Детективы и Триллеры : Триллер : 28 : Иэн Рэнкин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35

вы читаете книгу




28

– Даже не мечтай сделать ноги с товаром.

Утро понедельника в Туллиаллане. Разворачивая «сааб» на парковке, Ребус заметил Маккалоу, вылезавшего из своей машины. Тот, изогнувшись, доставал что-то заднего сиденья. Услышав голос Ребуса, он оглянулся, но тут же решил сделать вид, что ничего не слышал. На заднем сиденье лежала какая-то папка. За ней-то он и потянулся.

Толкнув его коленом в поясницу, Ребус резко нагнул его шею, чтобы Маккалоу не вмазался головой в крышу салона, и прижал его к сиденью. Маккалоу извивался, пытаясь вырваться.

– Даже не мечтай сделать ноги с товаром.

– Отвали!

– Думаешь, удастся свалить?

– Не понимаю, о чем ты!

– О налете на склад.

Маккалоу перестал дергаться.

– Отпусти меня, и поговорим.

– Разговорами ты не отделаешься: ты вернешь назад всю наркоту до последнего грамма.

Ребус услышал сзади скрип тормозов; хлопнула дверца, но мотор продолжал работать. Удар кулака Грея пришелся ему прямо в правую почку, и тут же ворот рубашки впился в горло. Сильная рука оттащила Ребуса от Маккалоу, выдернула из машины; он упал на колени, но сразу же вскочил на ноги.

– Ну давай, давай, скотина! – орал Грей.

Он стоял, сжав кулаки, слегка согнув колени, расставив ступни. Кулачный боец, который уверен в победе. Ребус кривился от боли. Маккалоу – взлохмаченный, с багровым лицом – выбирался с заднего сиденья.

– Он говорит, что мы обчистили склад, – сообщил он дружку.

– Что?!

Взгляд Грея метался от одного к другому. Внезапно он выпрямился, перестав изображать боксерскую стойку.

– Я только хочу понять, как вы узнали, какой ящик открывать, – прохрипел Ребус, потирая рукой бок.

– Так ты что, все это время пытался нас наколоть? – перешел в наступление Маккалоу. – Вот чего ты хотел? – Он ткнул указательным пальцем в сторону Ребуса. – Если кто и двинул наркоту, так только ты.

– Да я в это время был вообще в другом конце страны. – В глазах Ребуса заиграл зловещий огонек. – А вот ты, Маккалоу? Что, может, Эллен Демпси согласится подтвердить твое алиби? Уж не для этого ли ты трахаешься с ней?

Маккалоу молчал и лишь обменивался взглядами с подельником. Ребус ощутил дрожь; сейчас он нанес им удар, дав понять, что ему известно о Демпси. Но во взглядах, которыми обменивались Грей и Маккалоу, было что-то странное. В них был страх… страх – и что-то еще.

Чего они боялись?

Что еще они скрывали?

Ребус чувствовал, что склад тут ни при чем. Шивон?…

– Значит, ты знаешь про Эллен? – спросил Джаз как бы между прочим. – Тоже мне открытие, – усмехнулся он, пожимая плечами. – Я уже несколько недель как ушел от жены.

– Да, – грозно подтвердил Грей.

Ребус перевел взгляд на него:

– Ты, похоже, превзошел самого себя, Фрэнсис. Только не надо делать вид, что мои слова тебя удивили.

– Я всегда говорю то, что думаю, – ответил Грей, потирая кулак.

– Если ты надеешься, что я позволю вам удрать с тем, что…

– С чем? – зарычал Грей. – Отвечай за свои слова! Джаз правильно говорит – это ты, ублюдок, сам все и замутил. Так мы и скажем тому, кто сунется к нам с вопросами.

Ребус вынужден был признаться себе, что его обвинения не то чтобы сильно их обеспокоили. Разозлить разозлили, но не обеспокоили. Упоминание имени Эллен Демпси, похоже, задело их за живое. Он решил пока о ней больше не упоминать… Необходимо все как следует обдумать. Он повернулся к ним спиной и пошел к своей машине.

– Встретимся там! – закричал ему вслед Грей, и Ребус не понял, что значит там – в здании колледжа или в одной из бесчисленных шотландских тюрем ее величества. Он оперся рукой о «сааб». Удар, нанесенный Греем, еще давал о себе знать. Но он надеялся, что внутренних повреждений нет. К парковке приближалась длинная вереница машин. В некоторых, вероятно, сидели новички, которым предстояло сделать первый шаг на избранном поприще. В других, должно быть, – старшие офицеры, направленные сюда для повышения профессиональных навыков и знакомства с новыми приемами работы.

Я не могу пойти туда еще раз, сказал Ребус самому себе. Там ему не выдержать и минуты. Сама мысль о том, что придется сидеть за овальным столом Теннанта, избегая встречаться взглядами с Греем и Маккалоу… делая вид, что ничего не случилось… И все это на глазах сотен людей, для которых Туллиаллан был настоящим учителем, другом, наставником…

– Пошли они все на хер! – в сердцах выругался Ребус, протискиваясь за руль «сааба».

Он даже не потрудился позвонить и сказаться больным. Пусть сами звонят Джилл Темплер. Когда потребуется, он это как-нибудь уладит – если вообще потребуется.

Если он вообще захочет улаживать это дело.

Но он все никак не мог выбросить из головы один момент: Грей и Маккалоу посмотрели друг на друга… посмотрели так, словно сделали еще один шаг к краю. Шаг, слишком приблизивший их к какому-то человеку.

Защищали Эллен Демпси… или пользовались ее защитой? В сознании Ребуса одно за другим начали возникать подозрения, но ни одно из них он не мог ни проанализировать, ни, тем более, без посторонней помощи подтвердить. Помощь и везение, причем немыслимое везение – вот что ему сейчас нужно. Двигаясь по проезду, в зеркале заднего вида он заметил Грея. Тот, расставив ноги, стоял посреди дороги. В правой руке он держал пистолет, наведенный на «сааб»; запястье его дрогнуло, когда он выпустил воображаемую пулю, рот раскрылся, но не издал ни звука.

Ребус, казалось, услышал хлопок выстрела.


– Но ты ведь не думаешь, что это дело рук Нельсона? – шепотом спросил Ребус.

Шивон, пристально глядя ему в глаза, покачала головой. Она сидела за своим столом, Ребус, стоявший рядом, наклонился к ней. Он видел их отражение на мониторе; она сейчас писала отчет о взаимоотношениях Маккалоу и Демпси, не упоминая несанкционированного наблюдения, проведенного ими в пятничную ночь.

– Мне надо еще раз взглянуть на материалы по этому расследованию.

– Это невозможно, – так же шепотом возразила она. – В глазах Джилл ты все еще персона нон грата.

Он был почти готов проговориться, что этой проблемы уже не существует. Один звонок Стрэтерну – и босс проинформирует Джилл, что Ребус снова в штате. Он обвел взглядом комнату. Все смотрели на него, и во всех глазах читался один и тот же вопрос: чем вызвано его неожиданное появление и о чем он шепчется с Шивон? Хоуз, Линфорд, Худ, Силверз… Ребус не был уверен, что кому-то из них можно довериться. А вдруг Грей уже стакнулся с Линфордом? А Хоуз, может быть, все еще пребывает под властью чар Алана Уорда?

– Ты права, – прошептал он. – Я нежелательная персона. Кстати, комната для допросов номер один, вероятно, еще пуста. – Он медленно покивал головой, надеясь, что она поймет, о чем речь. – До встречи, – произнес он уже обычным голосом.

– Пока, – отозвалась она, глядя ему вслед.


Из комнаты для допросов №1 еще не успели вынести столы и стулья, на которых восседала Дикая орда, поэтому, если возникала необходимость провести допрос, это делали в комнате №2, по соседству.

Короткий стук в дверь, и Шивон с толстой светло-коричневой папкой в руках проскользнула внутрь. Ребус, устроившись на одном из столов, не спеша пил кофе из автомата.

– Кто-нибудь видел, как ты сюда вошел? – спросила она.

– Никто. А кто-нибудь видел, как ты выходила из офиса с этим багажом?

– Это трудно скрыть, – пожала плечами Шивон. – Хотя не думаю, чтобы за мной следили. – Она положила папку на стол. – Итак, что будем искать?

– Ты считаешь, что это пустая трата времени?

Она подтянула к себе стул.

– Что мы будем искать?

– То, что их связывает, – ответил Ребус.

– Демпси и Маккалоу?

Он кивнул:

– Для начала. Кстати, сегодня утром я выкатил пробный шар – сказал Маккалоу, что знаю об их отношениях.

– Не думаю, чтобы его сильно это взволновало.

– Нет, не взволновало. Но что-то здесь не так просто. Необходимо докопаться, в чем тут дело.

– Думаешь, что-то из этого может навести нас на след? – спросила она, похлопывая ладонью по папке.

– Надеюсь.

Она насмешливо надула щеки, шумно выдохнула.

– Ну что ж, тогда за дело, – предложила она, раскрывая папку. – Поделим бумаги пополам, и каждый начнет просматривать свою часть?…

Ребус, замотав головой, встал и подвинул свой стул вплотную к стулу, на котором сидела Шивон.

– Мы работаем как партнеры, Шивон. Это значит, что каждую страницу мы будем читать вдвоем, анализируя каждую возникающую мысль.

– Сразу хочу предупредить, я не чемпион мира по быстрому чтению.

– Так это и к лучшему. Мне кажется, что конец этого дела ты знаешь лучше, чем начало. У меня будет возможность проглядеть страницу дважды, пока ты будешь читать ее по первому разу.

Он достал первую порцию документов и положил на стол перед собой. И они, точно первоклассники, севшие за один букварь, приступили к чтению.

К обеду голова у Ребуса гудела. Он исписал вопросами, замечаниями и комментариями шесть листов разлинованной бумаги четвертого формата. Никто не помешал их работе. Шивон встала и потянулась.

– Может, прервемся?

Он, посмотрев на часы, кивнул:

– Сорок минут на обед. Можешь принести свою сумку?

Ее рука, массировавшая шею, на секунду замерла.

– Зачем это?

Ребус положил руку на папку.

– Она пойдет с нами, – пояснил он. – Жду тебя через пять минут у входа.

Когда она вышла, он, стоя у подъезда, уже дымил сигаретой. Увидев на ее плече сумку, где лежало что-то тяжелое, он одобрительно кивнул головой.

– Ты что, собираешься работать даже в обеденный перерыв?

– Просто не хочу, чтобы кто-то знал, чем мы занимаемся, – пояснил он.

– Ну что ж, раз это твоя идея… – Сняв сумку с плеча, она водрузила ее на него. – Тебе и носить.

Они пришли в сэндвич-бар около Медоуз, сели на табуреты у окна и принялись за еду. Они и здесь сидели голова к голове, почти не разговаривали и лишь изредка смотрели друг на друга немигающими, ошалевшими глазами. Оба прикладывались к банкам с «Айрн-Брю». По дороге обратно Шивон спросила Ребуса, понравился ли ему рулет.

– Отличный рулет, – ответил он. Она кивнула.

– А какая была начинка?

Он на мгновение задумался.

– Честно говоря, не помню. – Взглянув на нее, он спросил: – А какая начинка была в твоем?

Глядя, как она недоуменно пожимает плечами, Ребус широко улыбнулся; лицо Шивон тоже расплылось в улыбке.

В комнате для допросов №1 все выглядело так, будто во время их отсутствия никто туда не заходил. Они захватили с собой несколько банок с питьем и поставили на стол рядом с папкой и блокнотом с записями.

– Напомни мне, – попросила Шивон, открывая банку, – что мы конкретно ищем?

– Все, на что не обратили внимания на первом этапе расследования.

Она понимающе кивнула, и они снова погрузились в чтение. Часа через полтора дошли до пропавшей картины.

– Здесь что-то есть, – задумчиво сказал Ребус. – Может, это и не представляет интереса для нас, а интересно кому-то другому… Когда Марбер ее купил?

Ребус наблюдал, как Шивон перебирает бумаги в поисках нужной.

– Пять с половиной лет назад.

Ребус постучал по столу колпачком шариковой ручки.

– Мы говорили, что Нельсон пытался шантажировать Марбера… А что, если имел место обоюдный шантаж?

– То есть?

– Может, Марбер сам наезжал на кого-нибудь.

– На Нельсона?

Ребус покачал головой:

– Большие деньги, которые он ожидал…

– Но ведь про эти деньги упоминала только Лаура. Марбер мог сказать ей про деньги, просто чтобы произвести впечатление.

– Разумно, но допустим, что он действительно ждал каких-то денег… или думал, что они поступят.

– Деньги, добытые путем шантажа?

Ребус кивнул:

– От кого-то, кого ему не надо было бояться…

– Немного сыщется людей, более уступчивых, чем Эдвард Марбер.

Ребус поднял вверх палец.

– Ты права. Но, возможно, Марбер не предполагал жить долго…

– Он что, собрался помирать?

Шивон нахмурилась, чувствуя, что не понимает хода мыслей Ребуса. Тот покачал головой:

– Он не предполагал жить здесь. Пустое хранилище, все картины упакованы, словно подготовлены к транспортировке…

– То есть он собирался куда-то уехать?

Ребус снова кивнул.

– Этот его дом в Тоскане… Может, он подумывал о том, чтобы убедить Лауру уехать туда вместе?

– Она бы не согласилась.

– Я не об этом говорю. Но если он испытывал к ней серьезное чувство, возможно, и не предвидел отказа. Вспомни, как он поселил ее в квартире на Мэйфилд-террас: просто сделал сюрприз. Может, и переезд в Италию он хотел сделать таким сюрпризом?

Шивон задумалась над версией, предложенной Ребусом.

– Итак, он помещает часть своего собрания в хранилище, возможно, кое-что он собирается взять с собой… – Она в недоумении пожала плечами. – Ну и к чему это нас приводит?

– Это нас снова приводит к Веттриано… – потирая подбородок, ответил Ребус.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась чья-то голова: Филлида Хоуз.

– А я думаю, чьи это голоса? – извиняющимся тоном проговорила она.

– Мы здесь кое-что обсуждаем, Фил, – объяснила Шивон.

– Не сомневаюсь, но заместитель начальника участка Темплер ищет детектива Ребуса. Тут суит [40], так, кажется, говорят французы…

Когда Ребус вошел в кабинет Джилл Темплер, она, казалось, была всецело поглощена разборкой бумаг на своем столе.

– Вы хотели меня видеть? – спросил он.

– Я слышала, что тебя видели в участке, – ответила она, комкая лист бумаги и отправляя его в мусорную корзину.

– Ты довольна расследованием дела Марбера? – поинтересовался он.

– Финансовое управление прокуратуры, кажется, намерено передать дело в суд. Они хотят, чтобы мы подбили кое-какие бабки… – Подняв голову от бумаг, она посмотрела на него. – До меня дошел слух, что ты рванул в самоволку из Туллиаллана?

Он пожал плечами.

– Там все закончено, Джилл.

– Серьезно? Сэр Дэвид не сообщал ничего…

– Позвони ему сама.

– Может быть, и позвоню. – Помолчав немного, она спросила: – У тебя что-нибудь получилось?

Он помотал головой:

– Могу я сделать для тебя что-нибудь еще, Джилл? Ты знаешь, есть кое-что, что я хочу выяснить…

– Что именно?

Он был уже на полпути к двери.

– Ну… как ты сказала… подбить кое-какие бабки.

Зайдя в комнату отдела по расследованию убийств, он остановился у стола Филлиды Хоуз. В комнате кроме нее сидели еще двое. Ребус склонился почти к самому ее уху.

– Так где же ты меня видела? – спросил он полушепотом.

Она поняла, к чему он клонит.

– Нигде, кроме комнаты для допросов номер один? – проговорила она и посмотрела на него, спрашивая взглядом, доволен ли он ответом.

Он кивнул и чуть отступил от нее.

– Кто-нибудь еще знает?

Она помотала головой.

– Пусть все будет, как есть, – сказал он.

Когда он, спустившись по лестнице, вернулся в комнату для допросов №1, Шивон уже допила банку.

– Веттриано? – напомнила она. – А я ничего не нахожу.

Он сел на стул и взялся за ручку.

– А зачем держаться именно за эту картину?

– Но ведь ты сам сказал, что для кого-то она что-то значит.

– Именно. Предположим, Марбер шантажировал кого-то, пустив в ход некоторую часть, а может быть, даже все свои деньги, чтобы купить какую-то картину. Он конечно же был не первым человеком на свете, которого поразила бацилла жадности, и он решил кое-что на этом выгадать…

– Он не был и первым, для кого такого рода попытки закончились смертью. – Чтобы усилить смысл сказанного, Шивон, подняв руку, прижала друг к другу кончики пальцев. – Он подумывал о том, чтобы слинять из страны, а поэтому решил срубить еще немного бабок на ком-то, кого он шантажировал. Но тем это не понравилось, поэтому они его убили, а картину забрали, ибо знали, что куплена она на деньги, отнятые у них.

– Но картина ничего для них не значила, для них это была просто картина, – добавил Ребус. – Хищение этой картины было просто жестом, притом весьма опрометчивым. И потому, когда Нельсон стал перспективным подозреваемым, убийца решил, что картина станет последним гвоздем, вколоченным в его гроб.

– Помнится, сотрудник финансового отдела прокуратуры сказал, – задумчиво произнесла Шивон, – что про деньги, которые Марбер заплатил Нельсону… не знал никто, только мы.

– В смысле?

– В смысле, что никто больше не знал, как сильно Нельсон был привязан к этой картине…

– Имелись в виду копы? – предположил Ребус, и она кивком подтвердила.

– И все-таки мы не знаем, кого шантажировал Марбер, – упорствовала Шивон.

Ребус пожал плечами:

– А я вообще не уверен, что он кого-то шантажировал… Такое тоже бывает.

– Объясни.

Ее глаза стали узкими, как щелки. Но Ребус покачал головой.

– Не сейчас. Давай продолжим раскопки…

В очередной перерыв Шивон принесла кофе, а вместе с ним и новость.

– Ты в курсе последних слухов?

– Обо мне? – спросил Ребус.

– На этот раз нет. – Она поставила чашки на стол. – О том, что творится в Большом доме.

– Ну, рассказывай.

– Говорят, Карсуэл уходит.

– Неужели?

– И еще какая-то перетряска в Управлении по борьбе с наркотиками.

Ребус удивленно присвистнул, но его свист не произвел на нее нужного впечатления.

– А ты уже, оказывается, знал, – пожав плечами, заявила она.

– Да ну что ты!

– Да ладно, Джон…

– Шивон, положа руку на сердце, заверяю – первый раз слышу.

Она в упор посмотрела на него:

– Линфорд ходит весь перекошенный. Я думаю, он пользовался немалой поддержкой Карсуэла.

– Неуютно работать в Большом доме, если никто тебя не тянет, – согласился Ребус.

Они на секунду задумались над его фразой, а потом разом улыбнулись.

– Стоящему человеку такое не угрожает, – заключил Ребус. – Ладно, давай-ка займемся настоящей работой.

Они решили, что пора немного размяться. Выйдя из участка – уложив перед этим в сумку папку со всеми документами, – они направились к зданию, где располагались хранилища, в которых можно оставить на время ценные вещи. У Марбера в таком хранилище была постоянная аренда. Он никому не говорил, для чего ему это. Зайдя в галерею Марбера, они застали его секретаршу за разборкой вещей в офисе. Она работала по договору с поверенным покойного, который пообещал платить ей до окончания процедур вступления в наследство. Секретарша трудилась усердно, но без спешки, ее совершенно не привлекала перспектива становиться на учет в центре занятости.

Звали ее Джэн Мейкл. Ей было чуть за сорок, она носила очки с овальными стеклами, черные волосы были затянуты сзади в узел, а сама она напоминала длинную иглу, воткнутую в груду коробок, бумаг и всяких предметов искусства, заполнявшую середину офиса, в котором к тому же царила нестерпимая жара. Сама галерея была пуста, голые, без картин, стены утратили свой прежний, привычный вид. Ребус поинтересовался, где сейчас картины.

– Отправлены на аукцион, – ответила Джэн Мейкл. – Деньги от их продажи будут приплюсованы к стоимости имущества.

Было похоже, что эту фразу она заучила по настоянию поверенного Марбера.

– Скажите, дела мистера Марбера на момент его смерти были в порядке? – поинтересовался Ребус.

Они с Шивон стояли в дверях, поскольку весь пол в комнате был завален; на нем было всего два свободных пятнышка, на которых разместились обутые в босоножки ступни ног мисс Мейкл.

– Как и можно было ожидать, – ответила она быстро и четко.

Ребус беседовал с ней впервые.

– У вас не было ощущения, что бизнес идет как-то не так, может, хозяин собирался его свернуть? – не отставал Ребус.

Стараясь не глядеть в его сторону, она помотала головой.

– Вы уверены, мисс Мейкл?

Она что-то буркнула в ответ, что именно – ни Ребус ни Шивон не разобрали.

– Простите? – переспросила Шивон.

– Эдди всегда вынашивал в голове какие-то планы, – ответила секретарша.

– Но он ведь говорил вам, что собирается все продать, верно? – спросил Ребус.

Она помотала головой, на этот раз более решительно.

– Нет, продавать он не собирался, нет.

– Может, он собирался куда-нибудь уехать? Она кивнула:

– Туда, в свой дом в Тоскане…

– Не упоминал ли он в разговорах с вами, кого он намеревается взять с собой?

Она подняла глаза, отчаянно пытаясь удержать слезы, готовые вот-вот оттуда хлынуть.

– Зачем вы так упорно копаетесь в этом?

– Это наша работа, – ответила Шивон. – Вам известно, что по обвинению в убийстве Марбера арестован Малколм Нельсон?

– Да.

– И вы думаете, это он сделал?

– Не имею повода в этом сомневаться.

– Вас это устраивает, потому что так все быстрее кончится, – очень спокойно сказала Шивон – Но разве не лучше найти того, кто на самом деле виновен?

Мейкл, часто моргая, уставилась на нее.

– Так разве это не Малколм Нельсон?

– Мы вот сомневаемся, – ответил Ребус. – Скажите, мисс Мейкл, вы знаете про Лауру Стаффорд?

– Да.

– И вам известно, что она была проституткой?

Женщина кивнула, словно не желая говорить на эту тему.

– Говорил вам Эдди, что собирается поехать в Тоскану с Лаурой Стаффорд?

Еще один кивок.

– А вы не знаете, говорил ли он об этом с ней?

– Я уже сказала, Эдди постоянно вынашивал разные планы… Он говорил об этом, и не один раз. – Она немного помолчала. – И она была не первой женщиной, которую он собирался взять в одну из своих поездок.

По тону, каким это было сказано, Ребус предположил, что мисс Мейкл, возможно, когда-то считала и себя одной из таких кандидаток.

– Может быть, в этот раз его намерения были серьезны? – как можно спокойнее предположил он. – Он как следует упаковал картины. Арендовал помещение для хранения…

– Он и прежде так делал, – перебила она.

Ребус на миг задумался.

– Есть ли в его бумагах какие-либо записи о покупке того полотна Веттриано, которое пропало? Когда и где он его приобрел?

– Полиция их изъяла.

– А еще какие-либо записи они изымали? – Ребус уже не отрывал взгляда от двухсекционного стеллажа с восьмью выдвижными ящиками, стоящего в углу. – Нас интересуют продажи и покупки, сделанные в интервале между пятью и шестью годами, считая от сегодняшнего дня.

– Все там, – кивком указала секретарша, но не на стеллаж, а на две большие коробки, стоявшие на полу у письменного стола. – Последние два дня я как раз разбирала эти бумаги. Одному богу известно зачем… Все это наверняка отправят прямиком на помойку.

Ступая как можно осторожнее, Ребус на цыпочках прошел по комнате, подошел к коробке и раскрыл. Там были пачки счетов и квитанций, разложенные в чистые пластиковые конверты или перетянутые эластичными лентами, из упаковок торчали четко оформленные указатели с датами. Он посмотрел на мисс Мейкл.

– Вы проделали колоссальную работу, – похвалил он секретаршу.

Час спустя Ребус и Шивон сидели на полу в галерее. Перед каждым лежала куча бумаг. Несколько любопытных прохожих, остановившись, наблюдали за ними, полагая, что видят инсталляцию в каком-то новом стиле. Даже когда Шивон, подняв два пальца, точно два револьверных ствола, направила их на парочку молодых людей студенческого возраста, они широко улыбнулись, должно быть, сочтя это частью запрограммированного шоу. Ребус сидел, прислонившись спиной к стене, вытянув скрещенные ноги. Шивон подобрала ноги под себя и сидела так до тех пор, пока покалывание в затекших ногах не заставило ее беспокойно заерзать по дочиста выскобленным деревянным доскам. Ребус то и дело мысленно воздавал хвалу мисс Мейкл. Если бы не ее привычка к порядку, понадобилась бы уйма времени, чтобы во всем этом разобраться.

– Мне кажется, мистер Монтроз был хорошим клиентом, – заметил Ребус, глядя, как Шивон для восстановления циркуляции крови массирует ступни.

– Да, этого у него не отнимешь, – подтвердила Шивон. – Я никогда не предполагала, что жители Эдинбурга способны прожигать такие деньги.

– Они не прожигают их, Шивон, они их инвестируют. Куда приятнее поместить наличность в рисунок, который висит на стене, чем оставить его гнить в банковском подвале.

– Ты меня убедил. Закрываю свой депозит и покупаю Элизабет Блэкэддер [41].

– Никогда не подозревал, что тебе удалось столько скопить…

Она устало опустилась на пол рядом с ним, и они вместе принялись изучать покупки мистера Монтроза.

– А был ли на открытии выставки некий Монтроз?

– На открытии выставки?

Порывшись в сумке, она извлекла из нее папку Марбера и принялась просматривать ее многочисленные разделы. Ребус позвал мисс Мейкл, которая почти сразу возникла в дверях.

– Я скоро ухожу, – с порога объявила секретарша.

– Вы не будете возражать, если мы возьмем все это с собой? – спросил Ребус, указывая на разложенные по полу бумаги. Секретарша огорченно-разочарованным взглядом взирала на развал, в который превратилась разобранная ею документация. – Не волнуйтесь, – успокоил ее Ребус, – мы все приведем в порядок. – Он секунду помедлил. – Если, конечно, вы против, придется оставить все это здесь, на полу, до следующего прихода…

Это довод решил дело. Мисс Мейкл кивнула и повернулась, собираясь идти обратно в офис.

– Задержитесь, пожалуйста, – окликнул ее Ребус. – Насколько хорошо вы знаете мистера Монтроза?

– Совсем не знаю.

Ребус нахмурился:

– Он что, не был на показе?

– Если и был, то нас не представили.

– Однако он покупает много картин… Или покупал четыре-пять лет назад.

– Да, он был хорошим клиентом. Эдди жалел, что потерял его.

– А как это произошло?

Она, пожав плечами, подошла и склонилась над лежащими на полу бумагами.

– Номера на этих указателях относятся к другим сделкам. – Она начала сортировать бумаги, раскладывая их по кучкам.

– Список людей, бывших на приеме, – сказала Шивон, помахивая листом, который извлекла из своей сумки. – Помнишь, мы занимались расшифровкой подписей; некоторые были разборчивыми, другие – нет. Одну идиотскую закорючку можно было прочитать и Марлоу, и Мэтьюс или Монтроз. Помнится, мне показывал ее Грант Худ.

Она протянула ему фотокопию страницы из гостевой книги галереи. Имени не было, если, конечно, не считать именем ту самую закорючку. На левой половине страницы, где гость обычно указывает адрес, тоже было пусто.

– Мисс Мейкл говорит, что Монтроз перестал быть клиентом мистера Марбера. – Он протянул Шивон фотокопию: она сразу впилась в нее взглядом. – Мог ли он появиться на показе?

– Приглашения он не получал, – заявила секретарша. – Я и адреса-то его не знаю. Эдди всегда общался с ним напрямую.

– В этом было что-то необычное?

– Да нет. Некоторые клиенты не хотят себя афишировать. Известные люди или аристократы, которые не хотят давать повод к сплетням об их финансовом положении, а потому стараются скрыть, что они что-то продают…

Она вытащила из кипы еще один листок, взглянула на проставленный на нем номер, а потом снова уткнулась в него.

– В том, что вы говорите, есть смысл, – поддержала ее Шивон. – Мы полагали, что Монтроз и Кафферти одно и то же лицо. Не думаю, что он хотел бы привлечь к себе внимание на публичном мероприятии.

– Ты считаешь, это был Кафферти? – неуверенно спросил Ребус.

– Вот, нашла, – объявила мисс Мейкл, и в голосе ее ясно слышалась гордость, что ее система доказала свою эффективность.

Монтроз – кем бы он ни был – поначалу покупал картины, что называется, крупным оптом, потратив на это за несколько месяцев примерно четверть миллиона фунтов. В последующие годы кое-что из купленного было продано, но имели место и несколько новых покупок. Продажи всегда приносили прибыль. Хотя имя Монтроза указывалось в регистрационных карточках продаж и в документах, выдаваемых покупателям, вместо адреса везде стояло: Галерея Марбера, для передачи мистеру Монтрозу.

– И за все эти годы вы ни разу с ним не встречались? – изумился Ребус. Мейкл покачала головой. – Но вы наверняка говорили с ним по телефону?

– Да, но только когда переключала его на Эдди.

– И что у него был за голос?

– Резкий, я бы так сказала. Человек он очень немногословный.

– Шотландец?

– Да.

– Из высшего класса?

Над этим вопросом она призадумалась.

– Нет, – ответила она и добавила, чеканя каждый слог: – Я не из тех, кто судит о людях, не зная их и не видя…

Ее собственное произношение отрабатывалось в эдинбургской частной школе. Она говорила так, словно каждая произнесенная фраза была строчкой из диктанта для тупоголовых иностранцев.

– Когда Монтроз покупал картины, их, вероятно, отправляли по каким-то конкретным адресам? – предположил Ребус.

– Мне кажется, их всегда доставляли сюда. Но я могу проверить…

Ребус кивнул:

– А когда их уже доставили, что происходило с ними дальше?

– Не могу сказать.

Он пристально посмотрел на нее:

– Не можете или не хотите?

– Не могу, – ответила она, по голосу было ясно, что необоснованное подозрение ее задело.

– Мог мистер Марбер хранить их у себя?

Она пожала плечами.

– По-вашему выходит, что этот мистический Монтроз не хранил у себя ни одной из своих картин? – спросила Шивон, окидывая секретаршу скептическим взглядом.

– Наверняка утверждать не могу. Я бы сказала, что они интересовали его только как способ вложения денег.

– Но ведь он мог украсить ими стены своего дома.

– Наверное, не мог, ведь это может вызвать подозрения.

– Подозрения в чем?

Ребус неотрывно смотрел на мисс Мейкл, давая Шивон понять, что эту тему они могут обсуждать только с глазу на глаз. Секретарша все посматривала на часы, торопясь закрыть галерею на ночь.

– Последний вопрос, – успокоил ее Ребус. – Что случилось с мистером Монтрозом?

Она показала ему последний лист контракта.

– Он все продал.

Ребус взглянул на список полотен, где были проставлены цены. За вычетом комиссионных Монтроз огреб не меньше трети миллиона фунтов.

– А мистер Марбер все проводил через бухгалтерию? – спросила Шивон.

Этот вопрос неожиданно вывел Мейкл из равновесия.

– А как же! – вспылила она.

– В таком случае в Управлении налоговых сборов об этом известно?

Ребус понял ход ее рассуждений.

– Не думаю, что они достигли большего успеха, чем мы, отслеживая финансовые поступления мистера Монтроза. Если они еще не занялись им вплотную, значит, они попросту бездельничают.

– А может, потому, что Монтроза больше не существует? – предположила Шивон.

Ребус согласно кивнул:

– Шивон, а знаешь, какому человеку проще всего исчезнуть?

Немного подумав, она в недоумении пожала плечами.

– Проще всего это сделать тому, кто вообще никогда не существовал, – сказал Ребус и начал собирать бумаги.


По пути к дому Шивон они остановились у китайского ресторана купить поесть.

– Хочу заранее предупредить, – сказала она, – у меня такой бардак, как будто в квартиру угодил снаряд.

Она не сильно преувеличила. Ребус мог легко представить, как она провела этот уик-энд: диски с фильмами из видеопроката, коробка из-под пиццы, пакеты из-под чипсов, шоколадные обертки, снятые с этажерки аудиодиски. Когда она вышла на кухню за тарелками, он спросил, можно ли поставить какую-нибудь музыку.

– Чувствуй себя как дома.

Подойдя к этажерке, Ребус пробежал взглядом по названиям стоящих на ней дисков, о большей части которых совсем не имел представления.

– «Мэссив Этэк»? – спросил он ее, открывая коробку. – Тебе нравится?

– Боюсь, сейчас эта музыка едва ли подойдет. Поставь лучше «Кокто Твинз».

На этажерке стояло четыре диска этой группы. Взяв один, он вставил его в плеер и нажал клавишу. Он успел посмотреть еще несколько дисков, прежде чем она вошла в комнату с подносом.

– Ты правильно ставишь коробки с дисками на этажерку, – отметил он.

– Ты не первый, кто это заметил. Больше того, я и жестяные банки всегда ставлю в буфет так, чтобы видеть наклейку, указывающую ее содержимое.

– Специалисты по организации рабочего места могли бы многому у тебя поучиться.

– Забавно слышать это от тебя: Андреа Томсон предлагала мне побеседовать, после того как убили Лауру.

– Тебе, похоже, она понравилась.

– Кто, Томсон? – переспросила Шивон, валяя дурака.

– Лаура, – язвительно уточнил Ребус, принимая из ее рук тарелку и вилку.

Они принялись открывать картонные коробочки с едой.

– Мне она действительно нравилась, – призналась Шивон, поливая лапшу соевым соусом. Она сидела на диване, Ребус расположился в кресле. – А как тебе это?

– Да как-то еще не задумывался, – ответил Ребус.

– Я про музыку.

– А, музыка отличная.

– Кстати, они из Грейнджмута.

– Там, где в воде присутствуют все химические элементы, какие только существуют на свете, – задумчиво проговорил Ребус, вспоминая бесчисленные нефтяные вышки морских платформ у берегов Грейнджмута, напоминающие дешевую копию декораций к фильму «Бегущий по лезвию», которые он все время видел по пути из Эдинбурга в Туллиаллан. – Все говорит о том, что у тебя был спокойный уик-энд.

– Ммм, – промычала она что-то невнятное, поскольку рот ее был набит овощами.

– Все еще встречаешься с Мозгом?

– Кстати, его зовут Эрик, и мы с ним просто друзья. А ты виделся с Джин в этот уик-энд?

– Да, виделся.

Он вспомнил, что произошло сразу после их расставания, припомнил патрульную машину, сопровождавшую его по улицам, неподалеку от дома Шивон…

– Может, объявим мораторий на взаимные расспросы о том, как обстоят дела на любовном фронте?

Ребус кивком подтвердил, что не возражает, и они молча принялись за еду. Поев, освободили журнальный столик и разложили бумаги. Шивон сказала, что в холодильнике есть несколько бутылок лагера. Увидев принесенные бутылки, Ребус нахмурился: пиво было мексиканское, но Шивон не придала этому значения, поскольку знала, что он выпьет и такое.

Они снова углубились в работу.

– Так кто же все-таки был на приеме в тот вечер? – нарушил молчание Ребус. – У нас есть хоть какое-нибудь описание внешности Монтроза?

– Я почему-то была уверена, что он там был и что каракули на гостевом листе – это не Марлоу и не Мэтьюс…

Она нашла в папке гостевые листы. Проводя расследование, они расспросили всех, кого только можно, но все равно оставалось много неясностей. Народу на приеме было много, и не все были знакомы друг с другом. Она вспомнила, как Худ смоделировал ситуацию на компьютере. Галерея послала сто десять приглашений. Семьдесят пять адресатов приглашения приняли, но не все они оказались в числе гостей, однако другие приглашенные, не ответившие на письма, на приеме были.

– К примеру, Кафферти, – подсказал Ребус.

– Да, к примеру, Кафферти, – согласилась Шивон.

– Так сколько всего человек присутствовало на приеме?

Шивон пожала плечами:

– Это не из области точной науки. Если предположить, что все гости потрудились расписаться в гостевой книге, мы получим число, более-менее близкое к истинному.

– Монтроз расписался.

– Или Мэтьюс…

Он высунул язык, затем потянулся и со стоном изрек:

– Так что ты все-таки предприняла в отношении всех этих гостей?

– Мы попросили всех вспомнить, кого они там видели: имена всех тех, кого они знали, и тех, с кем разговаривали, а также описание запомнившихся им незнакомых гостей.

Ребус кивнул. При проведении расследования такие скрупулезные подробности часто оказываются бесполезны, но иногда и из них можно извлечь крупицу ценной информации.

– А ты смогла идентифицировать всех описанных лиц поименно?

– Не всех, – призналась она. – Один из гостей утверждал, что там был кто-то в тартановом пиджаке. Но больше никто этого гостя вроде бы не видел.

– Похоже, они слегка выпили на приеме.

– Или побывали еще на каких-то приемах и вечеринках в тот вечер. На нас обрушилась целая куча невнятных описаний… Мы, конечно, сделали все, чтобы соотнести каждое описание с именем…

– Задача не из легких, – покачал головой Ребус. – Итак, что мы имеем? Кто-нибудь упоминал Кафферти?

– Да, один или двое. Но сам он был не очень расположен к беседе.

– Так ты все еще считаешь, что Монтроз – это он?

– Мы же можем это выяснить.

– Вообще – можем, – согласился Ребус. – Но пока не получается.

Она отметила абзац на одном из листков.

– Похоже, вот эти описания относятся к Кафферти.

Ребус внимательно прочитал записи на листе.

– Двое гостей видели его в черном кожаном пиджаке.

– Который он обычно и носит, – добавила Шивон. – Он приходил в нем в участок.

– А двое других видели его в коричневом пиджаке спортивного покроя…

– Но ведь гости осушили почти пятьдесят бутылок шампанского, – напомнила Шивон.

– И еще один из гостей утверждает, что у него темные волосы… и еще… вот: «довольно высокий».

Кафферти – он примерно пять футов девять дюймов. По-твоему, это высокий?

– Может быть, этот человек видел его с другого конца галереи… А ты как думаешь?

– Я думаю, что, должно быть, речь идет о двух разных людях.

– О Кафферти и ком-то еще?

– Ком-то, кто на него похож, – уточнил Ребус. – Выше ростом, чем Кафферти, и с волосами, тронутыми сединой.

– И в коричневом пиджаке. Это уже делает поиск более предметным. – Взглянув на Ребуса, она поняла, что ее язвительное замечание пропало втуне – он глубоко задумался. – Ты думаешь о мистере Монтрозе? – поинтересовалась она.

– Возможно, он только что попал в поле нашего зрения, Шивон. Только его контур, но здесь определенно…

– И что дальше?

Внезапно Шивон почувствовала, как страшно стала. Все это время они работали напряженно и без отдыха, а ведь она была дома, и сейчас ей больше всего хотелось принять ванну и поваляться часок-другой перед телевизором.

– Чтобы дать отдых голове, я думаю, нам следует навестить Кафферти.

– Сейчас?

– Возможно, мы застанем его дома. Но я еще хочу заскочить по дороге на Арденн-стрит, взять кое-что из дома. Да, ведь надо еще потолковать с мисс Мейкл. Посмотри, может, в телефонной книге есть ее телефон?

– Слушаюсь, босс, – ответила Шивон, смирившись с тем, что ванна и телевизор откладываются на неопределенное время.


Содержание:
 0  Заживо погребенные : Иэн Рэнкин  1  1 : Иэн Рэнкин
 2  2 : Иэн Рэнкин  3  3 : Иэн Рэнкин
 4  4 : Иэн Рэнкин  5  5 : Иэн Рэнкин
 6  6 : Иэн Рэнкин  7  7 : Иэн Рэнкин
 8  8 : Иэн Рэнкин  9  9 : Иэн Рэнкин
 10  10 : Иэн Рэнкин  11  11 : Иэн Рэнкин
 12  12 : Иэн Рэнкин  13  13 : Иэн Рэнкин
 14  14 : Иэн Рэнкин  15  15 : Иэн Рэнкин
 16  16 : Иэн Рэнкин  17  17 : Иэн Рэнкин
 18  18 : Иэн Рэнкин  19  19 : Иэн Рэнкин
 20  20 : Иэн Рэнкин  21  21 : Иэн Рэнкин
 22  22 : Иэн Рэнкин  23  23 : Иэн Рэнкин
 24  24 : Иэн Рэнкин  25  25 : Иэн Рэнкин
 26  26 : Иэн Рэнкин  27  27 : Иэн Рэнкин
 28  вы читаете: 28 : Иэн Рэнкин  29  29 : Иэн Рэнкин
 30  30 : Иэн Рэнкин  31  31 : Иэн Рэнкин
 32  32 : Иэн Рэнкин  33  33 : Иэн Рэнкин
 34  34 : Иэн Рэнкин  35  Использовалась литература : Заживо погребенные



 




sitemap