Детективы и Триллеры : Триллер : 19 : Иэн Рэнкин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




19

Шивон проспала. Она позвонила на службу и извинилась, наврав, что ждет, пока в нагревателе согреется вода и она сможет помыться. Никого в участке, казалось, не обеспокоило ее отсутствие. Она сказала, что придет, несмотря ни на что. О ране на голове она не вспоминала до той минуты, пока в нее не попала вода, и тогда ее ванную огласили громкие проклятия.

Донни Дау перевезли в Лейт, после чего она разрешила себе передохнуть. Детектив Бобби Хоган проверил заявление, которое она сделала прошлой ночью. Никаких изменений не потребовалось.

– Вы хотите его увидеть? – спросил он после того, как формальности были закончены.

Она отрицательно покачала головой.

– Два ваших сотрудника – Прайд и Силверз – будут присутствовать при допросах. – Хоган сделал вид, что записывает что-то очень важное. – Они хотят повесить на него дело Марбера.

– От них и не такого можно ждать.

– А вы против? – Он перестал писать и поднял глаза, стараясь поймать ее взгляд.

– Если Донни Дау убил Марбера, то потому, что знал о его отношениях с Лаурой. Тогда почему Дау пришел в неистовство, когда услышал об этом от Линфорда?

Хоган пожал плечами.

– Если я влезу в это дело, смогу привести не меньше дюжины объяснений. – Он на мгновение замолчал, а потом продолжал: – Вы же не можете отрицать, что это было бы здорово, да и логично.

– И часто дела заканчиваются подобным образом? – бросив на него скептический взгляд, спросила она и встала, чтобы уйти.

В Сент-Леонарде все говорили только о Дау… все, кроме Филлиды Хоуз. Шивон столкнулась с ней в коридоре, и Хоуз знаком поманила ее в дамский туалет.

Когда дверь за ними закрылась, Хоуз призналась, что прошлый вечер она провела с Аланом Уордом.

– Ну и как? – вполголоса спросила Шивон; она намеренно говорила тихо, ожидая, что Хоуз последует ее примеру. Она еще не забыла, как Дерек Линфорд подслушал их разговор, стоя под дверью.

– Все было здорово. Он и впрямь парень что надо, ты согласна? – Филлида Хоуз перестала быть детективом криминальной полиции: сейчас это были две женщины, сплетничающие о мужчинах.

– Не могу сказать, что я это заметила, – заявила Шивон, но Хоуз, казалось, пропустила ее слова мимо ушей, поскольку внимательно изучала свое лицо в зеркале.

– Мы пошли в мексиканский ресторан, а потом посидели еще в двух барах.

– И он, как истинный джентльмен, проводил тебя домой?

– Вообще-то да, проводил… – Она повернулась к Шивон, и лицо ее искривила усмешка. – Такая свинья. Только я собиралась пригласить его на кофе, как вдруг звонит его мобильник. И он объявляет, что должен срочно возвращаться в Туллиаллан.

– Он не сказал зачем?

Хоуз покачала головой.

– Мне показалось, он не очень-то стремился ехать. Но все кончилось поцелуем в щечку.

Зная подругу, Шивон догадалась, что поцелуй был прощальным.

– А после этого вы с ним виделись?

– А как я могла его не видеть, если мы оба работаем в одном здании?

– Ты же понимаешь, о чем я спрашиваю.

Хоуз захихикала. Шивон никогда прежде не видела ее такой… кокетливой, хотя она и не была уверена, что именно это слово уместно в данном случае. Она казалась разом помолодевшей лет на десять и, несомненно, более привлекательной.

– Мы собираемся кое-что организовать, – призналась она.

– Интересно, о чем вы говорите, когда оказываетесь вдвоем? – спросила Шивон, заинтригованная ответом.

– В основном о работе. Дело в том, что Алан по-настоящему умеет слушать.

– Значит, в основном вы говорили о тебе?

– О том, о чем мне приятно слышать и беседовать. – Хоуз прислонилась спиной к раковине, скрестила руки и, закинув голову, стала с удовольствием рассматривать себя. – Я рассказала ему о Гейфилд-сквер и о том, как меня направили на работу в Сент-Леонард. Он хотел как можно больше узнать об этом деле…

– О деле Марбера?

Хоуз кивнула.

– Какова моя роль в расследовании… как вообще оно проходит… Мы пили «Маргериту» – ее подают в кувшине.

– И сколько же кувшинов вы оприходовали?

– Да всего один. Не хотела давать ему преимущество, ты что, сомневаешься?

– Филлида, должна сказать тебе, что ты определенно хочешь дать ему преимущество.

Обе расхохотались.

– Ты права, – согласилась Хоуз и снова захихикала.

Внезапно замолчав, она сделала глубокий вдох, ее лицо исказила гримаса, и она резко прикрыла ладонью рот.

– О господи, Шивон, я ведь не спросила, как ты?

– Все в порядке, – ответила Шивон.

Как она и предполагала, причина, почему Хоуз позвала ее сюда, была одна: убийство Лауры.

– Но это, должно быть, было ужасно…

– Если честно, я не хочу об этом думать.

– Но хотя бы сходила к психологу?

– Господи, Фил, зачем мне это надо?

– Не надо держать это в себе.

– Да мне нечего держать в себе.

– Но ведь ты только что сказала, что не хочешь об этом думать.

Настойчивость подруги начала раздражать Шивон. Она не хотела думать о смерти Лауры, потому что сейчас ее беспокоило и отвлекало другое: интерес, проявленный Аланом Уордом к делу Марбера.

– Как ты думаешь, почему Алан так заинтересовался твоей работой? – спросила она.

– Хотел узнать обо мне все.

– Но особенно о твоем участии в расследовании дела Марбера?

Хоуз внимательно посмотрела на нее:

– К чему ты клонишь?

Шивон покачала головой.

– Да ни к чему, Фил, успокойся. – Но Хоуз не сводила с нее вопросительного взгляда, и по ее лицу было видно, что она волнуется. А вдруг она кинется сейчас прямо к Уорду и начнет глупые выяснения отношений? – Возможно, ты и права. – Шивон сделала вид, что соглашается с доводами подруги. – Я и вправду бываю излишне подозрительной… Наверно, это из-за всех этих ужасных событий.

– Наверняка из-за них. – Хоуз взяла ее за руку. – Если захочешь поговорить, я всегда рядом, ты ведь знаешь.

– Спасибо, – ответила Шивон, сопровождая ответ улыбкой, которая, как она надеялась, выглядит убедительной.

Когда они вместе вернулись в рабочую комнату, в голове у нее снова возникла картина происшедшего у «Парадизо». Щелчок замка: она так ничего и не сказала Рики об этом… но еще скажет. За прошедшие несколько часов она многократно прокручивала в уме то, что случилось, спрашивая себя, что она сделала не так. Может, надо было протянуть руку и открыть дверь со стороны пассажирского сиденья, чтобы Лаура оказалась в машине прежде, чем Дау добрался до нее… или самой скорее выскочить из машины, скорее обежать ее спереди… сильнее ударить Дау. Надо было сразу вырубить его… Нельзя было допускать, чтобы Лаура потеряла столько крови…

Надо забыть об этом, подумала она.

Надо думать о Марбере… об Эдварде Марбере. Еще одна жертва требовала ее внимания. Еще один дух, взывающий о справедливости. Однажды после обильных вечерних возлияний в баре «Оксфорд» Ребус признался ей, что видит духов. Вернее, не столько видит, сколько ощущает их присутствие. Все дела, невинные – и не совсем невинные – жертвы… все эти жизни, перетекшие в базу данных и архивные папки криминальной полиции… Но для него всегда оставалось что-то еще. Он, похоже, считал это своим слабым местом, с чем Шивон никогда не могла согласиться.

Мы не можем считать себя людьми, если их судьба нас не трогает, сказала она ему тогда. Но ее пыл охладил цинизм в его глазах, которые словно говорили, что быть «людьми» они-то как раз и не должны.

Она окинула взглядом комнату. Вся команда усердно трудилась: Худ, Линфорд, Дейви Хайндз… Когда они заметили ее, все наперебой стали интересоваться ее самочувствием. Она отмахнулась от их сочувствующе-озабоченных вздохов, заметив, как вспыхнуло лицо Филлиды Хоуз: она устыдилась, что при встрече не проявила ничего подобного. Шивон хотелось успокоить ее, но над ее столом уже навис Хайндз, требовавший немедленного разговора. Шивон села, стащила через голову джемпер и повесила его на спинку стула.

– В чем дело? – спросила она.

– Я насчет денег, которыми ты мне велела заняться.

Она вопросительно посмотрела на него.

– Деньги? Какие еще деньги?

– Лаура Стаффорд думала, что Марберу предстоит получить какой-то крупный перевод, – напомнил Хайндз, заметив ее замешательство.

– Ах да…

Она поняла, что, пока она отсутствовала, кто-то сидел за ее столом: на столешнице круги, оставленные кофейной чашкой; несколько разогнутых скрепок. Лоток для входящих документов полон, и в нем, похоже, рылись. Она сразу вспомнила, как Грей бегло перелистывал документы по делу… вспомнила других из команды Ребуса, слонявшихся по рабочей комнате… Алана Уорда, расспрашивавшего Филлиду о том, как продвигается следствие…

Монитор ее компьютера был выключен. Когда она его включила, маленькая рыбка проплыла от края к краю экрана. Новый скринсейвер – но не послание в форме бегущей строки. Видимо, анонимный мучитель почувствовал сострадание к ней.

До нее дошло, что Хайндз говорил ей что-то, только когда он замолчал. Ее внимание привлекла наступившая тишина.

– Прости, Дейви, я не ухватила сути.

– Я могу подойти попозже, – сказал он. – Может, не стоило тебе приходить в таком виде…

– Лучше повтори еще раз.

– Ты уверена, что это сейчас необходимо?

– Черт возьми, Дейви… – Она схватила карандаш. – Мне что, привести тебя в чувство, воткнув карандаш в одно место? – Он изумленно посмотрел на нее, она также изумленно посмотрела на него, вдруг осознав, что она сказала. Она посмотрела на свою руку, зажавшую карандаш… зажавшую, как нож. – О господи, – воскликнула она, – прости меня!

– Не за что.

Она бросила карандаш и схватила телефонную трубку. Свободной рукой подала Хайндзу знак подождать, пока она будет говорить с Бобби Хоганом.

– Это Шивон Кларк, – представилась она. – Я кое-что забыла: нож, которым действовал Дау… мне кажется, такие продаются в магазине «Сделай сам» рядом с нашим участком. Может быть, он его здесь и купил. В системе охраны используют видеокамеры… или, может быть, кто-то из работников магазина опознает его. – Выслушав ответ Хогана, она сказала: – Спасибо, – и повесила трубку.

– Ты уже завтракала? – спросил Хайндз.

– Вы буквально украли этот вопрос у меня с языка. – Это был Дерек Линфорд. Озабоченность на его лице была настолько неестественной, что Шивон едва не передернуло от отвращения.

– Я не голодна, – ответила она сразу обоим.

Зазвонил ее телефон, она подняла трубку. Оператор на коммутаторе просил разрешения перевести звонок на нее. Звонил некто назвавшийся Андреа Томсон…

– Меня просили позвонить вам, – сказала Томсон. – Я… как бы это сказать, я всегда чувствую неуверенность, когда представляюсь и употребляю слово «консультант».

– Вы, как я понимаю, эксперт по профпригодности, – подсказала Шивон, избавляя Томсон от дальнейших мучений.

– Так меня иногда называют, – произнесла она после долгого молчания. – Вы ведь работаете вместе с детективом Ребусом, не так ли?

Шивон ничего не оставалось, как согласиться, Томсон не так-то легко было провести.

– Он говорил, что вы против того, чтобы вас называли экспертом.

– Некоторым офицерам это не нравится.

– Можете причислить к ним и меня.

Шивон посмотрела на Хайндза, который подбадривал ее жестами. Линфорд все еще пытался придать лицу сочувственное выражение, но все его усилия были напрасны. Мало практики, предположила Шивон.

– Надеюсь, вы не откажетесь поговорить, чтобы исчерпать вопрос, – предложила Томсон.

– Я пока не слышу никаких вопросов, – холодно отозвалась Шивон. – Послушайте, мисс Томсон, у меня куча дел, с которыми надо…

– Позвольте дать вам мой номер телефона, просто на всякий случай.

Шивон вздохнула:

– Ну хорошо, если вам угодно.

Томсон медленно, цифру за цифрой продиктовала номера служебного и мобильного телефонов. Шивон слушала молча, застыв на месте и не пошевелив ни одним пальцем, чтобы их записать. Голос Томсон стал тихим:

– Вы ведь ничего не записали, верно?

– Ну что вы, не волнуйтесь, я все записала.

Хайндз укоризненно качал головой, неизвестно как догадавшись, что происходит. Подняв карандаш, протянул ей.

– Продиктуйте, пожалуйста, еще раз, – произнесла Шивон в трубку.

Закончив разговор, она сунула клочок бумаги под нос Хайндзу.

– Доволен?

– Я был бы еще более доволен, если бы ты что-нибудь поела.

– И я тоже, – поддержал Хайндза Дерек Линфорд.

Шивон смотрела на телефонные номера Андреа Томсон.

– Дерек, – сказала она, не отрывая взгляда от листка, – у нас с Хайндзом назначена одна очень важная встреча. Не будешь ли ты так любезен, чтобы отвечать на звонки моего телефона? – Она начала просовывать руки в рукава джемпера.

– А где вы будете? – спросил Линфорд, стараясь не показать раздражения. – Если вдруг понадобитесь…

– У тебя же есть номер моего мобильника, – ответила Шивон. – А я всегда на связи.

Они завернули за угол и вошли в так называемый технический блок. Хайндз признался, что никогда и не подозревал о его существовании.

– Раньше это был настоящий технический блок, – объяснила Шивон. – Тут, наверное, стояли паровозы. Они в свое время работали на угле или на чем-то еще. Еще до сих пор остался кусочек железной дороги, а раньше она тянулась до самого Даддингстона.

Теперь там размещалось кафе, они взяли по кексу и по чашке чаю. Откусив первый кусочек, Шивон почувствовала, что она и вправду голодна.

– Ну так что ты обнаружил? – спросила она.

Хайндзу не терпелось рассказать. По выражению его лица она поняла, что он все еще хранит при себе добытую информацию, желая обрушить ее на Шивон и увидеть произведенное впечатление.

– Я разговаривал с людьми, имевшими финансовые отношения с Марбером: с финансистами, управляющим банком, бухгалтером, счетоводом-кассиром…

– И?

– И никаких намеков ни на какое большое поступление. – Хайндз сделал паузу, словно решая, уместно ли было слово «поступление».

– И?

– И тогда я начал проверять расходы. Все они перечислены в выписках из его банковского счета с указанием номеров чеков. Но никаких указаний на то, на кого эти чеки были выписаны. – Шивон кивала головой, показывая, что пока ей все понятно. – Этим, очевидно, и можно объяснить, что один платеж не привлек нашего внимания. – Он снова сделал паузу, давая ясно понять: «нашего внимания» читай «внимания Линфорда»… Пять тысяч фунтов. Счетовод-кассир нашел корешок чека, но на нем, кроме суммы, ничего не было обозначено.

– Чек выписан на частное лицо или на компанию?

– Деньги были сняты с одного из личных счетов Марбера.

– И ты знаешь, кому они предназначались? – Она решила высказать предположение. – Лауре Стаффорд?

Хайндз покачал головой:

– Помнишь нашего друга-художника?…

Шивон недоуменно посмотрела на него:

– Малколма Нельсона? Хайндз кивнул.

– Марбер отвалил Нельсону пять штук? Когда?

– Примерно месяц назад.

– А может, это плата за какую-нибудь работу?

Этот вариант Хайндз уже обдумал.

– Марбер не выставлял Нельсона, если ты помнишь. К тому же выплаты такого рода не производятся с личных счетов. Нет необходимости скрывать то, что никто и так не сможет увидеть.

Шивон глубоко задумалась.

– Нельсон в тот вечер был возле галереи.

– Хотел получить еще денег? – предположил Хайндз.

– Думаешь, он шантажировал Марбера?

– Возможно, а может быть, хотел ему что-нибудь продать. Я вот думаю, часто ли бывает так, что ты, насмерть разругавшись с человеком, потом платишь ему четырехзначную сумму, да еще и конфиденциально?

– Так что все-таки он ему продал? – Шивон, казалось, забыла про голод. Хайндз кивком указал на недоеденный кекс, требуя его доесть.

– Наверно, на этот вопрос следует искать ответа у него самого, – сказал он. – Как только ты съешь все, что у тебя на тарелке…


Нельсон, выполнив указание Шивон, явился в участок Сент-Леонард со своим адвокатом. Обе комнаты для допросов были свободны: команда Ребуса, как говорили, поехала по стоянкам фургонов. Шивон обосновалась в комнате для допросов №2, сев на тот стул, где накануне – во время допроса Донни Дау, закончившегося побегом, – сидел Линфорд.

Нельсон и Уильям Оллисон расположились напротив, а Дейви Хайндз сел рядом с ней. Они решили записать всю встречу на пленку. Это могло повлиять на атмосферу встречи; иногда люди нервничают, зная, что говорят в микрофон… зная о том, что все сказанное может быть впоследствии использовано против них.

– Это будет и вам и нам на пользу, – объяснила Шивон, следуя правилам ведения допроса.

Оллисон четко оговорил условие: будет сделано две копии – одна для криминальной полиции, вторая для его клиента.

После этого перешли к делу. Шивон, включив магнитофон, назвала себя и предложила остальным сделать то же самое. Когда Малколм Нельсон говорил, она внимательно следила за ним. Художник сидел, приподняв брови, словно удивлялся, что вдруг оказался в таком окружении. Волосы на его голове были, как обычно, взъерошены, на нем была толстая свободного покроя рубашка из хлопка, надетая поверх серой футболки. Случайно или намеренно рубашка была застегнута не на ту пуговицу, поэтому половина воротника вместе с пуговицей болталась под шеей.

– Как вы нам уже говорили, мистер Нельсон, – без предисловий начала Шивон, – в тот вечер, когда был убит Эдвард Марбер, вы были возле галереи.

– Да.

– Напомните, пожалуйста, зачем вы туда пришли.

– Мне было интересно узнать, что происходит на выставке.

– У вас не было других причин?

– Например, каких?

– Вы должны только отвечать на вопросы, Малколм, – перебил его Оллисон. – И не должны добавлять ничего своего.

– Ну хорошо, поскольку мистер Нельсон задал вопрос, – сказала Шивон, – я, пожалуй, попрошу ответить на него своего коллегу.

Хайндз, щелкнув замочком на тоненькой папке, открыл ее и, вынув копию чека, протянул ее через стол.

– Будьте добры, просветите нас, что это? – попросил он.

– Детектив Хайндз, – объявила Шивон, комментируя для записи на пленку действия своего помощника, – показывает мистеру Нельсону и мистеру Оллисону копию чека на пять тысяч фунтов в пользу мистера Нельсона с датой примерно один календарный месяц тому назад. Чек подписан Эдвардом Марбером, деньги сняты с его личного банковского счета.

Когда она закончила, в комнате воцарилось гробовое молчание.

– Могу я проконсультировать моего клиента? – нарушил тишину Оллисон.

– Допрос прерывается в одиннадцать часов сорок минут, – резким отрывистым голосом объявила Шивон, останавливая запись.

Обычно в моменты, подобные этому, ей до смерти хотелось курить. Они с Хайндзом стояли в коридоре напротив двери в комнату для допросов №2; Шивон, зажав в зубах карандаш, нервно переминалась с ноги на ногу. Билл Прайд и Джордж Силверз только что вернулись из Лейта и были готовы доложить ей о первом подробном допросе Донни Дау.

– Он знает, что сядет за убийство жены, – сказал Силверз. – Но клянется, что Марбера не убивал.

– И ты ему веришь? – насмешливо спросила Шивон.

– Это отъявленный мерзавец… я никогда не верю тому, что говорят подобные типы.

– Он немного не в себе из-за убийства жены, – как бы про себя произнес Прайд.

– Как это трогательно! – насмешливо-холодно отреагировала Шивон.

– Так мы будем предъявлять ему обвинение в убийстве Марбера? – поинтересовался Хайндз. – Хотя появился еще один подозреваемый…

– В таком случае, – раздался чей-то голос, – что вы здесь делаете?

Это была Джилл Темплер. Еще накануне они сообщили ей, что хотят пригласить на допрос Нельсона, и она это одобрила. Но сейчас она стояла в позе начальницы, ждущей доклада о результатах, – расставив ноги и уперев руки в бока.

– Он консультируется со своим адвокатом, – объяснила Шивон.

– Сказал уже что-нибудь?

– Мы только-только предъявили ему чек.

Темплер перевела пристальный взгляд на Прайда.

– Вы, я уверена, привезли из Лейта радостные новости?

– Не совсем.

Она шумно выдохнула.

– Надо наконец прекратить топтаться на месте. – Она старалась говорить потише, чтобы не слышали художник и его адвокат, но, несмотря на это, в ее тихом голосе отчетливо слышались и нетерпение, и неудовлетворенность.

– Да, мэм, – так же вполголоса произнес Дейви Хайндз и повернул голову на скрип двери комнаты для допросов №2: на пороге стоял Уильям Оллисон.

– Мы готовы, – объявил он.

Шивон и Хайндз вернулись в комнату. Закрыв дверь и включив магнитофон, они снова заняли свои места за столом. Запустив пальцы в волосы, Нельсон еще больше их взъерошил. Он несколько раз открывал рот, чтобы заговорить.

– Ну начинайте, Малколм, ведь вы уже готовы, – подбодрил его адвокат.

Нельсон откинулся на спинку стула и уставился в потолок.

– Эдвард Марбер дал мне пять тысяч фунтов для того, чтобы я перестал докучать ему. Он хотел, чтобы я либо замолчал, либо уехал.

– По какой причине?

– Потому что люди начинали прислушиваться, когда я говорил о его мошенничестве.

– Вы просили его дать вам эти деньги?

Нельсон отрицательно покачал головой.

– Вам нужно ответить вслух, чтобы ответ был записан на пленку.

– Я ни о чем его не просил, – четко произнес Нельсон. – Он сам пришел ко мне. Сначала он предложил мне тысячу, но под конец сумма возросла до пяти.

– А в тот вечер вы пришли в галерею, потому что хотели получить еще? – спросил Хайндз.

– Нет.

– Вы хотели увидеть, насколько успешным был показ, – подсказала Шивон, – а это наводит на мысль, не собирались ли вы увеличить плату за то, что прекратите докучать Марберу. Ведь вы же в конце концов получили деньги, так почему вы продолжали донимать Марбера?

– Да если бы я хотел докучать ему, я вошел бы внутрь, логично?

– А может быть, вы хотели добиться своего, спокойно поговорив…

Нельсон решительно завертел головой.

– Я вообще не приближался к этому человеку.

– Нет, приближались.

– Я хотел сказать, что не говорил с ним.

– Вы были удовлетворены, получив пять тысяч? – спросил Хайндз.

– Не скажу, что я был удовлетворен… это было как бы подтверждение моей правоты. Я взял их, потому что это были пять тысяч, полученные им обманным путем, которые он уже не истратит.

Художник с хрустом провел ладонями по щекам, заросшим густой однодневной щетиной.

– А что вы почувствовали, когда узнали о его смерти? – задала вопрос Шивон, глядя прямо в глаза Нельсону.

– Честно сказать, даже некоторое удовольствие. Я знаю, это звучит не по-человечески, но все равно…

– А вы не задумывались над тем, что мы начнем интересоваться вашими отношениями с мистером Марбером? – спросила Шивон.

Нельсон кивнул.

– Вы не боялись, что мы станем выяснять причину этого платежа?

Он кивнул еще раз.

– Почему же вы нам сами об этом не сказали?

– Я понимал, как бы это выглядело, – ответил он застенчивым голосом.

– И как, по-вашему, это выглядит?

– Так, будто у меня был мотив, возможности и все прочее. – Он по-прежнему не мог отвести глаз от ее взгляда. – Разве не так?

– Если вы ничего не сделали, – сказала она, – то и волноваться не о чем.

Он склонил голову чуть набок.

– У вас интересное лицо, сержант Кларк. Как по-вашему, мне представится возможность написать ваш портрет, когда это все закончится?

– Давайте пока остановимся на настоящем, мистер Нельсон. Расскажите об этом чеке. Как у вас оказалась эта сумма? Она была вам переведена или вы получили ее при встрече?


Закончив допрос, Хайндз и Шивон отправились в булочную-пекарню, чтобы устроить себе второй завтрак. Булочки с начинкой, банки с прохладительным питьем из холодильника. День был теплый, хотя и облачный. Шивон хотелось снова принять душ, однако необходимо было охладить не тело, а скорее голову, чтобы напрочь смыть все, что вызывало в ней неразбериху и путаницу. Они решили пойти в Сент-Леонард дальним путем, а дорогой съесть все, что купили в булочной.

– Выбирай, – сказал Хайндз. – Донни Дау или

Нельсон.

– А почему не оба? – задумчиво спросила Шивон. – Нельсон следит за Эдвардом Марбером и подает Дау сигнал, когда такси с Марбером подъезжает к дому.

– По-твоему выходит, они сообщники?

– А пока мы тасуем эту колоду, добавим в нее еще и Верзилу Гора Кафферти, хотя его ты почему-то не захотел причислить к тем, кто был обманут.

– Я не вижу, каким образом Марбер мог обмануть Кафферти. Это, как ты понимаешь, очень рискованное дело.

– Может быть, еще кто-то – по злобе или из зависти?

– А что насчет Лауры Стаффорд? Может, ей опротивела жизнь в рамках их соглашения… может быть, Марбер захотел пойти еще дальше в их отношениях. – Хайндз, помолчав, заговорил снова: – А что, если посмотреть на Донни Дау как на сутенера Лауры?

Лицо Шивон мгновенно изменилось.

– Ну хватит, – отрывисто бросила она.

Хайндз понял, что сморозил глупость. Он смотрел, как она бросила недоеденную булочку в урну, стряхнула крошки и следы муки с джемпера.

– Тебе надо поговорить с кем-нибудь, – кротким голосом посоветовал он.

– Ты хочешь сказать – посоветоваться? Сделай одолжение…

– Так ведь я и пытаюсь. Но, мне кажется, ты и слушать не хочешь…

– Дейви, я и раньше видела, как убивают людей. А ты?

Она остановилась и посмотрела ему в лицо.

– Мы ведь с тобой партнеры, – сказал он, и в его голосе слышалась обида.

– Нет, мы – это старший и младший офицеры… хотя иногда мне кажется, что ты путаешь, кто есть кто.

– Господи, Шив, да я всего лишь…

– И не смей называть меня Шив!

Он собрался возразить что-то, но, видимо решив получше обдумать аргумент, приложил к губам банку с питьем. После дюжины глотков он перевел дыхание и сказал:

– Извини.

Она повернулась к нему:

– «Извини» – за что?

– За мои шутки насчет Лауры.

Шивон медленно кивала головой, выражение ее лица стало менее напряженным.

– Ты же все понимаешь, Дейви.

– Я пытаюсь. – Немного помолчав, он спросил: – Мир?

– Мир, – подтвердила она.

Дальше они шли молча, но это молчание можно было без преувеличения назвать молчанием единомышленников.


Когда Ребус с Греем вернулись в Сент-Леонард, все их коллеги набились в комнату для допросов №1. Накануне они, разбившись на пары, провели весь день объезжая стоянки фургонов на Западном побережье, беседуя с хозяевами, долгосрочными арендаторами и местными жителями. Теперь они снова были здесь… и очень-очень

устали.

– Я даже и не подозревал о существовании стационарных парков, – недоумевал Алан Уорд. – Люди живут в фургонах с четырьмя койками, как в обычных домах. Рядом разбиты цветочные клумбочки, будка для овчарки.

– При нынешних ценах на жилье, – поддержал его Стью Сазерленд, – можно ожидать, что в будущем таких людей будет великое множество.

– А зимой-то там наверняка холодрыга, – предположил Там Баркли.

Старший следователь Теннант, прислонясь к стене и сложив руки на груди, слушал их беседу. Затем повернулся к Ребусу и Грею:

– Надеюсь, что с Божьей помощью вы добыли нечто более ценное, чем прогнозы на положение с недвижимостью и приемы садоводства.

Грей даже не повернул головы в его сторону.

– Вы так ничего и не узнали? – спросил он Джаза Маккалоу.

– Обломки и огрызки, – отвечал Джаз. – Это же было шесть лет назад. Люди ведь не сидят на одном месте…

– Мы разговаривали с хозяином одного парка, – сказал Уорд. – Он не жил там в то время, когда туда наезжал Рико, но слышал рассказы о тех временах: вечеринки на всю ночь, пьяные разборки. Рико держал два фургона в этом парке… и, возможно, еще пару где-то еще.

– А эти фургоны все еще там? – поинтересовался Грей.

– Только один, второй сгорел.

– Сгорел сам или его подожгли?

Уорд в ответ лишь пожал плечами.

– Вы видите, как я огорчен? – обратился к ним Теннант. – Так осчастливьте меня какими-нибудь радостными известиями из старого доброго города Глазго.

Грей с Ребусом уложились в пять минут, в общих чертах доложив о своей поездке, не упомянув при этом ни о чем, кроме визита в больницу. Когда они закончили, вид у Теннанта был совсем не веселым.

– Не знай я вас так хорошо, – сказал он, обращаясь ко всем, – я бы сказал, что вы только и делали, что толкли воду в ступе.

– Но мы же едва начали работу, – запротестовал Сазерленд.

– Моя точка зрения ясная и простая, – ответил Теннант, ткнув пальцем ему в грудь. – Тот, кто работает не щадя сил, живет в свое удовольствие; тот, кто недостаточно занят, делает работу, для выполнения которой вы и находитесь здесь. – Он сделал паузу. – Возможно, это и не ваша вина; возможно, здесь и искать-то нечего.

– Так, значит, обратно в Туллиаллан? – спросил Там Баркли.

Теннант несколько раз утвердительно кивнул.

– Если, конечно, вы не выдумаете причину, чтобы остаться.

– Дики Даймонд, сэр, – напомнил Сазерленд. – Здесь есть его дружки, с которыми нужно бы потолковать. Мы с помощью местного осведомителя уже распустили кое-какие слухи…

– Это значит, вся ваша работа будет заключаться просто в ожидании?

– Есть еще кое-что, сэр, – возразил Джаз Маккалоу. – В то время когда Даймонд находился в самовольной отлучке, случилось то самое изнасилование в доме пастора.

Ребус самым внимательным образом рассматривал ковровые орнаменты на плитке, которой был выложен пол.

– И что? – нетерпеливо спросил Теннант.

– Да ничего, сэр. Это простое совпадение, в котором, возможно, следует разобраться поподробнее.

– Вы думаете, что дело Даймонда как-то связано с этим делом?

– Я понимаю, что мои доводы весьма поверхностны, сэр…

– Поверхностны? Да ими можно покрыть хорошую пиццу.

– Мы уложимся в один или два дня, сэр, – авторитетно заявил Грей. – Остались кое-какие мелочи, которые мы постараемся подскрести, раз уж мы здесь оказались. – Посмотрев на Ребуса, он продолжал: – Под руководством человека, опытного в…

– Опытного в чем? – Глаза Теннанта сузились.

Грей легонько похлопал Ребуса по плечу:

– Когда дело касается Эдинбурга, сэр, Джон может рассказать все и обо всех, и о живых, и о мертвых. Верно я говорю, Джон?

Теннант задумался, а Ребус промолчал. Подумав, он расцепил сложенные на груди руки и сунул их в карманы пиджака.

– Я подумаю над вашим предложением, – объявил он.

– Спасибо, сэр.

Когда дверь за Теннантом закрылась, Ребус повернулся к Грею.

– Это я-то знаю все и обо всех, и о живых, и о мертвых?

Грей пожал плечами и тихонько рассмеялся.

– А разве не это ты говорил мне? Я понимаю, что это следовало понимать в метафорическом смысле.

– Разумеется.

– Если, конечно, ты не знаешь этого и в ином смысле…


Позже, в конце дня, стоя возле автомата прохладительных напитков, Ребус обдумывал свои дела. Он держал на ладони кучу мелочи, но мысли его были сосредоточены на другом. Он прикидывал, кто должен предложить схему похищения товара. Начальник полиции, например. Стрэтерн ничего не знал о том, что хранится на этом складе, в этом Ребус был уверен. Возможно, Клеверхаус обратился к Карсуэлу, его заместителю. Они были приятелями, и Карсуэл наверняка благословил бы затею, не обнаружив ни малейшего поползновения побеспокоить вышестоящее начальство. Если бы Ребус сказал об этом Стрэтерну, шеф, вероятнее всего, пришел бы в бешенство, поскольку оказаться сбоку припеку в таком важном деле было бы для него совершенно неприемлемо. Ребус не мог с уверенностью предсказать, что результат будет именно таким, но понимал, что такой шаг не сделает разработанную им схему хищения более успешной.

Сейчас была крайне необходима уверенность, что план операции, насколько это возможно, держится в секрете. Суть операции состояла не в хищении товара – хищение было как бы дымовой завесой, способом вывести троицу на чистую воду и, возможно, получить какую-то информацию о пропавших миллионах Берни Джонса. Но он не был уверен, что Грей и компания клюнут на эту приманку… Более того, его насторожило, что Грей проявил к делу такое внимание. Какой смысл Грею ломать голову над каким-то планом, если где-то в тайнике у него хранится денег куда больше, чем может принести набег на этот злополучный склад? Первоначально Ребусу хотелось всего лишь одного: повернуть дело так, чтобы убедить троицу, что и его можно соблазнить и что он, подобно им, способен на грех.

Теперь он должен был предугадать дальнейшее развитие событий: что, если троица решится пойти до конца и осуществить предложенный план?

Но зачем им ввязываться в эту аферу, если они фактически сидят на мешках этих вонючих денег, добытых преступным путем? Единственный ответ, который Ребус мог найти, был тот, что у них этих денег нет. В таком случае его игра переходит в начальную точку. Или, еще хуже, если начальной точкой становится он сам: инициатор того, чтобы хапнуть несколько сотен тысяч, вырученных от продажи наркоты, украденной из-под носа его сослуживцев.

И снова… если тогда Грей и компания удачно провернули операцию… может быть, они решили, что могут проделать такое еще раз. Разве не может жадность провоцировать на такие мысли? Тревожило Ребуса то, что он знал: они наверняка смогут пойти на это. Охрана склада не отличалась ни бдительностью, ни усердием: Клеверхаус и не собирался ни усиливать охрану, ни повышать ее эффективность. Этим он лишь привлек бы внимание к складу. Ворота, пара охранников, висячий замок на воротах… А что, если существует еще и система сигнализации? Надо выяснить. Насчет охраны тоже надо выяснить. Для транспортировки груза подойдет легковой фургон подходящего размера…

Над чем ты ломаешь голову, Джон?

Игра менялась. Ему все еще недоставало информации об этих троих, а вот Грей теперь знал, что Ребусу известно что-то о Дики Даймонде. Джон знает все и обо всех, и о живых, и о мертвых. Хлопком по плечу Грей как бы предостерегал его, одновременно напоминая, кто на самом деле рулит ситуацией.

Неожиданно за спиной возник Линфорд.

– Ты что-нибудь берешь или просто подсчитываешь средства?

Ребус не хотел думать, как ответить на это ехидное замечание, а потому просто отошел в сторону.

– Есть у меня шанс снова оказаться у ринга? – спросил Линфорд, опуская монеты в щель.

– Чего?

– Вы с Аланом Уордом уже помирились? – Линфорд нажал кнопку с надписью «Чай» и тут же стал проклинать себя за это. – Ой, надо было взять кофе. Чай здесь, насколько мне известно, летает по воздуху.

– Да пошел ты в задницу, – огрызнулся Ребус.

– В отделе криминальных расследований без тебя стало намного тише: можно рассчитывать, что тишина воцарится там навсегда?

– И не надейся, – отрезал Ребус. – Я обещал уйти на пенсию сразу, как ты перестанешь быть девственником.

– А вот я уйду на пенсию еще до того, как это случится, – объявила Шивон, подходя к ним. Она улыбалась, но улыбка была вовсе не радостной.

– А кто же вас лишил невинности, сержант Кларк? – со смехом спросил Линфорд и сразу перевел взгляд на Ребуса. – Или не стоит углубляться в тему?

Он отошел от автомата, собираясь идти обратно. Ребус на шаг приблизился к Шивон.

– Ты ведь знаешь, что женщины придерживаются особого мнения о постели Дерека, – сказал он достаточно громко, чтобы его слова долетели до ушей Линфорда.

– Какого? – спросила Шивон, подыгрывая ему.

– Это такое место, куда их никакими силами не затащить…

Когда фигура Линфорда скрылась из глаз, Шивон наполнила чашку.

– Ты так ничего и не выпил? – спросила она.

– Раздумал, – ответил Ребус, опуская монеты в карман. – Ну как ты?

– Прекрасно.

– Точно?

– Ну, в основном, – призналась она. – А то что плохо, так я не хочу об этом говорить.

– А я и не спрашиваю.

Она выпрямилась, перекладывая горячую пластиковую чашку из одной руки в другую.

– Именно это мне в тебе и нравится, – сказала она и через секунду спросила: – У тебя найдется минутка? Хочу поэксплуатировать твои мозги…

Они пошли на автопарковку, Ребус закурил, а Шивон огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости нет других курильщиков и что их никто не подслушивает.

– Все покрыто тайной, – пошутил Ребус.

– Да нет, просто хотела прояснить некоторые мелочи относительно твоих дружков из комнаты для допросов номер один.

– А что случилось?

– Алан Уорд пригласил вчера Филлиду провести с ним вечер.

– И?

– Докладывать ей практически не о чем. Уорд вел себя как истинный джентльмен… проводил до дому, но, несмотря на приглашение, не поднялся. – Она секунду помолчала. – Он что, женат или есть другие причины? – Ребус покачал головой. – У него кто-то есть?

– Даже если и есть, он об этом не рассказывает.

– Я хочу только сказать, что Фил достаточно симпатичная девушка, ты согласен? – Ребус согласно кивнул. – И он весь вечер уделял ей повышенное внимание…

Она произнесла это таким тоном, что Ребус сразу впился в нее взглядом.

– Какого рода внимание?

– Расспрашивал о том, как продвигается расследование убийства Марбера.

– Ну, это вполне естественно. Разве женские журналы не призывают мужчин больше интересоваться вашими делами?

– Не знаю, ни разу в них не заглядывала. – Шивон с лукавством посмотрела на него. – Я и не подозревала, что ты такой знаток в этой области

– Ты же знаешь, что я имею в виду.

Она кивнула.

– Понимаешь, невольно приходит на память, как детектив Грей слонялся по нашему офису… и этот, второй, как его… Маккулен?

– Маккалоу, – поправил ее Ребус.

Джаз, Уорд и Грей околачивались в рабочей комнате…

– Может, это ничего и не значит, – предположила Шивон.

– А если значит, то что? – спросил он.

Она пожала плечами.

– Что-то им было надо… кто-то их интересовал?… – Она, видимо, подумала про что-то другое. – Дело, над которым они работают… не было вчера ничего такого, связанного с этим делом?

Ребус кивнул:

– Кое-кто, с кем надо было поговорить, попал в больницу.

Его сознание как бы раздвоилось: часть хотела рассказать ей больше… рассказать все. Он знал, что ей точно можно доверять. Но он сдержал себя, потому что не был уверен, что, рассказав, не подвергнет и ее опасности, а опасность может грозить отовсюду.

– Уорд не пошел в гости к Фил, потому что ему позвонили на мобильник и велели возвращаться в колледж.

– Вполне возможно, так и было.

Ребус припомнил, что, когда он сам приехал в Туллиаллан, а было это довольно поздно, Грей, Джаз и Уорд еще не спали; они сидели с недопитыми стаканами в рекреационном баре. Бармен уже прекратил обслуживание; других посетителей, кроме них, не было; даже большая часть ламп не горела.

Но троица все еще бодрствовала, сидя вокруг стола…

Возможно, размышлял он, они вызвали Уорда, чтобы обсудить, как вести себя с Ребусом после его разговора с Джазом… тогда Грей и вызвался свозить Ребуса в Глазго и, по возможности, выпытать у него что-то новое. Когда Ребус появился перед ними, Грей рассказал ему о Чибе Келли и повторил, что хотел бы взять его на встречу с ним. Ребус не поинтересовался тогда, почему… Зато сейчас вспомнил, как спросил Уорда о свидании с Филлидой. Уорд лишь пожимал плечами, не пускаясь в подробности. И по виду его было не сказать, собирается ли он повторить свидание…

Задумчиво кивая головой, Шивон сказала:

– Похоже, тут есть что-то такое, во что я не врубаюсь.

– Например?

– Я буду знать после того, как ты мне сам скажешь.

– Мне нечего тебе сказать.

Она пристально посмотрела на него:

– Нет, есть. Тебе, Джон, необходимо понять кое-что в женской психологии: мы способны прочитать почти все, что у вас внутри, так же легко, как книгу.

Он уже почти решился рассказать ей кое-что, но именно в этот миг заверещал его мобильник. Взглянув на номер, он поднял вверх указательный палец, показывая Шивон, что разговор личный и он хочет поговорить без свидетелей.

– Привет, – сказал он, идя по парковке. – Я все время надеялся, что ты позвонишь.

– Если бы ты знал, что я чувствую, поверь, ты бы не ждал моего звонка.

– И все-таки я рад, что ты позвонила.

– Ты занят?

– Я всегда занят, Джин. Той ночью на Хай-стрит… меня втянули в это дело. Парни из колледжа, из моей группы.

– Давай не будем об этом, – перебила Джин Берчилл. – Я звоню, чтобы поблагодарить за цветы.

– Ты их получила?

– Получила… и два телефонных звонка в придачу: один от Джилл, второй от Шивон Кларк.

Ребус остановился и оглянулся, но Шивон уже вошла в здание.

– Обе говорили об одном и том же, – продолжала Джин.

– И о чем же?

– О том, что ты неотесанный чурбан, но у тебя доброе сердце.

– Я много раз пытался дозвониться до тебя, Джин…

– Я знаю.

– И я хочу загладить свою вину перед тобой. Давай поужинаем сегодня?

– Где?

– Где хочешь.

– Может быть, в «Номере один»? Если ты сумеешь заказать столик…

– Сумею. – Он помолчал и после паузы спросил: – Слушай, а это дорого?

– Джон, ты доставляешь мне неприятности, а за это надо платить. Но на этот раз только деньгами, так что тебе еще повезло.

– В полвосьмого?

– И не опаздывай.

– Не опоздаю.

Попрощавшись, Ребус пошел назад в участок. Заглянув по пути в приемную, он нашел в справочнике телефон ресторана. Ему повезло: там только что отменили систему предварительных заказов. Этот ресторан был частью отеля «Белморал» на Принсес-стрит. Ребус не осмелился спросить, во что примерно обойдется ужин. Ресторан «Номер один» был предназначен для встреч по особым случаям: нужно было заранее копить деньги, чтобы здесь пообедать. Заглаживание вины оказывалось делом весьма недешевым. Но, несмотря на это, в комнату для допросов он вошел в приподнятом настроении.

– Кому-то повезло, – объявил при его появлении Там Баркли.

– И не связано ли это с тем, что мы видели, как блистательная сержант Кларк шла в участок с парковки? – полюбопытствовал Алан Уорд.

Остальные поддержали приятелей смехом и свистом. Ребус пропустил и шутки и смех мимо ушей. И только Фрэнсис Грей – один из всех, кто был в комнате, – не смеялся и не шутил. Он сидел за столом, зажав в зубах карандаш, и кончиками пальцев отстукивал ритм. Он не столько наблюдал за Ребусом, сколько изучал его.

Когда дело касается Эдинбурга, Джон знает все и обо всех, и о живых, и о мертвых.

Был ли в его словах метафорический смысл? Ребусу казалось, что нет…


Содержание:
 0  Заживо погребенные : Иэн Рэнкин  1  1 : Иэн Рэнкин
 2  2 : Иэн Рэнкин  3  3 : Иэн Рэнкин
 4  4 : Иэн Рэнкин  5  5 : Иэн Рэнкин
 6  6 : Иэн Рэнкин  7  7 : Иэн Рэнкин
 8  8 : Иэн Рэнкин  9  9 : Иэн Рэнкин
 10  10 : Иэн Рэнкин  11  11 : Иэн Рэнкин
 12  12 : Иэн Рэнкин  13  13 : Иэн Рэнкин
 14  14 : Иэн Рэнкин  15  15 : Иэн Рэнкин
 16  16 : Иэн Рэнкин  17  17 : Иэн Рэнкин
 18  18 : Иэн Рэнкин  19  вы читаете: 19 : Иэн Рэнкин
 20  20 : Иэн Рэнкин  21  21 : Иэн Рэнкин
 22  22 : Иэн Рэнкин  23  23 : Иэн Рэнкин
 24  24 : Иэн Рэнкин  25  25 : Иэн Рэнкин
 26  26 : Иэн Рэнкин  27  27 : Иэн Рэнкин
 28  28 : Иэн Рэнкин  29  29 : Иэн Рэнкин
 30  30 : Иэн Рэнкин  31  31 : Иэн Рэнкин
 32  32 : Иэн Рэнкин  33  33 : Иэн Рэнкин
 34  34 : Иэн Рэнкин  35  Использовалась литература : Заживо погребенные



 




sitemap