Детективы и Триллеры : Триллер : Темное разделение : Сара Рейн

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39

вы читаете книгу




Гарри Фитцглену поручают сделать репортаж о талантливой фотохудожнице Симоне Андерсон. Журналист настроен скептически, но встреча с таинственной Симоной ставит перед Гарри ряд интригующих вопросов.

Что стало с сестрой-близнецом Симоны, пропавшей несколько лет назад? И какая связь между ними и близнецами Виолой и Соррел Квинтон, родившимися 1 января 1900 года?

Расследование приводит Гарри в деревушку на границе с Уэльсом и к зловещим руинам особняка Мортмэйн. История Мортмэйна завлекает Гарри в сети тайн прошлого, каждая из которых оказывается еще более неожиданной — и пугающей, — чем предыдущая…

Глава 1


Меньше всего на свете Гарри Фитцглену хотелось писать об открытии картинной галереи в Блумсбери[1].

Давиться переохлажденным вином и деревянными закусками в компании самодовольных дамочек, не знающих, чем заняться от избытка денег… об этом даже думать было страшно. Посещать все эти высокохудожественные светские мероприятия — занятие сугубо женское, отметил Гарри не без горечи, и эта фраза так ему понравилась, что он повторил ее еще раз, чтобы все присутствующие в редакции его наверняка услышали.

— Да брось, мы же знаем, что в глубине души ты сам старомодный романтик, — поддел его заместитель редактора.

Гарри запустил в него орфографическим словарем и направился в кабинет главного редактора. Гарри нанялся работать в «Глашатай» не для того, чтобы писать репортажи о пьянках в Блумсбери. Если босс об этом забыл, придется ему напомнить.

— Открытие галереи состоится в следующем месяце. — Клиффорд Маркович не обратил никакого внимания на его возмущение. — Двадцать второго. С шести до восьми. Выставочный зал называется «Галерея Торн». Новая игрушка Анжелики Торн.

— О господи, — вымолвил Гарри. — Откуда же у Анжелики Торн деньги на то, чтобы открыть в Блумсбери модную галерею?

— Именно в этом тебе и предстоит разобраться, — ответил Маркович.

— Видимо, отступные от бывшего любовника.

— Если этот любовник — член парламента, и к тому же женатый, то было бы неплохо узнать его имя, — оживился Маркович. — Но вообще-то Анжелика известна как законодатель хорошего вкуса и покровитель Искусства с большой буквы, так что открытие галереи достойно нескольких колонок уже хотя бы поэтому. Запомни, мне нужны…

— Имена, — закончил за него Гарри. — Известные имена. Чем больше знаменитостей — тем больше тираж.

— Это наше золотое правило.

— Знаю. Оно вырезано на дверях твоего кабинета, как приветствие на дверях ада в «Божественной комедии».

— Порою, Гарри, я серьезно сомневаюсь, подходишь ли ты для этой работы, — заметил Маркович.

— Я тоже. Что там дальше? Полагаю, на открытии галереи будут присутствовать все богатые и знаменитые? Анжелика Торн знает половину «Дебретта»[2], вернее, ей наверняка довелось просыпаться в постели со многими из них.

— Да, только давай обойдемся без компромата, — предупредил Маркович. — Пусть будут сплетни, но не клевета. И заодно посмотри выставочные экспонаты. Насколько я знаю, там будут и серьезная живопись, и современная фотография. Ее партнерша — фотограф.

— Если на этих фотографиях расчлененные овцы, замаринованные в формальдегиде, репортаж ты будешь писать сам.

— Ты вообще знаешь, кто такая Анжелика Торн? — поинтересовался Маркович. — Видимо, нет. Ее имя вряд ли совместимо с расчлененными овцами.

Он с минуту помолчал, а затем неожиданно перегнулся через стол и добавил серьезным голосом:

— Вот что, Гарри. Больше всего меня интересует ее партнерша. Журналистам она известна как Симона Мэрриот, но я тут немного покопался… — Маркович обожал слово «копаться». — Ее настоящее имя — Симона Андерсон.

Маркович откинулся в кресле, изучающе глядя на Гарри.

— Теперь ты понимаешь, о чем речь? И почему я решил обсудить это дело задолго до открытия выставки?

Гарри задумался.

— Симона Андерсон… но ведь прошло больше двадцати лет. Ты уверен, что это именно она?

Конечно, это именно она. Маркович никогда не ошибался. У него была обширнейшая картотека, содержащая информацию обо всем, что могло вызвать интерес лет через десять — двадцать. Гарри поставил бы свою зарплату на то, что старый хитрец Маркович давно хранит в памяти это имя. Недоброжелатели говорили, что содержимое «Глашатая» похоже на роскошный банкет из объедков многолетней давности, но Маркович не обращал внимания на сплетни. Для него журнал был образцом хорошего вкуса, и, если кто-то этого не понимал, значит, они вообще были неспособны понять, что такое хороший вкус и чем он отличается от плохого.

— Симона Андерсон, — задумчиво повторил Гарри.

— Вспомнил?

— Да, — ответил Гарри с деланным безразличием. Когда речь идет о работе, не следует демонстрировать излишний энтузиазм. Нужно всегда придерживаться образа: упрямый писака с Флит-стрит; ему выпал трудный жребий, но он с честью выдержит все испытания.

— Разумеется, мы напишем о галерее Торн, — продолжал Маркович. — Но меня намного больше интересует история Андерсонов. Покопайся в этом как следует. Только не нужно пережевывать старые факты…

Для «Глашатая» это что-то новенькое, отметил Гарри про себя.

— …не нужно пережевывать то, что все и так знают, — твердо закончил Маркович. — Постарайся найти новые детали. Поскольку Симона Андерсон снова, так сказать, вышла на свет, давай попытаемся выяснить, чем она занималась раньше — школа, колледж, университет, если таковой был. Подружки, друзья, любовники — может быть, любовницы. Почему она начала заниматься фотографией? Есть ли у нее способности? Как она связалась с Анжеликой Торн? Я полагаю, ты справишься с этим заданием.

— Может быть.

Помимо энтузиазма, также никогда не следует демонстрировать оптимизм. Бери пример с частных сыщиков из второсортных американских фильмов. Голос должен звучать так, словно в верхнем ящике комода спрятана початая бутылка «Чивас Регал».

— Если я за это возьмусь, может быть, я и найду одну-две новые детали, — вяло проговорил Гарри. — Но ты уж будь добр, не забывай, что я тебе не мальчик на побегушках.

— Гарри, с этой семьей случилось что-то очень странное. Я помню, какие тогда ходили слухи, половина Флит-стрит сбилась с ног, пытаясь что-то вынюхать. Это было двадцать лет назад, но я помню, как сейчас. Люди умирали и исчезали в этой семье, Гарри, и никто не смог добраться до правды, хотя все подозревали неладное. Говорили, что они скрывали какое-то убийство, и еще говорили о врачебном подлоге.

— Подлоге? Каком подлоге?

— Я не знаю. Так никто и не выяснил.

— И ты надеешься, что я докопаюсь до правды спустя двадцать лет?

— Не исключено. Но даже если нет, все равно, возвращение Симоны Андерсон — Симоны Мэрриот — это уже история, представляющая общественный интерес.

«Глашатай» специализировался на историях, представляющих общественный интерес. Нет ничего лучше, чем пощекотать нервы публике трехстраничным репортажем о чете знаменитостей или членах королевской семьи, да еще снабженным скандальными фотографиями.

Кроме этого, иногда они боролись за восстановление справедливости, например, подавали прошение об освобождении невинно осужденных.

Скорее всего, всех этих невинно осужденных Маркович выбирал наобум. Конечно, Гарри никогда не говорил этого вслух, ведь ему нужна была работа. По правде говоря, он был согласен на любую работу, и хорошо еще, что ему не приходится писать публичные обращения об освобождении преступников.

— И еще: записывай все свои разговоры. Заноси все в компьютер, и обязательно — в картотеку. — Маркович так и не научился доверять компьютерам. — Мало ли, может быть, через двадцать лет у этой истории будет продолжение. Я сохраню это на всякий случай.

— Для меня можешь не хранить. Через десять лет меня здесь точно не будет, вернее, даже через пять. Впрочем, тебе очень повезет, если я останусь здесь до следующей недели. Так вот, я думаю, — раздраженно закончил Гарри, — что лучше будет отдать это дело кому-то другому.

— Я даю его тебе.

— Я не хочу этим заниматься.

У них часто случались такие разговоры, но увольнение до сих пор не упоминалось. Маркович никогда не забывал, что Гарри пришел к ним из высших эшелонов Флит-стрит, откуда его вышвырнули после скандала с разводом. Гарри, в свою очередь, все время помнил о том, что его дом и банковский счет остались у Аманды и что в первую очередь ему нужны деньги.

— Мы поставим твое имя в заголовок.

— Зачем мне это? — засмеялся Гарри. — Я не хочу связывать свое имя с тем бредом, который публикует твой журнал. Можем договориться так: если после моей публикации тираж увеличится, я получу премию.

Ни о какой премии не могло быть и речи, в «Глашатае» не существовало такого понятия. Гарри встал и направился к выходу, но не успел дойти до двери, как Маркович окликнул его:

— Гарри!

— Да?

— Больше всего меня интересует ее мать.

— Мне уже пришла в голову такая мысль.

— Она, наверное, уже умерла, — сказал Маркович. — В свое время мы не смогли найти ее следов, она исчезла бесследно.

— Она была красива? — Гарри понятия не имел, зачем он спросил это.

— В ней было что-то… особенное. Что западало в душу. — На мгновение голос Марковича даже стал задумчивым.

— Сколько ей сейчас, лет сорок?

— Может быть, даже немного больше. Ее звали Мелисса Андерсон. Я очень хочу узнать, что с ней случилось, Гарри. Постарайся найти тропинку и пробраться в прошлое.

— Для этого тебе понадобится не журналист, а следопыт, — фыркнул Гарри.

— Куда ты?

— В ближайший паб. Буду искать северный магнитный полюс, — сказал Гарри.


Из дневника Шарлотты Квинтон


28 октября 1899 г.

Сегодня за ужином мне вдруг захотелось, чтобы существовала тропинка, по которой можно пробраться в будущее. Узнать, что ждет меня впереди, и обойти поджидающие опасности.

Хорошо хоть Эдвард очень доволен — мы получили подтверждение, в январе почти наверняка родятся близнецы, как мы и подозревали, и он теперь говорит о том, чтобы после рождения детей переехать в дом побольше. Этот дом слишком темный и мрачный, детям здесь не место (как будто я сама не понимаю!), и потом, нужно будет нанять больше слуг, мне это не приходило в голову? Как ни странно, приходило.

Уже всем знакомым рассказал про близнецов (некоторым даже по несколько раз), раздулся от важности, как индюк. Видимо, для него это — признак особой мужественности.

Д-р Остин обещал облегчить мне роды — наверное, применит хлороформ, его сейчас используют все дорогие врачи, хотя мать Эдварда, ужинавшая у нас сегодня, не одобряет это нововведение и говорит, на это воля Господа, чтобы дети появлялись на свет в боли и страданиях. Сообщила ей, что медицина полностью одобряет облегчение боли при родах — это лучше и для матери, и для ребенка, на что она ответила, что я бестактна, и это результат моего общения с писателями и художниками из Блумсбери.

Подозреваю, что Эдвард придерживается такого же мнения, как его мамочка. У него много мнений, у этого Эдварда, и большинство из них совершенно неприемлемые. Жаль, что я не знала об этом до того, как вышла за него замуж.

10 ноября 1899 г.

Обсуждали, какие имена дать детям, хотя мама Эдварда предупреждала нас, что гордыня предшествует падению и что лучше не искушать провидение.

Итак, Эдварду нравятся Джордж и Вильям, это настоящие английские имена, а не какой-то иностранный вздор. Он напомнил мне миссис Тигг, она так разговаривает с продавцами. «Мадам, выберите мне, пожалуйста, седло английского барашка для воскресного обеда. Да-да, вот это подойдет».

В крайнем случае, Эдвард согласен назвать близнецов Джордж и Элис, ведь всегда приятно иметь дочь, и, если имя Элис годится для дочери Ее Величества, значит, и для Квинтона подойдет.

Спросила его, как насчет Джорджины и Элис, на что он ответил: что за глупости, дорогая, ведь ты создана, чтобы вынашивать мальчиков, это же очевидно. Ненавижу, когда Эдвард подлизывается! Раздраженно ответила ему, что я со своими узкими бедрами вряд ли сгожусь на роль многодетной матери, и вообще не хочу, чтобы он воспринимал меня как наседку, на что он потрясенно воскликнул: куда катится этот мир, если жена позволяет себе столь неприличные высказывания, а потом добавил, что его мама была полностью права, говоря, что порою я бываю крайне бестактна. Ответила ему, что неприлично и бестактно со стороны мужа обсуждать жену со своей матерью.

В результате наш ужин прошел в мрачном молчании. Никогда бы не подумала, что можно быть мрачным, поедая пудинг с говядиной и бисквиты, но Эдварду это удалось.

Вопрос: как меня угораздило выйти замуж за этого самовлюбленного эгоистичного индюка, который даже ужин ест с мрачной миной?

Ответ: я пыталась отомстить Флою (которому, боюсь, совершенно наплевать на то, где я и что делаю).

Ответ признан правильным во всех отношениях. И если бы я действительно знала тропинку, ведущую в будущее, я никогда (три раза подчеркнуть!) не стала бы жертвой сладкоречивого обольстителя Флоя.


Содержание:
 0  вы читаете: Темное разделение : Сара Рейн  1  Глава 2 : Сара Рейн
 2  Глава 3 : Сара Рейн  3  Глава 4 : Сара Рейн
 4  Глава 5 : Сара Рейн  5  Глава 6 : Сара Рейн
 6  Глава 7 : Сара Рейн  7  Глава 8 : Сара Рейн
 8  Глава 9 : Сара Рейн  9  Глава 10 : Сара Рейн
 10  Глава 11 : Сара Рейн  11  Глава 12 : Сара Рейн
 12  Глава 13 : Сара Рейн  13  Глава 14 : Сара Рейн
 14  Глава 15 : Сара Рейн  15  Глава 16 : Сара Рейн
 16  Глава 17 : Сара Рейн  17  Глава 18 : Сара Рейн
 18  Глава 19 : Сара Рейн  19  Глава 20 : Сара Рейн
 20  Глава 21 : Сара Рейн  21  Глава 22 : Сара Рейн
 22  Глава 23 : Сара Рейн  23  Глава 24 : Сара Рейн
 24  Глава 25 : Сара Рейн  25  Глава 26 : Сара Рейн
 26  Глава 27 : Сара Рейн  27  Глава 28 : Сара Рейн
 28  Глава 29 : Сара Рейн  29  Глава 30 : Сара Рейн
 30  Глава 31 : Сара Рейн  31  Глава 32 : Сара Рейн
 32  Глава 33 : Сара Рейн  33  Глава 34 : Сара Рейн
 34  Глава 35 : Сара Рейн  35  Глава 36 : Сара Рейн
 36  Глава 37 : Сара Рейн  37  Глава 38 : Сара Рейн
 38  Глава 39 : Сара Рейн  39  Использовалась литература : Темное разделение



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение