Детективы и Триллеры : Триллер : VI. О том, из чего составляется государство : Джонатан Рабб

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  27  28  29  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63

вы читаете книгу




VI. О том, из чего составляется государство

До сей поры я говорил в общих чертах. Разъяснил, что людям надлежит предоставить свободу действовать в соответствии с их воинственными желаниями (в определенных рамках, о каких они не должны подозревать), что власть есть движущая, прихотливая сила, каковая простирается далеко за пределы того рода, кои устанавливаются демократиями, олигархиями и тому подобным, и что в стремлении повелевать люди и власть имеют одну и ту же цель. Нам остается задать главный вопрос: «Как эта цель достигается?»

Теперь я стану поверять свои наблюдения и выводы тем, у кого в руках власть. Я вполне достаточно сказал о людях. Они остаются предметом забот, но лишь постольку, поскольку следуют за теми немногими, кто их ведет. Понять воинственные устремления общей массы есть необходимый шаг в руководстве людьми. Умыслить хитростью перемену в их устремлениях, с тем чтобы государство процветало, есть задача более трудная.

Дабы в решении ее преуспеть, потребно точное понимание природы государства. Нет уже здравомыслия в том, чтобы видеть в государстве единое царство, некую нерасторжимую общность. Говоря так, я имею в виду не тот непреложный факт, что верховная власть делима. Римская республика (со всеми ее консулами, сенатом и трибунами) вполне достаточное доказательство, что деление власти не только возможно, но и, вероятно, даже благотворно для незыблемости. Нет. Я утверждаю, что государства составляют три отдельных царства, или сферы, и каждая из сфер играет свою, ей присущую роль в отношениях правителей и народа. Сферы сии суть политическая, экономическая и общественная.[35]

Первую сферу определить легче всего, из всех трех она наиболее представима, поскольку великое множество чернил пошло на ее описания. Вторая является, да позволит скромность заметить, собственным моим обозначением, коим я определяю совокупность видов деятельности в торговле и коммерции как внутри, так и вне границ государства. На протяжении веков понятие сие обозначало ведение домашнего хозяйства. Отсюда у Аристотеля многочисленные ссылки на «?conomia» по всей его «Политике» и по всей «Никомаховой этике». Но разве государство не есть крупное хозяйство? А следовательно, только логично, что мы относимся к поддержанию порядка в государстве так же, как относимся к управлению поместьем либо домашним хозяйством, и тем самым привносим более пространное понимание экономики. Что касается третьей сферы, то она самая умозрительная из всех. Пока я лишь напомню читателю, что средоточием общественной сферы является образование, а более детальное обсуждение оставлю на потом.

Прежде сочинители теорий, как практических, так и непрактичных, сводили все три сферы вместе, чаще всего считая политическую главной правящей силой. Экономика и общество воспринимались не более как отголоски политической власти. Такой подход, даром что часто применялся, никак не раскрывал подлинную составную природу государства. Ступавшие на сей путь уподоблялись неискушенному едоку, который, отведав рагу, замечает, что мясо доброго качества, а стало быть, и все блюдо приемлемо. Зато воистину оценит блюдо эпикуреец, который отметит и неуловимый вкус картофеля, и аромат лука с морковью, и качество мясного отвара, ибо именно он знает, как добиваться в стряпне тонкого равновесия вкусов. Если в следующий раз рагу не доставит удовольствия неискушенному едоку, он в одном мясе станет искать причину своего неудовольствия. У эпикурейца вкус тоньше, более разнообразно ощущение ингредиентов, и он понимает, где надо искать, если рагу перестало нравиться. То же и в государствах: правители должны осознавать различие ингредиентов в политической, экономической и общественной сферах, выдерживать их в равновесии настолько, насколько то необходимо для поддержания незыблемости.

И как разные повара нужны для приготовления разных блюд, точно так же потребны особые Управители для обособленных сфер внутри государства: один — понимающий суть политических отношений, другой — правящий экономической сферой, а еще один — творец общественной политики. Вследствие того, что каждому определено оставаться единственно в своей собственной сфере, ему не следует знать о замыслах, кои вынашивают равные ему по власти внутри других сфер. Требования каждой из сфер столь суровы и обязывающи, что у тех, кто ведет за собой, нет времени вникать во что-либо помимо собственных задач.

Как же тогда приводят они усилия свои к согласию? То есть как, если каждый пестует лишь собственную сферу, задуманное в одной из них служит интересам и выгоде государства в целом? Разумеется, без некоего главного действующего лица, кому надлежит блюсти действия внутри каждой сферы, мы получим анархию. Следовательно, один человек должен стоять за всеми тремя и направлять действия их мягким указанием и мудрым советом. Этот единственный не обязательно должен быть глубоким знатоком в том, каким образом устраиваются дела внутри отдельных сфер. Скорее, от него требуется более широкий кругозор: с проницательностью Аврелия и самообладанием Цинцинната, — способность использовать соперничество каждой из сфер для укрепления уз между ними всеми. Он не государь, не суверенный царь, чья единая властная воля прокладывает государству путь. Лишь в определенные моменты он обретает подобную власть. В остальное же время сидит и наблюдает, с радостью пребывая над схваткой. Он не жаден до власти, но все же способен впрячься в нее, когда к тому его призовет случай. Для него владычество есть всего лишь отражение незыблемости, и ему ведомо, что незыблемость утверждается взлетами и падениями сфер, кои надлежит блюсти.

Потребуется краткое отступление, дабы представить личность сего человека, кого в дальнейшем я стану называть Блюстителем. В прошлом всего один муж выказал нрав и качества, воистину присущие Блюстителю. Цинциннат, во времена Минуция прямо от пашни, по которой он шел за плугом, призванный во власть, дабы отразить нападение италийского племени эквов, принял назначение диктатором Рима с единственной целью восстановить порядок в Империи: через шесть месяцев, осуществив задуманное, он вновь вернулся к своей пашне. Все его помыслы были целиком направлены на достижение незыблемости Империи, а не на сохранение собственной своей власти. Наш Блюститель не пахарь и не подобает ему покидать основные вместилища власти, однако, пользуясь властью, он должен проявлять самоотверженность и строгость цели, столь свойственные Цинциннату.

Отношения между тремя Управителями и Блюстителем призваны определять благоденствие государства и, что важно, управление народом. Каждая сфера должна сохранять самостоятельность. Или, во всяком случае, их разобщенность должна казаться народу подлинной. Сие значит, что людям редко потребно знать про Блюстителя, который поддерживает гармонию всех трех сфер. Для простой толпы и политическая, и экономическая, и общественная сферы станут правиться каждая своей рукой, и каждая рука так или иначе станет сдерживать честолюбивые порывы двух других. Тем самым государственная власть окажется под покровом республиканской добродетели, поскольку власть будет представать разделенной среди множества. Четкое проявление пределов и противовесов (вновь заимствуя из Полибия) удовлетворит прихоти народа.

К тому же народ во всякое время будет убежден, что форма государства отвечает его желанию. Когда, к примеру, толпа воззовет к аристократии, главенствующей станет общественная сфера. Когда те же самые крикуны станут плакаться по олигархии, бразды правления перейдут к экономической сфере. А когда, вновь повинуясь капризу, они станут призывать государя, на сцену выйдет политический вождь. Таким вот образом пусть меняется обличье правящей власти, отвечая порывам общественного интереса и воодушевления, с тем чтобы всякий раз отвлекать внимание народа и держать его в довольстве. И таким образом страсть народа к сокрушению никогда не обрушится на самые основы того государства, которое утоляет его жажду перемен.

Все эти переделки, как будет очевидно, строятся больше на обмане, нежели на подлинном действии. Ибо если бы государство и впрямь сегодня предавалось тенетам демократии, а завтра — тирании, то оно не было бы государством вовсе. Стойкость — вот клич властей предержащих. Многие уже отмечали сходство государства с кораблем. Только сия метафора меньше всего относится к роли капитана или его матросов и того менее — к трудному вопросу о том, кто стоит у руля. Сходство скорее в общей картине. Корабль, дабы держаться на плаву, одолеть любые волнения на море, устоять против бури сражения или бунта, уповает на одно-единственное устройство, скрытое от всех глаз. Киль. Киль держит равновесие во всякое время. Возможно, корабль оденут в новые паруса, мачту повыше поставят, команду наберут побольше: эти замены внесут видимые отличия в его облик, но основа корабля останется тою же. То, что делает корабль в море непоколебимо стойким, не меняется никогда. В государстве — так же.


Содержание:
 0  Заговор The Overseer : Джонатан Рабб  1  Пролог : Джонатан Рабб
 2  Часть первая : Джонатан Рабб  4  Глава 3 : Джонатан Рабб
 6  Глава 2 : Джонатан Рабб  8  Часть вторая : Джонатан Рабб
 10  Глава 6 : Джонатан Рабб  12  Глава 5 : Джонатан Рабб
 14  Часть третья : Джонатан Рабб  16  Глава 9 : Джонатан Рабб
 18  Глава 7 : Джонатан Рабб  20  Глава 9 : Джонатан Рабб
 22  Эпилог : Джонатан Рабб  24  II. О том, что истинная природа верховной власти остается непознанной : Джонатан Рабб
 26  IV. Третий способ незыблемого правления : Джонатан Рабб  27  V. Отчего природа людей и природа власти столь хорошо подходят друг другу : Джонатан Рабб
 28  вы читаете: VI. О том, из чего составляется государство : Джонатан Рабб  29  VII. Отчего необходимо поддерживать видимость разобщенности трех сфер : Джонатан Рабб
 30  VIII. Как подготовить государство к истинному господству : Джонатан Рабб  32  X. Путь к политическому хаосу : Джонатан Рабб
 34  XII. Путь к общественному хаосу : Джонатан Рабб  36  XIV. Как созидать из хаоса : Джонатан Рабб
 38  XVI. Отчего у государства не должно быть иных соперников : Джонатан Рабб  40  XVIII. Право : Джонатан Рабб
 42  XX. Наставление к действию : Джонатан Рабб  44  II. О том, что истинная природа верховной власти остается непознанной : Джонатан Рабб
 46  IV. Третий способ незыблемого правления : Джонатан Рабб  48  VI. О том, из чего составляется государство : Джонатан Рабб
 50  VIII. Как подготовить государство к истинному господству : Джонатан Рабб  52  X. Путь к политическому хаосу : Джонатан Рабб
 54  XII. Путь к общественному хаосу : Джонатан Рабб  56  XIV. Как созидать из хаоса : Джонатан Рабб
 58  XVI. Отчего у государства не должно быть иных соперников : Джонатан Рабб  60  XVIII. Право : Джонатан Рабб
 62  XX. Наставление к действию : Джонатан Рабб  63  Использовалась литература : Заговор The Overseer



 




sitemap