Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА 25 : Энн Райс

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27

вы читаете книгу

ГЛАВА 25


В бывшем здании детского приюта было холодно. Его толстые кирпичные стены, лишенные какого-либо утепления, удерживали стужу, и зимой внутри было холоднее, чем на улице. Кажется, я это помнил с прежних времен. Почему она отдала все мне? Почему? Она передала мне документы и все реликвии. Что это значит? Только то, что она исчезла, как комета в небе.

Была ли на земле хоть одна страна, где каналы новостей не передавали бы ее лицо, ее голос, ее плат, ее историю?

Но мы были дома, это был наш город, Новый Орлеан, наша маленькая страна, и здесь не падал снег, а лишь ощущался легкий аромат чудесных оливковых деревьев, и магнолии в старом заброшенном монастырском саду разбрасывали розовые лепестки. Посмотрите на эти розовые лепестки на земле.

Здесь так тихо. Никто не ведал об этом месте. Наконец-то Чудовище может жить у себя во дворце, вспоминая Красавицу и вечно размышляя о том, рыдает ли Мемнох в аду или оба они - сыны Божий - заливаются на небесах смехом!

Я вошел в часовню, ожидая увидеть накрытые тканью коробки, ящики. Но глазам моим предстало самое настоящее святилище. Все предметы были распакованы, протерты, расставлены по местам; статуи святого Антония, святой Люсии с ее глазами на блюде, младенец Иисус из Праги в его испанском наряде. В простенках между окнами виднелись аккуратно развешанные иконы.

- Но кто все это сделал?

Дэвид исчез. Куда? Какая разница, он вернется. Зато у меня есть двенадцать книг. Что мне нужно, так это удобное местечко, чтобы присесть. Пожалуй, алтарные ступени для этого подойдут. И еще нужен свет. С одним глазом того света, что льется через высокие витражные окна, мне не хватает, надо чуточку больше.

На паперти часовни появилась фигура. Без запаха. Вампир. Мой птенец, должно быть. Молодой. Луи. Все такой же.

- Это ты все устроил? - спросил я. - Так красиво расставил вещи в часовне?

- Мне показалось, так будет хорошо, - сказал он. Он подошел ко мне. Я отчетливо увидел его, хотя пришлось повернуть голову, чтобы сфокусировать на нем взгляд единственного своего глаза и перестать пытаться открыть другой, которого не было.

Высокий, бледный, чуть изможденный. Короткие черные волосы. Зеленые глаза, очень добрые. Грациозная походка, присущая тому, кто не любит создавать шум, суетиться или быть на виду. Простая черная одежда, как тогда, у евреев в Нью-Йорке, собравшихся у собора и наблюдающих весь тот спектакль.

- Пойдем домой, - сказал он. Такой человечный голос. Такой добрый. - Настало время прийти туда и много о чем подумать. Разве ты не хочешь оказаться дома, в нашем жилище, среди нам подобных?

Если что- то на свете и могло меня успокоить, так это он с этим его забавным наклоном головы, с его манерой неотрывно смотреть на меня, своей спокойной уверенностью оберегая от того, чего боялся я, он и, наверно, любой из нас.

Мой старый, мой благородный Друг, нежный мой терпеливый ученик, столь же твердо обученный викторианским правилам вежливости, сколь когда-то преподанным мной правилам поведения монстра. Что, если Мемнох навещал его? А если нет, то почему Мемнох до сих пор этого не сделал?

- Что я совершил, это было Господней волей? - спросил я.

- Не знаю, - сказал Луи. Он положил свою мягкую руку поверх моей. Его неспешный голос, был как бальзам для моих нервов. - Пойдем домой. Я многие часы слушал по радио, по телевидению историю ангела ночи, принесшего плат святой Вероники. Изорванная одежда ангела попала в руки священников и ученых. Дора благословляет людей. Плат приносит исцеление. Люди съезжаются в Нью-Йорк со всего света. Я рад твоему возвращению. Я хочу, чтобы ты остался здесь.

- Я что, послужил Богу? Разве это возможно? Богу, которого все еще ненавижу?

- Я не слыхал твоего рассказа. Ты расскажешь мне? - спросил он прямо, без задних мыслей. - Или для тебя слишком мучительно вспоминать все снова?

- Дэвид обещал записать, - сказал я. - По памяти. - Я постучал себя по виску, - У нас такая хорошая память. Полагаю, некоторые могут вспомнить вещи, которые не происходили в действительности.

Я огляделся по сторонам.

- Где мы? О Господи, я забыл! Мы в часовне. Вот ангел с чашей в руках, а вот распятие, которое здесь было раньше.

Каким же окостеневшим и безжизненным оно выглядело, таким непохожим на сияющий плат.

- Плат показывают в вечерних новостях?

- Постоянно. - Он улыбнулся. Никакой насмешки. Только любовь.

- Что ты подумал, Луи, когда увидел плат?

- Что это тот Христос, в которого я когда-то верил. Что это тот Сын Божий, которого я знал, когда был мальчишкой. - Голос его звучал терпеливо. - Пойдем домой. Пойдем. В этом месте… водятся… существа.

- Правда?

- Духи? Привидения? - Он не казался напуганным. - Они маленькие, но я их чувствую, и, знаешь, Лестат, у меня нет твоих способностей. - Он снова улыбнулся. - Ты должен понимать это. Разве ты их не чувствуешь?

Я закрыл глаза Вернее, один глаз. Я услышал странные звуки, словно много, много детей шли друг за Другом парами.

- Думаю, они распевают таблицы.

- Какие таблицы? - спросил Луи. Он сжал мою руку, наклоняясь ко мне. - Лестат, что это за таблицы?

- О, знаешь, так когда-то учили умножению. Они должны были пропеватъ в классе таблицу умножения: дважды два четыре, дважды три шесть, дважды четыре восемь… разве не это они поют? Да, это.

Я умолк. Там кто-то был, на паперти, сразу за дверями часовни, в тени, где я когда-то прятался от Доры. Кто-то нашей породы. Должен был быть. И он был старый, очень старый. Я чувствовал его силу. Там был некто столь древний, что это поняли бы лишь Мемнох и Бог Воплощенный или… Луи. Да, возможно, Луи, если он доверяет своей памяти, мгновенным озарениям, своему разрушительному краткому опыту общения с древними, возможно…

И все же он не испугался. Он настороженно наблюдал за мной, но почти без страха.

- Давай, я не боюсь тебя! - молвил я. И пошел навстречу. Через правое мое плечо были перекинуты два мешка с книгами, левой рукой я крепко сжимал ткань мешковины. Правая рука моя была свободна. И правый глаз. У меня оставалось хотя бы это. Кто же все-таки стоит за дверями?

- Там Дэвид, - произнес Луис умиротворяющим тоном, как бы говоря: «Видишь? Беспокоиться не о чем».

- Нет, рядом с ним. Всмотрись, всмотрись внимательно в темноту. Видишь фигуру женщины - такую белую, неподвижную, - она могла бы сойти за одну из статуй?

- Маарет! - молвил я.

- Это я, Лестат, - сказала она. Я рассмеялся.

- Не был ли таким же ответ Исайи, когда его позвал Господь? «Это я, Господи»?

- Да, - сказала она. Ее голос был едва слышным, но ясным и очищенным временем - вся плотская густота уже давно из него ушла

Я двинулся к ним, перейдя из часовни на небольшую паперть. Дэвид стоял рядом с ней как ее помазанник, готовый мгновенно исполнить любое повеление Маарет, ведь она - старшая, почти самая старшая, наша Ева, Мать всех нас или единственная оставшаяся Мать; и теперь, глядя на нее, я вновь припомнил жуткую историю ее глаз - то, как ее ослепили, когда она была человеком, и глаза, которыми она сейчас смотрела, отняты у людей.

Кровоточащие человеческие глаза, взятые у мертвого или живого и вставленные в ее глазницы, чтобы питаться вампирской кровью как можно дольше. Но какими же утомленными казались они на ее красивом лице. Что тогда сказала Джесс? «Она сделана из алебастра», А алебастр - камень, пропускающий свет.

- Я не стану брать человеческий глаз, - произнес я шепотом.

Она ничего не сказала. Она здесь не для того, чтобы судить или советовать. Зачем же она пришла? Что ей надо? - Ты тоже хочешь послушать рассказ?

- Твой милый английский приятель говорит, что все случилось так, как ты описал. Он говорит, что песни, которые поют на телевидении, правдивы; что ты - Ангел Ночи, и ты принес ей плат, и что он был там и слышал твой рассказ.

- Я не ангел! И я совсем не собирался отдавать ей плат! Я взял его как доказательство. Взял, потому что…

Мой голос осекся.

- Почему? - спросила она.

- Потому что мне его дал Христос! - прошептал я. - Он сказал: «Возьми его», - и я взял.

Я рыдал. А она ждала, Терпеливо, торжественно. Луис ждал. Дэвид ждал.

Наконец я успокоился и сказал:

- Запиши каждое слово, Дэвид, если станешь писать. Каждое двусмысленное слово - слышишь? Я не стану писать сам. Не стану. Ну, может быть… если посчитаю, что ты передаешь недостаточно точно, тогда напишу. Чего ты хочешь? Зачем ты пришла? Нет, не буду писать. Зачем ты здесь, Маарет, зачем предстала передо мной? Зачем ты пришла в новый замок Чудовища, для чего? Ответь мне.

Она ничего не ответила. Ее длинные светло-рыжие волосы доходили до талии. Она была одета в простую одежду, на которую в большинстве мест просто бы не обратили внимания: длинный, свободный жакет, подпоясанный на тонкой талии, и юбка, закрывающая верх маленьких ботинок. От ее головы с человеческими глазами исходил сильный аромат крови. И сами горящие на лице глаза смотрели на меня нестерпимо страшно.

- Я не возьму человеческий глаз! - сказал я. Но я уже говорил это раньше. Наверное, с моей стороны это выглядело высокомерным и непочтительным. Ведь она была такой могущественной. - Я не возьму человеческую жизнь, - сказал я. Вот что в действительности я имел в виду. - Я никогда, никогда, пока живу, терплю, голодаю и страдаю, не возьму человеческую жизнь и не подниму руку на живое существо, будь оно человеком или одним из нас - не важно, - не буду… я… до последнего дыхания… не стану…

- Я намерена задержать тебя здесь, - молвила она. - В качестве пленника. На время. Пока ты не успокоишься.

- Ты сошла с ума. Ты нигде меня не задержишь.

- У меня приготовлены для тебя цепи. Дэвид, Луи, вы мне поможете.

- Что такое? Вы оба, как вы смеете? Цепи? Какие цепи? Кто я такой - Азазел, брошенный в яму? Мемнох над этим хорошо посмеется, если только он навсегда не отвернулся от меня!

Но ни один из них не пошевелился. Они стояли неподвижно. Внешне хрупкая, белая фигура Маарет скрывала в себе мощную силу. Луи и Дэвид страдали. О, я чуял запах страдания.

- У меня есть для тебя вот это, - вымолвила она, протягивая руку. - Когда ты это прочтешь, то начнешь вопить и рыдать, и мы продержим тебя здесь в безопасности и покое до тех пор, пока ты не успокоишься. Здесь. Под моей защитой. В этом месте. Ты станешь моим пленником.

- Что? Что это такое? - вопрошал я. Это был мятый пергаментный сверток.

- Что это, черт возьми, такое? - повторял я. - Кто дал тебе это? - Мне не хотелось прикасаться к свертку.

Она ухватилась за мою левую руку с неодолимой силой, заставив меня выронить мешки с книгами, и вложила в мою ладонь пергаментный сверток.

- Это мне передали для тебя, - сказала она.

- Кто? - спросил я.

- Персона, чье письмо ты найдешь внутри. Разверни его.

- Какого черта! - выругался я. Пальцами правой руки я разорвал измятый тонкий пергамент.

Мой глаз! Он сверкал на фоне написанных на вложенном внутрь листе строчек. В этом маленьком свертке находился мой глаз. Мой голубой глаз, живой и невредимый.

Задыхаясь, я схватил его, поднес к лицу и вставил в болящую глазницу, чувствуя, как нервы тянутся назад к мозгу. Мир засиял целостной картиной зрения.

Она стояла, неотрывно глядя на меня.

- Я стану вопить? - воскликнул я. - Вопить - почему? Что, по-твоему, я вижу? Я вижу лишь то, что видел раньше! - кричал я. Я посмотрел справа налево - ужасная заплатка из тьмы пропала, мир предстал завершенным - витражи, застывшее трио, наблюдающее за мной. - О, спасибо, Господи! - прошептал я. Но что это значило? Было ли это благодарственной молитвой или просто восклицанием?

- Прочти, - сказала она, - то, что написано.

Архаичный стиль, что это? Иллюзия? Слова, написанные на языке, вовсе не являющимся языком, и все же ясно читаемые - я смог узнать их торопливый очерк, начертанный и кровью, и чернилами, и сажей:

Моему принцу! Благодарю тебя за прекрасно выполненную работу.

с Любовью, Мемнох - дьявол.

Я взревел.

- Ложь, ложь, ложь! - Я услыхал звон цепей. - Какой металл, по-твоему, может связать меня, повергнуть в уныние? Черт тебя возьми! Ложь! Ты его не видела. Он тебе этого не предавал!

Дэвид, Луи, ее сила, ее непостижимая сила - сила с незапамятных времен, еще до того, как были начертаны первые слова на табличках в Иерихоне, - окружали меня, поглощали меня. Более она, чем они; я был ее ребенком, проклинающим ее.

Они поволокли меня во тьму - и вопли мои отдавались эхом от стен, - в помещение, которое они выбрали для меня: темное подземелье с замурованными окнами. Я пытался вырваться, но меня опутывали цепи.

- Это ложь, ложь, ложь! Не верю! Если меня кто и одурачил, так это только Господь! - Я продолжал бушевать. - Он сделал это со мной. Это все нереально, если Он не совершил этого - Бог Воплощенный. Не Мемнох. Нет, никогда, никогда. Ложь!

В конце концов я в изнеможении повалился на пол. Мне было все равно. Было какое-то утешение в том, что я был закован в цепи и не мог колотить по стенам кулаками, превратив их в месиво, или размозжить голову о кирпичи, или того хуже…

- Ложь, ложь, все это огромная панорама лжи! Это все, что я видел! Еще один огромный замкнутый круг лжи!

- Не все ложь, - сказала она. - Не все. Это стародавняя дилемма.

Я умолк. Я чувствовал, как мой левый глаз глубже и сильнее прорастает корнями в мозг. Он снова у меня был. У меня был мой глаз. И подумать только о его лице, его искаженном от ужаса лице, когда он взглянул на мой глаз, и та история с глазом дядюшки Микки. Я был не в состоянии понять это. Мне снова захотелось выть.

Мне показалось, что я смутно слышу нежный голос Луи - протестующий, умоляющий, спорящий. Я услышал, как замыкаются запоры. Я слышал, как в дерево забивают гвозди. Я слышал, как Луи умоляет.

- Ненадолго, совсем ненадолго… - проговорила она, - Он слишком силен для нас, и ничто другое здесь не поможет. Либо это, либо придется разделаться с ним.

- Нет, - вскричал Луи.

Я услышал протесты Дэвида - нет, этого она не сделает.

- Я не стану этого делать, - спокойно молвила она. - Но он останется здесь до тех пор, пока я не скажу, что он может уйти.

И они ушли.

- Пойте, - прошептал я. Я разговаривал с привидениями детей. - Пойте…

Но монастырь был пуст. Все маленькие привидения разбежались. Монастырь был мой. Слуга Мемноха; князь Мемноха. Я был один в своей темнице.



Содержание:
 0  МЕМНОХ-ДЬЯВОЛ : Энн Райс  1  ПРОЛОГ : Энн Райс
 2  ГЛАВА 1 : Энн Райс  3  ГЛАВА 2 : Энн Райс
 4  ГЛАВА 3 : Энн Райс  5  ГЛАВА 4 : Энн Райс
 6  ГЛАВА 5 : Энн Райс  7  ГЛАВА 6 : Энн Райс
 8  ГЛАВА 7 : Энн Райс  9  ГЛАВА 8 : Энн Райс
 10  ГЛАВА 9 : Энн Райс  11  ГЛАВА 10 : Энн Райс
 12  ГЛАВА 11 : Энн Райс  13  ГЛАВА 12 : Энн Райс
 14  ГЛАВА 13 : Энн Райс  15  ГЛАВА 14 : Энн Райс
 16  ГЛАВА 15 : Энн Райс  17  ГЛАВА 16 : Энн Райс
 18  ГЛАВА 17 : Энн Райс  19  ГЛАВА 18 : Энн Райс
 20  ГЛАВА 19 : Энн Райс  21  ГЛАВА 20 : Энн Райс
 22  ГЛАВА 21 : Энн Райс  23  ГЛАВА 22 : Энн Райс
 24  ГЛАВА 23 : Энн Райс  25  ГЛАВА 24 : Энн Райс
 26  вы читаете: ГЛАВА 25 : Энн Райс  27  ГЛАВА 26 : Энн Райс
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap