Детективы и Триллеры : Триллер : 22 : Иэн Рэнкин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




22

В 16 часов 10 минут Малколм Нельсон был арестован по подозрению в убийстве Эдварда Марбера. Детектив Грант Худ, которому были поручены контакты с прессой, чувствовал себя в своей стихии. Оба подозреваемых по двум убийствам арестованы, обоим предъявлены обвинения. Газетные и телевизионные репортеры жаждали подробностей, а он был тем самым человеком, которого для этого надо очаровать. Худ знал наперед все вопросы, которые ему зададут, поэтому ходил кругами у комнаты для допросов, стараясь узнать ответы. Он заскочил домой и переоделся в темно-серый костюм, сшитый на заказ в ателье «Эд и Равенскрофт». Рукава пиджака были укорочены так, чтобы манжеты были полностью видны, а вместе с ними и золотые запонки.

Худ объяснял всем, что весь этот антураж ради того, что он будет говорить перед камерами. Следовательно, надо выглядеть профессионалом. Другие придерживались на сей счет иного мнения.

– Он что, педик или не в себе? – спросил Алан Ребуса.

– Не волнуйся Алан, – успокоил его Ребус. – Ты на него не похож.

Они перекуривали на парковке. Вся команда, собравшись в комнате для допросов №1. до сих пор обсуждала заявление Дики Даймонда. К единому мнению прийти так и не удалось: одни считали, что заявление «не стоит и бумаги, на которой оно написано», другие утверждали, что «Чяба Келли следует взять в оборот».

– А ты как считаешь? – спросил Уорд Ребуса.

– Я согласен с Теннантом. Наше дело накапливать факты и свидетельские показания. А решать, правда это или ложь, будут другие.

– Вот уж не думал, что ты с Недомерком заодно, – покачал головой Уорд.

Снова это прозвище: Недомерок. Известно ли оно еще кому-либо, задумался Ребус.

– Скажи, Алан… Джаз и Фрэнсис с тобой уже разговаривали?

– О чем?

– О том, как ответить на мой вопрос. – Ребус посочувствовал Уорду, видя, что его ответ сбил парня с толку. – Про одно дельце, которое мы собираемся обтяпать. Возможно, и ты в этом поучаствуешь.

– И что за дельце?

Ребус подергал себя за кончик носа.

– Скажи… как ты относишься к тому, чтобы срубить немного бабла?

Уорд пожал плечами.

– Смотря что это за бабло.

Ребус кивнул, но промолчал. Уорд уже собрался подступиться к нему с вопросами, но тут дверь шумно распахнулась, и куча полицейских в форме кинулась к своим машинам; следом бежали Хайндз, Хоуз и Шивон. Хоуз выразительно стрельнула глазами в Уорда, который сразу же впился взглядом в кончик своей сигареты. Улыбка, заранее приготовленная ею, улетучилась – Уорд не проявлял к ней никакого интереса.

– Решили прошвырнуться? – спросил Ребус у Шивон.

– Получили ордер на обыск.

– Возьмете еще одного пассажира?

Она посмотрела на него:

– Ты же не в…

– Ладно, Шивон. Не напоминай мне о правилах.

– Почему такой интерес?

– Кто сказал, что у меня какой-то интерес? Просто хотелось немножко сменить обстановку. – Он повернулся к Уорду. – Ты можешь уладить это с ребятами?

Уорд вяло кивнул. Он хотел поподробнее расспросить Ребуса, но тот уезжал, оставляя его в неведении.

– Поговори с Джазом и Фрэнсисом, – посоветовал на прощание Ребус.

Растоптав окурок, он направился к машине Шивон. Она уже сказала что-то Филлиде Хоуз, и та, освободив пассажирское сиденье, пересела назад и устроилась рядом с Хайндзом.

– Спасибо, Фил, – сказал Ребус, усаживаясь на ее место. – Итак, куда едем?

– В Инвереск. Там у Малколма Нельсона дом.

– А я думал, он живет в Стокбридже.

– Он использует тот дом в основном как студию. Это как-то связано с освещенностью… – наклоняясь вперед, пояснил Хайндз.

Ребус пропустил его разъяснения мимо ушей.

– Итак, сначала Инвереск, затем Стокбридж?

Шивон отрицательно покачала головой:

– Линфорд и Силверз возглавляют вторую группу. Они едут в Стокбридж.

– А Нельсон все это время будет париться в камере?

– Он будет коротать время в компании Джилл Темплер и Билла Прайда.

– Да эта парочка за все годы не провела нормально ни одного допроса.

– Но и не позволила сбежать ни одному арестованному, – добавила Филлида Хоуз. Ребус, заметивший в зеркале заднего вида ее улыбку, улыбнулся в ответ.

– И что мы рассчитываем найти? – обратился Ребус к Шивон.

– Одному богу известно, – сквозь зубы процедила она.

– Может, он ведет что-то типа дневниковых записей, – предположил Хайндз.

– Почему я стал хладнокровным убийцей? - таким, по мнению Хоуз, могло бы быть заглавие этих записок.

– Инвереск – это вообще-то хорошее место, – ни к кому не обращаясь, произнес Ребус. – Должно быть, и денежное – в смысле живописи.

– У него еще есть дом во Франции, – объявила Хоуз. – Хотя не думаю, что нам повезет сделать обыск и там.

Шивон повернулась к Ребусу:

– Местные жандармы выполнят эту работу за нас, как только мы сможем найти кого-нибудь, кто знает французский настолько, чтобы оформить поручение.

– На это потребуется время, – сказал Ребус, глядя в зеркало заднего вида, – Может быть, именно там и находится этот дневник.

– PourquoiJe Suis un TueurAvec le Sang Froid? [35] – изрек Хайндз, после чего в машине сразу воцарилось молчание. Первой заговорила Шивон:

– Почему ты не сказал, что говоришь по-французски?

– Так никто и не спрашивал. К тому же я не хочу быть отстраненным от участия в обыске.

– Как только вернемся, – холодно объявила Шивон, – сразу же подойдешь к старшему следователю Прайду.

– Не уверен, что моего французского будет достаточно, чтобы составить такие специфические фразы, как…

– Мы купим тебе словарь, – оборвала его Шивон.

– Я помогу, если смогу, – пришел на помощь Ребус.

– А насколько хватит твоего французского?

– Тебя устраивает nul points?[36]

С заднего сиденья донесся смех. Лицо Шивон помрачнело, она, казалось, еще крепче, чем прежде, сжала руками рулевое колесо, словно оно было единственной вещью в ее жизни, которой она еще могла управлять.

Они проехали по ухабистым дорогам эдинбургских пригородов Крейгмиллер и Нидри, пересекли городскую черту и взяли курс на Массельбург – самопровозглашенный «Честный город». Хайндз спросил, как и почему возникло это название, но никто из сидящих в машине не смог ничего ответить. Инвереск оказался зажиточным пригородом у городской черты. Здесь новые дома появлялись на свет редко. В большинстве здесь стояли большие старые здания, стоящие на большом расстоянии друг от друга. Они либо прятались за высокими стенами, либо располагались в конце длинных извилистых проездов. Это было убежище для политиков и телезвезд, где они могли скрыться от пристального внимания общества.

– Это что-то новое для меня, – вполголоса произнес Хайндз, не отрывая взгляда от окна.

– Для меня тоже, – поддержала его Хоуз.

Инвереск оказался совсем небольшим, дом

Нельсона они нашли быстро и без труда. У входа уже стояли две патрульные машины – местный полицейский участок получил уведомление об их прибытии. Журналисты тоже были тут как тут и стояли, готовые фотографировать любые результаты предстоящего обыска. Сам дом оказался небольшим, Шивон скорее назвала бы его коттеджем, к тому же очень красивым. Небольшой палисадник, где росли в основном розы, выглядел очень ухоженным. Хотя в нем был всего один этаж, под крышей виднелся ряд мансардных окон. У Шивон были ключи, переданные Нельсоном, которого предупредили, что в противном случае полиция будет вынуждена вскрывать входную дверь. Она приказала Хайндзу принести из багажника упаковку полиэтиленовых мешков для мусора.

На тот случай, если они все же что-нибудь найдут.

Хоуз было поручено следить за коробкой с полиэтиленовыми мешками малого размера, а также за бирками, которые следовало прикреплять к находкам, имеющим особую важность. Все надели резиновые перчатки, и в ту же минуту на противоположной стороне улицы защелкали фотокамеры, зажужжали видеокамеры, начались съемки новой сцены.

Ребус держался на заднем плане. Это было шоу Шивон, и она вовсю старалась продемонстрировать это всем. Собрав свою команду в полукруг, она разъяснила каждому его функцию. Ребус закурил. Услышав щелчок зажигалки, Шивон повернулась к нему.

– В доме не курить, – напомнила она, он кивнул.

Никакая грязь недопустима: пепел, упавший на ковер, может быть истолкован неверно. Ребус решил, что ему лучше постоять за дверью. В конце-то концов, он приехал сюда не для того, чтобы помогать с обыском. Ему необходимо было другое – побыть хоть какое-то время вдали от Грея и всех остальных… время, чтобы собраться с мыслями. Открыв замок входной двери, Шивон распахнула ее настежь. Офицеры вошли внутрь. Насколько Ребус мог видеть, прихожая была такая же, как в большинстве домов. По тому, как Шивон вела себя в машине, Ребус понял, что все это дело она считает пустой тратой времени – выходит, она совсем не уверена, что художник и есть убийца. Однако это не помешало ей исполнить приказ. В доме подозреваемого должен быть произведен обыск. И никогда не известно заранее, что вы там обнаружите…

Поскольку большинство полицейских скрылись за дверью, журналистам пришлось волей-неволей сфокусировать свое внимание на единственном детективе, который остался курить на улице. А раз его фотография появится в газетах, неужто она не попадет на глаза Джилл Темплер? Ребус повернулся к репортерам спиной и завернул за угол. Там оказался небольшой садик, вытянутый вдоль заднего фасада. В саду стоял летний домик, а в дальнем углу еще и сарай. Полоску газона обрамлял бордюр из каменной плитки. Цветы на клумбах казались переросшими, но общее впечатление было такое, будто это задумано специально: одичавший, вольно растущий сад… антитеза порядку, царящему в засаженном розами палисаднике. Ребус был небольшой специалист в области садовых ландшафтов, да и о Малколме Нельсоне знал не так много, чтобы делать какие-то выводы. Он подошел к летнему домику. Судя по виду, домик был явно новым. Лакированная вагонка обшивки, деревянные двери с большими стеклянными панелями. Они были прикрыты, но никаких запоров не было, и он вошел внутрь. Вдоль одной стены стояли шезлонги, словно в ожидании лучшей погоды; массивное деревянное кресло с широкими подлокотниками с углублением для чашки или стакана. Приятное ощущение, подумал Ребус, устраиваясь в кресле. С этого места просматривался весь сад до самой стены дома, он представил себе художника, удобно расположившегося здесь, – на улице дождь, и так приятно пропустить стаканчик в кругу друзей…

– Везет тебе, парень, – пробурчал он.

И в верхних и в нижних окнах мелькали снующие силуэты. Полицейские, следуя указаниям Шивон, работали по двое в каждой комнате. Что же все-таки они там ищут? Что угодно, подтверждающее предъявленное обвинение, или то, чего не должно быть в этом доме… что может навести на след? Ребус мысленно пожелал им успеха. Он чувствовал, что хотел бы жить именно в этом месте, где сидел сейчас, больше всего на свете. Ему казалось, что он в раю. Почему-то такой же точно домик на задах его собственного дома не показался бы ему столь же привлекательным. Ему и раньше приходила мысль продать квартиру и купить домик за городской чертой, откуда можно легко добраться до работы, но все, что он смотрел, чем-нибудь его не устраивало. Проблема в том, что всегда хочется найти такое, чтобы абсолютно все было идеально. В Эдинбурге к его услугам были круглосуточные магазины, бесчисленные пабы, до которых от дома рукой подать, и несмолкаемый шум городской жизни. Он опасался, что в таком месте, как Инвереск, тишина заставит его глубже погружаться в себя (этого он очень не хотел) и это сведет на нет все преимущество от перемены среды.

– Нигде не чувствуешь себя дома, – сказал Ребус самому себе, вставая с кресла. Он и не рассчитывал найти здесь какие-то ответы на мучившие его вопросы. Все его проблемы касались лишь его одного, и окружающая обстановка не могла их облегчить. Сейчас, оказавшись по воле случая вне пределов Эдинбурга, он размышлял о Дики Даймонде.

В качестве эдинбургского адреса Дики указал адрес своей сестры, жившей в Ньюхейвене, а в качестве постоянного – квартиру в многоэтажке в Гейтсхеде. Они направили депешу в отделение полиции Южного района с просьбой проверить адреса. Он жаловался, что не имеет постоянной работы, однако в списках безработных не числился. Банковского счета не было… При нем не оказалось даже водительских прав. О машине он даже не упомянул… впрочем, как и Ребус. Знай они о машине, не было бы ничего проще, чем выяснить его адрес по номерному знаку. Ребус был уверен, что адрес в Гейтсхеде или вымышленный, или уже устаревший. Да и сама машина заслуживала отдельной темы. Ребус вытащил мобильник, позвонил в диспетчерскую Сент-Леонарда и попросил проверить, на месте ли тот «форд», «брошенный в Нью-Тауне», о котором они ему сообщали.

В диспетчерской уже все было известно.

– Машину взяли сегодня утром, – сообщил дежурный.

А ведь машина была на штрафстоянке, и, чтобы ее забрать, надо было заплатить довольно большой штраф. Ребус сомневался, что это сделал Даймонд, – штраф за нарушение правил парковки и плата за пребывание машины на штрафстоянке наверняка превышали стоимость этого «форда».

– Не много времени потребовалось, чтобы убрать этот хлам из Нью-Тауна, верно? – спросил Ребус у дежурного.

– Машина была припаркована перед самым входом в дом, где живет судья, и тому некуда было поставить машину, – объяснил дежурный.

– Вы выяснили адрес, по которому зарегистрирован владелец «форда»?

Проверив записи, дежурный повторил тот же адрес, который Даймонд назвал в комнате для допросов. Закончив разговор, Ребус сунул мобильник в карман. Дики Даймон может уехать из города и на поезде, и на автобусе, и еще неплохо бы учесть, что при надобности он легко угонит любую машину.

Либо это, либо то, что мучило его еще прежде, настоятельно требовало новой встречи и новой порции крепких выражений в адрес Дики. Выражений, а может быть, и действий, чтобы придать большую доходчивость словам.

Где он спрятал пистолет, в машине? Ребус задумался, стоит ли его искать, и решил, что не стоит. Дики Даймонд не из тех, кто способен выстрелить в человека. Оружие служило ему чем-то вроде опоры… опоры, необходимой слабому, трусливому существу. Такой вывод напрашивался сам, если рассмотреть всю историю их взаимоотношений.

Он остановился, прикурил еще одну сигарету, а потом двинулся через весь сад к сараю. По сравнению с домиком сарай выглядел старым, дощатые стены местами заплесневели и покрылись пятнами птичьего помета. На двери опять не было замка, она открылась от легкого толчка. Свернутый шланг, висевший на гвозде с внутренней стороны двери, от удара соскользнул и с грохотом упал на пол. Вдоль стен висели полки с ассортиментом из магазина «Сделай сам» – шурупы, скобы, дюбеля, петли…

Почти весь пол занимала старомодная двухтактная косилка. Между косилкой и стеной было что-то еще, обернутое в кусок пузырчатого полиэтилена. Ребус обернулся и посмотрел на дом. Резиновых перчаток у него не было, но он все-таки решил посмотреть, что скрывается под пленкой. Там явно была картина, по крайней мере рама. Сверток оказался тяжелее, чем ожидал Ребус, вероятно, из-за оказавшегося там стекла. Он вынес сверток на газон. И тут услышал, как открывается окно и Шивон кричит:

– Что ты там, черт возьми, делаешь?

– Иди и сама посмотри, – ответил Ребус.

Он начал разворачивать картину. На ней был изображен мужчина в белоснежной сорочке с закатанными рукавами. У него были длинные черные волнистые волосы, он стоял у каминной доски, над которой висело зеркало. В зеркале отражалась женщина с длинными блестящими черными волосами, на подбородке у нее играли блики, очевидно, от пламени камина. Обе фигуры окружала густая тень. На лице женщины была черная маска, скрывающая глаза и нос. Руки отведены назад, возможно, связаны за спиной. В левом нижнем углу строчными буквами было написано имя художника: Веттриано.

– Вот и картина, которую считали пропавшей, – сказал Ребус, обращаясь к Шивон, стоявшей над ним.

Осмотрев полотно, она обвела взглядом сарай:

– И она просто лежала здесь?

– Была засунута в щель между стеной и косилкой.

– Дверь не была закрыта?

Ребус отрицательно помотал головой:

– Похоже, он запаниковал. Притащил эту вещь, но побоялся занести в дом…

– Очень тяжелая? – спросила Шивон, обходя картину кругом.

– Да, не скажешь, что легкая. А что?

– У Нельсона нет машины. К тому же он не умеет водить.

– Тогда как же он припер эту картину? – Ребус догадывался, о чем она сейчас думает. Он стоял и кивал головой, глядя ей прямо в глаза. – И вот видишь, – сказал он, – выходит, ты нашла картину, которую похитили из дома убитого.

– А не слишком все это просто? – спросила она, пристально взглянув на него.

– Ага… понятно… это я принес ее под полой пиджака…

– Я не говорю, что именно ты…

– Значит, кто-то другой?

– Это не тайна, что Малколм входит в число подозреваемых.

– Может, на стекле есть его отпечатки пальцев? Этого тебе хватит, Шивон? А как насчет залитого кровью молотка? Может, и такой найдется где-нибудь в сарае… Между прочим, я серьезно.

– Что ты хочешь сказать?

– Что это ты нашла картину. Меня здесь вообще не было, запомни. Как только ты доложишь Джилл, что Джон Ребус нашел эту важнейшую улику, она немедленно вызовет на ковер нас обоих. Пусть кто-нибудь из полицейских отвезет меня обратно в город… а потом ты доложишь Джилл о своей находке.

Она кивнула, понимая, что он прав, и проклиная себя, что позволила ему приехать.

– Ну, Шивон? – Ребус погладил ее по руке. – Поздравляю. Теперь все решат, что ты можешь творить чудеса…


Когда Малколму Нельсону предъявили обнаруженную при обыске картину, он сперва отказывался давать какие-либо объяснения, потом сказал, что это подарок Марбера, а под конец заявил, что никогда в глаза не видел этой картины и не прикасался к ней. Его дактилоскопировали, а картину отправили в полицейскую лабораторию в Хауденхолле на экспертизу по выявлению отпечатков пальцев и их идентификации и вообще более детального обследования.

– Не могу понять, мистер Нельсон, – допытывался Билл Прайд, – на кой ляд вам именно эта картина, ведь прямо у вас под носом были и другие, более ценные полотна?

– Я уже сказал вам, что не брал ее.

Адвокат Уильям Оллисон, сидевший рядом со своим клиентом, что-то торопливо писал в блокноте.

– Старший следователь Прайд, вы сказали, что картина была обнаружена в сарае, находящемся в саду при доме Малколма Нельсона? Позвольте поинтересоваться, была ли дверь сарая закрыта на замок?

По крайней мере, в одном из кабинетов находку при обыске в Инвереске восприняли как триумф, и ликование, царившее в логове Дикой орды, выплеснувшись наружу, достигло отдела по расследованию убийств.

– Отличный результат, верно? – поздравил Дерека Линфорда Фрэнсис Грей, хлопнув при этом по спине.

– Но не мой, - стал открещиваться Линфорд. – Я был занят по горло, разгребая дерьмо глубиной в три фута в его студии на другом конце города.

– Но все же результат есть результат, а?

По взгляду, который бросил на него Линфорд, Грей почувствовал явное несогласие, а потому, коротко хмыкнув, отошел в сторону.

Из лаборатории сообщили, что отпечатки пальцев на картине обнаружены. И тут возникла новая проблема: это были отпечатки самого Эдварда Марбера.

– Ну что ж, по крайней мере теперь ясно, что это та самая картина, – заключил, пожимая плечами, один из офицеров.

Это была вполне здравая мысль, которая, однако, не могла удовлетворить Шивон. Ей не давал покоя сюжет, она не могла отделаться от подозрения, что женщина в маске ассоциировалась у Марбера с Лаурой. Между ними не было никакого внешнего сходства, и все же… Может быть, Марбер представлял себя тем самым мужчиной, изображенным на полотне? Вуайеристом или, возможно, даже владельцем… обдумывающим продажу своего товара?

Картина явно таила в себе какой-то смысл. Должна быть какая-то причина, почему ее вынесли из дома Марбера. Она постаралась вспомнить, что о ней сказано в описи личного имущества Марбера. Пять лет назад он заплатил за нее восемь с половиной тысяч фунтов. Сейчас, по словам Синтии Бессан, она стоила вчетверо, а то и впятеро больше – весьма эффективное вложение капитала, – но в то же время и весьма скромное в сравнении с другими полотнами из его же собрания.

Для кого-то она что-то значила… Была чем-то более важным, чем просто материальная ценность.

Что она могла значить для Малколма Нельсона? Может, он испытывал чувство ревности к художнику, добившемуся большего успеха, чем он?

Чья-то рука опустилась на плечо Шивон.

– Отличная работа… И выполнена отлично.

Она только что отказалась разговаривать по телефону с Колином Карсуэлом, заместителем начальника полиции. Ей было известно наперед, что он хочет примазаться к ее славе, поэтому она и не захотела с ним говорить. И вовсе не потому, что жаждала, чтобы вся слава досталась ей одной.

Ей это было вовсе ни к чему.

Потому что этот краткий миг славы… мог в конце концов кончиться тем, что невинного человека упрячут за решетку.

Перед ней стоял один из той команды, прибывшей из Туллиаллана, – Джаз Маккалоу.

– В чем дело? – спросил он. – Вы не разделяете общей радости? Ведь дело можно считать раскрытым.

– Возможно, именно поэтому вас и послали на переподготовку в колледж. – Заметив, что выражение его глаз резко изменилось, она поспешно сказала: – Господи, простите… Говорю сама не знаю что.

– Я понял, что подошел в неподходящий момент. Но я просто хотел поздравить вас с успехом.

– С радостью приму ваши поздравления… но только после того, как виновность подозреваемого будет доказана.

Она повернулась и пошла прочь, чувствуя за спиной взгляд Маккалоу, провожавший ее до самой двери.

Ребус тоже заметил, что она вышла. Он как раз выяснял у Тама Баркли, может ли тот выдумать какое-нибудь прозвище для старшего следователя Теннанта.

– Могу предложить даже не одно, а сразу несколько, – ответил Баркли.

Ребус задумчиво кивал головой. Он только что поговорил со Стью Сазерлендом и теперь был совершенно уверен, что прозвищем Недомерок пользуются только Грей, Джаз и Алан Уорд. Джаз как раз сделал ему знак. Ребус наскоро свернул разговор с Баркли и поспешил за ним. Пройдя по коридору, Джаз свернул в туалет. Когда вошел туда Ребус, он стоял у раковины, держа руки в карманах.

– В чем дело? – спросил Ребус.

Дверь открылась, и появился Грей. Кивнув вместо приветствия, он проверил все кабины и убедился, что они пусты.

– Когда ты собираешься выяснить, как там с товаром? – вполголоса спросил Джаз. – Если еще есть шанс его вывезти, надо спешить.

Голос звучал холодно и по-деловому, отчего Ребус чувствовал, как улетучивается все его расположение к этому человеку.

– Не знаю, – ответил он. – Попробую завтра.

– А почему не сегодня? – поинтересовался Грей.

– Так сегодня уже кончается, – ответил Ребус, взглянув на часы.

– Времени еще достаточно, – настаивал Джаз. – Поезжай прямо сейчас; в случае чего, мы тебя прикроем.

– Все в общем-то привыкли к твоим неожиданным исчезновениям, – снова заговорил Грей. – Но странно, что ты объявился как раз перед тем, как они нашли эту картину…

– И что, по-твоему, это должно означать?

– Давайте сменим тему, – перебил Джаз. – Будем считать это великим открытием, если хотите.

Грей ухмыльнулся:

– Необходима оперативная информация, на основе которой можно начинать, – продолжал Джаз.

– А как с Аланом? – спросил Ребус. – Он в деле или нет?

– В деле, – заверил Грей. – Хотя ему и не слишком нравится, как ты перед ним выпендриваешься.

– Он сам-то это знает?

– Чем меньше Алан знает, тем ему же лучше, – стал уверять Грей.

– Что-то я не пойму, – не унимался Ребус… продолжая надеяться, что подельники сообщат хоть что-то еще.

– Алан делает, что ему велят, – отрезал Джаз.

– А вы что?… – Ребус надеялся на то, что его вопрос прозвучит достаточно наивно. – Уже делали что-то подобное втроем?

– Это информация для служебного пользования, – отозвался Грей.

– Я хочу знать, – настаивал Ребус.

– Зачем? – поинтересовался Джаз.

– Во многом знании много печали, – назидательно произнес Грей, прерывая молчание. – Кстати, а как там твои друзья из Управления по борьбе с наркотиками? Собираешься их навестить или как?

– А что, у меня есть выбор? – намеренно раздраженно спросил Ребус.

Он видел, что Джаз все еще не сводит с него пристального взгляда.

– Джон, пока это все еще твое шоу, – миролюбиво сказал Джаз. – Мы только хотели тебе сказать, что нельзя откладывать его до бесконечности.

– Согласен, – подтвердил Ребус. – Хорошо, я поговорю с ними. – Лицо его стало задумчивым. – И надо обсудить, как будем делить.

– Делить? – зарычал Грей.

– Идея была моя, – решительным голосом начал Ребус, – и пока этим делом занимаюсь я один…

Лицо Джаза, до того излучавшее безмятежное спокойствие, внезапно приобрело угрожающее выражение.

– Делить будем так, Джон, что ты внакладе не останешься, получишь больше всех, – успокоил он Ребуса. – Так что не бойся.

Грей, казалось, собирался было это оспорить, но почему-то не произнес ни слова. Ребус направился к двери, но рука Джаза мягко опустилась на его плечо.

– Только не надо жадничать, если имеешь дело с нами, – предупредил он. – Помни: ты сам предложил нам участвовать в деле. Ты попросил – мы согласились.

Ребус кивнул и вышел. Только в коридоре он ощутил, как колотится сердце. В ушах звенело. Они ему не доверяют и все-таки готовы рискнуть.

Почему? На самом ли деле они оказывают ему содействие? И когда придет время рассказать обо всем Стрэтерну? Разум настаивал – «сейчас», но внутренний голос подсказывал совсем другое. И он решил предпринять небольшое путешествие… в Большой дом.


Шел седьмой час, и он надеялся, что в Управлении по борьбе с наркотиками уже никого не будет, однако Ормистон, сгорбившись, еще сидел за компьютером. Работал он медленно, поскольку клавиши были слишком малы для его громадных пальцев. Когда в офис вошел Ребус, он, чертыхаясь, удалял лишние символы, непроизвольно появляющиеся на дисплее.

– Здорово, Орми, – приветствовал его Ребус, стараясь придать голосу веселую беззаботность. – Ты, как я вижу, работаешь на износ.

Здоровяк Орми, не отрывая глаз от клавиатуры, что-то прорычал в ответ.

– А где Клеверхаус? – поинтересовался Ребус, слегка наклоняясь над столом.

– На складе.

– О, на складе? Вы что, все еще храните там тот товар?

Ребус взял со стола пластинку жевательной резинки и, развернув, сунул в рот.

– А тебе-то что?

Ребус пожал плечами:

– Да просто так спросил, может, думаю, хотите, чтобы я еще раз встретился с Хорьком?

Ормистон внимательно посмотрел на него, а затем снова уткнулся в клавиатуру.

– Так, значит, все, – сказал Ребус. По взгляду, которым одарил его Ормистон, он понял, что Хорек их больше не интересует. – Могу поспорить, Клеверхаусу будет очень любопытно узнать, зачем ко мне приходил Хорек, да еще ночью.

– Возможно.

Ребус прошелся по комнате.

– Орми, а тебе не интересно это узнать? Хочешь, я расскажу тебе прежде, чем твоему напарнику?

– Да мне это по барабану.

– Ну уж не скромничай… – Ормистон никак не заглатывал приманку, и Ребус решил насадить на крючок более сладкую наживку. – Речь идет о Кафферти и о вашем складе.

Ормистон прекратил печатать, но не отвел глаз от экрана.

– Понимаешь, – дожимал его Ребус, – Хорек говорит, не исключено, что Кафферти собирается почистить ваш склад.

– Мы знаем, что о складе ему известно.

– Все это, конечно, просто слухи.

Ормистон повернул голову, но этого оказалось

недостаточно, Ребус стоял как раз позади него. Надо было повернуть стул со всем его мощным телом на сто восемьдесят градусов.

– А с другой стороны, – продолжал Ребус, – я получил информацию, как говорится, из достоверного источника.

– А ты уверен, что тебе не впаривают фуфло?

Ребус пожал плечами:

– Решать не мне, а тебе и твоему compadre [37].

Ормистон скрестил руки на груди.

– А чего это ради Хорек решил сдать тебе своего босса?

– Вот об этом-то я и хочу потолковать с Клеверхаусом, – ответил Ребус и, помолчав, добавил: – А заодно и извиниться.

Брови Ормистона поползли вверх. Он расцепил руки и потянулся к телефону.

– Это я должен увидеть, – пояснил он.

– Так ты, значит, решил это отсюда вывезти? – спросил Ребус. Они стояли на складе. Фургона уже не было, большую часть помещения теперь занимали новые по виду деревянные ящики. Два ряда наглухо заколоченных ящиков. – Похоже, ты успел поделиться заслуженной славой с таможней и акцизом?

– Правила есть правила, – ответил Клеверхаус. Ребус провел ладонью по крышке одного из ящиков, а затем постучал по ней кулаком. – Могу поспорить, ни за что не догадаешься, в каком из них товар, – с улыбкой заметил Клеверхаус.

– В каком – или в каких?

– Как сказать.

Воздух был пропитан запахом свежего дерева.

– Думаешь, кто-то собирается их двинуть? – поинтересовался Ребус.

– Не могу сказать наверняка, но слухи об этом циркулируют. Правда, в таком случае придется иметь дело с охраной, но…

– Как бы там ни было, понадобится час, а то и два, чтобы найти ящики с товаром, – кивнул Ребус, пораженный изобретательностью Клеверхауса. – А почему бы просто не вывезти отсюда наркотики?

– И где же они будут в большей безопасности?

– Не знаю… в Феттесе, может быть?

– В Большом доме? Где все окна открыты и нет сигнализации?

– Наверно, ты прав, – согласился Ребус.

– Да нет, прав ты, поскольку товар собираются вывозить. Как только уладим все формальности с таможней… – Клеверхаус о чем-то задумался. – Орми сказал, ты хочешь за что-то извиниться?

Ребус снова закивал:

– Да, за Хорька. Наверно, я и правда был с ним слишком мягок. Ты сказал, мол, просто поговорите о том, о сем, как отец с отцом, потому я и согласился… и говорил с ним, и вел себя не как коп. Ну вот, хочу теперь извиниться.

– Так он за этим приходил к тебе вчера ночью?

– Он приходил предупредить, что Кафферти знает о твоей добыче.

– И эту информацию ты решил попридержать?

– Да вы и так все знаете, нет разве?

– Нам известны только слухи.

– Ну, все равно… – Ребус оглянулся и натужно засопел, – Вы уверены, что здесь безопасно? Кафферти будет наверняка стараться застать вас врасплох…

– Здесь круглосуточная охрана, – заверил Клеверхаус. – На воротах замки, по забору колючка… Ну а мне только и остается довести дело до конца.

Ребус посмотрел на Ормистона:

– А ты сам знаешь, в каких ящиках товар?

Ормистон, не мигая, выдержал его взгляд.

– Глупый вопрос, – пробурчал Ребус, но так, чтобы его слышали. Клеверхаус улыбнулся. – Хочу тебе признаться, – повернулся к нему Ребус, – мне до сих пор неловко, что я не согласился с тобой и не подстроил Хорьку ловушку. Я слишком мягко с ним обошелся. А он вообразил невесть что: будто мне это зачем-то надо и я, мол, теперь у него в руках.

– И поделился с тобой новостями о Кафферти, чтобы сделать тебе приятно? – качая головой, спросил Клеверхаус.

– Зато теперь между нами существует определенная связь, – продолжал Ребус, – и, может быть, я еще перетяну его на нашу сторону.

– Слишком поздно, – возразил Клеверхаус. – Похоже, после того визита к тебе на квартиру Хорек сбежал с корабля.

– Что?

– Я думаю, он запаниковал.

– Именно это нам и надо, – вступил в разговор Ормистон, но под взглядом, брошенным на него напарником, тут же прикусил язык.

– Мы распустили слух, – доверительно произнес Клеверхаус, – что собираемся предъявить обвинение сыну Хорька и повесить все на него.

– Думали, он так напугается, что сам придет к вам?

Клеверхаус кивнул:

– А он вместо этого сбежал?

Ребус пытался докопаться до сути. При встрече с ним Хорек не обнаруживал такого намерения ни сном ни духом.

– И он мог сделать ноги, бросив Эли?

Клеверхаус пожал плечами так энергично, что

все его тело перекосило; этим он дал Ребусу понять, что тема закрыта.

– Ладно, все мы когда-нибудь ошибаемся, – сказал он Ребусу вместо ответа. – Я не склонен думать, что ты здесь в чем-то виноват.

Он протянул Ребусу руку, которую тот после секундного колебания пожал. Он все еще думал о Хорьке, пытаясь понять, мог ли этот человек повредить его планам и ему самому. Он был сбит с толку. Но как бы там ни было, у Ребуса уже не было ни времени, ни возможностей строить предположения и догадки. Ему надо было сосредоточиться, собрать все свои силы.

Что ж, главное еще впереди.


Содержание:
 0  Заживо погребенные : Иэн Рэнкин  1  1 : Иэн Рэнкин
 2  2 : Иэн Рэнкин  3  3 : Иэн Рэнкин
 4  4 : Иэн Рэнкин  5  5 : Иэн Рэнкин
 6  6 : Иэн Рэнкин  7  7 : Иэн Рэнкин
 8  8 : Иэн Рэнкин  9  9 : Иэн Рэнкин
 10  10 : Иэн Рэнкин  11  11 : Иэн Рэнкин
 12  12 : Иэн Рэнкин  13  13 : Иэн Рэнкин
 14  14 : Иэн Рэнкин  15  15 : Иэн Рэнкин
 16  16 : Иэн Рэнкин  17  17 : Иэн Рэнкин
 18  18 : Иэн Рэнкин  19  19 : Иэн Рэнкин
 20  20 : Иэн Рэнкин  21  21 : Иэн Рэнкин
 22  вы читаете: 22 : Иэн Рэнкин  23  23 : Иэн Рэнкин
 24  24 : Иэн Рэнкин  25  25 : Иэн Рэнкин
 26  26 : Иэн Рэнкин  27  27 : Иэн Рэнкин
 28  28 : Иэн Рэнкин  29  29 : Иэн Рэнкин
 30  30 : Иэн Рэнкин  31  31 : Иэн Рэнкин
 32  32 : Иэн Рэнкин  33  33 : Иэн Рэнкин
 34  34 : Иэн Рэнкин  35  Использовалась литература : Заживо погребенные



 




sitemap