. Не совсем кстати.

— А ты совсем не выходи…

— А я не робот! — напомнил Север.

— А ты — в бутылку, — флегматично посоветовал Сыч. — А если по большому — докладывай, чтоб знали.

— Детский сад, — констатировал Север.

— Конспирация, — поправил Сыч. — К тебе давешняя «девятки» пошла. Есть просьба: постарайся, чтоб не как вчера.

— Постараюсь…

Север прикрыл плотнее дверь, извлек из нехитрого тайника в коробе под потолком портативную цифровую видеокамеру и, вскарабкавшись на верхнюю полку стеллажа, прильнул к оконцу.

Минут через пять у ворот усадьбы Сулеймана остановилась белая «девятка». Север поймал машину в объектив и заискивающе попросил:

— Не торопитесь, красавцы! Подарите мужчине три секунды. Больше не надо — я шустрый, я успею…

«Красавцы» были болезненно проворны и особой коммуникабельностью не страдали. Вчера, примерно при таких же обстоятельствах, сеанс съемки сорвался: привыкший к степенному поведению горцев, Север самую малость замешкался с камерой, и в результате зафиксировал лишь убывающие в калиточный проем затылки. Наказывать его за это никто не стал, но неласковые высказывания место имели. Скоро приговор, каждый день дорог…

Из «девятки» высадились трое, вяло осмотрелись и без особой спешки вошли в калитку. Машина развернулась и укатила обратно.

— Спасибо, — поблагодарил Север, зафиксировав троицу и проводив объективом «девятку». — Что ж вы так, орлы? Двух суток не прошло — сварились…

«Орлы» не то чтобы сварились — просто почувствовали себя вольготнее. Два дня назад с гор спустились, дикие, встопорщенные, от каждого кустика шарахались. Дошатались по городу, зависли пару раз в кабаке, помяли пышных казачек, убедились, что никто их не «пасет», не преследует, и размякли.

Обычное дело: прелести цивилизации разлагающе действуют даже на самого отпетого головореза, шмыгающего по своим горам и чащобам, аки неуловимый призрак. Если вы поверхностно знакомы с историей диверсионных войн, то наверняка знаете, что всех матерых диверов брали за горло именно в населенных пунктах и изымали из приятной обстановки. А именно: из баньки, теплой постели веселой вдовушки или милой зазнобы, от щедрого стола, с какого-нибудь безопасного внешне торжества на даче у верных друзей и так далее.

Почему так получается? Да все просто. Дивер — он сын Природы-Матери. Потому на природе его трепетная интуиция работает на всю мощь и предугадывает малейшие отклонения от нормы. Но, помимо этого, как и все мы, дивер — сын человечий. То есть его не на фабрике клонировали, зубастым и могучим, а он когда-то ребеночком был, он родом из детства. Потому, оказавшись под сенью дружественных стен и в полной мере ощутив на себе тепло податливого женского присутствия, любой профи поневоле впадает в инфантильный транс. Интуиция погружается в летаргический сон, а глубины подсознания оказывают диверу медвежью услугу, исторгая из недр своих несокрушимые детские установки. Мнится матерому, что он грудной сосун, любимый всем Человечеством и защищенный от всех бед враждебного мира мягкой мамкиной сиськой…

Убедившись, что возле усадьбы более ничего интересного не происходит, Север оценил результат своего операторского творчества, озадаченно крякнул и, спустившись со стеллажа, произвел обстоятельный покадровый просмотр.

— Вот такая шняга… Сычонок будет в трансе! — про бормотал наблюдатель и тотчас же набрал номер.

— Заготконтора слушает, — ответил Сыч.

— Подъезжай! — рявкнул Север командирским голо сом.

— Со стеллажа упал? — озадаченно поинтересовался Сыч. — Чего там у тебя?

— Не телефонный разговор. Подъезжай. И стульчик прихвати.

— Не понял? — проявил тугоумие Сыч.

— Увидишь — упадешь, — пообещал Север. — Давай, я жду…

Сулейман Вахидов имеет негласный статус топ-менеджера рынка. Вся информашка, которую удалось добыть по данному субъекту: появился в Стародубовске недавно, месяца три назад, капитально строится в «чеченской слободе», а усадебку возле рынка прикупил для офиса. Пока строится, живет здесь малой семьей.[8] В усадьбе постоянно полно народу — по делам приезжают, у ворот торчат несколько машин.

Поначалу на отдельно живущего Сулеймана особого внимания не обращали. Следили за «слободой», памятуя об основном принципе горского фундаментализма: ни одно «мероприятие», планируемое пришлыми диверами, не обходится без активного участия и поддержки местной диаспоры.

Так вот, следили-следили и выследили. Две московские адвокатессы — чеченки по национальности, временно поселившиеся в «слободе» и разъезжавшие по городу под охраной четверки дюжих горцев, пару раз зачем-то навещали Сулеймана.

В связи с данным обстоятельством обратили свой милостивый взор на усадебку и вывели некоторую интересную закономерность. Если ранее, судя по информации рыночного люда, в усадьбе вечно был проходной двор, то с началом завершающей стадии процесса будто ножом отрезало: посещаемость упала до нуля. Машины у ворот не толпятся, людишки не шастают туда-обратно — такое впечатление, что старший менеджер по каким-то причинам временно свернул дела.

Вопрос: что это за причины такие?

— Ты на всякий случай приглядывай, — мимолетно озадачил Шведов сканирующе-пишущего Севера. — Лежишь, слушаешь. Иногда посматривай в ту сторону…

Два дня назад Север валялся себе на полке, слушал процесс и одним глазом смотрел в оконце. И высмотрел кофейную «девятку» с ингушскими номерами, воровато шмыгнувшую в ворота.

— Есть контакт, — последовал доклад по команде. — Номера пишите…

А спустя полчаса из усадьбы выехала… белая «девятка» с местными номерами. Сулейман пользовался подержанной «ГАЗ-24-10», другой машины в усадьбе не было. Чудо!

— Опять запишите, — продиктовал Север новые данные.

Перекрашенная «девятка» прибыла в «слободу» и была оставлена в строящейся усадьбе Сулеймана. Удалось отследить, что, помимо водилы — родственника Сулеймана, руководившего строительством, в ней никого более не было.

— А теперь веди наблюдение непрерывно, — распорядился Шведов, сделав охотничью стойку. — И того… контрольный пост от «слободы» переносим на автостоянку у въезда на эту улочку. Чует старый пес — истина где-то рядом…

В завершение процессуального дня одна из адвокатесс заявила, что на прения сторон пригласила троих свидетелей, каковых собирается предъявить завтра с утра. Север заявление адвокатессы слушал, особого внимания ему не придал и утренний отъезд «свидетелей» элементарно прозевал: как раз вышел справить нужду.

Пост наблюдения у облсуда отметил давешнюю «девятку» у парадного подъезда, но толком заснять «свидетелей» не удалось: при входе они подняли воротники, надвинули поглубже шапки и вообще, сволочи, спрятали лица. Такая же история повторилась при выходе. Сданные с рук на руки Северу «свидетели», как уже говорилось выше, проявили не присущую горцам проворность: крашеная «девятка» в усадьбу Сулеймана не заезжала, но «свидетели» высадились и шмыгнули за калитку с фантастической быстротой — словно полгода специально для этого тренировались. Отслушать голоса в суде проблемы не составило, но идентификация результатов не дала: искажения и помехи имели место.

А сегодня гости расслабились. Результат — налицо. Точнее, результат: три лица. Одно из которых до боли знакомо и навевает столь теплые ностальгические воспоминания, что рука поневоле тянется передернуть затвор снайперской винтовки…

Минут через пятнадцать прибыл Сыч в сопровождении своей неизменной тени — Мо. Оба сильно небриты, с крепким чесночным амбре, в засаленных дохах и войлочных замызганных шапках — крестьяне, одним словом.

Сыч в этой ипостаси чем-то неуловимо напоминал хрестоматийного конокрада. Коренастый, основательный, в меру жуликоватый, круглые совиные глаза, бесшабашный, с сумасшедшинкой взгляд.

Мо по недомыслию можно принять за симпатичного сельского дурачка. Странная блуждающая улыбка на лице, взгляд пустой, бездумный. Глаза его приобретают осмысленное выражение, когда видят врага или хорошее оружие. Враги и оружие — вот две вещи, которые интересуют этого человека. На все остальное Мо наплевать.

— Как успехи? — мимоходом поинтересовался Сыч у братьев.

— И не спрашивай, — угрюмо ответил Василь. — Одни убытки…

Воровато зыркнув по сторонам, Сыч юркнул в «лабаз», сделав знак своей тени, чтобы остался снаружи для контроля за подступами. Мо встрепенулся, взгляд потяжелел, налился свинцом. Наблюдать — значит, где-то рядом могут быть враги. Это уже лучше — жизнь приобретает смысл.

— Присаживайтесь, товарищ крестьянин, — Север, вручив командиру «Canon», выдвинул из-под стеллажа пластиковый бутылочный контейнер и поплотнее прикрыл дверь. — А то ненароком в обморок упадете.

— Интригуете, коллега, — буркнул Сыч, не торопясь включать просмотр. — Чего ты там отснял?

— Скажу банальность, — расплылся Север. — Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать.

Просмотрев начало записи, Сыч машинально нажал стоп кадр, озадаченно крякнул и с глубоким чувством продекламировал:

— Листья дубовые падают с ясеня. Вот ни фуя себе, так ни фуя себе!!!

— А ты присядь, присядь, — засуетился Север, подталкивая контейнер поближе.

Сыч присел, перемотал обратно, полюбовался ещё раз и открыл было рот.

— Это не глюки и не просто совпадение по внешности, — предвосхитил реплику Север. — Это ОН. Приз в студию!

Сыч неопределенно хмыкнул, выбрал кадр поудачнее, «запаузил» его и принялся рассматривать, сосредоточенно хмуря брови. Нет, Гран-при за операторские успехи Север, конечно, не получит. Но полную реабилитацию за свою давешнюю нерасторопность, безусловно, заслужил.

Дело в том, что один из троицы проворных горцев, угодивших в объектив Северовой камеры, был безоговорочно идентифицирован боевыми братьями как Ахмед Сатуев. Ошибка тут исключена: если Север и мог попасть под обаяние случайного внешнего сходства, характерного для многих представителей горской породы, то Сыч в данном вопросе выступал в роли непререкаемого эксперта.

Думаю, вам бы тоже запомнился некультурный мужлан, который с семи метров выпустил в вас тридцать пуль. Учтите также, что спустя две секунды после того, как в вас эти пули не попали, вы намеренно прострелили мужлану правую руку и, взяв в плен, почти два месяца держали его в подвале с целью обменять на деньги (читай — продать). А в процессе этого самого пресловутого обмена старший братец мужлана устроил на вас настоящую облаву по всей ЗОНЕ, в результате чего вы не только остались без денег и заложника, но и едва ноги унесли. И долго ещё после этого вынуждены были озираться по сторонам на предмет сохранения своей дырявой шкуры, а также отказываться от многих рисковых предприятий, которые сулили хороший барыш.

Как вам: запоминающаяся личность? Кроме того, в отличие от братца Ахмед — красавец. Высокий, упитанный, румяный, важный такой, бровьми союзен, блин, кровь с молоком, одним словом. Мистер Нохча-2001 да и только! Мог бы, конечно, стать и мистером 2002, но — увы. Теперь уже все. Теперь вряд ли…

А теперь — пару слов о братце. Ахмед, конечно, красавец, отнюдь не дурак и при случае может развлечь старых знакомцев какой-нибудь маленькой пакостью. Но по сравнению со своим двоюродным братом по отцу, Бесланом Сатуевым, наш красавчик — полный ноль.

Беслан — один из самых, как любят в последнее время выражаться военные умники, одиозных полевых командиров. Хитромудрый стратег, хладнокровный палач и умница — можно даже сказать, настоящий серый кардинал террористического подполья, намеренно не рвущийся на первое место, но пользующийся безусловным авторитетом и поклонением среди широких масс ЗОНЫ и далеко за её пределами.

Так вот, Ахмед — всего лишь порученец своего грозного братца, исполнитель. И если, сбоку от какого-нибудь мероприятия начал мелькать Ахмед, будьте уверены — в этом мероприятии имеются интересы Беслана.

Теперь вопрос. За каким чертом Беслан отправил своего братца в Стародубовск за несколько дней до приговора? Только ли, чтобы поглазеть на процесс?

— Так… Поехал я к дяде Толе, — после непродолжительных размышлений решил Сыч. — Пусть голову ломает — он умный.

