Детективы и Триллеры : Триллер : Между Каиром и Александрией : Пол Сассман

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48  49

вы читаете книгу




Между Каиром и Александрией

«Суббота, двадцать первое января. Приступил к работе над святилищем Гора. В планах — провести три-четыре дня в каждом помещении и еще неделю потратить на написание отчета. Сделал промеры, снимки стен, заметки о поддержании сохранности рельефов, потолка, ложных дверей и так далее. Не вовремя принесло какую-то американку, которая решила, что здесь самое место для дурацких молитв, — словно верблюда затошнило. Идиотка».

Флин знаком попросил Фрею нажать на паузу. «Чероки» потряхивало на ухабах, вокруг клубилась пыль — джип приближался к магистрали Каир — Александрия.

— Это что-то значит? — спросила Фрея.

Броди недоуменно скривился.

— Конечно, хорошо бы послушать еще, но пока это очень похоже на рабочие заметки Хассана во время абидосской экспедиции. Когда его поймали на воровстве… — Флин объехал глубокую выбоину на дороге. Банановые листья хлестали корпус джипа, словно исполинские ладони. — Хассан всегда вел два типа записей о том, что делал: подробный дневник раскопок и менее формальный аудиокомментарий, в котором излагал все остальное — мысли, впечатления, общие моменты, сплетни. Почему-то на английском, а не на родном арабском.

Джип вильнул, на сей раз объезжая собаку, забредшую на середину дороги.

— Так о чем он тут говорит? — спросила Фрея.

— К середине того, последнего сезона Хассана попросили помочь с консервационными работами в храме Сети Первого. Верховному совету понадобился отчет о состоянии семи внутренних камер, в том числе святилища Гора. Я закончил раскопки в усыпальнице Хасехемуи, а Хассан взял четыре недели на проведение исследований и опись находок. — Флин задумчиво почесал затылок. — Понятия не имею, какое отношение это имеет к оазису. Храм Сети был построен на тысячу лет позже последней записи об «уэхат сештат», да и намеков на оазис там нет — ни в текстах, нив рельефах.

— Тогда зачем Фадави отдал нам пленку? — спросила Фрея.

Они выехали на трассу и повернули в сторону Каира.

Флин пожал плечами:

— Наверное, придется дослушать ее до конца.

Он нажал кнопку воспроизведения. Бестелесный голос Фадави — низкий, бархатистый — опять зазвучал из динамиков:

«Суббота, двадцать второе января. Не спалось, поэтому пришел в храм пораньше, сразу после пяти утра. Ночных сторожей никто предупредить не потрудился, и меня чуть не пристрелили — как будто я исламисте бомбой или еще кто почище. Девять лет прошло после бойни в храме Хатшепсут, а всем до сих пор на каждом углу террористы мерещатся. Сделал набросок рельефа „царь, облачающий Гора“ и несколько снимков потолочной ниши. Состояние ниши так себе. После обеда пил чай с Абу Гамаа, который работает над каменной кладкой во внешнем дворе, — восемьдесят лет старику, и все равно лучший архитектурный реставратор в Египте! Он рассказал страшно пошлый анекдот о Говарде Картере и члене Тутанхамона, который я даже здесь не повторю».


И так далее. Иные дни удостаивались нескольких проходных фраз, намекающих на то, чем занимался Фадави; другим посвящались целые монологи с подробным описанием действий и пространными лирическими отступлениями обо всем на свете, начиная от особенностей погребальной архитектуры Нового царства и заканчивая вопросом о том, какие археологини симпатичнее — полячки или Француженки (Фадави предпочитал последних).

Через двадцать минут, проехав тот же пост дорожно-патрульной службы (дежурный снова записал регистрационный номер джипа), Флин посоветовал Фрее включать Ускоренную перемотку, чтобы поскорее найти нужный кусок. Тем не менее ничего ценного в записях по-прежнему не попадалось. Заметки становились короче день ото дня; январь сменился февралем; работа велась в святилищах, посвященных разным божествам: Гору, Исиде, Осирису, Амону-Ра, Ра-Горахте. Потом пленка закончилась и кассету перевернули. Флина и Фрею начинало тревожить отсутствие каких бы то ни было упоминаний о Тайном оазисе, пусть даже самых мимолетных.

— Есть у меня мерзкое ощущение, — проворчал Флин, в то время как египтянин фоном вещал что-то о плесени в потолочной камере Ра-Горахте, — что Фадави все это подстроил забавы ради.

— Он бы так не поступил, — возразила Фрея, вспомнив поведение Фадави в доме. — Он говорил искренне. Там что-то есть, я…

Она не успела договорить: Флин щелкнул пальцами и ткнул в сторону магнитофона, изображая перемотку. Фрея остановила кассету, чуть отмотала пленку и снова включила воспроизведение.

«…украшенный картушами. Я наклонился ближе и вдруг — странное дело! — почувствовал щекой легкое дуновение…»

Тут Флин опять завращал рукой — мол, мотай назад. Фрея снова включила перемотку. Пленка в кассете шипела добрых пять секунд. Наконец Флин дал знак ее проиграть.

«…только что обнаружил весьма любопытную вещь. Я забрался на туру у входа в святилище Ра-Горахте, чтобы соскрести с потолка плесень в том месте, где свод граничит с северной стеной. Там, во главе угла, лежит каменный блок размерами сорок на сорок сантиметров, украшенный картушами. Я наклонился ближе и вдруг — странное дело! — почувствовал щекой легкое дуновение. Сначала мне пришло в голову, что сквозит из прохода, но когда я пригляделся — стоя на полу этого не заметишь, — то увидел очень тонкую, не шире миллиметра, щель вдоль верхней кромки блока. По бокам и снизу тоже проходили щели, только еще уже. Все остальные камни в святилище подогнаны так, что булавку не втиснешь, а этот установлен с зазором. Если судить еще и по сквозняку, возникает мысль о том, что за стеной есть какая-то полость. Сейчас уже поздно ее исследовать, но я договорился с Абу Гамаа — с утра придем и разберемся. Может, блок удастся как-нибудь сдвинуть? Скорее всего за ним ничего нет, но попробовать не…»

Фрея нажала на паузу.

— Думаешь, это то самое? — спросила она. — То, о чем он хотел рассказать?

Флин не ответил и снова запустил кассету.

«…помешает.

Воскресенье, двенадцатое февраля. Не мог сдержаться и пришел пораньше, еще раз посмотреть на блок, несмотря на охрану, у которой руки чешутся пострелять. Чем больше я о нем думаю — а со вчерашнего вечера я только об этом и думаю, — тем больше мне кажется, что я наткнулся на что-то значительное. Всегда считалось, что стены между святилищами сплошные, несмотря на их трехметровую толщину. Если в них обнаружатся полости, это не только перевернет наше представление об архитектуре храма, но и подскажет способ его строительства. Если действовать по всем правилам, надо запросить разрешение у Высшего совета, но на это уйдет не меньше недели, а мне очень хочется поскорее узнать, что там, за блоком. Через минуту-другую придет Абу, и мы сдвинем камень, разведаем, что внутри, а начальство уведомим задним числом. Уже не терпится начать…»

Перед джипом громыхал по трассе бензовоз со скоростью ниже шестидесяти. Флин не спешил его объезжать, хотя внутренний ряд был свободен. Его слишком увлекла запись.

«…Четыре часа пополудни, а Абу Гамаа только-только прибыл — задержался по семейным делам, что-то с братом случилось. Должен признаться, я в страшном расстройстве. Знаю, такое случается, но чтобы сегодня! Как бы то ни было, он здесь со своим внуком Латифом, и мы все собрались на башне-туре. Каменщики принесли с собой кирки и кусок поролона, чтобы уложить блок. Приступают к работе… Ну, благословясь, начнем, Абу! Тура шатается, так что я пока отключусь…»

Что-то зашуршало — видимо, Фадави отложил диктофон, но в волнении забыл остановить запись. Послышались приглушенная возня, треск подмостков, скрежет металла по камню, реплики рабочих. То и дело вклинивался голос археолога, раздающий указания на арабском: «Осторожнее! Помедленнее!» Его тон становился все настойчивее, кряхтенье каменщиков — напряженнее, а минут через десять грянул целый хор голосов и надрывный скрежет камня по камню, а следом — глухой стук чего-то тяжелого о что-то мягкое. И тишина. Затем снова послышался голос Фадави — тихий, потрясенный: «Боже мой… Боже правый, да тут…»

В этот миг бензовоз впереди резко притормозил. Флин заметил это в последний миг и вывернул налево, чтобы в него не врезаться. Таксист, идущий по этой полосе на обгон, сердито загудел им вслед — ему пришлось ударить по тормозам. Флин обогнул «бочку» и помахал таксисту — проезжай, мол. На пленке Фадави снова заговорил дрожащим от волнения голосом:

«…просторное помещение, заполненное каменными блоками, сваленными в кучу… рельефы, надписи, части статуй — говорю, как вижу, потому что они лежат грудой… Боже, вон там картуш… погоди-ка, Нефер… это знак „ка“? Неферкара Пепи, Пепи Второго! Даже не верится, что я вижу все это собственными глазами, — артефакты Старого царства! Я должен туда попасть, должен…»

Дальше слышалось только шуршание пленки — Фадави остановил запись. Флин с горящими глазами склонился к магнитофону, дожидаясь продолжения. После недолгой паузы Фадави продолжил уже более спокойным тоном, на заднем фоне слышался хруст гравия под туфлями.

«Полночь. Мы вернули блок на место, и я возвращаюсь к бытовкам, до сих пор не веря в новую находку. Мне так долго казалось, что с Имти-Хентикой ничто не сравнится, что мой звездный час миновал, а тут вот, на ровном месте… Кто бы мог подумать, кто бы заподозрил…»

Он осекся от избытка эмоций. Какое-то время только и слышно было, как хрустят по камням подошвы. Потом фадави как будто совладал с собой, и комментарий продолжился:

«Как я и подозревал, за стеной святилища расположена обширная полость той же длины, шириной около трех метров. Чего я не предвидел и не мог предвидеть, так это того, что в ней обнаружатся фрагменты более древней постройки, а именно храма, датируемого годами правления Пепи Второго. Разумеется, египтяне и раньше практиковали подобное при строительстве — возводили один памятник на руинах другого (сразу приходит на ум Эхнатон в Карнаке), но я решительно не припоминаю ничего даже близкого по значимости. Мне хватило времени только на самый беглый осмотр, но и его оказалось довольно… цвета фресок просто невероятные, надписи уникальные, кое-где попадаются совершенно неизвестные тексты, включая как минимум один, относящийся к Бен-бену и Тайному оазису — жду не дождусь, когда расскажу о нем Флиндерсу!»

При упоминании имени спутника Фрея посмотрела на англичанина. Броди глядел перед собой блестящими глазами и чуть заметно улыбался, а когда почувствовал ее внимание, показал на магнитофон, призывая сосредоточиться на записи.

«…конечно, говорить еще рано, но я подозреваю, что таким образом заполнена не одна эта стена, а, возможно, и остальные, в других частях храма. Может статься, мы сидим на величайшей в истории коллекции египетских архитектурных фрагментов… У меня в голове не укладывается, что такое возможно. Завтра же я первым делом вернусь и подробнее изучу все надписи (пока что мне удалось уговорить Абу и Латифа держать нашу находку в тайне), а сейчас хочу заглянуть на склад, посмотреть, как сегодня поработали в раскопе, и — на покой. В моем возрасте вредно так волноваться! До сих пор поверить не могу. Невероятно».

Запись снова оборвалась. Фрея ждала, когда Фадави снова заговорит и расскажет, что он нашел на следующий день, однако на пленке ничего не было — только тихий шорох валиков. Она начала проматывать вперед, но пленка продолжала шуршать до самого щелчка, пока не закончилась.

— Ну надо же… — пробормотала Фрея. — Он, наверное, сменил кассету! Придется вернуться и…

— Другой кассеты не было, — перебил ее Флин.

— Но ведь он сказал, что пойдет…

— Это все.

Она посмотрела ему в глаза.

— Откуда ты знаешь?

Флин побледнел.

— Вечером в субботу, двенадцатого февраля, Хассана поймали на воровстве в складе находок. Он так и не получил шанс обследовать храм. Его посадили в тюрьму. — Броди уронил голову и вздохнул, теперь уже почти со слезами на глазах. — Неудивительно, что он был зол как черт. Только представьте: мало того что тебя заперли на три года и запретили заниматься единственным любимым делом, так еще и накануне открытия всей твоей жизни…

Его передернуло. Дальше они поехали молча. По обеим сторонам дороги замелькали дома — сначала изредка, одинокими точками на листе пустыни, затем все чаще. Отдельные жилища группировались в районы, а те — в плотный конгломерат зданий каирского пригорода, протянувшийся навстречу путешественникам. Флин сбавил скорость, свернул к заправочной станции и выключил мотор. Пока им заполняли бак, он какое-то время сидел за рулем, погрузившись в размышления. Затем, словно приняв решение, вышел из джипа, бросился к таксофону рядом с киоском и куда-то позвонил. Через полминуты Флин вернулся, а еще через три они снова были в пути.

— Я так понимаю, о том, чтобы подбросить тебя в аэропорт, и речи быть не может, — сказал он.

Фрея не ответила.

— Последний шанс свалить отсюда, — добавил Флин.

Фрея не удостоила его ответом. Впереди показались пирамиды, дорожный знак изображал развилку: прямо — Каир, направо — Файюм, Эль-Минья и Асьют.

— Ладно, — произнес Броди. — Едем вместе.

— В Абидос?

Он сбавил скорость, включил сигнал и повернул направо.

— В Абидос.


Молли Кирнан тихо качалась на подвесном диванчике у себя в саду. В руках у нее была кружка кофе, на плечах лежала шаль, потому что спустились зябкие сумерки. Она только что приняла послание от Флина. Похоже, зацепка оказалась верной, но чтобы понять насколько, потребуется еще несколько часов. По крайней мере появилось за что ухватиться после двадцати с лишним лет сплошных гаданий. Это ли не повод для радости?

Однако Молли не спешила радоваться, и виной тому был Энглтон. Все оказалось весьма серьезно, гораздо хуже ее худших опасений. Ее люди покопались в базах данных и отыскали на него досье с характеристикой. У Энглтона, как выяснилось, была репутация. «Он просто кошмар, — сказал Билли Шульц. — Наш худший кошмар, мать его. Не человек, а пиявка».

Молли отпила кофе и еще раз толкнула диван-качели. На коленях у нее лежал ноутбук с фотография ми Энглтона, полученными из Штатов, — лысоватый толстяк с лоснящимися от пота красными щеками. Конечно, его надо как-то обезвредить — такого нельзя оставлять без присмотра. Вопрос был в том, когда это сделать. И как. За двадцать три года участия в операции Молли впервые по-настоящему испугалась — и за успех, и за себя. Судя по данным, с Энглтоном лучше не связываться.

Она откинулась назад и посмотрела на звезды. В воздухе пахло жасмином и бугенвиллеей, поскрипывали качели, ветерок тихо шелестел в кроне делоникса. Молли как никогда захотелось, чтобы Чарли был рядом. Чтобы можно было положить ему голову на колени, вспомнить дом в Америке, поджать ноги и спрятаться от тревог за теплом сильных рук и твердыней его веры.

Но Чарли ее покинул — давно и безвозвратно. Она проделала весь этот путь без него и сейчас останавливаться не собиралась. Молли подождала, пока качели сами остановятся, закрыла ноутбук, взяла с сиденья пистолет и отправилась в дом, где заперлась на засов.

— Давай, Флин, — прошептала она, — не подведи меня. Найди что-нибудь стоящее.


По какой-то причине Фрея считала, что Абидос расположен чуть южнее Каира. Город действительно лежит южнее — на целых пятьсот километров. То есть, чтобы попасть туда, надо пересечь полстраны, что, по подсчетам Флина, займет не меньше пяти часов — даже на полупустой ночной трассе.

__ Времени у нас в обрез, — сказал он. — В семь утра храм открывается для посещений, значит, нам надо убраться оттуда без четверти семь, не позже. Если нас заметят. добра не жди. Египтяне не жалуют тех, кто крушит и растаскивает их памятники.

Флин посмотрел на часы — те показывали четверть двенадцатого.

— Времени в обрез, — повторил он.

— Тогда жми на газ, — посоветовала Фрея.

На спидометре вскоре перевалило за сотню; двадцать километров «чероки» несся, обгоняя редкие грузовики и бензовозы, — ничего другого в этот полуночный час не попадалось. Внезапно Флин свернул на обочину и затормозил у вереницы придорожных лавок-развалюх. Одна из них работала даже ночью. Снаружи, в свете голой лампочки, можно было разглядеть товар — строительный и сельскохозяйственный инвентарь: метлы, косы, кувалды, мотыги… Флин забежал внутрь и через минуту вернулся с двумя увесистыми кирками, парой фонарей и кусачками-болторезами.

— Надеюсь, там найдется тура или хотя бы лестница! — Он сгрузил инструмент на заднее сиденье и снова уселся за руль.

— А если нет?

— Тогда нам крышка. Если только вы, скалолазы, не умеете зависать в воздухе.

Он завел двигатель, и джип помчал по ночной трассе.

Разговаривали по дороге мало. Флин снова прослушал запись, закрепляя в памяти нужные сведения, потом спутники без особого энтузиазма перебросились парой фраз. Фрея рассказала о жизни скалолазов, Флин — о своей работе в Гильф-эль-Кебире, об экспедициях, проведенных с Алекс. Никто из них не вдавался в подробности — настроение было не то, поэтому оба смолкли у Бени-Суэйфа, в ста двадцати километрах от Каира. Звучал только рев двигателя и шорох шин по неровному асфальту.

Фрея задремала и вздрагивала только на переездах через рытвины или у постов дорожной службы, где Флину приходилось сбавлять ход. Она почти не смотрела по сторонам и заметила только, что среди пустыни, поросшей чахлым кустарником, стали мелькать тростниковые поля, пальмы и глинобитные домики. Примерно в четверть второго Флин остановился в ярко освещенном городке — заправиться и купить воды. Городок назывался Эль-Минья и находился на полпути к Абидосу. Вскоре после этого джип едва не врезался во встречный автобус: Флин не вовремя решил обогнать очередной бензовоз. Помимо этого дорога прошла без приключений, стрелка спидометра в основном колебалась вокруг цифры сто десять, за окнами мелькал ночной Египет, дорожные указатели отсчитывали километры по мере того, как «чероки» неумолимо несся на юг.


— Фрея.

— М-м-м?

— Фрея!

Она растерянно заморгала спросонья. Флин, выбираясь из «чероки», снова окликнул ее:

— Вылезай, приехали!

Где-то вдалеке лаяли собаки, да под капотом джипа потрескивал остывающий мотор. Фрея еще немного посидела, стряхивая остатки сна, зевнула, посмотрела на автомобильные часы (четыре утра — уложились все-таки!) и выпрыгнула из салона.

Освещенная трасса прорезала деревню у подножия холма и круто взбиралась к его вершине, где стояла антенна станции мобильной связи. Справа, параллельно трассе, метрах в трехстах от нее, среди грязно-бурых лавок и бетонных коробок жилых домов, шел проселочный тракт. Между этими дорогами по склону холма тянулся огромный прямоугольник пустого пространства — в его оконечности, стиснутой рукавами деревни, словно губками огромного пинцета, виднелся залитый светом фасад древнего сооружения — должно быть, того самого храма Сети Первого: длинный, плосковерхий, украшенный портиком из двенадцати монументальных колонн, похожих на прутья исполинской клети.

— «Дворец миллионов лет царствия Менмаатра, радости в сердце Абидоса», — произнес Флин. — Впечатляет, а?

— Еще как, — ответила Фрея.

— Я бы предложил экскурсию, но, учитывая наши временные рамки…

Он достал из джипа инструменты, вручил ей фонари и кирку, а сам подхватил вторую кирку и болторезы, после чего запер машину.

Фрея двинулась к храму, но Флин поманил ее влево, через переулок, мимо жующего сено осла, в глубь деревни.

— Тут охраны видимо-невидимо, — объяснил он полушепотом, увлекая девушку направо, в другой переулок. — Лучше не высовываться.

Они запетляли меж домов. Тишина стояла почти кладбищенская, если не считать все того же собачьего лая и громкого храпа из одного окна. Путь шел в гору. Когда уклон чуть выровнялся, Флин и Фрея свернули в тесный проулок и вышли на ту же дорогу, где припарковали джип. Вершина холма была уже близко: по левую Руку торчала вышка станции связи, «чероки» едва виднелся у подножия справа. На противоположной стороне замусоренного пустыря тянулся забор из колючей проволоки, за которым, как пни, торчали обломки колонн и развалины по грудь высотой, а чуть дальше виднелась стена храмового комплекса, будто наспех составленная из каменных блоков. Прожекторы заливали округу оранжевым светом, периметр патрулировали охранники в черной форме.

— Как сказал Хассан, эти типы норовят сначала пальнуть, а потом разбираться, — прошептал Флин, уводя Фрею в тень. — Надо быть осторожнее, иначе они сделают то, чего не успел Гиргис.

Броди выглянул из-за угла, изучая местность и просчитывая движения патрульных.

— Вон там слепая зона, — сообщил он через минуту. — Как только охранники свернут, надо пролезть под забором, а дальше — между древних кладовых. А когда патруль станет возвращаться, спрячемся в той арке в углу и спустимся к храмовому портику. Годится?

— А если нас заметят?

Флин склонил голову и приподнял брови, словно говоря: «Будем надеяться, не заметят». Он выбрал момент, подтолкнул Фрею и, пригнувшись, побежал вперед. Она бросилась за ним поперек пустыря, прошмыгнула в дыру под проволокой, забилась в лабиринт кирпичных стен и спряталась за шеренгой разбитых колонн. Место было открытое, всюду проникал свет прожекторов, окна зданий сверху, казалось, смотрели точно на нее. Флин и Фрея затаили дыхание, готовясь услышать крики и топот бегущих ног, но, по счастью, их вторжения никто не заметил, так что еще через полминуты Флин высунул голову, огляделся и поманил Фрею за собой. Они стали пробираться все дальше и дальше — короткими перебежками между руин, пригибаясь к земле, — и наконец миновали арку в стене храмовой ограды. Четыре ступеньки — и перед ними открылась терраса, идущая вдоль освещенного фасада. Броди усадил Фрею за гигантской колонной, поднес палец к губам и напомнил:

— Тихо!

— А я что, петь собралась? — шепнула в ответ девушка.

«Лазутчики» застыли, прижавшись к камню — не слышно ли тревоги, — а потом стали пробираться вдоль террасы к зияющему черному прямоугольнику входа в храм — от одной колонны к другой. Их тени — огромные, чудовищно-бесформенные — скользили по залитым светом стенам и снова исчезали, чуть только они прятались за очередной колонной. Фрея, прячась уже у самого входа, оступилась и уронила кирку на каменный пол. Грохот эхом отдался по всей территории двора; казалось, он заполнил собой ночь. Флин с Фреей вжались в тень и замерли, прислушиваясь: перед храмом раздались шаги, как если бы кто-то подошел к краю террасы.

— Кто идет? — прозвучало всего в паре метров от них. Вслед за этим послышался шорох — должно быть, охранник снял с плеча винтовку. — Кто здесь?

Флин и Фрея не смели дохнуть. Стоило охраннику взойти на платформу — их бы точно обнаружили. Слава Богу, патрульный решил всего лишь пройтись по дорожке, после чего удалился, так ничего и не заподозрив. Флин дождался, пока звук шагов стихнет окончательно, и осторожно выглянул из-за колонны: никого. Броди вручил Фрее оброненную кирку и одним движением кусачек разрезал дужку замка на воротах, закрывающих храмовый вход. Еще раз оглядевшись, Флин толкнул створку и поманил Фрею за собой, увлекая ее в сторону, из-под лучей прожекторов.

Секунд десять они стояли, прислушивались и ждали, когда глаза привыкнут к темноте. Броди оставил кусачки У стены — свое дело он и уже сделал и, — взял у Фреи свою кирку, включил фонарь и пошел вперед.

В гулком зале со сводчатым потолком и каменным полом в две шеренги выстроились колонны в восемь метров высотой, толстые, как древесные стволы, и сплошь покрытые путаной вязью иероглифов. Иероглифы теснились на стенах, на притолоках, на потолке… Фрея водила своим фонариком, ахая от удивления. Года два назад ей довелось нырять ночью с аквалангом над коралловым рифом у берегов Таиланда: этот египетский храм выглядел таким же таинственным, как и подводный риф. Луч фонаря разрезал мглу, выхватывая причудливые узоры и образы: человеческие фигуры с головами зверей и птиц — ястребов, львов и шакалов; руки в позе подношения на фреске; каменные лица статуй с пустыми глазами, глядящими в темноту… Багрянец, лазурь и зелень росписей вспыхивали и тут же серели, стоило отвести фонарь, как будто сам луч создавал разные оттенки.

В тишине Флин и Фрея прошли в глубь зала — только шаги тихо шуршали по камням — и через арку попали во второе, столь же огромное помещение, обставленное целым лесом колонн. Заметно было, что этот зал украшен с большим тщанием: поверхности с иероглифами отличались выпуклостью рельефов, изображения на фресках выполнены искуснее и артистичнее. Через потолок веером проникал лунный свет, но в остальном тьма стояла такая, что Фрея почти ощущала ее на вкус — словно ей в рот набили бархата.

Пройдя зал насквозь, они с Флином поднялись на низкую платформу у стены в торце. Фонарик Броди осветил семь дверных проемов, за которыми стояла такая же непроницаемая тьма. Археолог уверенно направился к третьей двери слева, и Фрея последовала за ним, под полуразрушенную арку, в узкую прямоугольную комнату. Ее сводчатый потолок был в черных разводах плесени, на покрытых рельефами стенах, как струпья, выступали пятна шпатлевки — видимо, кладку разбирали и собирали заново.

— Святилище Ра-Горахте, — объявил Флин. Даже внутри храма, где услышать их было практически невозможно, он говорил шепотом.

Археолог еще раз осветил стены и направил луч кверху, в угол, где стена соединялась с изгибом потолочного свода. Там, в точности как описал Фадави, находился небольшой — со сторонами примерно сорок сантиметров — квадратный с торца блок. На его поверхности виднелась полустертая вязь иероглифов, едва различимая под слоем плесени.

— Осталось только туда залезть, — сказал Флин.

Они вернулись в гипостильный зал и отправились в разные стороны, разрезая фонариками темноту. Целью было найти хоть что-нибудь, что помогло бы взобраться под потолок: если в зале не найдется подпорок, то они напрасно сюда приехали.

Меньше чем через минуту раздался тихий свист; Фрея двинулась на звук и обнаружила улыбающегося Флина в дверях соседнего святилища. У внутренней арки, среди мешков цемента, стояла алюминиевая вышка-тура на роликах — для легкости передвижения.

— Подобающее место для находки, — произнес Броди, проверяя вышку на прочность конструкции. — Это святилище Птаха, бога каменщиков и каменотесов. Будем считать это добрым знаком.

Тура о казалась слишком высокой и стоймя в дверь не проходила, поэтому пришлось снять с нее верхний ярус и перенести по частям, а потом собрать заново, потеряв несколько драгоценных минут. Флин защелкнул стопоры на колесиках, и сообщники, подобрав инструменты, полезли наверх. Фрея забралась быстро и уверенно, чего нельзя было сказать о Флине.

— Да тут все шатается, — пробормотал он, переваливаясь через край платформы. — Как будто на желе стоишь.

— Хватит ныть, — поддразнила Фрея. — Здесь всего-то три метра.

Флин посмотрел на нее так, словно хотел сказать «а лучше бы ни одного», и направил фонарик в самый угол стены и потолка.

С виду блок казался таким же пригнанным, как и остальные, но, поднявшись к нему почти вплотную, Флин с Фреей заметили то, о чем упоминал Фадави: вдоль верхнего края шла узкая щель, а по бокам и снизу виднелись зазоры не шире карандашных линий. Флин наклонился щекой к стене.

— Хассан прав, — объявил он после недолгого молчания. — И в самом деле дует! Ну что, приступим?

Он посмотрел на часы — двадцать пять минут пятого, — пристроил фонарик на платформе так, чтобы луч светил точно на блок, поплевал на руки и взялся за кирку.

— Благословясь, начнем…

Оазис Дахла

Захир Сабри стоял над кроваткой Мухсена, улыбаясь спящему малышу, — сын спрятал ладошку под голову, а другую ручонку откинул, словно к чему-то тянулся. Захир вспомнил день, когда стал отцом, вспомнил ощущение чуда, волну радости, которая захлестнула его с головой. Такое не забывается! Бедуинам не подобает выражать чувства на публике, поэтому он ограничился тем, что поцеловал сморщенный комочек в щеку, обнял жену и отправился в пустыню. Вот там, где его видели только небо и дюны, Захир дал себе волю — прыгал, скакал и плясал как сумасшедший.

Он бы завел еще детей, целую дюжину, ибо нет ничего достойнее, чем ковать новые звенья в великой цепи жизни, продлевая ее в будущее. Однако это так и осталось в мечтах. Роды прошли тяжело, с осложнениями и обильным кровотечением… в подробности Захир не вникал, понял только то, что жене опасно проходить через подобное еще раз. Он не собирался подвергать ее жизнь опасности. Аллах дал, Аллах взял — так повелось. Один сын — и довольно.

Головку спящего Мухсена окутал лунный свет. Захир наклонился и поцеловал сына в щеку, прошептал: «Я люблю тебя, свет моих очей» — и отправился в спальню, к жене. Какое-то время он лежал, кусая губу и глядя в потолок. Сон не шел к нему уже четыре часа. Захир перекатился на бок, протянул руку под кровать и коснулся винтовки, которую всегда там держал, провел пальцем по холодной стали ее ствола.

Он был готов. Что бы ни случилось, о чем бы его ни спросили, он был готов. Хотя бы в этом он сумеет почтить память предков.

— Я люблю тебя, мой Мухсен, — прошептал Захир. — Люблю тебя, свет моих очей.


Содержание:
 0  Пол Сассман Исчезнувший оазис : Пол Сассман  1  Ноябрь, 1986, северо-восточная Албания, аэродром Кукеса : Пол Сассман
 2  Вашингтон, здание Пентагона. Тем же вечером : Пол Сассман  3  Ливийская пустыня, между Гильф-эль-Кебиром и Дахлой Наши дни : Пол Сассман
 4  Калифорния, Йосемитский национальный парк : Пол Сассман  5  Каир, отель Мариотт : Пол Сассман
 6  Каир : Пол Сассман  7  Каир : Пол Сассман
 8  Дахла : Пол Сассман  9  Каир : Пол Сассман
 10  Дахла : Пол Сассман  11  Каир, Американский университет : Пол Сассман
 12  Дахла : Пол Сассман  13  Каир : Пол Сассман
 14  Дахла : Пол Сассман  15  Между Дахлой и Каиром : Пол Сассман
 16  Каир, Маншият-Насир : Пол Сассман  17  Оазис Дахла : Пол Сассман
 18  Дахла : Пол Сассман  19  Оазис Дахла : Пол Сассман
 20  Каир : Пол Сассман  21  Каир, американское посольство : Пол Сассман
 22  Дахла : Пол Сассман  23  Каир : Пол Сассман
 24  Каир, коптский квартал : Пол Сассман  25  Каир, Американский университет : Пол Сассман
 26  Дахла : Пол Сассман  27  Каир : Пол Сассман
 28  Каир, Египетский музей : Пол Сассман  29  Каир, Замалик : Пол Сассман
 30  Каир, Маншият-Насир : Пол Сассман  31  Каир, Бутнея : Пол Сассман
 32  Каир, Маншият-Насир : Пол Сассман  33  Дахла : Пол Сассман
 34  Каир : Пол Сассман  35  Дорога на Александрию : Пол Сассман
 36  Каир : Пол Сассман  37  вы читаете: Между Каиром и Александрией : Пол Сассман
 38  Абидос : Пол Сассман  39  Каир : Пол Сассман
 40  Каир : Пол Сассман  41  Дахла : Пол Сассман
 42  Над Ливийской пустыней : Пол Сассман  43  Военный аэродром Массави, оазис Харга : Пол Сассман
 44  Гильф-эль-Кебир : Пол Сассман  45  Каир : Пол Сассман
 46  В Затерянном оазисе : Пол Сассман  47  Послесловие автора : Пол Сассман
 48  Словарь терминов : Пол Сассман  49  От автора : Пол Сассман



 




sitemap