Детективы и Триллеры : Триллер : Босс : Гарольд Роббинс

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41

вы читаете книгу

Он — Босс. Босс с большой буквы. Человек, создавший буквально из ничего суперимперию радиостанций. Человек, достигший вершин богатства и могущества. В его жизни было все, о чем можно мечтать, — самые прекрасные женщины, самые выгодные сделки. И все то, о чем не хочется и думать, — трагедии и предательства, опасности и гибель любимых и близких. Он дорого платил за все, чего добивался, потому что верил — империи не создаются в белых перчатках, и нет такой цены, какой нельзя заплатить за успех…

Моей жене Джейн с любовью и наилучшими пожеланиями

Глава 1

1

1931 год

Джек Лир, внук Йоханна Лерера и сын Эриха Лира, женился едва ли не на самой прекрасной женщине Америки.

Его жену звали Кимберли — Кимберли Бейярд Уолкотт Лир. В среду, 19 августа, поздно вечером она сидела перед туалетным столиком в их номере отеля «Амбассадор» и расчесывала свои темно-каштановые волосы. Перед обедом с Лирами — дедом, отцом, братом и невесткой Джека — она уложила волосы в пучок, открыв бриллиантовые серьги, но сейчас они свободно падали на плечи, что так нравилось Джеку. Косметику Кимберли еще не стерла. Черные аккуратно выщипанные арки бровей она подвела карандашом, ресницы удлинила тушью, на скулах розовели румяна, помада на губах подчеркивла их чувственность. Расчесывая волосы правой рукой, в левой она держала янтарный мундштук с вставленной в него сигаретой «Херберт Тейритон».

Она уже сняла платье и сидела в розовой комбинации.

— Не зря я тебя предупреждал? — спросил Джек.

Кимберли хохотнула и пожала плечами.

Поженились они двумя месяцами ранее. Послали приглашения родственникам Джека, по на свадьбу в Бостон никто не приехал. Молодые отправились в Лос-Анджелес, чтобы Кимберли познакомилась (вернее, прибыла на очную ставку) с Лирами.

— Я говорил тебе, что деду ты понравишься. Ему мое решение жениться на шиксе[1] представляется странным, а может быть, даже забавным.

— Ты сказал, что твоему отцу я вряд ли прийдусь по вкусу. И точно, я ему не приглянулась.

— Будь моя мама жива, она скорее всего убедила бы его, что он не прав. Дело не в том, что ты ему не приглянулась. Просто ты нарушила планы, которые он строил в отношении меня. Мой отец привык все делать по-своему.

— Мне показалось, что он не очень жалует и твоего брата.

— Отец думает, что Роберт занимается глупостями. По его мнению, производство фильмов — это не работа для мужчины. Он называет брата Leichtgewicht. Легковес. Называть-то называет, но я знаю, что отец вкладывает деньги в бизнес Роберта.

— Интересно, что произойдет, когда твой отец узнает, каким бизнесом решил заняться ты.

— Он наверняка закатит истерику.

Джек взял со столика бутылку «Блэк лейбл» (не подделка, «прямо с корабля», как его заверили), плеснул виски в стакан Кимберли, потом в свой. Серебряными щипчиками добавил кубики льда.

Джека Лира нельзя было отнести к писаным красавцам. Открытое лицо, глаза, которые всегда смотрели на собеседника, толстые губы, постоянно готовые разойтись в обаятельной улыбке. В двадцать пять лет его черные волосы уже начали сдавать позиции, отступая со лба, и, чтобы скрыть залысины, Джек зачесывал их вперед. Мундштуки он не жаловал и держал «Кэмел» между пальцами, при каждой затяжке заполняя легкие сигаретным дымом.

— Не думаю, что я смогла бы жить в Калифорнии, — промурлыкала Кимберли. — Тут все так голо. Пусто. Да еще торчащие тут и там аляповатые дворцы, которые понастроили себе нувориши.

— Тебе не придется жить в Калифорнии, — ответил Джек. — Это даже не обсуждается. Калифорния не для нас.

— Ты же здесь вырос.

— Да, но едва ли кто-нибудь решит здесь жить.

— Из тех, с кем мы хотим знаться, — улыбнулась Кимберли.

Джек восхищенно посмотрел на жену. Они и думали одинаково. Он же знал, что услышит от нее эти слова.