— А всего-то делов — вовремя поймать цель в объектив, — скромно напомнил о себе Север. — Правильно?

— Вопросов нет, — рассеянно кивнул Сыч, пихая камеру за пазуху, — Полная реабилитация, братишка. Камеру на час конфискую. Покажу личико дяде Толе. А то ведь не поверит! Все, бывай…

Теперь, уважаемые мои слушатели, пока Сыч с Мо едут с докладом к Шведову, полагаю, следует потратить несколько минут на комментарии. В противном случае у тех, кто впервые знакомится с командой Сыча, могут возникнуть некоторые вопросы по существу. Те же, кто все предыдущие книги читал, могут смело пролистнуть следующие две странички и продолжать далее.

Итак, господа, мои комментарии.

Во-первых — ЗОНА. Никакого покушения на классику: ЗОНОЙ можно назвать любую территорию, на которой творятся странные явления неспецифического характера, не подпадающие под общепринятые параметры. Так вот, ЗОНА, если вкратце, — это все, что за Стародубовском и аж до самой грузинской границы (а за последние два года плюс Ахметский район Грузии). Эта обширная территория по-прежнему декларативно именуется частью Федерации и числится в разряде законопослушных регионов, ей даже аббревиатуру придумали подходящую: СКР (Северо-Кавказский регион). Но команда Сыча и иные хищники, что промышляют в этой области, называют её просто и емко — ЗОНОЙ. Видите, никакого плагиата.

ЗОНА эта живет и питается по своим неписаным правилам. Здесь совершенно иные понятия о ценности человеческой жизни и цене на разнообразный товар повышенного спроса. Здесь в течение последних пятнадцати лет пропадали, и по сей день, независимо от размаха так называемой контртеррористической операции, пропадают люди, машины и целые эшелоны — безвозвратно, безнадежно, безысходно. Черная дыра земного происхождения. В этой ЗОНЕ законы, в общепринятом понятии этого слова, не действуют. Здесь действуют законы сильнейшего и всеобщей покупаемости, действуют полевые командиры и просто «индейцы», а также всяческое интернациональное отребье авантюрного профиля и некоторые господа, зарабатывающие себе на жизнь ратным трудом.

А ещё в ЗОНЕ действуют разнообразные мелкопоместные князьки. Князькам этим наша Конституция в законодательном порядке дала в кормление — совершенно официально, прошу заметить, довольно приличные наделы земель, не очень густо населенных народом, но обладающих правами отдельных государств. Вот они и балуют, кто как может на свой манер. «Возьмите столько суверенитета, сколько сможете унести…» Помните? Ну и взяли… В принципе, хотели-то как лучше, а получилось — сами видите. Результат — ЗОНА…

Краткие сведения о команде.

Вдохновитель и организатор всех наших побед, мозговой центр боевого братства: Шведов Анатолий Петрович. Он же Алексей Федорович Чернов, он же Седой и Папа. Зрелый мужчина, борода, осанка, чем-то на Юрия Лонго похож, только не черный, а седой. Бывший полковник КГБ-ФСК-ФСБ Двадцать лет прилежно трудился в органах, имел успехи, большие связи, многого достиг. Присутствовали все предпосылки, чтобы стать полковнику генералом и подняться ещё выше, но, как это принято в их кругах выражаться, стал вдруг Анатолий Петрович в одночасье «нежелательным носителем информации закрытого типа». И до того закрытого, что у некоторых властей предержащих волосы встали дыбом — и не только на голове Решили полковника «стереть» совместно со всем его семейством. Семью вырезали под корень, а с самим промашка вышла — больно ловок да изворотлив оказался Ушел полковник, залег на дно, поменял аксессуары и зажил нелегально под другим именем, собрав команду профессионалов ратного труда под руководством нашего славного парня — Антона.

Собственно команда.

№ 1: Наш старый знакомый, Антон Иванов, боевая кличка — СЫЧ. 32 года, женат вторым браком. Бывший офицер седьмого отряда спецназа ВВ МВД РФ. Военный преступник — в августе 1996-го расстрелял в Грозном двух пленных «духов». Бежал из Ростовского СИЗО № 1, фиктивно помер и оттого с розыска снят. Вторая ипостась: Олег Шац, уроженец Копейска, начальник СБ Зеленогорского отеля «Нортумберленд». Большой мастер по организации немасштабных специальных операций, разного рода «ликвидов» и прочих пакостей летального свойства.

№ 2: Александр Кошелев — боевая кличка — ДЖО. 32 года, с родителями отношения не поддерживает, разведен. Капитан внутренних войск. Место службы: Абхазия, Сев. Осетия, Чечня. Уволен по состоянию здоровья (после контузии). Специализация: войсковая разведка.

№ 3: Андрей Игнатов — боевая кличка — БАРИН. 36 лет, родители умерли, разведен. Майор ВДВ (начальник инженерной службы ДШБр). Место службы: Баку, Абхазия, Сев. Осетия, Чечня. Уволен по сокращению штатов. Специализация: сапер.

№ 4: Алексей Шматкин — боевая кличка — САЛО. 33 года, сирота, холост. Капитан морской пехоты. Место службы: Абхазия, Чечня. Уволен по дискредитации. Специализация: гусеничная и колесная техника, ПТУРС (противотанковые управляемые реактивные системы).

№ 5: Сергей Леонов — боевая кличка — СЕВЕР. 33 года, холост, сирота. Капитан ВДВ. Место службы: Баку, Абхазия, Чечня. Уволен по дискредитации. Специализация: артиллерийские системы, компьютеры.

№ 6: Сагир Мухаметшин — боевая кличка — МО. В команде — с июля 1999 года. 26 лет. Холост, сирота. Бывший сержант группы спецназа, которой в свое время командовал Сыч. Комиссован по ранению — три пальца на правой кисти срезало осколком мины. Специализация: снайпер.

№ 7 — внештатный: Иван Городничий — боевая кличка МЕНТ. 31 год, мать умерла, отца нет, холост. Старший лейтенант внутренних войск, командир роты СМВЧ.[9] Место службы: Абхазия, Фергана, Чечня. Уволен по дискредитации. Специализация: рукопашный бой, стрельба. Упал со скалы в бою, побился, порвался крепко. Минус селезенка. Правая рука собрана по частям, чуть сгибается. Нога правая — на семь сантиметров короче. Коновалы неладно скроили — к нормальным специалистам в нашем положении обращаться было небезопасно. А внештатный потому, что по состоянию здоровья активно участвовать в акциях не может.

Мент — резидент команды в Стародубовске. Проживает в скромной усадебке на окраине, официальный бизнес — садоводство.

В команде были ещё трое: Клоп, Винт и Лось. Винт и Клоп погибли, когда некий Зелимхан Ахсалтаков (УАЕД[10]) пытался «зачистить» команду два года назад на их базе в Стародубовске. Лось волею случая стал предателем и безвестно сгинул в ЗОНЕ — никто не знает, что с ним стало. Издержки производства, знаете ли…

Славные ребята, не правда ли? За исключением командира, который по большой любви женился на казачке, все — холостые, разведенные, изгнанные из рядов ВС по каким-то причинам… Живут все вместе в лесной усадьбе, неподалеку от кузни братьев Бирюков, которые служат Седому верой и правдой. Исповедуют принцип полигамии: совместно имеют двух девиц, которые, помимо этого самого, работают у них кухарками и домоправительницами. Боевые братья, одним словом. Если вы ранее с ними не встречались и желаете познакомиться поближе, придется поискать первые четыре книги из серии «Кровник».

До недавнего времени команда промышляла в ЗОНЕ с большим оперативно-тактическим размахом: уничтожали караваны, минировали тропы, дороги, провоцировали конфликты между преступными группировками, физически устраняли наиболее активных командиров так называемых «индейцев», проводили многоплановые спецоперации и так далее… Развлекались не сами по себе: команду держала солидная столичная «крыша», которую весьма устраивала их деятельность в ЗОНЕ… Но после известных событий в Стародубовске команда ушла в подполье и стала заниматься, образно выражаясь, «частной практикой». Так и живут по сей день — трудятся себе помаленьку в ЗОНЕ, денежки на пенсию зарабатывают…

Теперь стоит сообщить, чем занимается команда в Стародубовске. Спрашивается, чего они тут забыли, если им положено в подполье сидеть и промышлять малыми гадостями в ЗОНЕ?

Сообщу по секрету: мероприятие у них тут. Работенка небольшая подвернулась. Только не как обычно, а несколько иного рода — в этот раз хлопцы трудятся совершенно бескорыстно.

— Чтоб не было нюансов, сразу оговорюсь, — предупредил Шведов. — Денег не будет ни копейки. А неприятностей в потенциале — куева туча. Работа тяжелая. Так что, если кто сомневается в целесообразности, отказывайтесь сразу. Обижаться не стану, делать выводы — тоже. Вообще, отказ от участия в мероприятии на наши дальнейшие отношения не повлияет…

Согласитесь, прием старый, но безотказный. Это коммунисты придумали. Называется — субботник. Или воскресник — как вам будет угодно. Можно, в принципе, не ходить, но тогда получается, что ты плюнул на коллектив и глубоко уважаемых руководителей, которые в первых рядах да с засученными рукавами. Кто же откажется?

Теперь суть.

Бульдозер — Ильяс Ахмедов, которого таскают в стародубовский облсуд, вовсе не полевой командир, и даже не является активным членом так называемого чеченского сопротивления. Его основная профессия: похищение людей с целью получения выкупа.

Бульдозер — человек в Ичкерии уважаемый, с большими связями-подвязками, при хороших деньгах и плотно прикрытый чуть ли не на федеральном уровне. Кроме того, Бульдозер дьявольски хитер, изворотлив и наделен звериной интуицией. Кто читал первые четыре книги, знает, чем занимались наши хлопцы последние два года. Так вот, с Бульдозером они пересекались трижды, но до конца «вывести» его ни разу не получилось: всегда соскакивал с крючка в самый последний момент.

В пленении господина Бульдозера и троих его сотоварищей отчетливо прослеживается навязчивое вмешательство нелепого случая — того самого, от коего пострадали очень многие исторические личности, которым ветреная Судьба вроде бы железно гарантировала успех и процветание.

Взяли лиходеев во время плановой зачистки в Черноводске — и не адресно, а огульно, в числе рядовых ичкерских крестьян, у которых от трудов праведных на плечах возникают синяки, на пальцах указательных — мозоли, а поры кожи лица отчего-то пропитаны пороховой копотью. Никто улова от этой зачистки не ожидал, а потому верхнему руководству о ней не сообщали и информашка к супостатам не просочилась. Супостаты к кому-то там в гости приехали, сидели конкретно, отдыхали. Проснулись поутру с крепкого похмелья (ночью Аллах не видит — можно пить), глядь — рязанская рожа с пулеметом в ворота лезет, да покрикивает азартно.

Ничего там экстраординарного не было: брали, как обычно, всех подряд «перспективных» (в смысле — достаточно зажиточных на вид), чтоб проверить на причастность да за малую мзду отпустить до следующей зачистки. А заинтересовали опричника хозяева, у которых гостевал Бульдозер: дед шестидесяти трех лет и двое внуков. Как заинтересовали? Да просто, дорогие мои: вместо того чтобы вести себя, как подобает нормальным крестьянам — то есть тут же, на месте, предлагать откупные или за стол садить незваных гостей, вытащили из-под матрацев автоматы и давай палить!

В результате короткой перестрелки с обеих сторон получились потери: оба внука были убиты, дед — ранен в бедро и руку, а зачищающие поимели двоих «двухсотых» и пятерых «трехсотых» разной степени тяжести. Просто внезапно вышло — кабы знали, сразу расстреляли нехороший домишко из танков — и всех делов.

Бульдозер и двое его товарищей от перестрелки уклонились, вели себя смирно — отлежались в подвале — и при пленении сообщили, что просто приехали в гости и вообще тут ни при чем. Деда почему-то не добили (такие случаи иногда бывают — сам видел), а отправили под конвоем в госпиталь. Бульдозера с двумя его подельниками допросили, ничего интересного в их персонах не узрели, но тем не менее на всякий случай потащили на фильтр[11] — пусть проветрятся.

А на фильтре вдруг получился конфуз: Бульдозер лицом к лицу столкнулся с юношей по имени Вася.

— Да вот же он, супостат! — Нашел в себе силы истошно вскрикнуть мгновенно описавшийся от страха Вася. — Берите его, хватайте — он тут самый главный гад! Оперативная ссылка: за три дня до «зачистки» в Черноводске Бульдозер в рабочем порядке произвел акт устрашения, снял это дело на видео и юношу Васю с записью направил к родственникам заложников; Юноша оказался бестолковым: несмотря на то что его привезли чуть ли не к самому «Кавказу»[12] и рассказали, как добираться, наладился плутать и чуть было не угодил опять в заложники. Впрочем, плутал он недолго — до первого дотошного разведчика, который догадался обыскать бедолагу и обнаружил у него странную кассету.

И что же на кассете? Да ничего хорошего, дорогие мои, мерзость первостатейная: вы фрагмент с той кассеты наверняка по Центральному телевидению смотрели.

Опять оперативная ссылка. Сидели у Бульдозера в яме трое мальчишек допризывного возраста, изъятые у обеспеченных родителей, и пожилой плотник, который не стоил ни гроша по бандитским расценкам, но имел золотые руки. Родители мальчишек чуток замешкались с выкупом — никак не могли собрать требуемую сумму. Бульдозер, недолго думая, самолично отрубил голову плотнику, заснял это безобразие и отправил к родителям с кассетой одного из мальчишек — Васю. Вася, как выяснилось, оказался дитем родителей небогатых — схватили его впопыхах, под горячую руку.

В Кобыльей Пади, где располагается база наших головорезов, электричества не было, но имелся дизель. Денег на горючее Шведов не жалел и регулярно смотрел все ловимые новости, дабы пребывать в курсе последних событий, а не пользоваться одними лишь перехватами из локальных сетей спецслужб, поставляемыми ему за щедрое вознаграждение парочкой стародубовских хакеров. Как уже упоминалось выше, фрагмент той кассеты мелькнул на нескольких каналах и даже вызвал какие-то вялые протесты в соответствующих сферах: дело Бульдозера взяли на особый учет.

Так вот, самая большая неурядица для Бульдозера заключалась вовсе не в том, что он угодил на фильтр совместно со своим заложником. И не в том даже, что плотнику голову отрубил. В видеоархивах спецслужб было достаточно не менее дрянных кассет, запечатлевших деяния, авторство которых приписывалось Бульдозеру и его банде.

Плотник оказался не тот, вот в чем вопрос. Был тот плотник родом из деревни, где прошло детство Анатолия Петровича Шведова. Жил по соседству, рано овдовел и Пользовался у сельчан большущим уважением, поскольку не только руки золотые имел, но и душу алмазной чистоты. За похлебку и чисто символическое вознаграждение, почитай, полсела отстроил, никому от него отказа не было. А Плотниковы затейливые свистульки, резанные из липы одним лишь топором, долго хранились в семье Шведова как память о добром человеке.

— Можете считать меня сентиментальным идиотом, но… За дядьку Захара я с них взыщу, — заявил Шведов, вникнув в ход процесса, который длился уже более полугода. — Так быть не должно — это неправильно…

Действительно, подключив двоих высокооплачиваемых информаторов, Анатолий Петрович выяснил, что вследствие компромисса с влиятельными людьми из центральной диаспоры с верхов судье спущена твердая установка: Бульдозеру и деду вредному, который собственноручно завалил двоих омоновцев и ещё пятерых ранил во время перестрелки, — двадцать, двоим молодым членам банды — по пятнадцать лет лишения свободы.

А товарищ Бульдозер далеко не стар: в этом году ему всего тридцать пять стукнуло. Это на экране он выглядит таким пожилым — думает много, как бы половчее выкрутиться. Если даже выдвинуть нелепое предположение, что он оттрубит весь срок от звонка до звонка, нетрудно посчитать, что выйдет лиходей на свободу в пятьдесят пять. Двое других участников злодеяния вообще молодежь: старшему — двадцать четыре, младшему — двадцать. Дед-стрелок, народный мститель, конечно, может умереть в тюрьме, но… Как вы уже сами догадались, сидеть полный срок никто из них не станет: учитывая все хитросплетения нашей исполнительной и судебной системы, помноженные на большие деньги, которые диаспора готова вкладывать в такое прибыльное предприятие, как Бульдозер, можно смело утверждать, что в течение ближайшей пятилетки все лиходеи будут гулять по просторам родной Ичкерии. И не просто гулять…

— Мы с вами, дядь Толь, — выразил мнение команды Сыч. — Могли бы и не спрашивать. Тряхнем стариной, потрудимся за здоровый энтузиазм…

Вот такие обстоятельства, дорогие мои. Энтузиасты наши заняты в Стародубовске тем, что готовят для Бульдозера с его бандой небольшое мероприятие. Хотят «исполнить» его по ст. 59 УК РФ, в той старой трактовке, когда ещё не был введен мораторий на ИМИ.[13]

И исполнить по возможности публично. Чтоб другим неповадно было…

Глава 2

Щенок был похож на большую пуховую рукавицу. Притворно рыча, он неуклюже вскидывал толстый зад, бодал ботинок Сергея и, прикусив крохотными клыками шнурок, мотал лобастой башкой во все стороны. Судя по всему, маленький волчий потомок в эту минуту представлял себя огромным злющим кобелем, поймавшим особо опасную змею и спешившим прикончить ядовитую гадину до того, как она успеет нанести вред какому-нибудь менее расторопному члену стаи.

Сергей, застыв, как монумент жертвам сомнения, смотрел на резвящийся комок шерсти и разминал руки. Ладони были холодными и влажными — да что там влажными, просто мокрыми!

К товарищам с такими ладонями Сергей всегда относился настороженно. У человека с нормальным обменом веществ и ненарушенной психикой ладони должны быть сухими и теплыми. Если здороваешься с человеком впервые, по состоянию ладони можно сразу сделать определенный вывод. Влажные и холодные: психопат, моральный урод или просто больной. Если не хочешь неприятностей, с таким лучше не общаться.

— Он блохастый, — тихо подсказал Герасим.

— Ага… — кивнул Сергей. — Сейчас…

За спиной тихо гудели котлы, из приемника на столе лилась приятная мелодия, в углу, под потолком, как живой, дышал желтой диафрагмой забранный в решетку плафон: связисты на узле в это время всегда гоняют генератор, «воздушка» одна на весь полк — вот и мигает.

В общем, хорошо в котельной, уютно. Какие-либо раздражители, способные пробудить качественные звериные инстинкты, отсутствуют. И мотивы отсутствуют. Крохотное шерстяное существо со смертельной опасностью никоим образом не ассоциируется.

— Рр-ррык! — поднатужившись, щенок оторвал кусок шнурка, победно вскинул зад и, довольно урча, потащил добычу в угол.

— Шнурок порвал, гад, — намекнул Герасим.

— Ага… Минутку…

Щенка надо умертвить. Сломать шею, размозжить башку каблуком или взять за задние лапы и шмякнуть об угол. Способ не регламентируется, это твое личное дело, главное — убить.

Это последний пункт в МПП (программе морально-психологической подготовки). Экзамен. В морге Сергей уже бывал неоднократно, за бутылку смотрел развороченные в ДТП трупы. Разок присутствовал при вскрытии, на кафедре судмедэкспертизы — доболтался с приятелем из меда, чтобы взял в группу. Раскапывал безымянную свежую могилу на кладбище, вскрывал казенный гроб, трогал покойника, потом все вернул в исходное состояние. Это, вообще, была целая операция. Скрытно подъехать, замаскировать машину, перелезть через ограду, в полной темноте, буквально на ощупь, пробраться среди надгробий к месту захоронения, которое отследил днем. И часа три раскапывать успевшую схватиться за несколько часов мерзлую землю, ежеминутно прислушиваясь — дабы не быть обнаруженным кладбищенской командой. Впечатлений и адреналина — через край, когда дело дошло до ощупывания трупа, эмоций практически не осталось.

Позавчера миновал предпоследний пункт без сучка и задоринки.

Теперь нужно укокошить вот эту рукавицу, которую подобрал в подвале, воспользовавшись отсутствием сучки, убывшей в рейд за пропитанием. Подобрал, вез полчаса, грея за пазухой, ощущая доверчивое тепло и несвоевременно снизошедшие невесть откуда отцовские Чувства…

— Так и будем стоять?

— Щас, дай собраться…

К заповедям Сергей относится скептически. Он не то чтобы атеист, но человек глубоко мыслящий и в свои восемнадцать лет понимает многое такое, до чего иные и за всю жизнь не додумаются.

Все религии придумали люди. Придумали, развили в ныне существующую форму и теперь вовсю стараются, чтобы охватить той или иной конфессией как можно больше тупоголовых индивидов. Религия — одна из форм управления обществом, способ держать в узде и направлять нужным путем благоговейно внимающее патриарху стадо.

По-настоящему самодостаточная личность, к каковым Сергей причислял и себя, безо всякого сомнения, в религии не нуждается, она живет по неписаным общечеловеческим законам, сформировавшимся отнюдь не после первого года хроникального упоминания о Торе (не скандинавском божестве, а Пятикнижии), Рождестве Христовом или Исламе, а в течение всего существования человечества. Законы эти — вне субъективной морали политизированного общественного сознания, они понятны и доступны каждому двуногому, живущему на земле.

Мораль; вообще говоря, возникла совсем недавно — немногим более двух тысячелетий назад. А до этого все двуногие товарищи, независимо от места расположения и антропометрических особенностей, неплохо жили по этим самым общим законам в течение многих миллионов лет. А именно: добывали пищу, дрались за место под солнцем и охотничьи угодья с соседями, размножались и плясали у костра.

Так вот, убить не просто живое существо, а себе подобного, по общечеловеческим законам — норма.

Весь вопрос — в мотивации. Ежели, допустим, товарищ в шкуре, проснувшись в своей пещере, почешет блохастую грудь и тут же, не отходя от обглоданного таза мамонта, без разговоров шарахнет дубиной соседа по башке — соплеменники не поймут. Дикари, блин, тупые. А ежели шарахнувший не вождь, то есть самый сильный и наименее уязвимый, — так ведь и наказать могут. Тут же, не отходя от таза и заколбасят. И свежей печеночки покушают с превеликим удовольствием.

Другое дело, если пара нахальных приятелей во время общей еды попытаются отнять у тебя кусок мяса. Или пришли не обедавшие товарищи из соседнего племени и пожелали забрать у вашего племени оставшуюся от вчерашнего пиршества голову мамонта. Тогда — милое дело! Вали всех без разбора своей бронебойной дубиной, получишь полное одобрение соплеменников и статус крутого мужика…

— Слабенький. Придется с тобой повозиться…

Вот так сказал к концу первого занятия Герасим.

Сергей — под метр девяносто ростом, прекрасно сложен, около десяти лет занимался айкидо, без напруги бегает в разряде КМС и вообще, в свои восемнадцать выглядит хорошо сформировавшимся мужиком за двадцать пять. Акселерат в самом лучшем смысле этого слова. Многие его сверстники, которых также относят к разряду акселератов, выглядят вполне подобающе нормальным переросткам — как радиоактивные кролики. Нескладные, субтильные, длиннющие, большие руки, большие ноги, тупые рожи: с утра до вечера гоняют по Сети в «Крутого Сэма» и «Контр Страйк», жрут одни сладости и орешки и при слове «физкультура» презрительно морщатся.

В понимании Герасима, Сергей «слабенький» морально. Есть подростки, для которых убить беззащитное животное не составляет никакого труда. Облить, допустим, бензином кошку и поджечь. А потом потешаться, глядя, как вопящий факел мечется по подвалу. Или напасть втроем-впятером на слабосильного бомжа и колошматить арматурой, пока не испустит дух. Нет проблем. Это преимущественно дети городской окраины и рабочих кварталов, которые при слове «компьютер» говорят «вау!», а при упоминании о чеховской «Чайке» на все сто уверены, что речь идет о какой-нибудь крутой «телке» из подмосковного городка.

В этом плане Сергею сложнее. Он вырос в интеллигентной семье старого московского «света», учился в частной школе, где на каждого ученика приходилось по преподавателю, обедал в элитном клубе, куда его возил личный водитель, имел собственный сайт kocherga.ru, на котором размещал с друзьями разные высокоумные идеи, играл по Сети в шахматы с приятелями из Оксфорда, в общей сложности немногим более года провел в респектабельных кварталах Лондона и Абу-Даби — языки с носителями учил. Сергей знает наизусть «Евгения Онегина», может писать несложные программы и баловать в Сети на уровне начинающего хакера, владеет английским, арабским и фарси (мама-востоковед с детства дрессировала), цитирует на память многие вещи Абу Таммама, Омара ибн Аби Рабиа, Рудаки, Хайяма и Уолта Уитмена. И вообще, бомжей ранее видел только по телевизору (в том квартале, где располагаются апартаменты семьи, бомжей нет).

Сергей в понимании Герасима — моральный урод. За каким дряблым пипизиндером, спрашивается, молодому здоровому человеку с такой антропометрией литература, компьютер, английский, арабский и фарси?

Герасим — инвалид первой чеченской, у него нет привой руки по самое плечо, нет квартиры и нет будущего.

Есть старенькая, мама, которая работает дворником и живет вместе с ним на окраине Балашихи, в «хрущевке», есть пенсия по инвалидности — аж девятьсот рублей! — и сезонная работа. Спасибо командирам — не дают совсем пропасть.

Герасим работает оператором газовой котельной в той воинской части, где служил до получения инвалидности. Раз в три дня заступает на сутки. День отоспится, идет помогать матери дворы, мести. Мать берет дополнительный участок — ещё пятьсот рублей. С пятнадцатого апреля по пятнадцатое октября котельная не функционирует — в этот период инвалид чего-то сторожит в ЦСКА. Зарабатывает немногим больше той суммы, что составляет пенсия. Как умудряется выживать — непонятно. Командование части по старой памяти подбрасывает иногда провиант из солдатского котла, но на этом ведь далеко не уедешь. Кроме того, помощь нерегулярна, особенно в последнее время. Армия наша — нищая, самой бы кто помог…

— Мне бы твою «физику» да руку… я бы нашел себе занятие. Странные вы люди, интеллигенция, — так тупо себя тратите, аж жуть берет…

На Герасима Сергей напоролся во время одной из своих совершенно секретных тренировок.

Был июнь, трава росла, птахи нежно щебетали, а граната не летала — неважнецки шли дела…

Сергей в одном из балашихинских недостроев тренировался: бросал в оконный проем третьего этажа учебную гранату «Ф-1», купленную на толкучке за пятьсот рублей у отставного военного. Каким ветром жителя Арбата занесло в Балашиху? А тут Настя живет. Он у неё с некоторых пор ночует два раза в неделю, как по распорядку. Настя — универсальное алиби. Но об этом — чуть позже.

Итак, тренировка не ладилась. До этого все было прекрасно: бросок — попадание, вспотел бегать за гранатой. А тут вдруг сообразил, что в нормальном окне жилого дома есть рамы. Значит, нужно обозначить переплет. Обозначил: побродив по окрестностям, нашел пару сломанных ящиков из-под овощей, удалил лишние дощечки, закрепил в проеме кирпичами — и вперед.

Результативность резко пошла на убыль. Вспотел бегать ящики поправлять. И дело вовсе даже не в том, что рабочая площадь цели сократилась почти в четыре раза. Просто у Сергея очень богатое воображение. Вот он и представил себе после первого же промаха, что граната не учебная, а окно — настоящее. И эта неучебная граната, не попав в стекло, отскакивает от рамы и падает обратно. ТТХ[14] гранаты изучил накануне — замедлитель запала горит не более четырех секунд, разлет осколков — двести метров. Если в двух шагах нет спасительного угла, попадать в раму категорически не рекомендуется.

Теперь Сергей потел от страха и неуверенности. В разработанной им программе бросок гранаты являлся одним из пяти основных нормативов, которые следовало выполнять с закрытыми глазами и в любых условиях обстановки. А после очередного промаха вообще получился сюрприз.

— Третий этаж — это неправильно, — из оконного проема выглянул тип в застиранной камуфляжной куртке, покачивая на ладони только что брошенную Сергеем грана ту. — Если без балкона — большой риск. Тут надо быть циркачом. А вообще, по-нормальному, нужен гранатомет. Тогда — да. Тогда правильно.

— Отдай! — севшим от неожиданности голосом про хрипел Сергей. — Ты… Ты как здесь?

— Просто шел мимо — и зашел, — тип с неподдельным интересом смотрел на Сергея — глаза его в тени оконного проема таинственно светились, как у обнаружившей мышку кошки. — Ты скажи… зачем, вообще, тебе — это?

— Отдай! — насупился Сергей, чувствуя, как холодеет под ложечкой. — Тебя это не касается. Отдай — это мое.

— Щас, спущусь, — тип кивнул и исчез в проеме.

«Попался! — злобно крикнул кто-то в голове Сергея. — Тоже мне мститель народный! Это ты так конспирацию отрабатываешь?»

Другого входа в квартирный блок, который младой боец окучивает гранатой, нет. Подъезд с этой стороны, которую он избрал в качестве огневого рубежа. «Просто шел мимо» — это неудачная шутка. Тип выследил его, дождался, когда он в очередной раз побежал за гранатой, вошел в подъезд и ловко притаился за выступом на лестничной площадке. Теперь вопрос: что это за тип, кого представляет и, вообще, как поступить в данной ситуации?

— Возьми, — тип вышел из подъезда, улыбнулся и про тянул гранату. Правый рукав куртки был пустой — болтался, заправленный в карман.

Сергей потянулся было забрать свою игрушку — тип отступил назад, продолжая улыбаться. Могучим и опытным он не выглядел: лет двадцать пять, среднего роста, щуплый, но, как успел подметить Сергей, какой-то цепкий и собранный.

Сергей опять шагнул и попытался быстро схватить неожиданного свидетеля за руку — тип ловко увернулся и вновь отступил.

— Что за игрушки? — побагровев, воскликнул Сергей. — Отдай и катись отсюда!

— Забери, — подмигнул тип. — И сам катись. Тут всем можно — табличек нету.

— Ап! — сделав ложный финт правой, Сергей перехватил отступающего типа левой рукой и мгновенно сместился вбок, классически дернув нетяжелого супостата на айкидошный бросок.

— Плюх! — супостат извернулся невесть как, молниеносно произвел неуловимый финт бедро — левое плечо и играючи швырнул атлета наземь.

— Ой-й-й! — простонал поверженный атлет, болезнен но морщась. Из глаз брызнули слезы, перед мысленным взором навернулось откуда-то большими черными буквами; «…недооценивать противника — самая страшная ошибка…»

— Вставай, — разрешил тип, не переставая улыбаться. — Нормально. Задатки есть…

— Я десять лет… айкидо… — с трудом восстанавливая сбитое дыхание, прохрипел Сергей. — Ты… кто?

— Да клал я на твое айкидо, — небрежно отмахнулся тип. — Зачем тебе это?

— Тебе не все равно? — слегка отдышавшись, прошипел Сергей. — Тебе какая разница? Ты мент? Чекист?

— Я инвалид, — тип улыбаться перестал, взор его внезапно наполнился свинцом. — Мне — не все равно. Я, между прочим, на третьем этаже живу — во-он в том доме. Улавливаешь? Чайник тренируется бросать учебную гранату в окно нежилого дома. Значит, что? Значит, хочет бросить боевую в окно жилого. Вопрос: кому он хочет бросить? Лучше скажи, а то моментом болванкой в дыню схлопочешь…

И очень красноречиво катнул гранату на ладони. Можно сказать — категорично катнул, бескомпромиссно.

— Я был у чеченов, — обреченно шмыгнул носом Сер гей. — В заложниках…

— Во как! — в глазах типа свинца поубавилось, возник прежний интерес.

— Моя мать поехала меня выручать. И её взяли в плен… — Сергей замялся.

— Ну? — подбодрил тип, встряхнув гранату.

— Гхм… А она у меня совсем не старая еще… Гхм… Гхм-кхм…

Сергей вдруг как-то остро и пронзительно понял, что впервые за год сказал об этом вслух. Он все время думал об этом, размышлял, но вслух — в первый раз. И — совершенно чужому человеку. Господи, ведь это очень личное, это его горе, его беда, заслонившая весь свет! Зачем он сейчас — об этом…

— И они… Они… — Сергей не мог продолжать: губы затряслись, тип расплылся перед глазами, по щекам горячо брызнуло. Невидимая жестокая рука страшно сдавила сердце, стало вдруг трудно дышать…

— Стоп, — тип шагнул к атлету, подбросил гранату высоко вверх, по-кошачьи мазанул рукой, влепив атлету крепчайшую пощечину, и опять поймал гранату. Как жонглер в цирке. — Соберись. Ты мужик, не раскисай.

— Я мужик… — зло буркнул Сергей, наскоро размазав по щекам слезы: в голове гудело, правая щека горела огнем, оплеуха получилась знатная — большое личное горе уезжало куда-то вбок, вытесняемое болью и обидой. — Но я… Ты кто, вообще? Чего привязался?!

— Думаю, я тебе нужен, — тип подмигнул Сергею, раз вернулся и потопал прочь, бросив через плечо: — Пошли…

Сергей встал, отряхнулся, растерянно покрутил головой и припустил за типом. В конце концов, следовало хотя бы вернуть гранату, которую скандальный однорукий походя реквизировал…

… — Кровь ведь будет…

— Воды хватает, — Герасим мотнул подбородком в сторону пожарного гидранта. — Замоешь.

— Может, на улицу пойти?

— Часовой — салага. Подумает еще, что я психов к себе вожу. Не стоит…

Сергей согласно покивал головой — резонное замечание. Котельная на заднем дворе части, у запасных ворот. Между котельной и забором стоит постовая вышка с прожектором. Сергей в назначенное время подходит к воротам, Герасим машет часовому — ко мне, мол, отпирает ворота и впускает гостя. Герасим — живая легенда части, но солдаты каждые полгода приходят новые, а в разведроту, в которой инвалид был когда-то командиром взвода, вообще попадают единицы. Те, что попадают, на вышках уже не стоят. Те, что стоят, спецификой не владеют — это не их профиль. Так что правильно — не стоит во дворе.

— Так ничего не выйдет, — приходит на помощь Герасим. — Щенок, конечно, не виноват… Он слабый, беспомощный… А ты представь себе… что это тот урод, который тебя в зиндане держал.

— Угу…

— Нет, ты представь! Представь… что это — один из тех уродов, которые захватили твою мать… Представь, напряги воображение!

Сергей напрягает. Смотрит на щенка и пытается представить бородатую рожу с перебитым носом. И глумливую ухмылку: «…иди суда, русски бляд»…

За полгода Сергей освоил полный курс подготовки начинающего диверсанта. Герасим берет недорого — десять баксов за урок. В котельную они перебрались с наступлением зимы, штудируют теорию и закрепляют материал летней «сессии». Летом тренировались в районе городских новостроек и на полигоне части. Герасим регулярно наведывается на учебные стрельбы, его никто не гонит, не напоминает, что он давно в запасе и уже не боец. Напротив, подходят, задают вопросы, советуются, командир иногда ссылается, как на непререкаемый авторитет. Войсковое братство. Сергея представил, как двоюродного брата, который в следующем году собирается в рязанское училище ВДВ. Ничего — приняли. Сергей стрелял изо всего, что есть на вооружении у полка, научился разбирать и собирать с завязанными глазами «ПМ», «АКС», «РПК», «СВД», станковый пулемет, быстро снаряжать магазины, ленту (и даже без выравнивателя) и устранять неполадки при стрельбе. Патроны в полку по ведомости, жесткий регламент. У Герасима всегда есть свои: за них Сергей платит отдельно. Автоматный — пять рублей, «ПМ» — десять, снайперский обычный — тридцать, целевой — пятьдесят. Откуда дровишки — сия тайна великая есть.

— Это не проблема, — машет пустым рукавом Герасим. — Если бабки есть — можно ведрами брать…

Стрельба — это не главное. Стрельба — это практически официальный курс.

Главное — занятия закрытого типа: на пустырях и в новостройках.

К тому моменту, когда его рукоблудие с учебной гранатой отследил Герасим, Сергей считал, что вполне готов вступить на путь тайной войны. Оказалось, что он глубоко заблуждался.

— Чего это ты приволок? — заинтересовался Герасим, когда на второе занятие Сергей принес наиболее популярную в широких кругах военизированных «чайников» «Энциклопедию» Громова и Васильева.[15]

— Да так — руководство, — скромно сообщил юноша, вызубривший «Энциклопедию» от корки до корки. — Глянь — может, пригодится в процессе обучения…

А в глазах читалось: и мы не лыком шиты, и мы кое-что знаем!

— Ай-я-яй! — схватился за голову Герасим, полистав предложенный труд. — Ну-ка перечитай вот это…

И, отчеркнув тупым химическим карандашом странички, сунул книгу Сергею.

Юноша пожал плечами и добросовестно затараторил:

— «…11.1. Снаряжение партизана в городе. Приводимые ниже варианты снаряжения полезны как партизанам, так и обычным гражданам, думающим о своей безопасности.

ОДЕЖДА (ЗИМА). 1. Куртка (кожаная, на меху, удлиненная, на «молнии», отсутствие погончиков и прочих декоративных элементов, черная либо темно-коричневая). 2. Головной убор (кожаный, на меху, с козырьком, черный либо коричневый). 3. Перчатки (кожаные, на меху, черные либо темно-коричневые). 4. Ботинки (кожаные, с высоким берцем, утепленные, на шнурках, на толстой рифленой подошве, черные либо темно-коричневые). 5. Свитер (шерстяной, плотной вязки, с высоким горлом, темный). 6. Джинсы (плотные, свободные, темные). 7. Рубашка (х/б, плотная, темная или темно-синяя). 8. Нижнее белье (х/б, темное). 9. Носки (х/б, темные). 10. Носки (шерстяные, темные). П. Брючный ремень (кожаный, широкий, черный либо коричневый). Весна — осень…»

— Про одежду — хорош, — поморщился, как от зубной боли, Герасим. — Одежду пропусти, дальше давай.

— Даю дальше, — Сергей слегка насторожился — тон новоявленного педагога ему не понравился. — Дальше, значит…

«…ВСЕГДА С СОБОЙ.

1. Многофункциональный нож (в чехле на поясе).

2. Фонарь MINI-MAGLITE (в чехле на поясе или на ключах).

3. «УДАР» (патроны — перец+CN, в кобуре на поясе или в кармане).

4. Электрошокер «Scorpion» (в чехле на поясе или в другом кармане).

5. Зажигалка «ZIPPO» (в чехле на поясе).

6. Пейджер или сотовый телефон (в чехле на поясе).

7. Часы «G-Shock» или PRT-40 (на руке).

8. Фотоаппарат «Olympus Mju-H» (в чехле на поясе).

9. Мини-наручники (в кармане).

10. Связка спецключей (в ключнице в кармане).

11. Фляжка с коньяком, спиртом, водкой, водой (в кармане).

12. Электронная записная книжка (в кармане).

13. Шариковая ручка (с черным стержнем, в кармане).

14. Затемненные очки (пластмасса!).

15. Смертный медальон (Ф.И.О., группа крови, на шнурке на шее).

16. Мини-тестер банкнот.

17. Специальные ручки-фильтры для питья воды из любых источников.

18. Мини-аптечка: — иммодиум (высокоэффективное средство от желудочных расстройств); — нурофен (универсальное обезболивающее); — антиполицай (высокоэффективнов средство против запахов); — бактерицидный пластырь; — бинт; — туалетная бумага (маленький рулончик).

19. Маска для защиты от угарного газа или противогаз.

20. Резиновые перчатки (прозрачные и незаметные на руке).

21. Компактный СВ/ДВ/КВ/УКВ приемник.

22. Небольшой блокнот или отрывные листки (в кармане).

23. Баллончик для нейтрализации слезоточивого газа.

24. Средство для сбивания со следа собак (например, смесь — перец + табак).

ДОМА. Само собой разумеется, что эти вещи могут использоваться по мере необходимости и браться с собой.

1. Многофункциональный телефон-АОН (типа PHONE MASTER PRO).

2. Диктофон (типа Olympus L400).

3. Сигнализация.

4. Аптечка (например, автомобильной комплектации).

5. Многофункциональная пила.

6. Автономный спутниковый навигатор.

7. Мини-паяльник-горелка.

8. Сканирующий приемник AR8000 или AR3000.

9. Детектор радиации.

10. Универсальный детектор ВЧ напряжения и т. д.

11. Прибор ночного видения (без ИК подсветки).

12. Бинокль, монокль или подзорная труба.

13. Телефон-двойник типа Panasonic или Sanyo.

14. Компьютер типа Notebook.

15. Противогазы (для всей семьи).

16. Специальные маски (типа чулок).

17. Стеклорез.

18. Комплект радиостанций типа Vertex (частота 470 МГц).

19. Легкие бронежилеты (для защиты от легкого стрелкового оружия и ножей).

20. Охотничьи спички.

21. Таблетки сухого спирта, миниатюрный примус.

22. Комбинированный котелок.

23. Саперная лопатка.

24. Спальный мешок.

25. Комплект туалетных принадлежностей.

26. Сухой паек.

27. Тент 3,5х 2,9 метра.

28. Веревки с карабинами и др. альпинистское снаряжение. Задача — суметь с помощью него, например, зацепив карабин за батарею отопления, спуститься с любого этажа.

29. Ракетница (можно и в виде ручки) с запасом патронов.

30. Огнестрельное оружие, боеприпасы.

— Ружье с запасом патронов. Варианты: либо это «сайга-12К», сделанная на базе автомата Калашникова, либо новая модификация «ИЖ. — 81» с магазином на 7 патронов (было 4).

— Нож выживания.

— Метательные ножи (2 шт., один — на груди, другой — за воротник сзади).

— Специальный брусок для правки ножей.

— Ракетница с патронами.

— Патронташ.

— Сейф на два ружья.

— Пистолеты («ПМ», «ТТ», «АПС») с патронами.

31. Подсветка WОRK LIGHTS. _

32. Универсальное зарядное устройство.

33. Компас.

34. Два комплекта батареек к часам, записной книжке и другим электронным устройствам…»

Вырвав книгу у Сергея, Герасим минуту ругался матом, затем бросил труд в угол и за две минуты изложил свое мнение об авторах и тех, кто такие вещи читает. Затем потратил ещё пять минут, доходчиво объяснив, как будет выглядеть молодой диверсант, когда его, одетого во все темно-коричневое и имеющего при себе перечисленный запасец, отловят фээсбэшники вблизи места совершения какой-нибудь незначительной акции. И какие у этих фээсбэшников будут лица, когда они прогуляются к отловленному домой И обнаружат там все полезные вещицы, перечисленные в графе «дома»…

С тех пор прошло полгода, и Сергей вспоминает тот день с презрительной усмешкой. Теперь он знает, что пособия «опытных специалистов диверсионной войны», купленные на книжных развалах, можно складировать справа от унитаза по ходу сиденья. Слева щетка в стакане, а справа места больше — запросто две стопки влезают. Если в стране будет напряг с пипифаксом — пригодится.

Сейчас Сергей умеет многое такое, о чем полгода назад даже представления не имел: а уж пособия эти распрекрасные штудировал — от корки до корки! Изготавливать из подручных материалов и применять нехитрые, но эффективные взрывные устройства, пиротехнические приспособления и разной степени токсичности составные реактивы; минировать технику, коммуникации и здания табельными ВВ; незаметно проникать на любой охраняемый объект, предварительно высчитав систему охраны; грамотно сжечь дотла жилище, технику и трупы; искусно маскироваться и незаметно перемещаться на любой местности; оборудовать НП, вести скрытое наблюдение за объектом, обнаруживать слежку и уходить от «хвостов»; использовать любые обиходные предметы для выведения из строя живой силы противника и многое другое…

Неделю назад был предпоследний зачет по МПП с попутной отработкой «рубки „хвостов“. Тема: диверсант во вражеском городе, Условия: хорошо знает язык и обычаи, по каким-то причинам попал в нештатную ситуацию, чреватую пленением или смертью. Задача: нейтрализовать нежелательные „контакты“ и уйти от преследования.

Учебное место № 1: пиццерия «Итальянская кухня»,[16] что над Охотным Рядом.

— Почему — «Кухня»?

— Там «звери» часто собираются, тебе легче будет. Не нравится? Учебное место № 2…

— Достаточно, Мне нравится…

В «пиццерии» два входа: с улицы и из перехода, что ведет к торговому центру. Сергей натянул шапку с тремя дырами, вошел с улицы и, взяв со стойки меню, спокойно встал у входа, изучая обстановку. Люди внимание обращали, но реагировать не спешили. Стереотип: человек в маске должен двигаться быстро, угрожать кому-то оружием и вообще, вести себя агрессивно. А тут, представьте себе — зашел в маске, чинно встал и читает себе меню. Ну и как на него реагировать?

— Антиглобалист, блин…

Двое толстых секьюрити торчали в самом конце раздачи — у кассы. Они целую минуту соображали, как поступить. А когда сообразили и один из них неспешно направился в обход раздачи к странному посетителю, было поздно: Сергей разобрался в ситуации и выбрал кандидатов в «контакты».

В одно касание перемахнув через полутораметровый барьер, разделявший зал на небольшие фрагменты, «антиглобалист» приблизился к столику, за которым заседали пятеро молодых, респектабельного вида горцев, и вырвал из-под первого попавшегося стул.

— Вах!

Впечатав по пицце в физиономии двоих по бокам, Сергей опрокинул стол на оставшуюся не у дел пару, быстренько и деловито затоптал сидевшего на полу и, щедро оросив всех подряд напитками (сок и кола стояли на отдельном подносе), со знанием дела принялся окучивать пластмассовым стулом приведенного в замешательство противника. Поработав девять секунд в данном направлении, скандалист краем глаза отметил приближение двоих секьюрити, которым пришлось огибать несколько барьеров, активного сопротивления со стороны деморализованных «контактов» не отметил и гордо направился к выходу.

Миновав дверь и оказавшись в переходе, «диверсант» расстался с шапочкой, расстался с гордостью, и во все лопатки припустил к торговому центру. Проскочив по эскалатору, сбавил прыть, чинно вошел в центр, отыскал туалет и неспешно посетил оный, заплатив шесть рублей. В первой же кабинке вывернул куртку наизнанку, нахлобучил загодя заготовленный парик, прихорошился перед зеркалом, сполоснул вспотевшую морду лица и опять вернулся в переход. Прислушался к организму: потоотделение чуть более обычного, ладони почти сухие, дыхание слегка учащенное, адреналин координацию не забивает, давление в норме, движения свободные, в меру раскованные.

Цитата из Герасима:

«…избавиться от страха невозможно. Бороться бесполезно — это природа. Анализировать его причины трудно и неудобно — надо владеть вагоном специальных знаний и навыков. Каждого бойца ведь не отправишь на курсы по психологии. Проще всего — контроль на уровне физиологии. Побойся по мелочи и посмотри, что в это время происходит с твоей организьмой. Запиши каждую составляющую физиологии страха по отдельности и потом, как бы со стороны, наблюдай за ними, контролируй — когда привыкнешь, будет гораздо легче…»

Прислушался, значит, к организму, проанализировал составляющие, пришел к выводу: норма, страх под контролем. С особым цинизмом продефилировав мимо суетящихся секьюрити, рыскающих гневливыми взорами горцев и подоспевшего наряда милиции, нырнул в метро, прогулялся по переходу и вышел на «Театральной».

Все. Оторвался. Отметил: был бы «ствол», мог бы запросто завалить там всех подряд и таким же порядком покинуть место происшествия. Еще отметил: главное — не суетиться, примериваться под поведение окружающих и стараться не выделяться из толпы. Милиция и секьюрити в первую очередь оказывают знаки внимания гражданам с отклонениями в поведении, повышенной нервозностью и беспорядком в одежде. Поправь прическу, отряхнись, застегнись и спокойно иди мимо как ни в чем не бывало — в твою сторону даже и не посмотрят.

Вывод по психологии жертвы: внезапная, на первый взгляд немотивированная агрессия всегда является полной неожиданностью для любого человека, даже имеющего некоторую подготовку.

— Оценка «хорошо», — Герасим прогуливался рядышком, в переходе. — Минус балл — шапку рано снял. На против ещё ресторан, там могла быть камера.

— Меня «засветили»?

— Нет, камеры не было. Но могла быть. Надо учитывать такие детали…

Последний зачет по МПП сдал позавчера. Тема: нейтрализация агрессивного животного. Учебное место: пустырь тут же неподалеку, за балашихинским долгостроем. Матбаза: ватные штаны, армейский бушлат, «шубенки» (толстые рукавицы), метровая арматурина.

Высмотрел стайку бродячих псов, отметил вожака, швырнул тухлую говяжью грудинку. Когда начался дележ, попытался грудинку отнять. Псы бросились скопом, даже предупреждать не стали.

— Постарайся нейтрализовать вожака. Если не удастся сразу — будет сложно…

Постарался. Адреналин шарахнул в кровь, «нейтрализовать» куда-то выветрилось, возникла реальная угроза жизни. Со всей дури рубанул вцепившегося в штанину здоровенного кобеля по загривку, попал удачно — перебил позвонки, кобель рухнул и мгновенно издох. Стайка прыснула в стороны, легла, как по команде, хором заскулила. Покушений на грудинку не было: признали нового вожака.

— Оценка «отлично». Все делал правильно. Собачку не жалко?

— «Собачку»?! Ты подойди сюда, глянь на его клыки! А если бы я поскользнулся и упал?

— Так не упал же ведь…

Теперь — экзамен. Убийство беззащитного, без признаков враждебности, живого существа. Матбаза: достаточно крупный, ласковый щенок. Условия: спокойная обстановка, отсутствие «взвинчивающих» факторов.

— Я думал, это как раз и был экзамен — на пустыре… Почему «беззащитного» и «без признаков враждебности»?

— Того, кто пытается убить тебя, убивать легко. Включается древний инстинкт, ты просто спасаешь свою жизнь. Книги читал?

— Есть немного.

— «Немного»! Хм… Скажи — такое бывает, чтобы правильный герой подошел к правильному человечку и ни с того ни с сего хладнокровно засадил ему в сердце нож?

— Так это же ведь книги!

— Так ведь про жизнь — книги-то… Заметь, в книгах всегда оправдывают убийство, совершенное правильным героем. Убил, спасая свою жизнь или жизнь кого-то, — молоток. Если вдруг приспичит валить беззащитного, но вредного, герой страшно мучается, страдает, блин, предлагает тому вредному, но беззащитному — давай, блин, сразимся, беззащитный ты наш, петух ты гамбургский. Правильно?

— Дальше.

— Не знаю, как на гражданке, но в армии на посты ставят самых ненужных и слабых. Нужные и сильные заняты: в рейды ходят, операции проводят, командиру дачу строят.

— Интересное наблюдение…

— Да это не наблюдение — так оно и есть, по жизни. Ты диверсант, подползаешь к часовому… Задача часового проста: обнаружить врага и поднять тревогу. Он слабый — сильные, напомню, в рейды ходят. Ты заведомо сильнее его, раз диверсант: опытнее, физически крепче, ты подготовлен… Если ты подкрался незаметно, он — беззащитен. Тебе нужно его снять. То есть получается, что ты убиваешь слабого и беззащитного. Окликнуть его и предложить сразиться на равных? Полный дебилизм. Он заорет, ДРГ[17] будет раскрыта, задание провалено, всем — смерть. Поэтому ты продолжаешь красться. Он потягивается, мурлычет песенку, курит, а ты его за шейку хиленькую — хвать! И — штыком в печень. Спи спокойно, дорогой друг.

— Так это же часовой! Вражеский!

— Так это же человек…

— Что — бывают накладки?

— Сплошь и рядом. Я так руку потерял. Обычно «снимает» опытный, который уже делал это. Но у всякого опытного это бывает в первый раз. В тот раз у меня опытных не было, а я маленько расслабился, не обратил на это внимания — неделю спал урывками по два-три часа. Подползли, в створе двое, с разносом в двадцать метров. Послал бойца к одному, сам — к другому. Говорю ему: смотри на меня, как начну — действуй… В общем, замешкался он. Там пацан стоял, лет пятнадцати. Ну и не смог боец… А пацан заорал. Рвали мы оттуда во все лопатки. Ущелье проскочить не успели, они нас минометом накрыли. Ну и вот…

— Я не собираюсь воевать с пацанами!

— Да флаг тебе в руки — воюй с кем хочешь. Не хочешь — не воюй вообще. Только напомню: если ты правильно и грамотно «вывел» свою жертву, в момент финального контакта она будет выглядеть беззащитной и никаких признаков агрессии проявлять не будет. Это касается любого человека, хоть обычного обывателя, хоть подготовленного дивера.

— Так уж и любого? Даже тебя?

— Ха! «Даже меня»… А чем я хуже других? Я, бывает, скажу тебе по секрету, сижу на «толчке», пью водочку с братишками, обнимаю крепкой рукой девичью талию, ем мамины блины и так далее — в эти моменты я беззащитен и агрессии не проявляю. А когда сплю, вообще похож на овцу. Подходи и режь. В жизни каждого бывает масса моментов, когда он полностью беззащитен и не проявляет агрессии. Грамотный убийца всегда появляется неожиданно.

Точнее, и не появляется он вовсе — ты просто вдруг ощущаешь, как под лопатку тебе вонзается нож или в тело твое входит пуля. И только после этого видишь охотника. И то не всегда. Если увидел охотника до вот этих последних ощущений — хреновый он охотник…

— Занимательно…

— Ни хрена не занимательно. Это просто по жизни так. Если ты будешь каждого своего врага предупреждать о своем появлении и терпеливо ждать, когда он начнет проявлять агрессию… Думаю, деятельность твоя очень быстро прекратится по причине твоей смерти. Ты умеешь делать все, чтобы грамотно «вывести» жертву и застичь её врасплох. Теперь тебе остается только научиться убивать её. Беззащитную, без признаков агрессии… Воображение напряги!

— Ага…

С воображением никогда проблем не было, но в этот раз отчего-то не получается. Щенок урчит, мотая башкой, треплет обрывок шнурка. На террориста он совсем не похож, хоть три воображения напряги.

— Гера… Это обязательно?

— Не-а, не обязательно, — Герасим широко улыбнулся, обнажив белые волчьи зубы. — Не выходит?

— Угу… Никак.

— Понятно. Ну — не хочешь, как хочешь. Ты сам себе хозяин.

— Со щенком — что?

— Оставь, будет сыном полка. Назовем его… Назовем его Муму.

— Ясно… Экзамен, значит, я не сдал… Штрафные санкции?

— Какие, в задницу, санкции? Это твое дело. Ты себе экзамен сдавал.

— Ну, слава богу… — Сергей вытер о штаны влажные ладони, шумно вздохнул, чувствуя огромное облегчение.

Проблема разрешилась просто: не хочешь убивать — и не надо. Щенок такой забавный… Тут вдруг до него дошло:

— Как, сказал, щенка назовешь?

— Муму, Не нравится?

— А ты — Герасим?!

— А ты не в курсе?

— Ой… Ой-ха-ха-ха… — Сергей рухнул на колени и принялся дико хохотать, хлопая себя по бедрам. Щенок перестал трепать шнурок, вразвалку приблизился к странному человеку, тявкнул и склонил голову набок, высунув от любопытства розовый язычок с двумя черными пятнами. — Ой, умора…

— Да, — понимающе кивнул Герасим. — Бывает…

— Думаю, это не проблема, — отсмеявшись, сказал Сергей. — С кобелем у меня вышло нормально. Думаю, на практике все будет тип-топ. Я не по щенки в лес собрался…

— Это — проблема, — не стал утешать ученика Гера сим. — На практике будет так же. Помяни мое слово… Лучше тебе у снайпера попрактиковаться. Там другая специфика.

— У снайпера?

— Угу… У меня есть один братишка… Только стоить это будет дороже. Специфика другая.

— Другая?

— Ага. Смотришь в прицел, видишь ростовую фигуру. Или поясную, грудную — но фигуру. Плавно жмешь на хвост спускового крючка, фигура падает. Цель поражена. Расстояние — от ста метров и далее. В случае не совсем удачного выстрела ты не видишь, как жертва хрипит, пускает кровавые пузыри, мучительно скребет когтями землю… Мишень. Ездить в морг на опознание никто не заставляет…

Сергей пристально посмотрел на учителя. Учитель улыбчиво подмигнул, пошел к гидранту — чайник набрать.

У Герасима везде — братишки. Это не родственники, а так называемые боевые братья, с которыми вместе он был на войне. К одному такому братишке они несколько раз ночью ездили на Микояновский — отрабатывать технику ножевого боя на коровьих и поросячьих тушах.

У Сергея есть серьезные основания полагать, что Герасим, помимо операторства в котельной, ещё кое-чем разговляется. Когда полгода назад они встретились, наш наблюдательный парень сразу обратил внимание на некоторые несоответствия. Для человека, имеющего нищенское жалованье, Герасим очень хорошо выглядит. Кожа гладкая, здоровая, с качественным ровным загаром, глаза чистые, ясные, зубы — вообще загляденье, пахнет от него хорошим дезодорантом…

Так он выглядел и пах ещё до того, как стал получать от Сергея гонорары за уроки. Чтобы содержать себя в таком порядке, нужно прекрасно питаться и… в общем, нужны нормальные деньги. Интересно, чем это инвалид промышляет со своими вездесущими братишками?

— Ну ты подумай, в общем — твое дело.

— Ладно… Чем займемся?

— Чайку попьем, новости обсудим.

— Не понял… А занятия?

— Занятия кончились. Сегодня был экзамен. Все — я тебя больше ничему научить не могу. Ты все умеешь.

— Так… Экзамен я не сдал. То есть мы с тобой…

— Теперь мы с тобой просто приятели. Адрес знаешь, телефон знаешь — не пропадай. Будет время, приезжай, поболтаем, чайку попьем.

— Как-то неожиданно все…

— Да ничего оно не неожиданно — это по жизни так. Всегда все кончается. Теперь ты — сам. Ты только смотри там, «сам»… Если вдруг какие проблемы — сразу обращайся, не тяни. Звони в любое время дня и ночи. Ты понял, нет?

Вот так даже! Это новость — Сергей едва сумел скрыть удивление. Полгода назад Герасим выставил первым условием: твои проблемы — это твои проблемы. Я тебя буду учить, но что бы там с тобой ни приключилось, ко мне за помощью не лезь. Ежели тебя вдруг, не дай бог, «повяжут» — лучше обо мне забудь. Скажешь, чем занимались, — отопрусь от всего, весь полк подтвердит, что наш инвалид — божий одуванчик…

Интересно, чем вызвана такая смена настроений?

— Я как-то непонятно выразился? Чего молчишь?

— Нет-нет, все понятно… Это… Спасибо тебе, Гера.

— Не за что пока… Сполосни кружки, будем чай пить…

Глава 3

Государство, над гражданами которого Бульдозер в свое время вволю поглумился, проявляло по отношению к лиходею трогательную лояльность. Схему обеспечения безопасности процесса разрабатывал отнюдь не олух: скрупулезно исследовав обстановку, Шведов обнаружил в системе охраны всего лишь одну небольшую брешь, в которую с грехом пополам можно было вставить зрачок ствола снайперской винтовки — и то ненадолго, буквально на пару секунд.

— Берегут, — желчно заметил полковник по этому поводу. — Мстителей остерегаются…

Содержали удалую четверку в отдельном корпусе стародубовского СИЗО с особым допуском: до моратория там сиживали смертники, ожидающие последнего приглашения, в настоящее время — проходившие по «пожизненным» статьям и самые отвязные ООРы (особо опасные рецидивисты).

Утречком, за полчаса до прибытия караула, к СИЗО подъезжали две служебные «Волги» с четверкой в штатском и парой саперов с собаками. Саперы «прозванивали» прилегающую территорию, штатские изгоняли лишние машины, коль скоро таковые наличествовали, и обследовали подступы на предмет затаившихся мстителей. Затем экипажи «Волг» сдавали территорию с рук, на руки прибывающим силам и отправлялись к зданию облсуда, дабы произвести там ту же процедуру.

Прибывающие силы были представлены двумя гибэдэдэшными «Фордами» сопровождения; двумя БТР, на которых восседали два отделения уиновского спецназа; автозаком («ГАЗ-66» с цельнометаллическим кузовом) с нормальным конвоем «судебной» роты и микроавтобусом с усилением той же роты в бронежилетах и с пулеметами.

Автозак с открытой дверью подгоняли вплотную к зеву «приемника», по бокам становились товарищи из усиления, конвой стремительно размещал подсудимых по кузовным камерам и колонна отправлялась к зданию облсуда в следующем порядке:

— «Форд» сопровождения — БТР — автозак — микроавтобус с усилением — БТР — «Форд» сопровождения.

К моменту прибытия у здания облсуда уже скучали два отделения ОМОНа, охранявшие собственно здание посредством выставленных постов и ближние подступы — парными патрулями.

Колонна с разбегу заскакивала на задний двор, бросив один БТР с отделением уиновского спецназа у парадного входа. Снайперская пара из этого отделения поднималась на крышу, проверенную штатскими, занимала позиции у чердачных окон, расположенных по проекции над парадным и черным входами, и докладывала о готовности. После этого подсудимых по одному перемещали в камеры караульного помещения в полуподвале, которое на момент прибытия уже было обследовано людьми в штатском, во дворе и по пути следования к залу заседаний выставлялась охрана, и на том победное шествие можно было считать законченным.

Посторонних в облсуд не пускали: остальные процессы, доступные для публики, перенесли, а этот имел статус закрытого, и допускали на него лишь непосредственных участников по списку, утвержденному председателем, предварительно проверив их металлоискателем. Высотных зданий и каких-либо сооружений для оборудования снайперского гнезда, в секторе которого находились бы окна зала заседаний, поблизости не было. Мы уже говорили: окна выходили на базар, за которым через улицу располагается частный сектор.

Как видите, народные мстители могут отдыхать. Мстители же не народные, а местами профессионалы, планируя акцию, должны быть готовы к неизбежным жертвам среди охраны. Плотная очередь из пулемета через борт либо радиоуправляемый фугас на трассе — это, конечно, неплохо. Но и в том и в другом случае, сами понимаете, караулу — полноценный кирдык. А побочного ущерба такого рода наша команда всегда старалась избегать…

Упомянутую выше брешь Анатолий Петрович отыскал на крыше облсуда.

Наблюдение показало, что утренние штатские проверяют чердак, затем туда поднимается снайперская пара и торчит у окон весь день, пока идет процесс, периодически докладывая по рации командиру уиновского спецназа, заседающему в БТР у парадного входа.

Обратите внимание: собственно крышу — огромный деревянный каркас, крытый старинной черепицей, никто не проверял!

Ход мыслей, в общем-то, правильный. Чем террорист на крыше может навредить находящимся в зале суда? Разве что притащить с собой малогабаритный ядерный заряд и собственноручно подорвать его, чтоб разрушить до основания монолитную глыбу бывшей земской управы? Но это ведь фантастика, согласитесь. А спецслужебные ребятишки фантастику не любят, их профиль — реализм. Всяк, кто влезет на крышу, будет на виду у всего города. Посмотрят люди наверх, увидят гуляющего по крыше товарища и начнут это дело обсуждать. Рядышком, через улицу, базар, торговки в основном зрелые бабоньки с повышенной бдительностью: моментом сообразят, что дело неладно, и стукнут куда следует.

А ежели товарища приодеть в монтажную спецовку, да прикрыться тряпицей, по колеру практически один в один совпадающей с почерневшей от времени черепицей, и заставить лежать смирно, не гулять?

— В общем-то, не холодно, — согласился Сыч. — Приодеться потеплее — часиков пять-шесть вылежать можно. Разгоняться придется чуть дольше…

Вкратце диспозиция такова. Лучшие снайпера команды, Сыч и Мо, ряженые в монтажную спецодежду, где-то перед рассветом не спеша лезут на крышу со стороны заднего двора и оборудуют там две лежки и две крепежные точки по своему усмотрению, но без особого шума. Сигнализация на стенах и крыше отсутствует, выемок, углублений, завитушек и прочих загогулин полно.

Экипировка снайперов: два малых комплекта альпинистского снаряжения со специальными фиксаторами для быстрого спуска, два «АС» «вал»[18] с боекомплектом, два бронежилета «кора-1М», два противогаза «ПМГ-2» и четыре светозвуковых гранаты «заря» — на случай осложнения ситуации.

Против жилетов никто не возражал, хотя по жизни никогда ими не пользовались. Одно дело гулять по земле и полагаться на свою личную проворность, сопряженную с обостренной интуицией, и совсем другое — зависнуть, подобно елочной игрушке, на радость всем окрестным стрелкам и не иметь при этом возможности юркнуть за угол. Согласитесь — пусть это недолго, но очень неприятно.

Группа обеспечения: Сало, Барин, Джо. Транспорт: два «КамАЗа» с фурами, микроавтобус «Газель», пулемет, два «КС-23»[19] с «черемухой», три противогаза «ПМГ-2», шесть светозвуковых гранат «заря».

Последовательность работы.

Первая фаза — самая безопасная, расчетное время — 12 секунд максимум. По сигналу Большого Уха (на день приговора — Север), отследившего перемещение парного патруля № 1 к конечной точке маршрута, верхолазы отбрасывают камуфляжные тряпицы и начинают спуск.

Когда подошвы верхолазов прикасаются ко вторым сверху поперечинам оконных переплетов зала заседаний, начинается вторая фаза — основная. В этот момент все четыре элемента боевого порядка действуют одновременно, не реагируя на телодвижения смежников.

а) Притаившийся на рынке «КамАЗ» с фурой легонько таранит загодя обработанный соответствующим образом проем бетонного забора, вываливается на непроездную пешую улочку, распростертую под окнами зала заседаний, и, проскочив тридцать пять метров, резко тормозит с заносом влево. Барин покидает кабину и торопливо возвращается на позицию прикрытия.

Ожидаемый результат: временная блокада экипажа БТР и парного патруля ОМОНа у парадного входа.

б) Из того же проема вслед за первым вываливается второй «КамАЗ» и проделывает то же самое — только в другую сторону. Сало покидает кабину и торопливо возвращается на позицию.

Ожидаемый результат: временная блокада экипажа БТР и второго парного патруля на заднем дворе у входа в караульное помещение.

в) Джо обоснуется на позиции прикрытия (справа от проема в рыночном заборе, за несколькими предварительно выпавшими из первой фуры мешками с песком) и прикрывает все подряд. Функция сугубо напугательная: ежели вдруг кто из-за перекособоченных фур все же полезет — дать смачную очередюху поверх голов. Прибывшие Сало и Барин изготавливают к бою «КС-23» и ждут неприятных отклонений От нормы.

г) Сыч с Мо производят по четыре выстрела с интервалом в секунду, спускаются и торопливо прибывают на позицию прикрытия.

Третья фаза: эвакуация. Вся компания садится в микроавтобус «Газель» и торопливо убывает с рынка через транспортные ворота. В первом же переулке пересаживаются в «таблетку» братьев Бирюков, «Газель» бросают на месте, оружие перекидывают в инвалидную «Таврию» поджидающего Мента и убывают по местам временной дислокации для отсидки.

Общее время первой и второй фаз: пятьдесят две секунды максимум. Норма: сорок плюс двенадцать — на карманные расходы.

Основной положительный фактор: внезапность, слаженность и профессионализм команды, обычной продолжительности шок противостоящей стороны.

Ожидаемые неурядицы — по степени возрастания коэффициента возможного противодействия (КВП):

1) Снайперская пара на чердаке.

Снайпера, конечно, грозная сила, но в данной ситуации КВП их не будет превышать 0,1, Огромный чердак имеет маленький оперативный недостаток — торцевые окна. Два над парадным входом, два над служебным выходом из караульного помещения. Узенькая полоска резного карниза, по которой придется перемещаться приставными шажками. Пока хлопцы сообразят, что это за шум наверху, пока догадаются выпростаться через оконца и совершить геройский рывок по карнизу — можно пешком убраться с места происшествия. Черепица старая, каленая, толщиной в пол кирпича, а кирки-мотыги на чердаке не валяются. Долбить же дыру в первом сподручном месте прикладом снайпера не станут наверняка: ни один специалист в преддверии возможного боя не будет использовать в качестве кувалды такой точный инструмент, как винтовка.

2) Конвой в зале заседаний.

С учетом всех особенностей, КВП — 0,3. Представьте себе: вы стоите у клетки, жмуритесь сонно под монотонную скороговорку судьи и вдруг — шарах! Откуда-то сверху сыплется стекло (в зале огромные стрельчатые окна в два человечьих роста), в лицо вам брызжет обжигающее месиво из лопнувшего черепа вашего поднадзорного…

Как ощущения? Если вы опытный боец и бывали в переделках, ваш первый естественный порыв: укрыться и изготовить оружие к бою. «АКСУ» ваш не готов, он висит на плече стволом вниз, на предохранителе, патрон не дослан. Стоя, вы чувствуете себя как минимум небезопасно — вы же опытный боец, кроме того, вы, опытный, жопой чувствуете, что тот, кто только что вдребезги разнес башку охраняемому вами ублюдку (которого вы с превеликим удовольствием прикончили бы собственноручно!), имеет огромное огневое преимущество — он готов, ему лишь стволом повести в вашу сторону.

Если вы боец неопытный, вам вообще ничего не грозит: присядете в трансе с разинутой варежкой, профи отстреляется за десять секунд и скроется из сектора.

Да, если вы ас, у вас есть шанс правильно среагировать: молниеносно изготовиться, вскинуть вашу короткоствольную строчилку и одной точной очередью прикончить внезапно объявившегося супостата, зависшего на верхней кромке окна. Но! Напомню, времена беззаветного служения Отечеству канули в Лету, социализм кончился, и все асы давным-давно в других местах получают совершенно другие деньги. Например, трудятся себе прилежно в команде, которая как раз сейчас обслуживает по полной программе ваших поднадзорных.

Принимается во внимание возможность, что вы — идиот. Если это так, то КВП 0,3 — как раз для вас. Получив порцию горячих мозгов на личико, прятаться вы не станете, оценивать ситуацию — тоже. Издав боевой клич, вы рванете свой «АКСУ» с плеча, лихорадочными движениями доведете его до готовности и азартно приметесь палить, куда душа просит. Идиотов у нас хватает, так что такой вариант надо непременно учитывать. А особенно неприятно, что такого идиота придется в экстренном порядке валить — хотя бы ради безопасности снайпера.

3) Самый большой КВП — 0,5, отводится уиновскому спецназу, что скучает возле двух БТРов, соответственно, у парадного входа и возле караульного помещения.

Товарищи битые, ломаные, дома — проездом, имеют обыкновение жить в «горячих точках». Есть большая вероятность, что эти битые опомнятся раньше всех и могут сгоряча-обгадить всю малину. Именно для них персонально заготовлены обе фуры, Джо с большим пулеметом и пара «КС-23» с хлорацетофеноном.

Собственно БТР в расчет не берутся вовсе. Сектора у них будут перекрыты, а насчет шустро поменять позицию — спросите у любого вояки, сколько времени нужно, чтобы раскочегарить зимой холодный и стронуть его с места…

И последнее:

— Точка отсчета — начало чтения приговора, — определился Шведов. — Ни секундой раньше…

Требование сие продиктовано отнюдь не патетическим настроем Анатолия Петровича. Во время приговора всем положено прекратить перемещения и встать. Таким образом получаются два дополнительных жирных плюса: адвокатессы не будут мельтешить перед клеткой, перекрывая сектор, а подсудимые встанут и превратятся из мишени «4а с кругами» в мишень «№ 8». Вероятность попадания возрастает вдвое, вероятность побочного вреда уменьшается во столько же раз. Согласитесь, это уже что-то…

— Теоретически — неплохо, — осторожно одобрил Антон стратегическую задумку Шведова. — Только вот коэффициенты…

— Сам знаю, — хмуро кивнул Шведов. Коэффициенты действительно большие — будь обстановка иная, непременно искали бы что-то попроще, а такой рисковый план отложили на крайний случай… Пока — так. Я работаю в эту сторону, посмотрим, может, что-нибудь и выйдет. Если есть соображения — я внимательно слушаю.

— Соображений нет, дядь Толь, — покачал головой Антон. — Как всегда, ваш план единственно верный в данной ситуации. Можно брать за основной вариант. Как насчет транспорта и альпинистского снаряжения?

— Со снаряжением — нет проблем, — с ходу заверил «местный» Мент. — Сейчас же еду в «Спартак» и беру.

— Через третье лицо, за скромное вознаграждение, — поправил Шведов. — Продумай мотив — почему сам не можешь. Снаряжение бросим на месте происшествия, «увязки» нам не нужны. Транспортом я займусь, можете не отвлекаться.

— Ну и славно, — порадовался Антон. — К вечеру будет снаряжение — завтра с утра приступаем к тренировкам…

К тренировкам в команде относились более чем серьезно. В качестве догмы держали два постулата, продиктованные лично полковником Шведовым: «Экспромт — родной брат несчастного случая» и «Великий героизм бойца — прямое следствие маленькой ошибки командира». А посему даже к самой простенькой акции готовились основательно, стараясь спрогнозировать все возможные осложнения, прорабатывали мельчайшие детали и не жалели времени на тактике-строевые[20] занятия.

— Вот, два комплекта, — доложил к вечеру Мент. — Только пришлось взять в нагрузку две запасные бухты реп шнура — иначе не продавали, сволочи.

— Репшнур — хорошо! — ожил обычно молчаливый Мо, сладострастно сверкнув глазами и зацокав языком от удовольствия. — Давай-ка их сюда, я приберу. Это всегда пригодится.

— В этот раз — вряд ли, — покачал головой Антон и тут же перезвонил остальным членам, для пущей конспирации квартирующим раздельно, по двойкам:

— В пять утра жду всех у старого полигона. Через круг двигаться с интервалом в десять минут, быть без опозданий. Инструмент Мент подвезет. Все, до завтра…

Тренировались на брошенном силикатном заводе, заснувшем в начале девяностых в семи километрах от Стародубовска. Причиной столь раннего времени для занятий была совокупность обстоятельств: отсутствие графика тренировок представителей силовых ведомств и необходимость продолжать активное наблюдение в период с девяти до двадцати одного часа.

Спешу напомнить, что в Стародубовске команда не проездом, знают территорию как свои пять пальцев и некоторое время назад вообще тут гнездовались. В бытность своего беспечного проживания в Стародубовске (читай — до «зачистки», произведенной людьми Ахсалтакова), наши парни регулярно навещали территорию силикатного завода, как для отработки некоторых спорных элементов силовых акций, так и просто ради плановых тренировок — чтобы, образно говоря, жиром не заплыть. Силикатный завод — полигон для всех имевшихся окрест — силовых ведомств, график занятий которых в старые добрые времена можно было достать без особого труда. Подходы к объекту просматриваются на значительном расстоянии, имеются три выезда на случай экстренного убытия — выставляй наблюдателя и занимайся сколько влезет…

— По времени — полный ажур, — доложил Сыч в 10.00 следующего дня, выставив посты наблюдения по обычной схеме и прибыв в усадьбу Мента принять утреннюю порцию кофеина. — Все сходится по секундам. От оптики отказываемся — в график не влезаем, много лишних движений. Но в любом случае там расстояние нигде не превышает двадцать метров, с указками[21] — милое дело.

— Хорошо, — порадовался Шведов. — Нюансы?

— Нюансы? — Антон, отхлебнув кофе, пошевелил бровями. — В общем-то, нюансов нет, хотя…

— Что такое? — насторожился полковник.

— Да нет, ничего особенного, — небрежно отмахнулся Антон. — Надо будет узнать, как клетка стоит… Я-то держал в уме, что она как раз напротив окон — идеальная позиция. А когда сегодня с крыши административного корпуса низвергались, вдруг подумал, а почему именно — на против? Ведь может и сбоку стоять. А если сбоку, близко к окну, да втиснута в самый угол… Ну, пусть не в самый, а достаточно близко к углу…

— Тогда мы имеем в перспективе мертвую зону, — быстро сообразил Шведов, которому на прежней службе приходилось работать не только головой. — Как говорит ваш брат военный — перекрытое пространство…

— Ну — не совсем уж мертвую… Но один из объектов может оказаться вне параметров огневой задачи. А может и парочка. Слишком близко, да и висеть мы будем — переместиться и расширить сектор не удастся…

— Минутку, — Шведов перемотал кассету в видеомагнитофоне Мента и щелкнул кнопкой «play». Он записывал на всякий случай все репортажи по процессу — теперь пригодилось.

Увы, оператор крупным планом показывал сидящих в клетке подсудимых — никаких намеков на окна или расположение источника освещения…

— Твою мать, — мрачно выразился полковник, поразмышляв всего лишь двадцать восемь секунд. — Вот это пробел!

— Да ну, какой там пробел! Если клетка напротив — все вопросы отпадают. Узнать, как стоит, — всего делов-то!

— Твою мать, — повторился ас-аналитик, не соглашаясь с легкомыслием младшего коллеги. За то и почитали Шведова эти младшие, что умел мгновенно схватывать проблему целиком, походя отмечая все сопутствующие мелочи и выделяя возможные нестыковки. — Вот это мы попали…

Действительно, кто сказал, что клетка — напротив окон? Пообщались три минуты, разбирая суть обманчивого стереотипа. Выяснили причину заблуждения. Оба люди неглупые, страдают патологической склонностью к практическому изучению прикладной психологии — каждый в своей пропорции, разумеется: Сыч на порядок выше практикующего Головореза, полковник — на порядок выше Сыча.

Так вот, исходя из личного опыта и здоровой целесообразности, эти неглупые рассуждали примерно одинаково, что оборудованием зала судебных заседаний занимаются тоже отнюдь не дураки. И по идее, должны разместить участников процесса таким образом: судью — спиной к окнам, подсудимых — напротив, лицом. Процесс всегда идет в светлое время суток, окна обычно здоровенные, при таком расположении получается, что публика и подсудимые видят лишь силуэт судьи, в то время как судья, напротив, благодаря естественной подсветке может отслеживать малейшие нюансы физиолептики подсудимых и свидетелей. Это стереотип полковника. Установка Сыча была гораздо проще, примитивнее.

Если выбирать позицию для стрельбы и вопрос о предварительной маскировке не стоит, ощутимое преимущество будет у того, кто имеет два источника освещения сзади — по бокам, а сам при этом сретуширован темным оконным проемом. Тогда противник, заскочивший со свету в комнату, будет как на ладони, с естественной подсветкой в глаза, и ему придется поморгать, выискивая супостата.

Логично? Несомненно. Но полковник, ранее бывавший по долгу службы в некоторых залах заседаний, вдруг вспомнил два эпизода, когда эта простая целесообразность не соблюдалась и все расположение участников процессов было устроено с точностью до наоборот. И судья, кстати, жаловался — что-то неуютно в этих залах, как-то все наперекосяк идет…

— Ладно, черт с ним, с заблуждением — давай рассмотрим, что мы имеем, — обеспокоенный Шведов решил разобраться с недоразумением как можно быстрее. — Бери листок, рисуй квадраты…

— Какой листок, дядь Толь? — возмутился Антон. — Мент — бутылка водки — забегаловка — свидетель. Или так: мы с Мо смотаемся на Завокзальную, возьмем за жопу первого попавшегося ханурика, проходившего в облсуде за последние полгода, и…

— Контакт — только в крайнем случае, — уперся Шведов. — Светиться нельзя — это чревато. Бери листок, не стесняйся…

Антон хмыкнул, искоса посмотрел на старшего коллегу, как на слегка приболевшего, взял листок, карандаш и изготовился чертить. Возражать не посмел, но в круглых совиных глазах легко можно было прочитать: дядь Толь — ты совсем навернулся? Чем занимаемся, вообще?

Бесконтактных вариантов было предостаточно. Вот, по убывающей степени прямолинейности исполнения:

— подняться на второй этаж облсуда, зайти в зал да глянуть самому;

— не подыматься на второй этаж, а зайти в секретариат на первом, посмотреть схему эвакуации при пожаре — воз можно, там клетки обозначены;

— найти в пределах видимости точку повыше, вскарабкаться и рассмотреть в бинокль;

— в ночное время тайно проникнуть в здание облсуда, проникнуть в зал заседаний и на ощупь определить искомый объект;

— в процессе ночного восхождения стрелков в день приговора отвлечься на десять минут и посмотреть через окно, как там поживает клетка;

— тайно проникнуть в помещения:

а) «судебной» роты;

б) управления исполнения наказаний;

в) УВД (архив — старая подотчетность);

г) управления пожарной охраны.

Во всех этих учреждениях имеются схемы залов заседаний, а в «а» и «б» наверняка обозначены не только клетки, но и маршруты конвоирования;

— поставить задачу ангажированным Шведовым хакерам — пусть заберутся по быстрому в Сети МВД — УИН и поковыряются тихонько на предмет схем. Если там ничего не будет — пусть заберутся в Сети СМИ, что освещали последние процессы — на предмет снимков…

— Вот такая беда, — в три часа пополудни сделал вывод Шведов. — А ты говорил — никаких проблем…

Действительно, все предложенные варианты оказались ущербными. Суд прекрасно охранялся, на всех окнах стояли решетки и сигнализация, двери также были оборудованы датчиками на размыкание — простенькими, но снаружи не обойти. На время проведения «бульдозерного» процесса был введен особый пропускной режим, посторонние не только в зал — в здание суда не допускались.

Желанная «точка повыше» в пределах видимости отсутствовала — коль скоро таковая точка имела бы место, можно было вообще ничего не городить, а положить там снайпера, отработать эвакуацию и все это время попивать чаек с бубликами.

Восхождение стрелков планировали осуществить через задний двор: там темно, никого нет, карнизы над каждым этажом, чердачные окна и вообще — удобно.

Стена, в которой окна зала заседаний — отвесная, выходит на хорошо освещенную пешеходную улицу, по которой даже ночью, бывает, прогуливаются парочки — зима теплая, молодежи все нипочем. При спуске с края крыши будет сыпаться черепица, и вообще, неизбежен нормальный технический шум, который ночью обязательно обратит на себя внимание. Вероятность обнаружения велика. Представьте — вы гуляете в два ночи с подружкой, а на стене висит вахлак и светит фонариком в окно. Нормально? Вы гуляете мимо вахлака, а через десять шагов минуете вестибюль, в котором дремлет пара ментят-охранников. А вы не уголовник, что патологически ненавидит всех товарищей в форме, и у вас настроение по причине гормонального прилива — игривое.

Хлопцы — у вас всегда так после полуночи?

Как — так?

Да так — по стенам спайдермены разные шарахаются, фонарями светят в окна?

Кроме того, если даже какими-то невероятными потугами и удастся отсмотреть расположение клетки в процессе восхождения и выяснится, что стоит она как раз так, как опасался Сыч, будет уже поздно: за оставшееся время изменить что-либо уже не представляется возможным. Информация нужна была именно сейчас, за два дня до приговора…

Все учреждения — хранители схем с размещением вожделенной клетки также хорошо охранялись, вдобавок, там постоянно находилась дежурная смена.

Хакеры залезли куда просили без проблем, за считанные минуты. На серверах учреждений обнаружить искомую схему не представилось возможным, кроме того, время нелегального пребывания в качестве клиента было ограниченным.

Из Сети СМИ качнули массу фото с последних процессов, где клетка была представлена во всей своей красе. Но! Все операторы, как сговорившись, снимали крупным планом подсудимых. Остальные участники процесса в объектив не попадали, так же как и детали интерьера. Определить расположение источника естественного освещения (то бишь окон) в ярких вспышках блицев не представлялось возможным.

Все, бесконтактные формы получения информации, доступные в данной ситуации, исчерпаны. А информацию нужно раздобыть во что бы то ни стало: из-за такой на первый взгляд незначительной мелочи может сорваться вся операция.

— Контакт — это очень нехорошо, — закручинился Шведов. — Это чревато. Увы — ничего другого не остается…

Вообще, контакт — это базовая форма оперативной работы. Основной массив информации добывается не посредством использования технических средств, а путем общения с нужными людьми. В данном случае вопрос очень простой, яйца выеденного не стоит. Это ведь информашку из серии «кто убил кассира?» добыть сложно: есть убийца, пара соучастников и пара-тройка эвентуальных свидетелей. Поди, отыщи их, прежде чем опросить. Да и запираться они будут — убийца и соучастники по вполне понятным причинам, а свидетели крепко подумают, стоит ли давать показания.

А в суде за последнее время перебывали сотни людей: как блюстители закона и правоохранительных органов, так и противоположная сторона. Бери любого и опрашивай сколько влезет. Только любого ли?

— Исследуем этот вопрос, — уныло сказал Шведов — он от нечего делать недавно перечитал всех имевшихся в его библиотеке латинян и теперь порой произвольно съезжал в изящные дебри архаики. — Наиболее перспективный объектус в данном случае у нас — кто?

Да кто угодно, дядя Толя! Любой сержант из роты охраны, секретарька судебная, уборщица и так далее — из мелочи, в общем. Не хватать же за лацканы председательствующего — а ну, конь педальный, где у тебя клетка стоит? Средства: Мент инвалидный, слезоточивая история о служении в органах, бутылка, коробка конфет. Возможна, вообще, лобовая атака: дать денег и опросить…

Да, но весь вопрос в том, что после такой


Содержание:
 0  вы читаете: Пояс шахида : Лев Пучков  1  Глава 1 : Лев Пучков
 2  Глава 2 : Лев Пучков  3  Глава 3 : Лев Пучков
 4  Глава 4 : Лев Пучков  5  Глава 5 : Лев Пучков
 6  Глава 6 : Лев Пучков  7  Глава 7 : Лев Пучков
 8  Глава 8 : Лев Пучков  9  Глава 9 : Лев Пучков
 10  Глава 10 : Лев Пучков  11  Глава 11 : Лев Пучков
 12  Глава 12 : Лев Пучков  13  Глава 13 : Лев Пучков
 14  Глава 14 : Лев Пучков  15  Глава 15 : Лев Пучков
 16  Использовалась литература : Пояс шахида    
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap