Детективы и Триллеры : Триллер : Оазис Дахла : Пол Сассман

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49

вы читаете книгу




Оазис Дахла

В дом сестры Фрея вернулась ближе к вечеру. После всех утренних переживаний она почти убедила себя в том, что у нее бред на нервной почве и что Алекс на самом деле покончила с собой.

Почти четыре часа ей пришлось провести в отделении полиции — непримечательном желтом здании недалеко от больницы, окруженном сторожевыми вышками. Сначала она общалась с местным полицейским, который, похоже, понимал только часть из того, что Фрея пыталась ему сказать, пока ему в помощь не был призван англоговорящий следователь из Луксора, который приехал на один день по своим делам.

Инспектор Юсуф Халифа оказался человеком обходительным и расторопным. Он внимательно выслушал Фрею, серьезно отнесся к ее подозрениям, но это, как ни парадоксально, не прибавило им веса. Следователь попросил ее повторить весь разговор с доктором насчет Алекс и ее боязни уколов, а сам в это время писал что-то в блокноте и беспрестанно курил — извел целую пачку сигарет и только потом счел возможным расширить опрос.

— Вы не знаете, у вашей сестры были враги? — поинтересовался он.

— Ну вообще-то я ее давно не видела, — ответила Фрея, — хотя вряд ли. Алекс ни о чем таком не писала. Да и она была не из тех, кто наживает врагов. Ее все…

Она собиралась сказать «любили», но в горле встал ком, а на глаза навернулись слезы. Следователь вытащил салфетку из коробки на столе и передал ей.

— Извините, — смущенно пробормотала Фрея.

— Прошу вас, мисс Хэннен, не нужно извинений. Я сам несколько лет как похоронил брата. Не торопитесь.

Он терпеливо выждал, пока Фрея соберется с духом, затем продолжил задавать вопросы со всей возможной деликатностью. Замечала ли она, что у сестры возникли неприятности какого-либо рода? Может, на дверях или на окнах остались следы взлома? Не показалось ли ей что-нибудь подозрительным, когда она обходила дом снаружи? Что могло послужить мотивом нападения на ее сестру?

Вопросы сыпались градом; инспектор учитывал все возможные сценарии, мотивы и ходы развития событий, однако к концу четырехчасовой беседы стало ясно, как мало Фрея знала о собственной сестре и как нелепо выглядели все эти подозрения при объективном и трезвом рассмотрении фактов. Казалось, всему можно было найти рациональное объяснение: и синяку у Алекс на плече, и выбранному способу самоубийства при боязни уколов, и отсутствию предсмертной записки… как и говорил доктор Рашид.

Почти от отчаяния Фрея к слову упомянула Махмуда Гаруба, старого фермера, который подвез ее и попутно домогался; рассказала, как о нем отзывался Захир (не выдавая, однако, его имени).

— Может, Гаруб как-то связан со всем этим, — предположила она, чтобы окончательно не разувериться в себе.

Когда же Халифа навел справки по участку, от свежей версии тоже пришлось отказаться.

— Этот Гаруб нам хорошо известен, — сообщил инспектор Фрее. — Большой любитель… Как это называется? Поглядывать?

— Подглядывать, — поправила Фрея.

— Точно. Скользкий тип, если верить моим здешним коллегам, но безобидный. И уж точно неспособный на убийство. — Он зажег очередную сигарету. — Скорее его жена питает склонность к насилию. По большей части в отношении мужа.

В конце концов обсуждение свелось к единственному моменту — собственно уколу. Способен ли человек с парализованной левой рукой ввести иглу в правую? На этом следствие застопорилось до тех пор, пока доктор Рашид, который успел вернуться в больницу, не позвонил инспектору Халифе. Оказалось, врач связался с экспертами-неврологами из Англии и Америки и, противореча собственному недавнему заявлению, сказал, что случаи неожиданных и необъяснимых ремиссий у пациентов со склерозом Марбурга все же наблюдались. Один такой случай был на удивление похож на произошедшее с Алекс: три года назад некий швед, у которого отнялись руки и ноги, однажды утром обнаружил, что может двигать правой рукой, достал из тумбочки пистолет и вышиб себе мозги.

Почему Алекс, будучи правшой, не сделала укол в левую руку, доктор объяснить не смог. Упор в разговоре шел на то, что с медицинской точки зрения это было возможно. Необычно, но тем не менее возможно.

Инспектор Халифа повесил трубку и изложил Фрее эти факты.

— Я чувствую себя идиоткой, — призналась она.

— Совсем зря, — утешил он. — Вы вправе обратиться с вопросами. Ваши сомнения совершенно резонны.

— Я отняла у вас кучу времени.

— Наоборот, вы оказали мне большую услугу — без вас мне пришлось бы полдня просидеть на конференции по полицейским системам в администрации Новой долины. Я перед вами в неоплатном долгу.

Фрея улыбнулась — слава Богу, ее опасения не подтвердились.

— Если вас еще что-то волнует…

— Нет-нет, больше не…

— Можно ведь рассмотреть и другие вопросы, например: что случилось со шприцем и пузырьком из-под морфия, где ваша сестра его приобрела…

Теперь казалось, что он пытается устроить полномасштабное расследование по поводу ее смерти.

— Знаете, — сказала Фрея, — вы уже сделали больше чем достаточно. С вашего позволения, я бы просто вернулась в дом. День выдался трудный.

— Разумеется. Я попрошу; чтобы вас подвезли.

Инспектор провел ее вниз по лестнице, на первый этаж. Там он что-то сказал по-арабски дежурному — видимо, насчет машины. Тот вместо ответа кивнул на дверь, за которой виднелась «тойота» Захира и он сам, нервно барабанящий по рулю. Как Захиру удалось выяснить, что она в полиции, Фрея не знала, зато он, едва увидев ее с полицейскими, быстро распахнул дверцу машины, бросив на Халифу неприязненный взгляд.

— Вы знакомы? — спросил следователь.

— Он работал с моей сестрой, — ответила Фрея. — И меня… — она чуть не сказала «взял под опеку», но замешкалась и произнесла: — возил по округе.

— В таком случае оставляю вас с ним, — ответил Халифа и проводил ее на улицу. — Прошу вас, не стесняйтесь, звоните, если вас что-то встревожит, — сказал инспектор, когда они подошли к машине.

— Спасибо, — отозвалась Фрея. — Вы мне очень помогли. Еще раз простите, что…

Он прервал ее взмахом руки; потом кивнул Захиру в знак приветствия (тот только хмыкнул себе под нос и уставился на дорогу), отошел на шаг, пропуская Фрею в салон, и закрыл за ней дверцу.

— Рад был познакомиться. И примите соболезнования по поводу смерти…

Не успел он закончить, как Захир утопил педаль газа и рванул с места, гневно зыркнув на полицейского в зеркало заднего вида.

— Полиция — нехорошо, — пробурчал он, сворачивая за угол («тойота» при этом чуть не сбила телегу с арбузами). — Полиция ничего не понимать.

На обратном пути он вдруг сделался на диво разговорчивым, стал забрасывать Фрею вопросами о смерти Алекс — что было подозрительного, что сказала полиция и так далее. Его взгляд метался между ней и дорогой. От этого Фрее стало не по себе еще больше, чем накануне, когда Захир молчал. Она отвечала односложно, уклончиво, хотя сама не знала, от чего пыталась уклониться. Наконец они подъехали к дому сестры, Фрея торопливо выбралась из машины, сдержанно поблагодарила водителя и скрылась внутри, где еще с минуту простояла, опершись о притолоку и радуясь избавлению.

Теперь, когда она очутилась наедине с собой, на нее навалилась усталость, словно организм после похорон и посещения полиции решил сдаться и сказал «хватит!». Впервые за три дня Фрея поняла, что больше нечего волноваться. Все, что нужно было сделать, она сделала: приехала в Египет, простилась с Алекс, разрешила вопросы касательно ее смерти. Только горе осталось невыплаканным. И вина. Это все было впереди.

Неубранные остатки завтрака издавали резкий запах прокисшей еды. Фрея подошла к столу, положила на тарелку хлеба, помидоров и огурец, выволокла кресло на веранду, устроилась в нем, поджав ноги, и стала есть, глядя на пустыню. От голода (все три дня ей так и не удалось толком пообедать) она опустошила тарелку за считанные минуты. Съела бы и больше, если б хватило сил подняться и дойти до стола. В полном изнеможении, поставив тарелку на пол, она поглубже зарылась в подушки кресла, положила голову на ладонь и мгновенно уснула.


— Салям!

Фрея испуганно вздрогнула и очнулась, думая, что вздремнула лишь на минутку и грезит. Потом она заметила багровый шар солнца, низко повисший над горизонтом, — похоже, прошла пара часов с тех пор, как ее сморило. Фрея потянулась, зевнула и только собралась встать на ноги, как увидела в углу веранды чей-то силуэт и застыла.

— Салям, — повторил хриплый, гортанный голос. Голова незнакомца была обернута покрывалом по самые глаза.

Миг-другой они стояли, молча глядя друг на друга, Фрея уже совершенно пришла в себя и попятилась, выставив перед собой кулаки и не спуская глаз с длинного кривого кинжала на поясе у пришельца. Он, видимо, угадал ход ее мыслей, потому что тут же миролюбиво протянул к ней раскрытые ладони и забормотал что-то по-арабски.

— Не понимаю! — выпалила Фрея каким-то чужим, визгливым голосом. Она отступила еще на шаг, озираясь в поисках чего-нибудь, что сошло бы за оружие. Слева от нее, у ствола жакаранды, стояли грабли. Фрея осторожно спустилась с веранды и боком направилась к ним. Непрошеный гость, похоже, снова угадал ее мысли — отстегнул с пояса нож, положил на землю и отошел назад.

— Нет опасно, — произнес он на ломаном английском. — Мой нет опасно тебе.

Они уставились друг на друга. В воздухе разносились птичий щебет и звонкое скрежетание цикад. Незнакомец поднял руку и оттянул часть покрывала с лица — бородатого, морщинистого, смуглого дочерна и очень худого, с запавшими щеками, словно всю плоть из-под скул вычерпали ложкой. Его глаза покраснели от усталости, бороду припорошили песок и пыль.

— Мой нет опасно тебе, — повторил бедуин, хлопая себя по груди. — Мой — друг.

Фрея медленно опустила руки, но кулаков не разжала.

— Вы кто? — спросила она более уверенным тоном, поскольку оторопь начала проходить. — Что вам нужно?

— Мой прийти доктора Алекс, — ответил незнакомец. — Мой… — Тут он прищурился, как если бы подбирал слова, потом досадливо щелкнул языком и изобразил стук в дверь.

— Никого, — пояснил бедуин. — Моя пойти дом сзади. Твоя…

Еще один жест — сложенные ладони под головой. Значит, он обнаружил ее спящей.

— Прости. Мой не хотеть пугать.

Стало ясно, что он не желает ей зла. Фрея разжала кулаки и кивком показала на кинжал в знак того, что уже не боится. Гость заткнул клинок за пояс, скинул с плеча брезентовую сумку-планшетку и протянул ей.

— Это нашел там, — пояснил он, оглядываясь на пустыню. — Для доктор Алекс.

Фрея закусила губу. У нее стало тесно в груди.

— Алекс больше нет. — Слова прозвучали на удивление глухо и бесстрастно, как будто она пыталась отгородиться от сказанного. — Она умерла четыре дня назад.

Бедуин определенно ее не понял. Фрея перефразировала предложение, но без особого результата и, отчаявшись донести правду, провела пальцем поперек шеи — ей пришел на ум только этот жест. Незнакомец наморщил лоб, забормотал что-то по-арабски и потрясенно вскинул руки к небу.

— Нет-нет, ее не убили, — поспешила поправиться Фрея и затрясла головой, понимая, что гость уловил совсем не тот смысл. — Она покончила с собой. Самоубийство.

И снова ее слова оказались пустым звуком. Еще с полминуты она потратила на объяснение, прежде чем увидела, как лицо бедуина озарилось догадкой. Он широко улыбнулся, показав бурые зубы.

— Доктор Алекс уехать, — победно заключил незнакомец. — Выходной.

С чего он это взял, Фрея так и не поняла, но с облегчением кивнула — слишком долго пришлось бы разубеждать.

__ Да, — ответила она. — Доктор Алекс уехала.

— Твоя охт.

— Прошу прошения?

Он сложил вместе ладони, изображая родство, близость.

— Охт? Сестра?

— Да, — ответила Фрея и невольно улыбнулась, поражаясь абсурдности ситуации. — Да, я ее сестра, Фрея.

Она подняла руку в знак приветствия. Бедуин повторил жест, после чего опять протянул ей сумку.

— Твоя дай доктор Алекс.

Фрея подошла ближе и взяла сумку у него из рук.

— Это ее?

Гость смешался, нахмурился. Потом затряс головой — видимо, понял.

— Не доктор Алекс, нет. Его найти. На песок. Далеко. — Он махнул ребром ладони в сторону пустыни. — Далеко, далеко. Половина до Гильф-эль-Кебир. Человек. — И провел пальцем поперек горла, как Фрея. Значит, тот, о ком он говорил, умер; а сам или нет — неизвестно. — Доктор Алекс давать деньги, — продолжил бедуин. — Доктор Алекс сказать моя найти человек в пустыня, моя найти новый вещи, принести. — Он сунул руку в карман балахона, вытащил стальные часы «Ролекс» и передал Фрее.

— Не понимаю, — растерянно произнесла она. — Зачем Алекс это понадобилось?

— Твоя дай доктор Алекс, — повторил гость. — Она понимай.

Фрея набросилась на него с вопросами: за что Алекс платила ему деньги, кто этот человек из пустыни, что происходит, но бедуин явно счел миссию выполненной и с прощальным «твоя дай доктор Алекс» развернулся и исчез за углом дома. Фрея беспомощно смотрела ему вслед.

Египет, между Каиром и Дахлой

Вертолет «Агуста» несся над пустыней, и его тень стелилась по верхушкам дюн. Рокот винта, вращаемого газотурбинным движком Пратта-Уитни, разносился среди песков глухим боем тамтамов. Ни одно из восьми мест в кабине не пустовало: впереди пилот, на пяти сиденьях — угрюмые типы с автоматами «Хеклер и Кох» на коленях, а последние два места заняли близнецы-телохранители Гиргиса в серых костюмах и красно-белых футболках. Эта парочка всю дорогу не отрывалась от спортивного журнала. Пилот украдкой оглянулся на них — убедиться, что те не слышат, — и пихнул локтем соседа.

— Они уже семь лет работают на Гиргиса, а никто так и не выяснил, как их зовут, — шепнул он. — Наверное, даже босс не знает.

Его собеседник предостерегающе помотал головой — мол, не ко времени и не к месту этот разговор.

— Они как-то зарезали его сутенера, — продолжил пилот, ухватившись за любимую тему и пустив намеки побоку. — Расчленили труп и выбросили в Нил, а все потому, что бедняга обозвал «Аль-Ахли» дерьмом, а Хафиза — педиком. Гиргис до того впечатлился, что взял их к себе. — Пилот продолжал заливаться, не обращая внимания на отчаянно сигналящего ему коллегу. — Мамаша их выжила из ума, но они ее боготворят. Сорок человек угробили и кас…

— Крути штурвал да помалкивай, — раздалось сзади.

— Или станешь сорок первым, — поддакнул другой, почти такой же голос.

Пилот вцепился в рукоятку, побелел как молоко и судорожно сжал ноги, словно испугался за собственную мошонку. Остаток пути он не сказал ни слова.


Содержание:
 0  Пол Сассман Исчезнувший оазис : Пол Сассман  1  Ноябрь, 1986, северо-восточная Албания, аэродром Кукеса : Пол Сассман
 2  Вашингтон, здание Пентагона. Тем же вечером : Пол Сассман  3  Ливийская пустыня, между Гильф-эль-Кебиром и Дахлой Наши дни : Пол Сассман
 4  Калифорния, Йосемитский национальный парк : Пол Сассман  5  Каир, отель Мариотт : Пол Сассман
 6  Каир : Пол Сассман  7  Каир : Пол Сассман
 8  Дахла : Пол Сассман  9  Каир : Пол Сассман
 10  Дахла : Пол Сассман  11  Каир, Американский университет : Пол Сассман
 12  Дахла : Пол Сассман  13  Каир : Пол Сассман
 14  Дахла : Пол Сассман  15  Между Дахлой и Каиром : Пол Сассман
 16  Каир, Маншият-Насир : Пол Сассман  17  вы читаете: Оазис Дахла : Пол Сассман
 18  Дахла : Пол Сассман  19  Оазис Дахла : Пол Сассман
 20  Каир : Пол Сассман  21  Каир, американское посольство : Пол Сассман
 22  Дахла : Пол Сассман  23  Каир : Пол Сассман
 24  Каир, коптский квартал : Пол Сассман  25  Каир, Американский университет : Пол Сассман
 26  Дахла : Пол Сассман  27  Каир : Пол Сассман
 28  Каир, Египетский музей : Пол Сассман  29  Каир, Замалик : Пол Сассман
 30  Каир, Маншият-Насир : Пол Сассман  31  Каир, Бутнея : Пол Сассман
 32  Каир, Маншият-Насир : Пол Сассман  33  Дахла : Пол Сассман
 34  Каир : Пол Сассман  35  Дорога на Александрию : Пол Сассман
 36  Каир : Пол Сассман  37  Между Каиром и Александрией : Пол Сассман
 38  Абидос : Пол Сассман  39  Каир : Пол Сассман
 40  Каир : Пол Сассман  41  Дахла : Пол Сассман
 42  Над Ливийской пустыней : Пол Сассман  43  Военный аэродром Массави, оазис Харга : Пол Сассман
 44  Гильф-эль-Кебир : Пол Сассман  45  Каир : Пол Сассман
 46  В Затерянном оазисе : Пол Сассман  47  Послесловие автора : Пол Сассман
 48  Словарь терминов : Пол Сассман  49  От автора : Пол Сассман



 




sitemap