Кимберли скинула с плеч бретельки, стянула комбинацию вниз, на пол, и переступила через нее, оставшись лишь в чулках, поясе и туфельках. Джек усадил ее на кровать рядом с собой и начал ласкать груди. Они ему очень правились. Маленькие, упругие, с темно-розовыми сосками. Он наклонился и обхватил губами левый сосок.

— Потрахаться мы еще успеем, сначала давай поговорим, — остановила она его. — Твой отец по-прежнему думает, что мы будем жить в Лос-Анджелесе. Даже когда он перечислял дома, которые можно было бы купить, ты не сказал ему, что жить здесь мы не собираемся. И ты не сказал ему, что не хочешь вступать в его бизнес.

— А ты можешь представить меня в его бизнесе? Отец называет его разделкой судов, но на самом деле Эрих Лир все тот же старьевщик, о чем ему иногда напоминает дед. Я такого даже представить себе не могу, Кимберли.

— Мы все это уже обговаривали, не так ли? Дело не в бизнесе, а в том, что тебе придется жить под пятой своего отца! Ты предупреждал меня, что он груб и… и…

— Не знает жалости.

— Да. Но он твой отец, поэтому я стараюсь обходиться без таких слов. Однако ты действительно не можешь работать у него, Джек. Ты мужчина. А он будет стремиться подмять тебя. Кроме того, ты слишком интеллигентен, чтобы… Ладно, воспользуюсь твоими же словами… Чтобы идти в старьевщики. Интеллектуалу требуется созидательная работа.

Ее слова Джек воспринял как должное. Он полагал себя интеллектуалом. Его отец и брат были интеллигентными людьми, он бы даже сказал агрессивно-интеллигентными, но не мыслителями, склонными к глубокому изучению предмета. Мыслителем был Джек. Возможно, он унаследовал это от деда, Йоханна Лерера, который до отъезда из Германии был профессором.

Кимберли также унаследовала интеллектуальную жилку. По материнской линии в ее роду был профессор риторики Йельского университета. По отцовской — талантливый изобретатель (ее прапрадедушка), который придумал простенький механизм, выбрасывающий гильзы после каждого выстрела, избавляя таким образом стрелка от необходимости проделывать это (гильзы-то горячие) собственными руками. С этого изобретения и началось процветание Уолкоттов. Ныне отец Кимберли возглавлял компанию «Кеттеринг армс, Инкорпорейтед», основанную изобретателем.

— Тебе предстоит трудный разговор, — предупредила мужа Кимберли. — Когда ты собираешься расставить точки над i?

— Завтра.

— Окончательно и бесповоротно?

— Окончательно и бесповоротно.

— Он не согласится с твоими доводами. Попытается переубедить тебя.

Джек пожал плечами:

— Это его проблемы, Кимберли. Мы свое решение приняли.

2

Они поставили подушки на попа. Джек настроил радио на станцию, транслирующую музыку, и слегка приглушил звук. Они откинулись на подушки, обнялись.

— Я тебе практически ничего не рассказывал о своем деде. Только говорил, что наша исходная фамилия — Лерер, а не Лир. Lehrer по-немецки — учитель. Так вот, мой дед был профессором богооткровенной религии. Он интеллектуал в полном смысле этого слова, умнейший человек.

Дед был известным раввином. Хотя он приехал в Америку относительно молодым, люди приходили к нему с вопросами об иудейских обычаях и следовали его советам. Дед был высокообразованным человеком, Кимберли. Германию он покинул в 1888 году, потому что, согласно прусским законам, подлежал призыву в армию. Жить под дамокловым мечом дед не захотел. Можешь представить себе иудейского профессора и рабби рядовым армейского взвода? Дед не смог. И оставил дом и родину. А в Америке довольно-таки безболезненно стал, как он сам себя называет, старьевщиком.

— Сборщиком утиля, — предложила свой вариант Кимберли.

— Старьевщиком. Работу по специальности в этой стране он найти не смог. Не говорил по-английски. Вот и стал старьевщиком, поначалу возил обычную тачку. Но заработал очень много денег. Теперь мой отец продолжает его дело.

— Разделывает суда, — уточнила Кимберли. — Мой отец выяснял, кто такой Эрих Лир.

Джек кивнул.

