Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 3 : Крейг Расселл

на главную страницу  Контакты   Разм.статью   Разместить баннер бесплатно


страницы книги:
 0  1  2  3  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  59  60

вы читаете книгу




Глава 3

4.30, среда 17 марта. Полицайпрезидиум, Гамбург

На смену свежему и ясному утреннему небу со стороны Северного моря приползли пропитанные водой, белесые облака, капли дождя застучали по стеклам, и Фабелю показалось, что из городского парка Винтерхудер за окном природа вдруг высосала все краски.

За столом напротив Фабеля сидели два человека: Мария и массивный, сурового вида мужчина лет за пятьдесят. Под короткой черной, с серебром, щетиной волос поблескивала кожа черепа. Криминальобер-комиссар Вернер Мейер дольше всех работал в команде Фабеля. Младший по рангу, но старший по выслуге лет, Вернер Мейер был не только коллегой Фабеля, но и другом. А иногда Вернеру приходилось выступать и в роли наставника. Вернер был в том же чине, что и Мария Клее, и они вдвоем служили главной опорой для Фабеля. Однако вторым номером в команде все же считался Вернер Мейер. Он обладал несравнимо большим практическим опытом, нежели Мария, хотя эта женщина в свое время считалась одной из лучших студенток юридического факультета университета и слыла образцовой слушательницей как Высшей школы полиции, так и Полицейской академии Гамбурга. Несмотря на крутой вид и внушительные габариты, Вернер отличался методичностью и тщательным подходом к деталям. Он всегда действовал «по инструкции» и частенько сдерживал шефа, когда тот чрезмерно увлекался, следуя голосу «интуиции». Вернер всегда считал себя единственным партнером Фабеля, и чтобы привыкнуть к совместной работе с Марией, ему потребовалось много времени, а всей команде — пережить ряд драматических событий.

Но в конечном итоге все получилось так, как и должно было быть. Фабель объединил Вернера и Марию именно из-за их непохожести. Эти люди принадлежали к разным поколениям полицейских и, объединив усилия, оказались отличным сочетанием опыта и знания, теории и практики. Но более всего их роднила одна общая черта, а именно их бесконечная и полная преданность своей работе в Комиссии по расследованию убийств.

Это было рутинное предварительное совещание. Все убийства можно разделить на две категории. К первой категории относятся расследования, которые ведутся по горячим следам. Так бывает, когда тело обнаруживают вскоре после смерти или когда имеются веские основания подозревать в совершении данного преступления конкретное лицо. Ко второй категории относятся преступления, где след успел остыть, преступник получил фору во времени или сменил место обитания, а большинство улик оказались утраченными, заставляя полицию создавать мозаику из мельчайших разрозненных кусочков, что требовало много времени и массы усилий. Убийство девушки, обнаруженной на берегу Эльбы, определенно подпадало под вторую категорию. След убийцы давно остыл, а само дело казалось туманным и аморфным. И для того чтобы оно обрело определенные формы, требовались время и рутинная сыскная работа. Масса работы. В силу этого обстоятельства дневное совещание являлось типичным предварительным разговором. Его участники оценивали немногие имеющиеся в их распоряжении факты и договаривались о времени очередных встреч, чтобы изучить результаты вскрытия и подготовленные техническими экспертами материалы. Тело как таковое служило исходной точкой расследования. Девушка перестала быть человеком, превратившись просто в хранилище информации о времени, способе и месте убийства. Труп предстояло исследовать на молекулярном уровне, и по результатам анализа ДНК попытаться идентифицировать убитую. Но главной темой совещания было распределение человеческих ресурсов в соответствии с основными направлениями расследования. На первом месте, и этим предстояло заняться практически всем, стояла задача определения личности мертвой девушки. Какой-то мертвой девушки. Фабель делал все необходимое, чтобы установить ее имя, но именно этого момента он больше всего и страшился. Ведь после того как имя установлено, труп снова становится личностью, а дело перестает быть простым.

Когда совещание закончилось, Фабель попросил Марию задержаться. Вернер понимающе кивнул и тем самым невольно подчеркнул неловкость ситуации. Мария Клее, облаченная в дорогую черную блузку и серые брюки, сидела, скрестив ноги и обхватив колено длинными пальцами. Женщина подчеркнуто спокойно и даже как-то формально ждала, когда к ней обратится старший по званию офицер. Вся ее поза выражала сдержанность и готовность отвечать шефу. Мария, как всегда, прекрасно владела собой, и лишь ее брови были чуть приподняты в молчаливом вопросе. Одним словом, Мария Клее была прямым олицетворением самоконтроля и уверенности в себе, которыми должен обладать каждый хороший офицер полиции. Но в этот момент Мария, как, впрочем, и Фабель, ощущала некоторую неловкость. Прошел уже месяц, как она вернулась на работу, но это было первое серьезное дело после ее возвращения, и Фабель хотел сказать все, что осталось недосказанным.

Обстоятельства сложились так, что Фабель и Мария стали чрезвычайно близкими друг другу людьми. И это было нечто гораздо большее, чем просто постельная близость. Девять месяцев назад они провели несколько минут в полном одиночестве под звездным небом в Альтесланде на южном берегу Эльбы на каком-то Богом забытом поле. Мария, казалось, тогда снова превратилась в крошечную девочку. В далекое детство ее вернул страх смерти. Впрочем, надо признать, что страшиться смерти у нее были все основания. Фабель держал Марию на руках, смотрел ей в глаза и непрерывно говорил что-то нежное и успокаивающее, чтобы не позволить ей уйти в сон, от которого она могла не проснуться. Он требовал, чтобы она не сводила с него взгляда и не смотрела вниз на рукоятку ножа, торчащую из ее подреберья. Это была самая худшая ночь за все время службы Фабеля в полиции. Они в ту ночь вышли на опасного преступника-психопата. Подобных чудовищ Фабель никогда не встречал. Этот монстр совершил серию мерзких ритуальных убийств. В результате преследования погибли два офицера. Фабель потерял способного молодого офицера по имени Пауль Линдеман, а Полицайкомиссариат района лишился патрульного. Последним человеком, вставшим на пути убегающего преступника, оказалась Мария Клее. Вместо того чтобы сразу убить Марию, психопат оставил ее лежать с потенциально смертельной раной, прекрасно понимая, что у Фабеля будет нелегкий выбор — продолжать преследование или спасать жизнь подчиненной. Фабель, естественно, сделал единственно возможный в этой ситуации выбор.

Как у Фабеля, так и у Марии этот тяжелый случай оставил шрамы — хотя и разного свойства. Фабелю до этого не приходилось терять людей в ходе операции, а в ту ночь он потерял двоих и едва не лишился третьего. У Марии была сильная кровопотеря, и она едва не скончалась на операционном столе. Затем девушка провела две мучительных для нее и всех недели в реанимационной палате, пребывая на ничейной, если так можно выразиться, земле между сознанием и беспамятством, между жизнью и смертью. Для того чтобы полностью восстановить здоровье и силы, ей потребовалось семь месяцев. Фабель знал, что пару месяцев перед выходом на службу Мария не вылезала из спортивного зала, восстанавливая не только физические кондиции, но и присущую ей ранее железную решимость, без которой невозможно представить эффективного и целеустремленного полицейского. И вот она снова сидела перед Фабелем, сомкнув пальцы на колене и глядя на него решительным взглядом. Несмотря на то что Фабель был совершенно уверен в здоровье подчиненной, он по-прежнему оглядывался назад, в ту ночь, когда он, сжимая ее холодную руку, прислушивался к слабеющему дыханию и к почти детской мольбе не дать ей умереть. Теперь им предстояло оставить все это в прошлом.

— Ты понимаешь, о чем я хочу с тобой потолковать, не так ли?

— Нет, шеф, не знаю… О новом деле? — говоря это, она обратила взгляд своих серо-голубых глаз вниз, дабы смахнуть с безупречно отглаженных брюк невидимую крошку.

— Думаю, что знаешь, Мария. А я, в свою очередь, хочу знать, полностью ли ты готова для работы в новом сложном деле?

Мария попыталась было выразить протест, но Фабель остановил ее движением руки:

— Послушай, я хочу быть с тобой предельно откровенным. Ты, как я надеюсь, понимаешь, что я мог бы просто промолчать и дать тебе задание где-то на задворках расследования. Ты бы оставалась в стороне от главных дел до тех пор, пока я не убедился бы в твоих возможностях, не понял, что ты полностью готова. Но я не привык действовать подобным образом. И тебе это прекрасно известно. — Фабель водрузил локти на стол, подался чуть вперед и продолжил: — Я слишком высоко ценю тебя как офицера, чтобы продемонстрировать по отношению к тебе подобное неуважение. Но, высоко тебя оценивая, я в то же время не могу ставить под угрозу как твое будущее, так и эффективность действий нашей команды, выталкивая тебя на передовую линию огня, к чему ты, возможно, пока не готова.

— Я готова, — со сталью в голосе ответила Мария. — И я буду делать все, что мне положено делать. Я ни за что не вернулась бы на службу, если бы думала, что могу плохо повлиять на эффективность действий команды.

— Пойми, Мария, я тебя ни в чем не обвиняю и никоим образом не сомневаюсь в твоих способностях… — Фабель взглянул в глаза девушки и сказал: — Той ночью я тебя едва не потерял, Мария. Я потерял Пауля и едва не потерял тебя. Я вас подставил. Я поставил под удар всю команду. А теперь я обязан убедиться, что с тобой все в порядке.

Лед в глазах Марии начал подтаивать.

— Вам не в чем себя винить, шеф. Я с самого начала думала, что во всем виновата сама. Недостаточно быстро реагировала или приняла неверное решение. Но это было нечто такое, с чем нам никогда не приходилось встречаться. Этот тип являл собой совершенно уникальное зло. И я считаю, что у нас практически нулевой шанс встретиться снова с кем-то… или чем-то подобным.

— А как ты относишься к тому, что он все еще разгуливает на свободе? — спросил Фабель и тут же об этом пожалел. От этой мысли он часто терял сон или его бросало то в жар, то в холод.

— Думаю, что он сейчас очень далеко от Гамбурга, — ответила Мария, — а может быть, и от Германии. Не исключено, что он вообще покинул Европу. Но если это не так и мы снова на него выйдем, то я готова.

Фабель не сомневался: Мария говорит то, что думает. Что же касается его самого, то он вовсе не был уверен, что готов снова встретиться лицом к лицу с Кровавым Орлом. Сейчас или когда-либо. Однако эту мысль он оставил при себе.

— Никогда не стыдно отступить в случае необходимости.

Девушка в ответ улыбнулась. Такой улыбки он раньше у нее не видел, и это говорило о том, что Мария внутренне изменилась.

— Я в полном порядке, Йен. Клянусь.

Она впервые назвала начальника по имени, находясь в его служебном кабинете. В первый раз она сделала это, лежа между жизнью и смертью в высокой траве на поле в Альтесланде.

— Ты не представляешь, насколько я рад твоему возвращению, — улыбнулся Фабель.

Мария хотела что-то сказать, но раздался стук в дверь, и в кабинет, не дожидаясь приглашения, вошла Анна Вольф.

— Прошу простить за вторжение, — извинилась она, — но я потолковала по телефону с техническими экспертами и узнала, что у них есть одна вещь, на которую следует немедленно взглянуть.


Хольгер Браунер ничем не напоминал ученого мужа. Это был человек среднего роста со светлой, песчаного цвета, шевелюрой и обветренным лицом любителя прогулок на свежем воздухе. Фабель знал, что в молодости Хольгер увлекался тяжелой атлетикой, о чем до сих пор свидетельствовало его мощное телосложение. Хольгер возглавлял экспертную службу вот уже более десяти лет, и взаимное профессиональное уважение, которое с самого начала испытывали Фабель и Браунер, постепенно переросло в настоящую дружбу. Хольгер по должности был главой управления ЛКА-3, входившего в систему уголовного розыска земли Гамбург, а если быть более точным, то в его городское отделение. Управление отвечало практически за всю криминологическую экспертизу. Штаб-квартира Хольгера находилась в Институте судебной медицины, но большую часть времени он трудился вне стен этого почтенного учреждения. Несколько подчиненных его службе лабораторий располагались и в здании Полицайпрезидиума. Когда Фабель вошел в кабинет Браунера, тот стоял согнувшись над своим письменным столом, изучая через лупу с подсветкой какой-то артефакт. Увидев Фабеля, он, вместо того чтобы, как всегда, приветствовать друга широкой улыбкой, поманил его пальцем, приглашая подойти ближе.

— Убийца вступил с нами в переписку, — мрачно произнес Браунер, вручил Фабелю пару хирургических перчаток и отошел в сторону, чтобы Фабель смог лучше изучить находящийся на столе предмет. Это был прямоугольный листок желтой бумаги со сторонами примерно в десять и пять сантиметров. Листок лежал на пластиковой подложке и был прикрыт сверху прозрачной, предохраняющей от внешнего воздействия пленкой. На листке имелась надпись, сделанная красными чернилами. Почерк был четким, ровным, а буквы чрезвычайно мелкими. — Мы нашли это у девушки в кулаке. Думаю, листок вложили ей в руку, а пальцы согнули еще до того, как наступило трупное окоченение.

Хотя почерк был мелким, прочитать послание можно было и невооруженным глазом, но Фабель тем не менее решил воспользоваться лупой Браунера со встроенной в нее лампой. Через стекло буквы казались очень большими. Каждая крошечная черточка превратилась в широкую дорогу на фоне желтого ландшафта. Стала заметна даже фактура бумаги. Фабель поднес лупу ближе к листку и прочитал:

Наконец-то меня нашли. Зовут меня Паула Элерс. Я живу на Бушбергервег, Харкшайде, Нордерштедт. Я долго пребывала под землей, но сейчас настало время вернуться домой.

— И когда же ты это обнаружил? — выпрямляясь, спросил Фабель.

— Мы доставили тело в Бутенфельд этим утром, чтобы герр доктор Меллер мог приступить к вскрытию.

Дорога, ведущая в Эппендорф, где располагался Институт судебной медицины, называлась Бутенфельд, и это слово на полицейском жаргоне означало институтский морг.

— Мы проводили обычный предшествующий вскрытию осмотр тела и увидели это в ее сжатой руке, — продолжал Браунер. — Как тебе известно, руки и ступни жертв мы помещаем в пластиковые пакеты, чтобы не потерять при транспортировке возможные улики. Но этот листок остался в ее ладони даже после того, как прошло трупное окоченение.

Фабель перечитал записку, испытывая легкую тошноту. Паула. Теперь у нее есть имя. Лазурные глаза, безмятежно взиравшие на него тогда, принадлежали Пауле. Фабель извлек из кармана блокнот и переписал в него имя и адрес. Он не сомневался, что записка написана не жертвой, а убийцей. Фабель не мог представить, что девушка могла сохранить хладнокровие и составить послание таким четким почерком — даже если преступник и пытался заставить ее сделать это.

— «Я долго пребывала под землей…» — произнес Фабель, обращаясь к Браунеру. — Означает ли это, что тело было эксгумировано и доставлено на берег Эльбы в Бланкенезе?

— Я тоже так подумал, прочитав записку, однако нет. Ничего подобного. Могу с уверенностью сказать, что тело ранее не подвергалось погребению. Более того, судя по трупным пятнам и состоянию трупного окоченения, она умерла чуть более суток тому назад. Это приблизительная оценка. Не исключено, что ее перед смертью держали в подвале. Сейчас мы изучаем одежду на предмет обнаружения земли, пыли или иных загрязнений, способных пролить свет на среду, в которой жертва пребывала в последние двадцать четыре часа своей жизни.

— Подвал или что-то иное в том же роде… Вполне возможно. Что еще вы сумели накопать?

— Ничего… — Браунер взял со стола папку и начал просматривать протоколы. — Герр доктор Меллер, конечно, поделится с тобой результатами вскрытия, но мы пришли к выводу, что побережье не является местом преступления. Девушку убили в другом месте и позже бросили труп на берегу Эльбы.

— Нет, Хольгер… — Фабель еще раз воспроизвел в уме утреннюю сцену. — Не бросили, а положили в определенной позе. Это, надо сказать, не отпускает меня с самого утра. Она выглядела так, словно отдыхает. Или ждет чего-то. Нет, тело вовсе не случайно оставлено в таком положении. Это своего рода сигнал… Только не знаю, что он означает.

— Возможно… возможно… — немного поразмыслив, произнес Браунер. — Но должен признаться, что вижу это несколько по-иному. Согласен, что труп не бросили, а аккуратно положили. Но какой-то специфической позы я не заметил. Не исключено, что он уже к этому времени сожалел о своем поступке. Впрочем, нельзя исключать и того, что мы имеем дело с полным психом, который так до конца и не осознал, что она мертва.

— Возможно, ты прав, — улыбнулся Фабель. — Но я тебя перебил, когда ты говорил, прости…

— Сказать особенно нечего, — произнес Браунер, возвращаясь к протоколам. — Одежда убитой отличается низким качеством и сильно изношена. Более того, ее нельзя назвать и свежей. Девушка не меняла верхнюю одежду и белье по меньшей мере четыре дня.

— Ее не насиловали?

— Ты же знаешь, что Меллер каждый раз приходит в ярость, когда я предваряю его заключение, и, отдавая ему должное, только он может дать окончательный ответ на твой вопрос, но я все же скажу… Нет. На теле я не увидел связанных с сексом травм. По правде говоря, мы не нашли никаких следов насилия, кроме странгуляционной борозды на шее. На одежде мы тоже ничего не обнаружили.

— Спасибо, Хольгер, — сказал Фабель. — Не сомневаюсь, вы должным образом изучите чернила и бумагу.

— Да. Я уже пытался найти водяные знаки. Безрезультатно. Я смогу сообщить тебе вид бумаги, ее вес и все такое прочее, но на то, чтобы определить ее изготовителя, потребуется время. — Браунер задумчиво поцокал языком и сказал: — У меня почему-то создается впечатление, что мы имеем дело с типовым образцом — продуктом, так сказать, массового производства, а это означает, что место производства нам не найти.

— Это также означает, что наш приятель заранее продумал, как лучше замести следы, — со вздохом произнес Фабель, хлопнул Браунера по плечу и продолжил: — Прошу, Хольгер, сделай все, что можешь. Пока ты будешь работать с носителем информации, я займусь посланием… Не мог бы ты заказать несколько фотокопий с трехкратным увеличением и прислать их нам в Комиссию?

— Без проблем, Йен.

— А я позабочусь о том, чтобы тебе переслали результаты вскрытия… — Фабель был знаком с крутыми манерами доктора Меллера, и, кроме того, ему было известно об особой неприязни патологоанатома к главе службы экспертов. — С надеждой на то, что ты сможешь углядеть в них нечто такое, что просмотрели мы все.


Вернувшись в рабочее помещение Комиссии по расследованию убийств, Фабель задержался у стола Анны Вольф и продиктовал ей имя и адрес, указанные в записке. Улыбку словно смыло с лица Анны.

— Убитая?

— Как раз это я и попрошу тебя выяснить, — мрачно произнес Фабель. — Убийца вложил ей в руку письмо. В нем указано имя жертвы.

— Я займусь этим немедленно, шеф.

Фабель вошел в свой кабинет и закрыл за собой дверь. Усевшись за стол, он посмотрел через стеклянную разделительную стену на главный офис Комиссии. Фабель так и не привык к новому зданию Полицайпрезидиума, прикипев душой к старому дому на Байм-Штрохаузе около Берлинских ворот. Но за последнее время полиция Гамбурга вообще претерпела серьезные изменения, большинство которых пришлись Фабелю не по вкусу. Теперь штаб-квартира гамбургской полиции размещалась в новеньком, с иголочки, пятиэтажном здании, имеющем вид пятиконечной звезды с атриумом в центре. Но дела в новом строении пошли не так гладко, как рассчитывали архитекторы и на что надеялось полицейское начальство. Первоначально в атриуме соорудили бассейн с фонтаном, ставшим вскоре родным домом для комаров. А когда Полицайпрезидиум подвергся атаке пауков, процветавших на обильных кормах бассейна, было принято решение заменить воду гравием. В полиции Гамбурга произошли и другие изменения. Цвет формы со стандартного для всей Германии горчично-зеленого поменялся на сине-белый. Но труднее всего Фабелю смириться с появлением в составе полиции Гамбурга милитаризованных отрядов — так называемых ПОГ, что на нормальном человеческом языке означало Подвижная оперативная группа. Создание вооруженного до зубов спецназа, как уверяло Фабеля начальство, является необходимым злом. Фабель это понимал и даже сам стал прибегать к поддержке ПОГ — особенно после того как потерял в схватке двоих сотрудников. Однако его возмущало высокомерное поведение некоторых офицеров спецслужбы.

Фабель внимательно вгляделся в лица своих сотрудников, отделенных от него стеклянной стенкой. Вся группа являла собой хорошо отлаженную машину, готовую двинуться по следам убийцы Паулы. Уже скоро он даст каждому из подчиненных специфическое задание и отправит их в разные стороны. Они будут трудиться до тех пор, пока не настанет час собраться вместе, чтобы принять окончательное решение. И именно на Фабеля ложилась задача обобщить все данные, возвысившись над отдельными деталями. От его решений, от точной координации всех элементов расследования будет зависеть успех или провал в поисках убийцы Паулы.

Фабель пытался не зацикливаться на этой стороне своей деятельности, поскольку она почти всегда казалась ему мучительной, а иногда — просто невыносимой. Бывали дни, когда он начинал сомневаться в правильности избранного им жизненного пути. Разве плохо быть преподавателем в каком-нибудь провинциальном университете? Или учителем английского языка и истории в одной из фризских школ? Если бы он пошел другим путем, то, возможно, удалось бы сохранить его брак с Ренатой, а по ночам ему не снились бы покойники.

Раздался стук в дверь, и в кабинет вошла Анна Вольф. Она выглядела мрачной, что заметно контрастировало с ее красивым лицом, ярко-красными губами и густыми тенями вокруг глаз.

Фабель вопросительно взглянул на девушку, и та ответила на немой вопрос начальства печальным кивком головы:

— Да. Паула Элерс пропала по пути из школы домой. Я порылась в базе данных и поговорила с людьми из Полицайдирекцион Нордерштедта. И возраст совпадает. Но есть одна деталь, которая выпадает из общей картины.

— Что именно?

— Как я уже сказала, ее возраст соответствует возрасту мертвой девушки… в данный момент. Но Паула Элерс пропала три года назад, когда ей было тринадцать.


Содержание:
 0  Брат Гримм Brother Grimm : Крейг Расселл  1  Глава 2 : Крейг Расселл
 2  вы читаете: Глава 3 : Крейг Расселл  3  Глава 4 : Крейг Расселл
 4  Глава 5 : Крейг Расселл  6  Глава 7 : Крейг Расселл
 8  Глава 9 : Крейг Расселл  10  Глава 11 : Крейг Расселл
 12  Глава 13 : Крейг Расселл  14  Глава 15 : Крейг Расселл
 16  Глава 17 : Крейг Расселл  18  Глава 19 : Крейг Расселл
 20  Глава 21 : Крейг Расселл  22  Глава 23 : Крейг Расселл
 24  Глава 25 : Крейг Расселл  26  Глава 27 : Крейг Расселл
 28  Глава 29 : Крейг Расселл  30  Глава 31 : Крейг Расселл
 32  Глава 33 : Крейг Расселл  34  Глава 35 : Крейг Расселл
 36  Глава 37 : Крейг Расселл  38  Глава 39 : Крейг Расселл
 40  Глава 41 : Крейг Расселл  42  Глава 43 : Крейг Расселл
 44  Глава 45 : Крейг Расселл  46  Глава 47 : Крейг Расселл
 48  Глава 49 : Крейг Расселл  50  Глава 51 : Крейг Расселл
 52  Глава 53 : Крейг Расселл  54  Глава 55 : Крейг Расселл
 56  Глава 57 : Крейг Расселл  58  Глава 59 : Крейг Расселл
 59  Глава 60 : Крейг Расселл  60  Использовалась литература : Брат Гримм Brother Grimm



 
реклама: (размещение бесплатно, но без ссылок)
Стрельба по мозгам, уникальная повесть, рекомендуется к прочтению.







sitemap