— Разделывает суда. Это означает, что он продает железный лом не килограммами, а тысячами тонн. Когда мой дед выходил на пенсию, этические соображения окончательно разошлись с бизнесом. Среди прочего мой отец активный противник профсоюзов. Как и Генри Форд, он нанимает бандитов.

— Я… черт побери, Джек, ты отвлекаешь меня. Как я могу говорить о чем-то серьезном, если твой «молодец» стоит, словно корабельная мачта.

Джек улыбнулся, когда Кимберли потянулась к его пенису, сжала рукой, наклонилась и коротко, любовно чмокнула.

— Ты должен пообещать, что тебя хватит на два раза. — Ее глаза хитро блеснули. — Первый раз ты кончишь до того, как войдешь в меня.

— Преждевременная эякуляция.

— Договорились? На второй раз ничего преждевременного не будет. Или на третий. Будешь дожидаться, пока я кончу.

Он засмеялся:

— Заметано. Я постараюсь.

Они перестали пользоваться презервативами, решив, что хотят ребенка. А буквально несколько дней тому назад доктор Кимберли сказал ей, что она беременна. И хотя Кимберли отличалась миниатюрностью, а прибор Джека имел внушительные размеры, они знали, как вставить одно в другое. Главное, Джеку не следовало спешить, чтобы «мама» успела растянуться и приспособиться к «папе». Вот и теперь он осторожно вошел в ее «дырочку» и медленно двинулся глубже, следя за выражением лица Кимберли. Когда она кивнула, Джек задвигался активнее, и вскоре их животы соприкоснулись, а Кимберли закинула ноги ему за спину.

Все произошло так, как она и предсказывала. Джек кончил быстро, выстрелив, словно из пушки. Часть спермы вылилась и теперь блестела на ногах Кимберли.

— Налью нам еще по стаканчику, прежде чем мы начнем снова, — пробормотал он.

3

Едва он разлил виски, в дверь постучали. Джек подошел к двери.

— Кто?

— Grossvater[2].

Кимберли услышала. Она бросила Джеку синий халат, а сама, спрыгнув с кровати, накинула оранжевый шелковый халатик.

Джек открыл дверь.

— Willkommen, Herr Professor[3], — так он обращался к дедуле давних пор, зная, что старику это нравится.

Йоханн Лерер оглядел номер и улыбнулся, скорее глазами, чем ртом.

— Боюсь, я мешаю… мешаю…

Кимберли поплотнее обтянула себя халатиком, тем самым открывая, что под ним ничего нет.

— Раз уж так вышло… — продолжил Йоханн Лерер. — Вам еще представится случай. Много случаев. Когда вам не помешают даже мысли.

— Виски, герр профессор?

— Если только чуть-чуть.

Пока Джек наливал виски, Кимберли скользнула в ванную и вернулась оттуда в толстом махровом халате. Йоханн Лерер не стал прикидываться, будто этого не заметил. Его улыбка стала шире.

Джек не переставал удивляться, вернее, печалиться, видя, как быстро сдает старик. Каждый год брюки его подтягивались все выше, и теперь подтяжки подтащили их к самым подмышкам. В отель Йоханн Лерер пришел в том же светло-сером в черную полоску костюме, в котором сидел за обеденным столом. Раньше он никогда не обнажал голову. Теперь же, сняв шляпу, блеснул лысиной, не прикрытой ермолкой. Глаза его слезились, губы дрожали.

По настоянию Кимберли Йоханн Лерер опустился в кресло.

— Я помешал вам не без причины. Мой старший внук женился на очаровательной гойке. Я навел справки о твоей семье, Кимберли. Ты знаешь, что один из твоих американских предков был бродячим торговцем? Колесил по стране в фургоне, продавая горшки и сковороды, альманахи и библии, шляпы и башмаки? Со временем твои предки стали промышленниками, изготавливали оружие. Со стороны матери в твоем роду есть профессор из Йеля. Джек говорил тебе, что я тоже был профессором?

Кимберли кивнула:

— Да. Говорил.

— Мою историю он слышал много раз, пока она ему не наскучила. Может, Джек вытерпит еще один рассказ. Когда я приехал в Америку, то сначала собирал старье. Герр профессор Лерер с тачкой! Потом собирал металлолом, но у меня уже была повозка, запряженная лошадью. Утиль! Но знаете ли… Когда утиля мало, это утиль. Когда много — это вторсырье! «Лерер солвейдж компани»[4]! Когда ты режешь корпуса кораблей на куски, то становишься раздельщиком судов. Но это одно и то же. Мы по-прежнему занимаемся утилем. Но некоторые из нас хотят заниматься чем-то другим. Кинофильмы! Вот у брата Джека есть киностудия. Когда-то я надеялся, что мой младший внук станет рабби или учителем. Но… — Старик покачал головой.

— Дедушка…

— Да, да, да. Кимберли… Шикса… Женившись на тебе, мой внук поступил правильно. Но едва ли из этого выйдет толк, если он не сможет уйти от моего сына. Эрих — хороший человек. Но он считает себя вправе принимать за Джека все решения. Распланировать для него жизнь. Ему без разницы, чем занимается Роберт. А вот к Джеку он неравнодушен. Он хочет, чтобы Джек стал старьевщиком. Тебе это не нравится, не так ли, шикса? Конечно, с чего бы? Девушка из бостонского высшего света не хочет, чтобы ее муж был старьевщиком.

— Я не презираю ваш бизнес, герр профессор, — ответила Кимберли. По-немецки она говорила правильно. Но запас слов оказался маловат. — Ich bin in Boston geboren. Das ist richtig. Aber…[5].

— Нам не за что извиняться друг перед другом, Кимберли. Ты мне нравишься.

— Danke schon[6], герр профессор.

— Вот что я решил сегодня вечером. Мой сын Эрих хочет заставить вас смириться с мыслью, что вы должны стать такими, какими он вас себе представляет. Он не мешает Роберту снимать фильмы, даже оказывает ему материальную поддержку. Но Роберт — младший сын. А ты, Джек, — старший. Эрих ожидает, что ты…

— Напрасно, дедушка.

— …ты станешь его преемником, сначала поработаешь под его началом, а со временем заменишь его.

— В необозримом будущем, — буркнул Джек.

Старик печально покачал головой.

— Ты должен его пережить.

— Я не собираюсь жить под его каблуком.

— Не собираешься, — кивнул Йоханн Лерер. — Поэтому я предлагаю тебе свободу выбора, Джек. Надеюсь, ты не ошибешься. — Йоханн Лерер достал конверт из внутреннего кармана пиджака и протянул Джеку. — Добавь то, что в этом конверте, к оставленному тебе бабушкой. Деньги положи в банк до того, как твой отец узнает об этом. Он может заявить, что я выжил из ума.

Джек взглянул на лежащий в конверте чек.

— Дедушка!

Йоханн Лерер поднялся, подошел к Кимберли и обнял ее.

— Заботься о нем, Кимберли. Мужчине нужна хорошая жена. Я вижу, что ты хорошая жена, симпатичная маленькая шикса.

Старик двинулся к двери. Джек поцеловал ему руку, прежде чем Йоханн Лерер вышел в коридор и плотно закрыл за собой дверь.

Кимберли метнулась к Джеку:

— Господи, Джек! Сколько?

— Он не отстал от бабушки. Полмиллиона долларов.

— Боже мой! — воскликнула Кимберли. — Так мы богаты! Мы можем жить на эти деньги до конца наших дней. Тебе оставили миллион долларов! Тебе нет нужды заводить свое дело!

Джек склонил голову набок.

— Нужда есть. Впереди у нас великие свершения. Твой отец предлагает нам интересное дело. Им мы и займемся. Я не хочу умереть от скуки, Кимберли. Да и ты, если хорошенько подумаешь, тоже.

Кимберли сунула руку под полу халата Джека и ухватила его за член.

— Мужчина с такой штучкой никогда не будет скучать. Как и его женщина. И великие свершения ему по силам, это точно.

Джек рассмеялся:

— Давай продолжим. Почаще бы нас так прерывали.

4

В 1931 году Эриху Лиру исполнилось сорок шесть. Двадцать лет тому назад он мог бы послужить моделью для крепко сложенного мужчины с волевым лицом, раздвоенным подбородком и вьющимися волосами, который ухаживал за симпатичной девушкой с иллюстраций Чарлза Дэйна Гибсона[7]. Однако теперь он уже не был гибсоновским мужчиной. Лиры довольно рано начинали лысеть, а у Эриха этот процесс пошел очень быстро. Там, где когда-то вились волосы, теперь блестела обширная лысина. Сильный раздвоенный подбородок помягчел и обрюзг. Но вот взгляд черных глаз остался таким же пронзительным. И гневом эти глаза сверкали как и прежде. Не изменились и чувственные губы. Эрих продолжал курить «Марш уилинг» — крепкие тонкие дешевые сигары с ужасным запахом.

Днем раньше на обеде он познакомился с новой невесткой, а наутро принимал Джека в своем кабинете. Знаком Эрих предложил сыну сесть на диван, а сам остался за столом, в кресле с высокой спинкой, в каких обычно сидят судьи. Раскурил сигару. На его черном двубортном костюме серели частички пепла от уже выкуренной.

Джек сел.

— Я хотел еще вчера отвести тебя в сторону и сказать пару слов о твоей жене. Но не представилось случая. Как ты понимаешь, меня не обрадовало твое решение жениться на шиксе. Да еще из Бостона. Чем тебе не по нраву еврейки? Я присмотрел для тебя одну или двух… Крупные, грудастые девахи, которых матери с детства готовили к семейной жизни. Та, что ты выбрал… Да, изящная. И умна… Даже слишком умна. Вчера она дважды возразила тебе.

— Кимберли — интеллигентная женщина. Я ценю ее мнение. Не всегда с ней соглашаюсь, но не отметаю с ходу ее доводы.

Эрих Лир вскинул правую руку.

— Это все слова. Но какой она станет тебе женой? Я бы хотел, чтобы твоя жена так же почитала мужа и никуда не лезла, как твоя мать. Но эта бостонская гойка не будет считаться с чьим-либо мнением, ни с моим, ни с твоим. Она хороша в постели? Может качественно отсосать? Женщина должна уметь отсасывать… и получать от этого удовольствие.

— Буду тебе крайне признателен, если ты станешь говорить о моей жене более уважительно, — сурово ответствовал Джек.

— Уважительно… Если ты с этого начнешь, то будешь уважать ее всю жизнь. Ладно, что теперь об этом говорить. Я думаю, с Ким ты не ошибся. Из нее можно сделать хорошую жену.

— Пожалуйста, не зови ее Ким, как за обедом. Ее зовут Кимберли, и ей не нравится, когда ее называют Ким.

— Она уже говорит тебе, что ей нравится, а что — нет. А она сама хорошо знает, что нравится тебе, а чего ты не любишь?

Джек решил перевести разговор в другую тональность и улыбнулся отцу.

— У меня есть один пустячок, который ей нравится.

— Еще бы. Твоя мать и я всегда удивлялись размерам этого «пустячка». А что помимо него она в тебе уважает?

Джек шумно выдохнул:

— К чему ты, собственно, клонишь?

Эрих выпустил облако сизого дыма.

— Ты когда-нибудь слышал о корабле «Императрица Луиза», позднее переименованном в «Эри»? Я получу с него сорок пять тысяч тонн стали плюс мили свинцового и медного провода и… Но это далеко не все. Там великолепные деревянные стеновые панели, тонны дубового паркета, хрустальные люстры, превосходная сантехника, лифты, лестницы и так далее. Раньше все это уходило от нас к субподрядчикам, потому что мы не могли оценить стоимость всего этого и не владели необходимыми технологиями. Но при разделке этого корабля я откажусь от услуг субподрядчиков. Это будет твоя работа. Ты должен обойти корабль и сделать полную инвентаризацию. С твоим гарвардским образованием и утонченным вкусом, приобретенным в Бостоне, ты сможешь определить, что ценное, а что — нет. Сумеешь отличить качественный товар от дерьма. Это ложится на тебя: снять со старых лайнеров все сокровища, найти для них рынок и продать. Если ты полагаешь, что статус старьевщика ниже твоего достоинства, становись торговцем антиквариатом.

— Отец…

— Я назначу тебя исполнительным вице-президентом, получать ты будешь тысячу долларов в неделю. Дам тебе секретаршу, которая трахается и сосет. Тебе потребуется какое-то время, чтобы найти дом и обустроиться. Потом ты мне будешь нужен на корабле…

— Отец! Я не собираюсь работать у тебя. Не нужен мне пост вице-президента. У меня совсем другие планы.

— Неужели? И какие же?

— Я покупаю радиостанцию.

Эрих несколько секунд смотрел на сигару, затем швырнул ее через всю комнату. Полетевшие искры в двух местах прожгли ковер. Джек не поднялся, чтобы затушить пожар. Спокойно наблюдал, как отец заливает тлеющий ворс водой из кувшина.

— У тебя нет денег для покупки радиостанции, — пробурчал он. — Если ты пришел ко мне за ссудой…

— У меня есть деньги.

— Которые оставила тебе бабушка. Ты хочешь спустить их все на…

— В этом нет необходимости. Мистер Уолкотт создает корпорацию, которая купит эту станцию. Он дает Кимберли и мне часть акций и опцион на покупку новых.

— Ты собираешься работать на своего тестя? Что ты за мужчина?

— А каким я был бы мужчиной, работая на тебя?

— Ты был бы сыном основателя компании, готовящимся в должное время занять его место!

— Так вот, руководить радиостанцией я буду уже сейчас. Возможно, и другими, если с этой дела пойдут хорошо.

— Радио! Как и твой брат, ты…

— Я знаю. Luftmensch[8]. Боб, конечно, дурак, но даже он понимает, что есть занятия получше, чем сбор утиля.

— А вот герр профессор Лерер не счел эту работу ниже своего достоинства. Но… Да, я понял. Эта работа недостойна Уолкоттов из Бостона, недостойна лучшей дебютантки 1929 года. Да, это я понимаю. Эта сучка, как я полагаю, сомневается, что лос-анджелесскому каику[9] известно о таком понятии, как бостонская дебютантка.

— Ты назвал мою жену сучкой в последний раз.

— Я буду называть ее так, как мне захочется!

Джек встал:

— Прощай, отец.

Эрих вскинул подбородок.

— Мой сын… Иди трахай свою шиксу!

— Уже оттрахал. Она беременна.

Эрих пронзил его взглядом.

— Если ты сейчас выйдешь отсюда, то больше никогда не увидишь меня.

— Прощай, отец.


Содержание:
 0  вы читаете: Босс : Гарольд Роббинс  1  Глава 2 : Гарольд Роббинс
 2  Глава 3 : Гарольд Роббинс  3  Глава 4 : Гарольд Роббинс
 4  Глава 5 : Гарольд Роббинс  5  Глава 6 : Гарольд Роббинс
 6  Глава 7 : Гарольд Роббинс  7  Глава 8 : Гарольд Роббинс
 8  Глава 9 : Гарольд Роббинс  9  Глава 10 : Гарольд Роббинс
 10  Глава 11 : Гарольд Роббинс  11  Глава 12 : Гарольд Роббинс
 12  Глава 13 : Гарольд Роббинс  13  Глава 14 : Гарольд Роббинс
 14  Глава 15 : Гарольд Роббинс  15  Глава 16 : Гарольд Роббинс
 16  Глава 17 : Гарольд Роббинс  17  Глава 18 : Гарольд Роббинс
 18  Глава 19 : Гарольд Роббинс  19  Глава 20 : Гарольд Роббинс
 20  Глава 21 : Гарольд Роббинс  21  Глава 22 : Гарольд Роббинс
 22  Глава 23 : Гарольд Роббинс  23  Глава 24 : Гарольд Роббинс
 24  Глава 25 : Гарольд Роббинс  25  Глава 26 : Гарольд Роббинс
 26  Глава 27 : Гарольд Роббинс  27  Глава 28 : Гарольд Роббинс
 28  Глава 29 : Гарольд Роббинс  29  Глава 30 : Гарольд Роббинс
 30  Глава 31 : Гарольд Роббинс  31  Глава 32 : Гарольд Роббинс
 32  Глава 33 : Гарольд Роббинс  33  Глава 34 : Гарольд Роббинс
 34  Глава 35 : Гарольд Роббинс  35  Глава 36 : Гарольд Роббинс
 36  Глава 37 : Гарольд Роббинс  37  Глава 38 : Гарольд Роббинс
 38  Глава 39 : Гарольд Роббинс  39  Глава 40 : Гарольд Роббинс
 40  Глава 41 : Гарольд Роббинс  41  Использовалась литература : Босс
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap