Детективы и Триллеры : Триллер : Темная игра смерти. Том 2 : Дэн Симмонс

на главную страницу  Контакты  ФоРуМ  Случайная книга


страницы книги:
 0  1  3  6  9  12  15  18  21  24  27  30  33  36  39  42  45  48  51  54  57  60  63  66  69  72  75  78  81  84  87  90  92  93

вы читаете книгу

Они входят в ваше сознание, и вы уже не принадлежите себе. Вы фигура в чужой шахматной партии, завершающейся смертельным исходом. Вы, как зомби, берете в руки винтовку и наводите оптический прицел на американского президента. Или стреляете из толпы в Джона Леннона. Внешне те, кто водит вашей рукой, такие же, как и вы, но это не люди, они не знают жалости и пощады, не отличают добра от зла. Чтобы их победить, нужно переступить грань…

«Темная игра смерти» – жесткий триллер от Дэна Симмонса, автора знаменитой звездной саги о Шрайке.

Очнувшись, наступленье мрака, А не рассвет я ощутил. Джерард Мэнли Хопкинс

Книга вторая

Миттельшпиль (продолжение)

Глава 31

Джермантаун Среда, 31 декабря 1980 г.

Комната промерзла насквозь, окон в ней не было. Скорее, это была даже не комната, а кладовка – шесть футов в длину, четыре в ширину; с трех сторон пространство было ограничено каменными стенами, с четвертой – мощной деревянной дверью. Натали стучала в нее руками и ногами, пока они не покрылись синяками и ссадинами, но дверь даже не дрогнула.

От холода заснуть она не могла. Сначала ее то и дело захлестывали волны ужаса – они накатывали, будто приступы тошноты, причиняя еще большую боль, чем порезы и ссадины на лбу. Она вспомнила, как, сжавшись, сидела за обуглившимися опорами дома и смотрела на приближавшуюся сутулую фигуру с косой. Потом вскочила, запустила в эту тварь кирпичом, который сжимала в руке, и попыталась проскользнуть мимо быстро метнувшейся тени. Но тут ее схватили за руки. Она кричала, отбивалась, однако парень держал ее крепко. После двух сокрушительных ударов по голове тело ее обмякло, кровь залила левый глаз, и Натали смутно осознала, что ее подняли и куда-то понесли. Клочок неба, снег, раскачивающийся фонарь – и тьма, тьма…

Очнулась она от холода и первым делом подумала, что ей выкололи глаза – так темно было вокруг. Она выползла из груды одеял, наваленных на каменном полу, и принялась ощупывать грубо отесанные стены своей камеры. Дотянуться до потолка ей не удалось. На одной из стен Натали обнаружила холодные металлические стержни – вероятно, когда-то на них крепились полки. Через несколько минут она смогла различить более светлые полосы в дверных щелях – не то чтобы оттуда мог просачиваться свет, но просто всепоглощающая тьма обрела хоть какие-то очертания.

Натали укуталась в два одеяла и, содрогаясь от холода, забилась в угол. Голова болела нестерпимо, и она с трудом сдерживала приступы тошноты, которые усиливались из-за страха. Всю жизнь Натали восхищалась своей способностью сохранять мужество в критических ситуациях, мечтая стать такой же, как отец, – спокойной, рассудительной в моменты, когда окружающие бессмысленно суетятся, – и вот теперь она беспомощно тряслась от страха, моля Бога, чтобы тот подонок с косой не вернулся.

Натали не имела ни малейшего представления о том, где находится. Прошло несколько часов; несмотря на холод, она задремала, когда вдруг услышала скрежет многочисленных отодвигаемых засовов и явственно различила свет в щелях двери. На пороге возникла Мелани Фуллер.

Натали не сомневалась, что это была именно она, хотя пляшущий язычок свечи освещал лицо старухи лишь снизу, придавая ему карикатурный вид: покрытые морщинами щеки и скулы, дряблый подбородок, нависавший над шеей, остекленевшие глаза, заплывшие веки, иссиня-седые редкие волосы на покрытом старческими пятнами черепе торчали чуть ли не дыбом, образуя своеобразный нимб. За спиной маньячки Натали отчетливо различила худое лицо того негодяя с длинными волосами, выпачканными грязью и кровью. Сломанные зубы парня желтовато поблескивали в свете единственной свечи, которую держала старуха. В руках у него ничего не было, а длинные белые пальцы время от времени подрагивали, будто под воздействием каких-то токов, пробегавших по телу.

– Добрый вечер, моя дорогая, – скрипучим голосом промолвила Мелани Фуллер. На ней была длинная ночная рубашка и толстый дешевый халат. Ноги тонули в розовых пушистых тапочках.

Натали натянула одеяло до подбородка и ничего не ответила.

– Здесь холодно? – ласково осведомилась старуха. – Прости меня, дорогая. В этом доме всюду холодно, если тебя утешит такое сообщение. Не представляю, как это люди жили на севере до изобретения центрального отопления. – Она улыбнулась, обнажив идеально белую вставную челюсть. – Пришло время нам с тобой поговорить.

Натали обдумывала, не броситься ли ей на старуху, пока у нее есть такая возможность, и попробовать прорваться наружу. Она заметила за дверью длинный деревянный стол – несомненно, старинный, а еще дальше – каменные стены. Но путь ей преграждал парень с дьявольскими глазами.

– Это ты привезла мою фотографию из Чарлстона, милочка?

Девушка молчала.

Мелани Фуллер горестно покачала головой:

– У меня нет желания причинять тебе вред, но если ты добровольно не согласишься беседовать со мной, мне придется попросить Винсента уговорить тебя.

Сердце Натали учащенно забилось у самого горла, когда она увидела, как эта длинноволосая тварь собирается шагнуть к ней.

– Откуда же ты взяла фотографию, моя милая? Во рту у Натали пересохло, и она выдавила через силу:

– Мистер Ходжес.

– Тебе дал ее мистер Ходжес? – насмешливо осведомилась Мелани Фуллер.

– Нет. Миссис Ходжес позволила нам посмотреть его слайды.

– Кому это «нам», дорогая? – Старуха слегка улыбнулась. Пламя осветило острые скулы под натянувшейся пергаментной кожей.

Натали молчала.

– Тогда я предположу, что «нам» – это тебе и шерифу, – тихо сказала Мелани Фуллер. – Зачем же ты и полицейский из Чарлстона проделали такой путь и преследуете пожилую леди, которая не сделала вам ничего дурного?

Натали почувствовала, как в ней закипает ярость, придавая ей силу и разгоняя страх.

– Вы убили моего отца! – крикнула она и, попытавшись вскочить, больно ударилась плечом о грубую каменную кладку.

– Твоего отца? – недоуменно переспросила старуха. – Тут какая-то ошибка, милочка.

Натали покачала головой, стараясь справиться с подступившими слезами.

– Вы использовали свою прислугу, чтобы убить его. Без всяких оснований.

– Мою прислугу? Мистера Торна? Боюсь, ты что-то путаешь.

Натали готова была плюнуть в лицо этому синевласому монстру, но во рту было сухо, как в пустыне.

– Кто еще ищет меня? – спросила старуха. – Только ты и шериф? Как вам удалось отыскать меня здесь?

Натали натужно рассмеялась, и смех ее эхом раскатился под каменными сводами.

– Все знают, что вы здесь. Нам все известно и о вас, и о старом нацисте, и о вашей подруге – Нине Дрейтон… Больше вам не удастся убивать людей. Что бы вы со мной ни сделали!.. – Она глубоко вдохнула, потому что сердце ее колотилось с такой силой, что готово было выскочить из груди.

Впервые за время разговора лицо старухи выразило явное беспокойство.

– Нина?! – воскликнула она. – Так тебя послала Нина Дрейтон?

В расширенных глазах Мелани Фуллер Натали увидела проблеск безумия.

– Да, – твердо заявила она, понимая, что, возможно, обрекает себя на гибель, но желая во что бы то ни стало нанести ответный удар. – Меня послала Нина Дрейтон. Она знает, где вы находитесь!

Старуха отшатнулась, будто ее ударили по лицу, нижняя челюсть у нее отвисла. Она схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть, и оглянулась на существо, которое называла Винсентом. Поняв, что от него поддержки не будет, она, задыхаясь, прошептала:

– Я устала… Мы поговорим позже. Позже… милочка. – Дверь с силой захлопнулась, затем раздался скрежет задвигаемых засовов.

Дрожа всем телом, Натали сжалась в темноте.

Наступивший день оповестил о себе серыми полосами света у двери. Очнувшись от дремоты, Натали ощутила острую потребность оправиться, но вокруг не было ничего, даже горшка. Она стала стучать в дверь и кричать, пока не охрипла, однако никто не отозвался.

Наконец она нащупала в темноте в дальнем углу своей камеры качающийся камень, ногтями вытащила его и приспособила образовавшуюся выемку под уборную. Закутавшись в одеяла, Натали снова легла, содрогаясь от холода и рыданий.

Когда она пробудилась в следующий раз, уже стемнело. Засовы с лязгом отодвинулись, мощная дверь со скрипом распахнулась. На пороге стоял один Винсент.

Натали попятилась, пытаясь нащупать вытащенный камень, но парень в одно мгновение схватил ее за волосы и приподнял. Левой рукой он сдавил ей горло, лишая воздуха и всякой воли к сопротивлению. Натали сдалась.

Винсент грубо вытащил девушку из темницы и поволок к крутой узкой лестнице. Она успела увидеть темную кухню колониальных времен и маленькую гостиную с обогревателем, который мерцал в крохотном камине. Лестница вела в короткий темный коридор, откуда Винсент втолкнул ее в комнату, залитую светом свечей.

Натали замерла на пороге с широко раскрытыми глазами. Мелани Фуллер лежала, свернувшись в позе зародыша, под целой горой одеял и покрывал на походной кровати. В комнате с высоким потолком имелось единственное окно, закрытое шторами. На столах, подоконнике, каминной полке и на полу вокруг кровати горели, по меньшей мере, три дюжины свечей. Повсюду сохранились свидетельства того, что когда-то здесь жили дети, – сломанный кукольный дом, колыбель с металлическими прутьями, похожая на клетку для маленького зверька, древние тряпичные куклы и неприятный манекен мальчика, который, казалось, подвергся длительному воздействию радиации. Его покрытый пятнами череп лишь кое-где был скрыт редкими пучками волос, а отслоившаяся на лице краска походила на внутренние кровоизлияния.

Мелани Фуллер повернулась и взглянула на девушку, стоявшую в дверях.

– Ты слышишь их? – прошептала она.

Но в комнате, если не считать тяжелого дыхания Винсента да учащенных биений сердца Натали, царила полная тишина. Девушка ничего не ответила.

– Они говорят, что уже пора, – прошипела старуха. – Я послала Энн домой на случай, если нам понадобится машина.

Натали бросила взгляд в сторону лестницы, но путь ей снова преграждал Винсент. Она оглядела комнату в поисках возможного оружия. Металлическая колыбель была слишком громоздкой, манекен тоже наверняка не годился. Если бы у нее был нож или еще что-нибудь острое, она могла бы попытаться воткнуть его старухе в горло. Интересно, как поведет себя этот живой длинноволосый манекен, если погибнет его властительница? Мелани Фуллер, впрочем, тоже казалась живым трупом – в трепещущем свете кожа ее отливала такой же синевой, как и волосы, левый глаз почти полностью закрылся.

– Скажи мне, чего хочет Нина, – прошептала она. Взгляд ее блуждал по лицу Натали. – Нина, скажи мне, чего ты хочешь? Я не собиралась убивать тебя, дорогая. Ты тоже слышишь голоса, моя милая? Они предупредили меня о том, что ты придешь. Они сказали мне о пожаре и о реке. – Она прерывисто задышала. – Мне надо одеться, но моя чистая одежда у Энн, а туда слишком далеко идти. Я должна немного отдохнуть. Энн принесет ее. Нина, тебе понравится Энн. Если захочешь, ты можешь взять ее…

Натали застыла на месте, чувствуя, как в ней поднимается животный ужас. Возможно, это ее последний шанс. Что, если она попытается проскочить мимо Винсента, скатиться вниз по лестнице и найти выход? Или наброситься на старуху?

Она снова пристально посмотрела на Мелани Фуллер. От нее пахло неухоженным телом, детской присыпкой и потом. Теперь Натали совершенно не сомневалась в том, что именно эта тварь повинна в смерти ее отца. Она вспомнила, как видела его в последний раз – они обнимались на прощание в аэропорту после проведенного вместе Дня благодарения. Он благоухал свежим мылом и хорошим табаком, но глаза его были почему-то грустными. Может, он чувствовал тогда, что они больше не увидятся?

И Натали решила, что Мелани Фуллер должна умереть. Все тело ее напряглось, готовое к броску.

– Мне надоела твоя дерзость, девчонка! – вдруг заверещала старуха. – Что ты здесь делаешь? Ступай и займись своими обязанностями! Ты знаешь, как папа поступает с непослушными черномазыми? – И она закрыла глаза.

И тут Натали будто острым лезвием топора вскрыли череп, и кто-то насильно проник в ее мозг. Голову словно охватило огнем. Она повернулась, начала падать вперед, но с трудом сохранила равновесие. Тело вдруг задергалось в каком-то полубезумном танце. Натыкаясь, как слепая, на стены, Натали сделала шаг назад и рухнула на Винсента. Тот схватил ее своими грязными руками за грудь. От него тоже несло мертвечиной. Резким движением он разорвал рубашку Натали.

– Нет-нет-нет, – бормотала старуха в забытьи, как сомнамбула. – Сделай это внизу. А труп отнеси обратно в дом, когда закончишь. – Она приподнялась на локте и уставилась на девушку одним глазом, из-под тяжелого века другого виднелся лишь белок. – Ты солгала мне, милочка. У тебя нет никакого сообщения от Нины.

Натали открыла было рот, чтобы ответить или закричать, но Винсент схватил ее за волосы, а другой рукой зажал лицо. Вытащив ее из комнаты, он поволок девушку вниз по лестнице. Она пыталась отбиваться, цеплялась за шероховатые перила, но Винсент не торопился. Он отрывал ее пальцы от перил, затем грубо пинал ногами.

Натали откатилась к стене, желая свернуться в тугой невидимый клубок, но парень снова вцепился ей в волосы и сильно дернул на себя.

Тогда она с криком вскочила и изо всех сил ударила его в пах. Он без труда поймал ее ногу и резко дернул. Натали успела повернуться, но недостаточно быстро, лодыжка хрустнула, как сухая ветка, и она тяжело рухнула на пол. Жгучая боль охватила всю ее нижнюю часть тела.

Она оглянулась как раз в тот момент, когда Винсент вытащил нож из кармана своей армейской куртки и открыл длинное лезвие. Натали хотела отползти в сторону, но он ухватил ее за рубашку и почти приподнял над полом. Джинсовая ткань не выдержала и с треском разорвалась, кусок рубашки остался у него в руках. Натали продолжала ползти вперед по темному коридору, пытаясь нащупать хоть что-то, что можно было бы использовать вместо оружия. Но кроме холодных досок, которыми был устлан пол, ничего не попадалось.

Услышав тяжелую поступь над головой, девушка перекатилась на спину и, развернувшись, впилась зубами в ногу своего преследователя. Тот не дернулся и не издал ни единого звука. Лезвие ножа мелькнуло в воздухе, рассекая кожу на плече Натали. Она задохнулась от жгучей боли и подняла руки в тщетной попытке защититься от нового удара.

И тут на улице прогремел взрыв.

Глава 32

Джермантаун Среда, 31 декабря 1980 г.

– Проблема заключается в том, что я никогда никого не убивал, – произнес Тони Хэрод.

– Никого? – переспросила Мария Чен.

– Никого, – подтвердил он. – И никогда.

Мария Чен кивнула и долила шампанского в фужеры. Они лежали лицом друг к другу в огромной ванной отеля «Каштановые холмы». В зеркалах отражалась единственная горящая ароматическая свеча. Хэрод откинулся назад и посмотрел на Марию из-под тяжелых век. Ее смуглые ноги возвышались между его коленями, лодыжки под пенящейся водой нежно касались его ребер. Пена скрывала все, кроме выпуклости ее правой груди, но он различал сосок – упругий и сладкий, как спелая клубника. Тони любовался изгибом ее шеи, тяжестью черных волос, когда она запрокидывала голову, чтобы глотнуть шампанского.

– Двенадцать часов, – заметила Мария Чен, бросив взгляд на золотой «ролекс» на полке. – С Новым годом!

– С Новым годом, – ухмыльнулся Хэрод, и они чокнулись полными фужерами. Они начали отмечать праздник с девяти вечера. Это Марии Чен пришло в голову принять совместную ванну. – Никогда никого не убивал, – снова повторил Хэрод. – И не испытывал в этом необходимости.

– Похоже, теперь тебе придется это сделать, – заметила Мария Чен. – Джозеф сегодня перед уходом напомнил, как бы между прочим, что мистер Барент настаивает на твоей кандидатуре.

– Да. – Хэрод вылез из ванны и поставил фужер на полку. Обтершись махровым полотенцем, он протянул руку Марии. Та не спеша, как Афродита, выбралась из пенящихся пузырей. Хэрод принялся нежно вытирать ее тело, проводя мягким полотенцем по спине, по груди. Когда он коснулся ее живота и бедер, она чуть раздвинула ноги. Выронив полотенце, Хэрод подхватил девушку на руки и понес в спальню.

Ему казалось, что такое с ним творится впервые. С пятнадцати лет он не спал с женщиной, которая отдалась бы ему по доброй воле. Он всегда лишь грубо брал их. Кожа Марии Чен пахла лавандой и ароматическим мылом. У нее перехватило дыхание, когда он медленно вошел в нее, и они покатились по необъятному пространству мягких простыней. Их тела слились воедино, губы и руки жадно ласкали друг друга. Когда Мария оказалась сверху, Хэрод закрыл глаза и застонал. Почувствовав приближение оргазма, он прильнул к ней с такой силой, с какой падающий в бездну человек цепляется за последнюю ветку в надежде удержаться.

Зазвонил телефон. И дальше продолжал звонить не переставая.

Тони потряс головой. Мария Чен поцеловала его, сняла трубку и передала ему.

– Хэрод, сейчас же приезжай сюда! – донесся возбужденный голос Колбена. – Все вышло из-под контроля!

Колбен вернулся в комнату управления. Исполнительные агенты по-прежнему сидели за мониторами, делали записи, нашептывали что-то в надетые на голову микрофоны.

– Черт побери, где Галлахер? – рявкнул Колбен.

– До сих пор никаких сведений, сэр, – откликнулся техник из-за второго пульта.

– Тогда фиг с ним, – решил Колбен. – Скажи Зеленой бригаде, чтобы она прекратила поиски. Пусть прикроют вторую Синюю возле рынка.

– Есть, сэр.

Колбен прошелся вдоль узкого прохода и остановился у последнего монитора.

– Наркоманы все еще в крепости?

– Да, сэр, – ответила молодая женщина.

Она переключила канал, и на экране вместо изображения дома Энн Бишоп появился проулок, тянувшийся за ним. Даже несмотря на использование инфракрасной подсветки, фигуры у гаража напоминали привидения.

Колбен насчитал двенадцать теней.

– Свяжите меня с Золотой! – приказал он.

– Есть, сэр. – Техник протянул ему дополнительный комплект наушников с микрофоном.

– Петерсон, я насчитал целую дюжину. Какого черта, что там происходит?

– Не знаю, сэр. Хотите, чтобы мы вмешались?

– Нет, – ответил Колбен. – Оставайтесь поблизости.

– На Эшмед еще восемь неизвестных, – сообщил агент от пятого пульта. – Только что миновали Белую бригаду.

Колбен снял наушники.

– Дьявол, где Хейнс?

– Он везет Хэрода и его секретаршу. Они будут через пять минут.

Колбен закурил сигарету и похлопал по плечу женщину за монитором:

– Свяжись с Хаджеком, пусть готовит вертолет.

– Есть, сэр.

Из кабинета Колбена вынырнул Джеймс Леонард.

– Мистер Барент на третьей линии, сэр. Колбен кивнул, вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.

– С Новым годом, Чарлз! – послышался голос Барента. Он звучал гулко и сопровождался шумовым фоном, словно передавался по спутниковой связи.

– Да, – отозвался Колбен. – В чем дело?

– Я уже разговаривал с Джозефом, – сообщил Барент. – Его тревожит ход развития операции.

– Ну и что? Кеплер всегда паникует. Мог бы остаться здесь, если его это так тревожит.

– У Джозефа есть дела в Нью-Йорке. – Барент помолчал. – Наши друзья не появлялись?

– Вы имеете в виду старого фрица? – осведомился Колбен. – Нет. После вчерашнего взрыва на складе ни слуху ни духу.

– У вас есть какие-нибудь идеи насчет того, зачем Вилли понадобилось приносить в жертву одного из своих функционеров для ликвидации доктора Ласки? И к чему столько разрушений? Джозеф сказал, что пришлось вызывать городскую пожарную команду.

– Откуда мне знать? – огрызнулся Колбен. – Послушайте, мы даже не уверены, действительно ли Лугар и этот еврей были там.

– Мне казалось, что этим как раз занимаются ваши судебно-медицинские эксперты, Чарлз.

– Занимаются. Но завтра праздник. Кроме того, насколько мне известно, Лугар и Ласки сидели на тридцати фунтах взрывчатки Си-четыре. Так что для экспертов там мало что осталось.

– Понимаю, Чарлз.

– Мне нужно идти, – заторопился Колбен. – У нас здесь развиваются события.

– Что за события?

– Ничего серьезного. Несколько придурков из этой несчастной банды крутятся вокруг охраняемой зоны.

– Но это ведь не осложнит утреннюю задачу, не так ли? – осведомился Барент.

– Нет, – бросил Колбен. – Я уже вызвал Хэрода, он на пути сюда. Если потребуется, мы сможем в течение десяти минут оцепить пространство и позаботиться о Фуллер с опережением графика.

– Вы думаете, мистер Хэрод справится с заданием, Чарлз?

Колбен загасил сигарету и закурил следующую.

– Я думаю, Хэрод не может справиться даже с тем, чтобы подтереть свою собственную задницу. Вопрос заключается в том, что нам делать, когда он все провалит?

– Полагаю, вы уже рассмотрели варианты? – поинтересовался Барент.

– Да. Хейнс готов вмешаться и позаботиться о старухе. Но когда Хэрод все провалит, я бы хотел сам заняться этим голливудским соблазнителем.

– Вы будете настаивать на его ликвидации?

– Я буду настаивать на том, чтобы заткнуть ему рот полицейской взрывчаткой, которая разнесет его мозги по всей Филадельфии. – Колбен не на шутку разозлился.

Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием в трубке.

– Что ж… Как сочтете нужным, – наконец произнес Барент.

– Его секретарше тоже придется исчезнуть, – добавил Колбен.

– Разумеется, – согласился Барент. – Единственное, Чарлз…

В дверь просунулась голова агента Леонарда.

– Только что появился Хейнс с мистером Хэродом и мисс Чен. Они уже в вертолете.

Колбен кивнул.

– Так что? – продолжил он разговор с Барентом.

– Завтрашний день очень важен для всех нас, – проговорил тот на другом конце провода. – Но, пожалуйста, не забывайте, что после того, как старуха будет выведена из игры, нашей главной целью останется мистер Борден. Если окажется возможным, свяжитесь с ним, вступите в переговоры и ликвидируйте, если того потребуют обстоятельства. Клуб Островитян целиком полагается на ваше мнение, Чарлз.

– Да, – подтвердил Колбен. – Я буду помнить об этом. Поговорим позже, не возражаете?

– Удачи, Чарлз. – В трубке что-то зашипело, и связь оборвалась.

Колбен быстро натянул бронежилет и бейсбольную кепку, засунул револьвер 38-го калибра в кобуру и застегнул куртку.

Лопасти винта уже начали набирать обороты, когда он подбежал, согнувшись, к открытой двери вертолета.

Сол Ласки, Тейлор, Джексон и шестеро более молодых членов братства Кирпичного завода наблюдали за тем, как вертолет поднялся в воздух и начал удаляться к северо-востоку. Грузовик они оставили за высоким деревянным забором, неподалеку от входа в центр управления ФБР.

– Что ты об этом думаешь? – обратился к Солу Тейлор. – Это твой мистер Буду?

– Возможно, – откликнулся психиатр. – Мы находимся рядом со стройкой?

– Да, насколько я могу судить. Сол повернулся к Джексону:

– Ты уверен, что сможешь завести механизмы без ключей?

– Не сомневайся, приятель, – заверил тот. – Я три месяца оттрубил механиком в строительном батальоне во Вьетнаме. Заведу без ключа даже твою маму.

– С меня хватит и бульдозера. – Сол не хуже Джексона знал, что одним коротким замыканием проводов бульдозер не заведешь.

– А если я его заведу, ты с ним справишься? – осведомился Джексон.

– Я четыре года занимался строительством в кибуце, так что справлюсь не только с бульдозером, но и с твоей мамой, – в тон ему пошутил Сол.

– Спокойно, приятель. – Джексон широко улыбнулся. – Не старайся переплюнуть меня. У белых нет слуха на хорошие приколы.

– Мой народ имеет обычай обмениваться приколами с самим Господом. Так что лучшей школы не придумаешь.

Джексон рассмеялся и хлопнул Ласки по плечу.

– Кончайте трепаться, – одернул их Тейлор. – Мы уже на две минуты опаздываем.

– Ты уверен, что твои часы идут правильно? – спросил Сол.

Тейлор бросил на него негодующий взгляд и вытянул вперед руку, демонстрируя элегантные дамские часы «Леди Элджин» в золотой оправе с бриллиантами.

– Эти даже за год не отстанут на пять секунд. Пора двигаться.

– Отлично, – сказал Сол. – Как мы проберемся?

– Зубатка! – позвал Тейлор.

Из задней дверцы грузовика выскочил парень. Забравшись на крышу кабины, он перепрыгнул на забор высотой в десять футов и исчез за ним. Остальные пятеро проделали то же самое. За плечами у них висели тяжелые рюкзаки, откуда доносилось звяканье бутылок.

– Пошли, – скомандовал Тейлор, вылезая из кабины.

Сол глянул на свою перебинтованную руку.

– Рана будет пока болеть, – предупредил его Джексон. – Хочешь какой-нибудь укол?

– Нет. – Сол покачал головой и последовал за остальными.

– Это противозаконно, – произнес Тони Хэрод. Он глядел на проплывающие внизу фонари, мосты и автострады с высоты всего в триста футов.

– Полицейский вертолет, – буркнул Колбен. – Специальное разрешение.

Он развернулся в своем кресле так, что смог высунуться из открытого окна с правого борта. Холодный воздух с шумом врывался в салон, обжигая лица Хэрода и Марии Чен. На специальной подставке у окна Колбен держал снайперскую винтовку 30-го калибра. Оружие с громоздким прибором ночного видения, лазерным видоискателем и толстым курком казалось несуразным и неуклюжим. Колбен ухмыльнулся и что-то произнес в микрофон, нахлобучив капюшон на глаза. Пилот круто свернул вправо, сделав вираж над Джермантаун-стрит.

Хэрод вцепился в сиденье обеими руками и закрыл глаза. Он не сомневался, что только благодаря пристежному ремню не вывалился из окна и не полетел, кувыркаясь, на мощенную кирпичом улицу с высоты тридцатиэтажного здания.

– Красный лидер – Центру управления, – произнес Колбен. – Проверка связи.

– Центр управления на связи, – послышался голос агента Леонарда. – Вторая Синяя бригада сообщает о вторжении четырех машин с латиноамериканцами в охраняемую зону на Челтен-стрит и в районе рынка. В переулках за Крепостью-один и Крепостью-два наблюдается скопление новых неопознанных группировок. Команда из пятнадцати неизвестных негров захватила Белую бригаду-один. Связь окончена.

Колбен повернулся к Хэроду:

– Думаю, обычная междоусобица. Традиционная новогодняя стычка.

– Но ведь Новый год уже наступил, – возразила Мария Чен.

– Какая разница? – хмыкнул Колбен. – Нам-то что? Пусть мочат друг друга, лишь бы не мешали нашей операции. Верно, Тони?

Хэрод ничего не ответил, продолжая изо всех сил держаться за сиденье.

Шериф Джентри, задыхаясь, бежал вперед, стараясь не отставать от подростков. Марвин и Лерой во главе десятка негров вели их сквозь темный лабиринт переулков, дворов, заваленных хламом стоянок и нежилых зданий. Наконец в одном из переулков Марвин рукой подал сигнал остановиться. Ярдах в шестидесяти от них, за мусорными баками и просевшими гаражами, виднелся зеленый фургон.

– Федеральные свиньи, – прошептал Лерой, посмотрел на часы и ухмыльнулся. – Мы опережаем график на минуту.

Джентри присел, уперев руки в колени и стараясь справиться с одышкой. Ребра у него болели, ему было холодно. Больше всего он мечтал сейчас оказаться дома в Чарлстоне, слушать квартет Дейва Брубека и читать Брюса Кэттона. Он прислонился затылком к холодному кирпичу и задумался о том, что же произошло, когда они покидали Общинный дом, и почему изменился его взгляд на Джермантаун и братство Кирпичного завода.

Он вспомнил, как в последний момент перед их выходом в кухню ворвался мальчишка не старше семи-восьми лет. Он сразу бросился к Марвину.

– Стиви, – строго сказал главарь банды, – я же велел тебе не приходить сюда.

Мальчик захныкал, рукавом растирая по лицу слезы.

– Мама просила, чтобы ты сразу шел домой, Мар-вин. Она сказала, что ты нужен ей и Марите дома…

Марвин обнял мальчугана за плечи и повел в соседнюю комнату, откуда до Джентри донеслось: «Скажи маме, что первым делом утром я зайду домой. А Марита пусть остается с ней и занимается делами. Так и передай им, Стиви».

Этот разговор почему-то очень взволновал Джентри. До сих пор он относился к банде лишь как к части кошмара, который окружал его в течение последних пяти дней. Джермантаун и его обитатели ассоциировались в его сознании с болью, мраком и, казалось бы, разрозненными событиями, происходящими вокруг. Джентри знал, что члены банды молоды – исключением был Джексон, но тот потерянная душа, гость, бывший питомец, вынужденный вернуться к своим прежним пристрастиям, ибо жизнь вытолкнула его отовсюду. Джентри встречал еще нескольких людей на холодных улицах – то были тихие, болезненного вида женщины, спешившие по делам, бесцельно шатающиеся старики и неизбежные алкоголики, валявшиеся перед магазинами. Он понимал, что они не являются истинным лицом общины, что летом улицы заполнят гуляющие семейства, играющие во дворах дети, подростки, гоняющие мяч по полю. Нынешняя кошмарная пустота порождена холодом, взрывом насилия на улицах и присутствием чужих, потусторонних сил, которые продолжали считать себя невидимыми. С приходом Стиви Джентри осознал, что на самом деле оказался заброшенным в другой мир, где ему предстоит в обществе детей сражаться со взрослым противником, обладающим всей полнотой власти и вооруженным до зубов по последнему слову техники.

– Они здесь, – прошептал Лерой.

Мимо пронеслись три низкие машины и, резко затормозив, остановились в дальнем конце переулка. Смеясь и перебрасываясь шутками на испанском, оттуда вывалилась целая толпа молодых людей. Некоторые из них подошли к фургону и стали колотить по нему бейсбольными битами и обломками труб. Фары фургона вспыхнули, изнутри раздался чей-то крик. Трое мужчин выскочили из боковой двери, один из них выстрелил в воздух.

– Пошли, – бросил негромко Марвин, и члены банды быстро побежали по переулку, держась в тени гаражей и заборов. Миновав ярдов двадцать и достигнув пустого пространства за сараем, они остановились у низкой металлической ограды. Со стороны фургона раздалось еще несколько выстрелов. Джентри расслышал гул заводящихся моторов, машины, набирая скорость, начали удаляться в сторону Джермантаун-стрит.

– Вот она, Ропщущая Обитель, – сказал Лерой. Джентри, прильнув к ограде, разглядел маленький дворик с огромным голым деревом посередине и тыльную сторону старого каменного здания.

– Окна первого этажа зарешечены, – сообщил Мар-вин. – Одна дверь сзади, две спереди. Будем заходить с двух сторон. Вперед!

Марвин, Лерой, Г. Б., Г. Р. и еще двое парней легко перемахнули через ограду. Джентри попробовал последовать их примеру, но зацепился за проволоку и тяжело рухнул на замерзшую землю. Поднявшись на ноги, он вытащил из кармана «ругер» и бросился догонять остальных.

Марвин и Г. Б. жестами показали ему, чтобы он двигался к торцу дома. У обоих в руках были пневматические винтовки. Лоб главаря стягивала красная бандана.

– Мы войдем с улицы.

От соседнего магазина Ропщущую Обитель отделял деревянный забор высотой в четыре фута. Они подождали, пока мимо проедет пустой автобус, после чего Лерой ногой распахнул ворота, и они с Г. Б. спокойно вошли во двор, с равнодушным видом двигаясь вдоль зарешеченных окон к дверям. Почти от самой дорожки шел спуск к подвалу, запертому на замок. Джентри чуть отошел назад и окинул взглядом старинное здание. Ни в одном из девяти окон света не было, на улице тоже было пусто, если не считать удалявшегося на запад автобуса. Яркие фонари освещали витрины магазинов и вымощенную кирпичом мостовую.

– Давай, – скомандовал Марвин.

Г. Б. подошел к западной двери и изо всех сил ударил по ней ногой. Толстая дубовая дверь не шелохнулась. Тогда Марвин и Лерой вскинули свои винтовки, отступили назад и выстрелили в замок. Джентри шарахнулся в сторону, инстинктивно прикрывая глаза от разлетавшихся щепок. После второго выстрела дверь распахнулась, и Г. Б. повернулся к Марвину, подняв кулак в победном салюте. И тут на груди у него заплясала непонятно откуда взявшаяся красная точка, затем она метнулась вверх, к виску. Г. Б. поднял голову, дотронулся рукой до лба, так что крошечная точка оказалась на его запястье, и посмотрел на Марвина с выражением веселого удивления. Звук выстрела был слабым и донесся словно издалека. Тело Г. Б. швырнуло сначала к дверям, потом обратно на дорожку.

Джентри увидел, что у юноши снесено полголовы, а дальше он уже бежал, падал на четвереньки и полз к воротам, ведущим в боковой дворик. Он успел заметить, что Марвин перепрыгнул через ступеньки крыльца и нырнул в открытую дверь. Красные точки плясали на здании над головой Джентри, от двух выстрелов ему в лицо полетели осколки камня. Он миновал ворота, откатился в сторону и сильно обо что-то ударился, в то время как несколько сделанных подряд выстрелов взметнули вверх комья земли слева от него. Ничего не видя перед собой, Джентри пополз в глубь двора. Со стороны улицы раздалось еще несколько выстрелов, но ни один из них не попал в цель.

– Какого черта? – спросил Лерой, подбежав к нему.

– Стреляют с противоположной стороны улицы, – переводя дыхание, ответил Джентри, с удивлением обнаружив, что все еще сжимает в руке «ругер». – Со второго этажа или с крыши. Используют какое-то лазерное приспособление.

– А где Марвин?

– Кажется, внутри. Г. Б. убит.

Лерой махнул рукой и исчез из виду. С полдюжины теней метнулись к дому.

Джентри подбежал к торцу здания и осторожно выглянул на задний двор. Черный ход был открыт, изнутри лился слабый свет. В переулке затормозил фургон, из двери высунулся водитель, но тут из темноты прогремели выстрелы, и он исчез в кабине. Джентри увидел, как к большому дереву метнулись сразу несколько человек. Над головой послышался рев вертолета, и яркий луч прожектора залил двор. Мальчишка, имени которого Джентри не знал, замер, как олень, в луче света и, прищурившись, уставился вверх. Лишь на мгновение красная точка появилась на его груди, и он тут же упал, сраженный пулей. Звука выстрела Джентри даже не услышал. Он сжал «ругер» обеими руками и трижды пальнул в сторону прожектора. Луч его дико заметался, освещая ветви деревьев, крыши, фургон, – вертолет разворачивался и поднимался выше, к темному небу.

Со стороны фасада раздалась автоматная очередь, и кто-то закричал высоким тонким голосом, звуки и вспышки выстрелов доносились и со стороны фургона. К Ропщущей Обители подъезжали все новые и новые машины, оглашая окрестности ревом моторов. Джентри глянул на «ругер», решил, что перезаряжать его нет времени, и опрометью бросился к черному ходу.

Сол Ласки уже лет двадцать не управлял бульдозером, с тех пор как помогал расчищать кибуц, но, как только Джексон пробудил двигатель к жизни, он уселся на место водителя, и память его сработала автоматически. К счастью, это оказался американский гусеничный бульдозер Д-7 – прямой потомок знакомых ему машин. Сол освободил рукоять маховика, поставил переключатель скоростей в нейтральное положение, закрепил правый тормоз зажимом и, убедившись, что все готово, принялся искать кнопку стартера.

Обнаружив ее, он облегченно вздохнул, однако после того, как он включил зажигание и открыл топливный клапан, ничего не последовало.

– Эй! – крикнул худой парень по кличке Зубатка, сидевший рядом с Солом на корточках. – Ты хоть знаешь, что делаешь?

– Все в порядке! – прокричал в ответ Сол, дотянулся до рычага, решив, что все дело в зажиме, потом схватился за другой и рванул на себя. Стартер взвыл, двигатель заработал. Он нашел дроссельный клапан, высвободил его и так нажал на правое сцепление, что чуть не задавил Джексона, который как раз заводил слева второй бульдозер. Сол быстро выровнял машину, едва не заглушив двигатель, и умудрился развернуться в сторону трейлеров, ярдах в шестидесяти от них. Черный дым и дизельные выхлопы повалили им в лицо. Сол посмотрел вправо и увидел, что по разрытой земле рядом с бульдозером бегут трое членов банды.

– А быстрее эта штуковина двигаться не может? – спросил Зубатка.

Сол услышал скрежет и понял, что он до сих пор не поднял ковш. Он тут же исправил свою оплошность, и машина двинулась вперед с большим энтузиазмом. За спиной у них взревел бульдозер Джексона, направляясь следом.

– А что ты будешь делать, когда мы до них доберемся? – снова спросил Зубатка.

– Увидишь! – Сол надел очки. У него не было ни малейшего представления о том, что он будет делать. Он понимал только одно: в любую секунду из трейлеров могут выскочить фэбээровцы и открыть огонь. Медленно двигающиеся бульдозеры станут для них легкой добычей. Вероятность того, что им удастся добраться до трейлеров, была весьма сомнительной. Уже много лет Сол не испытывал такого душевного подъема.


Малькольм Дюпри в сопровождении восьми членов братства подходил к дому Энн Бишоп. Марвин практически не сомневался, что Фуллер находится в старом доме на Джермантаун-стрит, но Малькольму было поручено проверить дом на Квин-лейн. Радиосвязи у них не было; к каждой группе Марвин приставлял по двое мальчишек лет десяти-одиннадцати, которые должны были бегом доставлять информацию. Пока никаких сообщений от Марвина не поступало, но, едва Малькольм услышал перестрелку со стороны Джермантаун-стрит, он взял половину своей группы и двинулся по переулку к заднему двору дома Энн Бишоп. Остальные шестеро остались наблюдать за фургоном, который продолжал неподвижно стоять в конце переулка с потухшими фарами.

Малькольм, Дон Коулс и маленький толстяк Джимми, младший брат Луиса Соларца, вошли в дом первыми, выбив дверь на кухню. Малькольм вытащил свой блестящий девятимиллиметровый револьвер с четырнадцатью патронами, купленный у Мухаммеда за семьдесят пять долларов. У Дона тоже был револьвер, правда, с единственным патроном 22-го калибра. Джимми имел при себе лишь нож.

Ни хозяйки, ни ее гостей в доме не оказалось. Им потребовалось три минуты, чтобы обыскать помещение, после чего Малькольм вернулся на кухню, а Дон пошел проверить двор.

– Кровать наверху завалена кучей барахла, – заметил Джимми. – Похоже, кто-то укладывался в спешке.

– Да, – согласился Малькольм. Он махнул рукой своим приятелям, оставшимся на заднем дворе, и к нему тут же подскочил десятилетний связной Джефферсон. – Беги к старому дому на Джермантаун и узнай, что Марвин собирается…

Он не успел договорить, так как снаружи послышался звук открывающегося гаража и шум мотора. Малькольм выскочил через заднюю дверь и увидел, как из гаража выехала старинная машина со странной решеткой на радиаторе. Фары у нее были погашены, на водительском месте, вцепившись в руль, сидела старуха. Он мгновенно узнал ее – мисс Бишоп всю жизнь была его соседкой, а в детстве он даже подстригал ее крохотный газончик.

Когда пятеро членов банды перегородили дорогу, старуха с испуганным видом оглянулась и опустила стекло.

– Мальчики, вам лучше отойти, – произнесла она чужим, неестественным голосом. – Мне нужно проехать.

Малькольм заглянул в машину, убедиться, что в ней больше никого нет, опустил револьвер и склонился к мисс Бишоп:

– Простите, но вы никуда не поедете, пока…

И тут старуха вскинула руки с изогнутыми, как когти, пальцами, и Малькольм чуть не лишился обоих глаз, но вовремя отпрянул назад. Длинные ногти оставили на его щеках и веках несколько кровавых полос. Он вскрикнул, а машина с ревом рванула вперед, подбросив в воздух маленького Джефферсона и наехав на Джимми левым колесом.

Малькольм выругался и нагнулся, пытаясь нащупать на земле свой револьвер, затем опустился на одно колено и трижды выстрелил вслед удалявшейся машине. Он услышал чей-то крик предупреждения и, не поднимаясь с колена, резко обернулся. Прямо на него с ревом несся фургон, до этого стоявший в конце переулка. Малькольм прицелился, когда понял, что потерял на это бесполезное движение несколько драгоценных секунд. Он хотел закричать, но было уже слишком поздно. На бешеной скорости бампер фургона подмял его под себя.

– Давайте убираться отсюда к черту! – завопил Тони Хэрод, когда что-то ударилось в левый борт вертолета, рассыпав целый фонтан искр. Они висели в шестидесяти футах над плоской крышей здания, пока Колбен, не переставая глупо ухмыляться, палил из своей дурацкой суперсовременной винтовки, изготовленной прямо-таки для «Звездных войн». Пилот Хаджек, вероятно, был согласен с Хэродом, поскольку он, не дожидаясь, пока Колбен оторвется от окна и отдаст распоряжение, резко взял вправо и начал набирать высоту. Ричард Хейнс продолжал невозмутимо сидеть в кресле второго пилота, глядя вниз, словно они совершали ночную экскурсию, осматривая местные достопримечательности. Мария Чен, крепко зажмурившись, сидела справа от Хэрода.

– Красный лидер – Центру управления, – произнес Колбен в микрофон.

Хэрод и Мария Чен тоже были в наушниках, чтобы иметь возможность переговариваться, невзирая на рев ветра, двигателей и лопастей.

– Центр управления слушает, – донесся женский голос – Говорите, Красный лидер.

– Какого черта, что происходит? Крепость-два заполнена людьми.

– Так точно, Красный лидер. Зеленая бригада подтверждает контакт с неизвестным количеством вооруженных чернокожих, прорывающихся в Крепость. Золотая бригада преследует цель-два, движущуюся на север параллельно Квин-лейн в «де Сото» пятьдесят третьего года. Белая, Синяя, Серая, Серебряная и Желтая бригады – все сообщают о контактах с воинственно настроенными неизвестными лицами. Дважды звонил мэр города. Связь окончена.

– Мэр, – повторил Колбен. – Боже мой! Где же Леонард?

– Агент Леонард расследует беспорядки в районе стройки. Я свяжу вас с ним, как только он вернется, Красный лидер. Прием.

– Черт побери! – выругался Колбен. – Слушайте, я собираюсь прислать Хейнса, чтобы он разобрался с ситуацией в Крепости-два. Пусть Синяя и Белая бригады оцепят район от рынка до Эшмед-стрит. Передайте Зеленой и Желтой бригадам, чтобы они никого не впускали в Крепость и никого не выпускали. Понятно?

– Да, Красный лидер. У нас тут… – Послышался громкий скрежет, и связь прервалась.

– Черт! – снова выругался Колбен. – Центр? Центр? Хейнс, переключитесь на оператора два-пять. Золотая бригада? Это Красный лидер. Петерсон, вы меня слышите?

– Да, Красный лидер, – донесся приглушенный мужской голос.

– Где вы находитесь?

– Преследуем цель-два к западу по Джермантаун-стрит.

– Бишоп…

– Мы нуждаемся в подкреплении, Красный лидер, – затараторил тот же голос – Две машины с латиноамериканцами… Мы свяжемся с вами позднее, Красный лидер. Связь окончена.

– Спускайся! – крикнул Колбен пилоту.

– Нет открытого пространства, сэр.

– Мне плевать! – выпалил Колбен. – Если надо, садись на Джермантаун-стрит. Сейчас же!

Хаджек глянул направо, развернул вертолет и кивнул.

Тони Хэрод чуть не задохнулся, когда они начали стремительно терять высоту, словно в лифте с оборвавшимся тросом. Уличные фонари буквально неслись к ним навстречу, в соседнем квартале полыхало какое-то здание. Еще мгновение, и вертолет мягко приземлился на асфальтовое покрытие в центре улицы. Хейнс, выскочив из кабины, короткими перебежками бросился к тротуару.

– Взлетай! – приказал Колбен, указывая вверх большим пальцем.

– Нет! – завопил Хэрод и кивнул Марии Чен. Оба начали судорожно распутывать свои пристежные ремни. – Мы тоже выходим.

– Черта с два, – ухмыльнулся Колбен.

Мария Чен молча вытащила из сумочки браунинг и направила ствол в грудь Чарлза.

– Мы выходим! – еще раз крикнул Хэрод.

– Можешь считать себя покойником, Тони, – тихо произнес Колбен.

Хэрод покачал головой:

– Я не слышу тебя, Чак. До встречи! – Он выпрыгнул из левой двери и бросился в сторону, противоположную той, куда побежал Хейнс. Мария Чен выждала еще с полминуты и двинулась следом.

– Оба можете считать себя покойниками, – со злостью бросил Колбен, затем перевел взгляд на винтовку, закрепленную с правого борта, и расслабился. – Высота сто футов.

Вертолет поднялся над проводами и крышами домов, повернул влево и снова завис над Джермантаун-стрит. Колбен прильнул к оптическому прицелу, проверяя переулки, но так и не заметил никакого движения.

– Слишком много помех, – пробормотал он. В наушниках скороговоркой трещал голос Хейнса, который настойчиво требовал ответить снайперам из Зеленой бригады.

Колбен покачал головой.

– Назад к Крепости-два, – скомандовал он. – С этим дерьмом я разберусь позднее.

Вертолет развернулся, набрал высоту и направился к востоку.

Глава 33

Джермантаун Четверг, 1 января 1981 г.

Натали Престон лежала на спине, пытаясь защититься от ножа Винсента, когда послышался взрыв. Щепки фонтаном брызнули в коридор. Раздался второй взрыв. Через дверной проем маленькой гостиной Натали увидела, как мощная входная дверь дрогнула и распахнулась.

Во внезапно наступившей тишине Винсент поднял голову и завертел ею из стороны в сторону, как плохо запрограммированный робот. Лезвие ножа поблескивало в его руке. Натали затаилась, боясь даже дышать.

Послышалась еще целая серия взрывов, на этот раз более отдаленных. И вдруг в гостиную метнулась темная фигура, нырнула вперед и перекатилась к креслу, стоявшему у камина. Выпавший револьвер, прогрохотав по голым доскам пола, врезался в ножку стола.

Винсент переступил через девушку и двинулся в ту сторону. Натали успела заметить расширенные от ужаса ярко-синие глаза Марвина Гейла и, собрав все силы, поползла в глубь дома. Боль в лодыжке была нестерпимой, но она закусила губу до крови, чтобы не закричать. С улицы донеслись новые выстрелы, а за спиной у нее боролись Марвин и Винсент. Подтянувшись за косяк, Натали встала и кое-как поковыляла в длинную комнату – вероятно, кухню. При свете двух свечей, горевших на столе, она заметила у стены пневматическую винтовку.

Натали уже почти добралась до оружия, когда в запертую дверь кухни трижды выстрелили снаружи. Металлический замок и деревянный засов разлетелись. Она успела отскочить в сторону, но при этом врезалась в стол и упала, сильно ударившись о каменный пол. В дверь выстрелили еще пару раз, и она уже почти поддалась. В шести футах перед собой Натали увидела кладовку, ту самую, в которой ее держали в заточении. Решив, что в ней можно временно укрыться, она поползла туда, и в этот момент входная дверь распахнулась.

В кухню ворвался один из близнецов банды Марвина, которого Натали тут же узнала. За ним следовал еще один парень, у обоих в руках были винтовки. Они подбежали к столу и укрылись за ним.

– Не стреляйте! – закричала Натали. – Это я!

– Кто это «я»? – переспросил близнец, поводя стволом.

Натали нырнула в кладовку, когда в кухню, спотыкаясь, вошел Марвин Гейл. Его руки и грудь были залиты кровью, винтовку он волочил по полу, словно у него не было сил поднять ее.

– Марвин! Черт, как ты сюда попал? – Близнец встал из-за стола. Второй парень тоже высунул голову.

Марвин вскинул винтовку и дважды выстрелил. Близнец отлетел назад к холодному камину. Его напарник перекатился в угол, что-то прокричал и попытался встать. Марвин развернулся и выстрелил от бедpa. Парень врезался в стену и попросту исчез в дыре, которую скрывали тени.

Натали осознала, что сидит на корточках, стягивая на груди остатки своей рубашки. Она выглянула в щель и увидела, как Марвин деревянной походкой направился к камину, чтобы осмотреть труп близнеца. Затем он повернулся и подошел к отверстию, ведущему в подземный ход. Заглянув внутрь, он опустил туда ствол винтовки и еще раз выстрелил.

Натали выползла в коридор, забыв о своей рубашке, которая свалилась на пол. Тело ее содрогалось от страха и холода. С улицы доносились оглушительные звуки выстрелов.

«Это какой-то кошмарный сон, – твердила она себе. – Сейчас я проснусь, и все кончится».

Но страшная боль в лодыжке говорила об обратном.

В коридор, широко расставляя ноги, вышел Винсент, сжимая в руке длинное лезвие ножа.

Натали замерла на месте, ухватившись за обшивку стены, чтобы не упасть. Слева от нее крутая лестница вела на второй этаж.

Винсент сделал шаг к ней, но девушка отскочила влево и закричала, ударившись больной ногой о ступеньку. Захлебываясь слезами, она ринулась вверх по лестнице, когда услышала за спиной голос Роба Джентри, доносившийся из кухни.

Идея напасть на Центр управления принадлежала Солу Ласки. Он предложил нанести стремительный внезапный удар, создав как можно больше паники, и отступить назад. В идеале все должно было обойтись без неожиданностей и даже без выстрелов. Сол надеялся захватить Колбена или Хейнса, но теперь, когда бульдозер преодолевал последние двадцать ярдов, остававшиеся до трейлеров, он начал сомневаться в разумности своего плана.

Слева раздался взрыв, и вверх футов на двадцать взметнулись языки пламени. Значит, Тейлор с командой уже начали забрасывать припаркованные машины бутылками с зажигательной смесью. В ярком свете вспышки Сол увидел мужчину в белой рубашке и темном галстуке, вышедшего из главного трейлера. Недоуменно повертев головой, он остановил взгляд на двух приближающихся бульдозерах, крикнул что-то неразборчивое и вытащил револьвер из маленькой кобуры на поясе.

Сол находился от трейлера ярдах в десяти. Он поднял широкий ковш, используя его вместо щита, но тот заблокировал ему видимость. Из-за грохота мотора и очередного взрыва он не расслышал выстрелов, пока пули не забарабанили по решетке радиатора. Бульдозер не остановился. Сол на фут поднял лопасть и сквозь щель увидел, как мужчина метнулся обратно к трейлеру.

– Здесь я соскакиваю! – крикнул Зубатка и, высоко подпрыгнув, исчез в темноте.

Сол тоже подумал о том, чтобы покинуть бульдозер, но потом отказался от этой идеи и поднял ковш еще на фут. Тот с ходу врезался в трейлер.

От толчка Сола швырнуло вперед, и он до боли прикусил язык. Когда ему удалось выпрямиться на сиденье, гусеницы уже делали свое дело, подминая под себя длинную конструкцию из алюминия.

Весь комплекс вздрогнул еще раз, когда бульдозер Джексона врезался в него футах в двадцати от главной двери. Стекла разлетелись в стороны и захрустели под колесами машин. На секунду Солу показалось, что бульдозеры просто расплющат трейлеры, но потом стальной ковш уперся во что-то твердое, оба бульдозера поднатужились, и центральный трейлер, отделившись от двух других, с жутким скрежетом начал опрокидываться назад.

В нескольких футах от себя Сол увидел мужчину с револьвером в руках, который судорожно искал цель, но тут трейлер обрел центр тяжести и рухнул. Рука мужчины взметнулась вверх, прогремели два выстрела в воздух, и все исчезло.

Сол поставил рычаг в нейтральное положение и спрыгнул на землю. Джексон уже вылез из своего бульдозера, и, обменявшись взглядами, они укрылись за бампером одной из стоявших поблизости машин.

– Что дальше? – после паузы спросил Джексон. Из обломков разбитого трейлера выползали люди.

Сол увидел, как какой-то женщине помогли выбраться через пробоину в крыше. Большинство испытывали шок, словно после автокатастрофы, некоторые все же вытаскивали оружие. Оставаться здесь дольше было глупо. Тейлор с командой не показывались, вероятно, они уже вернулись к грузовику.

– Мне кое-кто нужен. – Сол дождался, пока из трейлера выползли все агенты, напоминавшие муравьев, спасавшихся из разрушенного муравейника. К его глубокому разочарованию, ни Чарлза Колбена, ни Ричарда Хейнса среди них не было.

– Пожалуй, нам пора убираться, – прошептал Джексон. – Они начинают приходить в себя.

Сол кивнул и последовал в темноту за Джексоном.

Увидев тело Г. Б. на тротуаре и заметив вспышки выстрелов из окон третьего этажа дома напротив Ропщущей Обители, Лерой бросился через улицу к воротам. Пули одна за другой врезались в забор слева от него. Ему казалось, что кто-то из его друзей отвечает встречным огнем с западной стороны дома, но, конечно, их разномастное оружие не могло тягаться с пневматическими винтовками, которыми пользовались федеральные свиньи. Лерой упал и прижался лицом к замерзшей земле.

– Вот жуть-то, – прошептал он.

У каменной стены кто-то лежал. Он перевернул тяжелое тело и услышал, как в рюкзаке звякнули бутылки с зажигательной смесью. В воздухе остро запахло бензином.

Это был Дитер Колман, ученик старшего класса джермантаунской школы и недавний член братства. Дитер несколько раз встречался с сестрой Лероя, и тот знал, что парня больше интересовали школьный театр и компьютерный клуб, чем уличные разборки, хотя он уже не раз просил Марвина принять его в банду. Главарь предоставил ему такую возможность всего неделю назад. Разрывной пулей Дитеру снесло почти полголовы.

Лерой потянулся к рюкзаку, бормоча себе под нос:

– Ты просто дурак, Лерой. Ты всегда занимаешься глупыми вещами.

Он вскинул рюкзак на спину, почувствовав, как бензин из разбитой бутылки потек ему за воротник, затем сунул за пояс револьвер двадцать пятого калибра и, не дав себе времени опомниться, распахнул ворота и помчался к дому.

Сзади раздались два выстрела, и что-то ударило в подошву кроссовки, но Лероя это не остановило. Он прорвался сквозь ряд мусорных баков, загораживавших дорогу, и запрыгнул на пожарную лестницу.

– Какая все-таки идиотская мысль, – бормотал он, карабкаясь вверх.

На третьем этаже здания со стороны переулка не было ни одного окна, а лестница заканчивалась запертой металлической дверью без ручки.

– Глупо, глупо, – шептал Лерой, карабкаясь по выступу стены. Он ощупал карманы брюк и куртки – ни спичек, ни зажигалки у него не было. Внизу в переулок выбежали три фигуры, и Лерой чуть не расхохотался вслух. Со своего места на высоте тридцати футов он различил их бледные лица и вскинутые вверх руки с оружием. Все, дальше идти некуда.

Когда первая пуля просвистела мимо, осыпав его осколками, он прильнул всем телом к кирпичной стене. Вторая снова угодила в подошву его правой кроссовки, подбросив ногу вверх. Лерой почувствовал, как ступня тут же онемела, и уставился на черное отверстие, образовавшееся в его белой кроссовке.

– Шутите со мной, да? – спросил он неизвестно кого.

Стальная дверь вдруг открылась, и на площадку пожарной лестницы вышел мужчина в темном костюме с винтовкой. Лерой успел выхватить у него из рук винтовку и упереть приклад в горло так, что мужчина перегнулся через перила. Правую занемевшую ногу он быстро вставил в щель, чтобы дверь не закрылась. Выстрелов снизу пока не было, но Лерой видел, как агенты суетятся в переулке, выбирая точку прицела. Прижатый к перилам мужчина брызгал слюной и сопротивлялся, одной рукой царапая лицо нападавшего, а другой отталкивая приклад винтовки.

Лерой прижал его еще сильнее, так что тот едва сохранял равновесие.

– Спички есть? – прохрипел он. Сзади послышались шаги, и Лерой, не дождавшись ответа, запустил руку в карман пиджака мужчины и вытащил оттуда золотую зажигалку. – Слава богу, – произнес он вслух и отпустил своего пленника, который перевалился через перила и полетел вниз вместе с винтовкой.

Лерой распахнул дверь и вошел в здание как раз в тот момент, когда снизу снова раздались выстрелы.

– У тебя есть… – обратился было к нему другой белый с револьвером.

У окна стояли еще трое рядом с диковинными винтовками и телескопами на тяжелых треногах. Лерой заметил складные стулья, карточные столы, заваленные едой и уставленные пивными банками.

– Не двигаться! – заорал белый и направил ствол револьвера ему в грудь.

Но Лерой уже поднял руку и щелкнул зажигалкой, на мгновение ощутив тепло от крохотного язычка пламени.

«Повезло. Впервые за все это время», – успел подумать он и бросил зажигалку в открытый рюкзак с бутылками.

Энн Бишоп была в полуквартале от Ропщущей Обители, когда раздался оглушительный взрыв. Она не затормозила и продолжала двигаться вперед с постоянной скоростью пятнадцать миль в час, крепко сжимая руль «де Сото» и не сводя взгляда с дороги. Все окна третьего этажа заброшенного здания напротив Ропщущей Обители разлетелись на тысячу осколков и, переливаясь как снежинки, посыпались на мостовую. Тридцатью секундами позже весь третий этаж охватило пламя. Энн Бишоп остановилась рядом с Ропщущей Обителью и, следуя рефлексам, выработанным треть столетия назад, поставила машину на ручной тормоз.

Огонь тем временем разгорался все сильнее, отбрасывая оранжевое сияние на Ропщущую Обитель и прилегающую к зданию часть улицы. Из дома доносились разрозненные выстрелы. В пятидесяти ярдах от машины с полдюжины длинноногих фигур бегом пересекли улицу. Рядом с правым колесом «де Сото» ничком лежал парень с разбитой головой. Кровь медленно стекала с тротуара в канализационную канаву.

Из горевшего здания напротив раздался мощный треск, словно кто-то одновременно сломал сотни толстых сучьев. Время от времени оттуда доносились хлопки взрывавшихся боеприпасов, чем-то напоминавшие звук поджаривающегося попкорна. Кто-то кричал. Выли сирены. Но Энн Бишоп продолжала сидеть в машине, вцепившись в руль и глядя в пустоту. Она ждала.

Джентри быстро проскользнул в открытую заднюю дверь, держа «ругер» перед собой. Перевернутый стол служил хорошей защитой, и он воспользовался ею, тяжело опустившись на одно колено, чтобы оглядеться.

Старую кухню освещали две свечи – одна стояла на полке, другая, продолжая гореть, валялась на полу. Близнец по имени Г. Р. лежал мертвый в огромном камине, его куртка была распорота, и пух разлетелся по всей кухне. Больше в помещении никого не было. Узкая дверь, ведущая то ли в кладовку, то ли в какую-то маленькую комнату, была распахнута, загораживая обзор коридора.

Услышав шум, Джентри прицелился в дверь кладовки. Он поймал себя на том, что судорожно дышит ртом, рискуя получить перенасыщение кислородом, и задержал дыхание секунд на десять. Стрельба на улице стихла, и во внезапно наступившей тишине он различил слабое шуршание в темном углу позади себя. Не вставая с колена, Джентри поспешно развернулся и увидел, как из какой-то дыры выползает Марвин Гейл. Даже при тусклом свете было заметно, что лицо главаря банды выражает полную безучастность, зрачки закатились.

– Марвин! – окликнул его Джентри, и в то же мгновение ствол винтовки, которую до этого парень скрывал в тени, нацелился ему в голову.

Раздался сухой щелчок.

Джентри поднял «ругер», но Марвин снова выстрелил. И снова осечка.

Шериф взвел курок, затем перехватил его большим пальцем и не спеша опустил.

– Черт! – выругался он и прыгнул вперед. Марвин Гейл выронил винтовку и начал вылезать из своего убежища. Хотя он уступал Джентри в росте и весе, но был вдвое моложе, стремительнее и к тому же наделен дьявольской энергией. Джентри не стал рисковать и, прежде чем Марвин успел подняться на ноги, нанес ему сильнейший удар в висок револьвером. Марвин упал, перекатился на спину и замер.

Джентри присел рядом, нащупал его пульс, и в этот момент в дверях кладовки появился Винсент. Шериф выстрелил дважды – первая пуля попала в каменную стену, возле которой секунду назад стояла эта тварь, вторая врезалась в дверь кладовки. В коридоре послышались тяжелые шаги. Снаружи донесся приглушенный звук взрыва.

– Натали! – крикнул Джентри, выждал секунду и позвал снова.

– Я здесь, Роб! Будь осторожен, он… – голос Натали оборвался. Похоже, она была в конце коридора.

Джентри вскочил, обогнул стол и побежал на голос девушки.

Натали карабкалась по лестнице, пока хватало сил, рассчитывая, что в крайнем случае сможет ударить Винсента ногой в лицо, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Она заставила себя поднять голову.

На лестничной площадке стояла, улыбаясь, Мелани Фуллер. Вставная челюсть у нее вывалилась, и в тусклом свете язык ее казался черным, как запекшаяся кровь.

– Постыдилась бы, милочка, – прошепелявила старуха. – Прикрой свою наготу.

Натали вздрогнула и прижала к груди обрывки одежды. Голос старухи дребезжал, ее зловонное дыхание заполняло лестницу запахом разложения. Натали захотелось подползти ближе, чтобы сдавить эту морщинистую шею.

– Натали! – снова послышался голос Роба.

Девушка вцепилась в сломанную деревянную ступеньку. Где же Винсент? Она попыталась было предупредить Роба, но тут Мелани Фуллер спустилась на три ступеньки и дотронулась до ее плеча ногой в розовом тапочке:

– Тихо, дорогая!

Натали наконец увидела Джентри. Он двигался по коридору с поднятым револьвером. Заметив ее, он замер на месте.

– Натали! О господи! – Глаза его расширились от ужаса.

– Роб! – закричала она, пока ее сознание еще принадлежало ей. – Будь осторожен! Там белый ублюдок!..

– Успокойся, дорогая, – повторила Мелани Фуллер. Повернув голову, старуха безумными глазами уставилась на Джентри. – Я знаю, кто ты, – прошептала она, брызгая слюной. – Но я за тебя не голосовала.

Джентри окинул взглядом коридор, ведущий в гостиную и прихожую. Затем поставил ногу на нижнюю ступеньку и, прислонившись к стене, начал медленно поднимать револьвер.

Старуха покачала головой, и ствол «ругера» вдруг стал опускаться, словно под воздействием мощной магнетической силы, затем дернулся и замер, указывая прямо в лицо Натали.

– Да, сейчас, – шепотом приказала Мелани Фуллер.

По телу Джентри пробежала судорога, зрачки его расширились еще больше, лицо налилось кровью. Рука дрожала с такой силой, будто все нервные окончания сопротивлялись командам, поступавшим из агрессивного мозга. Джентри сжал рукоять револьвера и оттянул курок.

– Да, – повторила Мелани Фуллер.

На лбу шерифа выступила испарина, рубашка взмокла от пота, вздувшиеся жилы на шее и висках свидетельствовали о невероятном напряжении. По лицу было видно, что он борется с насилием над собой, не желая стать марионеткой в руках безумной старухи.

Натали не шевелилась. Она смотрела на эту мученическую гримасу и не видела ничего, кроме ярко-голубых глаз Роба Джентри.

– Это тянется слишком долго, – прошептала Мелани Фуллер и устало потерла свой морщинистый лоб.

Джентри отлетел назад, как если бы силач, с которым он соперничал в перетягивании каната, внезапно отпустил свой конец. Он врезался в стену, сполз на пол и выронил револьвер, хватая ртом воздух. На мгновение, когда их глаза встретились, Натали увидела на лице Роба выражение восторга.

И тут из гостиной появился Винсент. Приблизившись к Джентри, он дважды взмахнул ножом, и тот, охнув, прижал руки к горлу, будто желая соединить вместе края раны. В течение нескольких секунд казалось, что ему это удалось, но затем кровь хлынула фонтаном, заливая руки и грудь. Джентри повалился на бок, мягко уткнувшись головой и плечом в пол. Он продолжал смотреть на Натали, пока глаза его не закрылись – медленно и плавно, как у засыпающего ребенка. Мощное тело пару раз дернулось и затихло навсегда.

– Нет! – закричала Натали и вскочила. Она кубарем скатилась с лестницы, больно ударившись левой рукой о нижнюю ступеньку, так что в плече у нее что-то хрустнуло. Но она уже не обращала внимания ни на боль, ни на щупальца, продолжавшие трепетать в ее сознании, как мотыльки, бьющиеся о стекло, ни на второй удар, когда она перекатилась через ноги Роба.

Думать было некогда. Ее тело действовало инстинктивно, исполняя то, что она приказала ему давным-давно, еще до того, как вскочила.

Винсент стоял и размахивал руками, пытаясь сохранить равновесие после того, как Натали врезалась в него. Чтобы нанести удар ножом, ему нужно было развернуться.

Не мешкая ни секунды, Натали перевернулась на спину, нащупала правой рукой тяжелый «ругер» как раз там, куда он должен был отскочить, и, подняв его, выстрелила подонку прямо в открытый рот.

От силы удара Винсент буквально взлетел в воздух, врезавшись в стену на высоте семи футов от пола, и сполз по ней, оставляя широкий кровавый след.

Не успев прийти в себя, Натали заметила, что Мелани Фуллер стала медленно спускаться, шаркая ногами по скрипучим деревянным ступенькам. Она попробовала встать, но сильная боль во всем теле не давала ей это сделать. Тогда она подняла револьвер и сквозь слезы, застилавшие глаза, прицелилась в Мелани Фуллер.

Старуха была от нее на расстоянии всего пяти футов. Натали ждала, что мерзкие щупальца вот-вот проникнут в ее сознание, заставят опустить револьвер, но ничего не происходило. Она нажала на курок – раз, два, три… Выстрела не было.

– Всегда надо считать патроны, милочка, – прошипела старуха. Она преодолела последние две ступеньки, перешагнула через ноги Натали и неуверенной походкой направилась к двери. У порога она обернулась: – До свидания, Нина. Мы еще встретимся.

Прямо в халате и тапочках Мелани Фуллер вышла на улицу, освещенную пламенем пожара, и исчезла.

И тогда Натали выронила револьвер и разрыдалась. Подобравшись к Джентри, она освободила его тело из-под Винсента и прижала окровавленную голову к груди. Остатки ее одежды, пол, все вокруг тут же пропиталось кровью. «Господи, ну за что?! Почему я всех теряю?» Ей хотелось громко кричать от нестерпимой боли утраты, разрывавшей сердце.

Когда Сол Ласки и Джексон вошли в дом минут через пять, подгоняемые пламенем пожара, ревом сирен и возобновившейся перестрелкой на улице, они увидели Натали все так же сидящей на полу. Голова шерифа покоилась у нее на коленях, она гладила его волосы и что-то еле слышно напевала ему.

Глава 34

Мелани

Мне очень не хотелось покидать Ропщущую Обитель, но другого выбора у меня в тот момент практически не было. Все вокруг вышло из-под контроля; цветные избрали Новый год, чтобы устроить одну из своих бессмысленных потасовок, о которых я столько читала. Еще два-три десятилетия назад подобных вещей просто не могло бы произойти, но все резко изменилось после агитации за так называемые «гражданские права негров». Отец всегда говорил, что стоит неграм уступить дюйм, они потребуют ярд, а потом отхватят и милю.

Чернокожая девица, которая выглядела бы вполне привлекательно, если бы не прическа, почти убедила меня в том, что ее послала Нина, пока я не разгадала ее уловку. Об этом мне сказали голоса. В тот последний день они звучали особенно громко. Признаюсь, я с трудом сосредоточивалась на менее важных вещах, ибо пыталась хорошенько расслышать то, что мне говорили голоса детей – несомненно, мальчика и девочки со странным, похоже, британским акцентом.

Кое-что звучало вполне разумно. Они предупреждали меня о пожаре, мосте, реке и шахматной доске. Возможно, эти вещи имели отношение к их собственным жизням, каким-то роковым образом участвуя в их юных судьбах. Но предупреждения о Нине я слышала совершенно отчетливо.

В конце концов, эти двое так называемых Нининых посланцев, прибывших сюда из Чарлстона, оказались не более чем неприятным недоразумением. Я сожалела о потере Винсента, но, по правде говоря, он уже полностью выполнил свою задачу. Я плохо помню последние моменты в Ропщущей Обители, потому что у меня страшно разболелась правая часть головы. Когда Энн складывала вещи, еще до того, как заехать за мной, я заставила ее взять лекарства. Неудивительно, что мой полиартрит и застарелая мигрень повели себя таким образом в сыром, холодном и негостеприимном северном климате.

Когда я вышла из Ропщущей Обители, Энн перегнулась через переднее сиденье и открыла мне дверцу своей старенькой машины. Здание на противоположной стороне улицы горело – несомненно, это было делом рук черномазых бездельников. В свое время, когда меня посещала миссис Ходжес и начинала причитать о последних зверствах на севере, она неизменно указывала, что те, кто считались бедным, голодающим и подвергающимся дискриминации меньшинством, при первой же возможности крали дорогие телевизоры и модную одежду. Она считала, что цветные, будучи рабами, обкрадывали белых и продолжают делать это до сих пор. То было одним из немногих здравых суждений пронырливой старухи, с которым я соглашалась.

На заднем сиденье «де Сото» стояли три чемодана. В самом большом была сложена моя одежда, в среднем – наличные деньги и собранные Энн ценные бумаги, в самом маленьком – одежда и личные вещи Энн. Моя соломенная сумка тоже была там. На полу лежала двенадцатизарядная винтовка, которую Энн держала у себя дома.

– Поехали, дорогая, – промолвила я и устало откинулась на спинку.

Энн Бишоп вела машину по-старушечьи. Мы оставили позади Ропщущую Обитель и горящее здание напротив и двинулись на северо-запад по Джермантаун-стрит. Оглянувшись, я заметила, что там, где от Джермантаун отходит Квин-лейн, происходит какая-то стычка. На перекрестке стояли фургон и два низких несимпатичных автомобиля. Полиции видно не было.

Мы миновали Пенн-стрит, когда два фургона торгового вида выехали на середину улицы и перегородили нам дорогу. Я заставила Энн свернуть на левый тротуар и проскочить мимо. Из фургонов высыпало несколько человек, потрясая оружием, но тут же их внимание отвлек парень, который, повинуясь моему приказу, развернулся и стал палить из револьвера в своих напарников.

Все это была какая-то неразбериха. Если они приехали арестовывать цветных бездельников, пусть бы и занимались этим, оставив в покое двух пожилых белых леди.

Мы добрались до Рыночной площади, где, несмотря на темноту, я разглядела силуэт бронзового солдата-янки, высившегося на своем постаменте. Еще в первый наш выезд Энн сообщила мне, что гранитная глыба была привезена из Геттисберга. Я вспомнила: ведь генерал Ли отступал под дождем, он потерпел поражение, но не был повержен, с ним в целости и сохранности остались честь и гордость конфедератов. И это воспоминание тоже наполнило меня гордостью и заставило более оптимистично взглянуть на ситуацию – поле боя я покидала временно, сдаваться я не собиралась.

Нам навстречу, мигая маяками, с воем проносились пожарные машины, полицейские автомобили. А позади, набирая скорость, нас догонял один из фургонов и седан темного цвета. Я обернулась. На крышах машин крутились мигалки.

– Поворачивай налево, – распорядилась я.

Энн круто развернулась, и я достаточно близко увидела лицо шофера пожарной машины. Закрыв глаза, я нашла в себе силы и послала приказ. Пожарная машина заскрежетала тормозами, крутанулась вокруг площади, перескочила через трамвайные рельсы и врезалась в догонявший нас фургон. Тот опрокинулся и замер колесами вверх. Я успела заметить, как темный седан метнулся в сторону, чтобы объехать красную пожарную машину, перегородившую площадь, но мы уже неслись прочь от этого «случайного» дорожного происшествия.

Труднее всего было заставить Энн ехать со скоростью тридцать миль в час. Пришлось собрать всю свою волю, чтобы она вела машину так, как мне нужно. На самом же деле именно ее глазами я видела проносившиеся мимо дома, ее ушами слышала шум моторов и замечала, как разъезжаются в разные стороны редкие встречные машины.

Улицы Джермантауна не были приспособлены для езды на «де Сото» выпуска 1953 года со скоростью восемьдесят пять миль в час. Из переулка вслед за нами вынырнула зеленая машина. Над головой время от времени раздавался рев вертолета. Я заставила Энн круто свернуть в сторону и увеличить скорость. Внезапно по правому заднему стеклу пошли трещины, и оно с грохотом обрушилось внутрь салона. Обернувшись, я успела заметить две дыры размером с мой кулак.

Когда мы приближались к Горной улице, на тротуаре появился негр без пальто, который брел, качаясь из стороны в сторону. Перед самым носом зеленой машины он вдруг выскочил на проезжую часть и бросился под колеса. Я увидела в зеркальце заднего вида, как машину занесло вправо, она врезалась в бордюр, перевернулась в воздухе и въехала в стеклянную витрину «Макдоналдса».

Я порылась в ящике для перчаток в надежде найти карту Филадельфии, ни на мгновение не выпуская из-под контроля Энн. Мне нужно было выбраться на скоростное шоссе, чтобы покинуть этот кошмарный город, и, хотя нам то и дело попадались дорожные указатели, я понятия не имела, какую дорогу выбрать.

Через разбитое стекло в машину врывался страшный шум двигателей низко нависшего над нами огромного вертолета. В свете проносившихся мимо фонарей я даже различила пилота в глубине кабины и мужчину в бейсбольной кепке, высунувшегося из окна. На губах его играла маниакальная улыбка, он что-то держал в руках.

Я заставила Энн свернуть вправо на уходившую вверх эстакаду. Левое колесо «де Сото» забуксовало на мягкой обочине, и в течение нескольких секунд я была полностью поглощена тем, чтобы пробудить к жизни заглохший мотор и спасти нас от катастрофы.

Пока мы совершали объезд бесконечной развязки, вертолет продолжал реветь у нас над головами. На долю секунды на левой щеке Энн появилась красная точка. Я тут же заставила ее выжать акселератор до упора, и старая машина рванула вперед. Точка исчезла, но что-то врезалось в левую часть заднего бампера.

Нас вынесло на высокий мост через реку. Мне совершенно не нужен был мост, мне нужна была скоростная автострада.

Вертолет теперь летел так низко, что, казалось, он вот-вот сядет на крышу машины и раздавит нас своей тушей. На мгновение красный свет ослепил меня, и я заставила Энн вильнуть влево и прижаться к «фольксвагену», используя его в качестве прикрытия. Водитель «фольксвагена» внезапно упал на руль, а его машина на скорости врезалась в перила правого ограждения моста. Вертолет переместился еще ниже, умудряясь маневрировать на бешеной скорости.

Мост кончился. Энн резко свернула влево, и мы вылетели на автостраду, едва не врезавшись в огромный фургон, который непрерывно сигналил нам. Указатель впереди сообщал, что мы въезжаем на федеральную дорогу. В разные стороны от нее шли четыре пустых ответвления, освещенные ртутными лампами. Вертолет пронесся над «де Сото», ослепив нас красными и зелеными огнями, сделал круг и завис в ста ярдах впереди. На таком открытом пространстве мы представляли для него слишком легкую добычу, как металлические утки в конце длинного тира.

Машина взвизгнула тормозами, закрутилась на месте, и мы вылетели на узкую, без всяких указателей дорогу. Она вела на юго-восток, вниз под эстакаду, обозначенную на карте как скоростное шоссе. Дорога – это слишком громко сказано, скорее она напоминала посыпанную гравием широкую колею. Фары нашей машины выхватывали из темноты железобетонные опоры эстакады. Платье и свитер Энн пропитались потом, я обратила внимание на весьма странное выражение ее лица. Вертолет по-прежнему не покидал нас, он как фантом возник над железнодорожным полотном, идущим параллельно шоссе. Мелькавшие мимо опоры усиливали ощущение скорости. Наш древний спидометр заклинило на отметке сто миль в час.

Впереди гравиевая дорога обрывалась, а вверху раскинулась целая сеть автомобильных развязок, поддерживаемая колоннами и опорами. Мы оказались в настоящем железобетонном лесу.

Я следила за тем, чтобы Энн не нажимала на тормоз, и мы проехали расстояние с половину футбольного поля, подняв облако пыли, которое скрыло нас из виду. Когда пыль осела, наша машина остановилась менее чем в ярде от огромной опоры размером с небольшой домик. Осторожно объехав ее, мы вынырнули из-под одного моста и тут же нырнули под укрытие другого. Развязка вверху состояла по меньшей мере из пятнадцати дорог. Я заставила Энн проехать еще ярдов пятьдесят и притормозить у бетонного островка. Она выключила двигатель и фары – мне необходимо было отдохнуть.

Мы были как мыши, загнанные в какой-то причудливый храм. Огромные колонны вздымались здесь на высоту пятьдесят футов, а дальше – на восемьдесят и еще выше у основания трех мостов, перекинутых через темные воды реки Шилкил. Вокруг царила полная тишина, если не считать приглушенного гула моторов над головой да свистков поезда. Я досчитала до трехсот, и только после этого у меня появилась надежда, что вертолет потерял нас из виду.

Но я ошиблась в своих расчетах. Адская машина зависла под самым высоким мостом, прорезав пространство перед собой лучом прожектора. Вертолет летел очень медленно, чтобы лопасти винта не приближались к платформам и опорам, а фюзеляж его разворачивался то влево, то вправо, как голова осторожного кота.

Луч прожектора обнаружил нашу машину и безжалостно замер, пригвоздив нас к месту. Я мысленно приказала Энн выбраться из машины, и она как-то неуклюже пристроила винтовку на крыше «де Сото».

Велев ей выстрелить, я сразу поняла свою ошибку – вертолет находился пока на недоступном расстоянии.

Отдача от выстрела отбросила Энн назад, винтовка взлетела в воздух и обрушилась на нее сверху. Когда пуля, выпущенная из вертолета, врезалась в ветровое стекло нашей машины, отчего оно разлетелось на мельчайшие осколки, я уже лежала на полу «де Сото», прикрыв голову руками.

Энн удалось подняться, доковылять до машины и левой рукой включить зажигание. Правая рука у нее уже ни на что не годилась и висела плетью. Мы помчались прямо под брюхом вертолета, как доведенные до отчаяния мыши, шныряющие между лапами разъяренного кота, вверх по гравиевой дороге к темному мосту, немного отдалившись от берега реки.

Вертолет следовал за нами, но голые деревья вдоль обочины как-то защищали нас. Машина взлетела на холм, справа остались изгибающиеся к югу скоростные шоссе, слева оказались железная дорога и река. Выбора у нас не было: вертолет висел прямо над нами, деревья здесь росли слишком редко, чтобы за ними можно было укрыться, а «де Сото» не мог преодолеть крутой спуск вниз, где в сотне ярдов виднелась автострада.

Мы свернули влево и ринулись к темному мосту. Перед ним машина резко затормозила. Это был железнодорожный мост, к тому же очень старый. По обеим его сторонам тянулось низкое каменное и металлическое ограждение, узкоколейка с прогнившими шпалами и ржавыми рельсами висела в темноте над водой.

Нам не стоило туда ехать. Дорога была слишком узкой, слишком открытой, и, учитывая помехи, двигаться по ней можно было только на малой скорости.

Мы простояли на месте не более двадцати секунд, но этого оказалось достаточно. Вверху раздался оглушительный рев, сопровождаемый тучами пыли, и я пригнула голову, когда тяжелая масса закрыла собой все небо. Почти одновременно на приборной доске и руле появились пять дырок. Выстрелы продырявили тело Энн Бишоп, она несколько раз дернулась, и все было кончено.

Я открыла дверь и бросилась вон из машины. Одна из тапочек соскочила с ноги и откатилась в заросли кустарника. Халат и ночная сорочка раздулись, как паруса, от того урагана, который устроили лопасти вертолета. Он пролетел почти над моей головой и исчез за линией холмов.

Я поковыляла по деревянным шпалам прочь от моста. За холмами, в отраженном свете скоростной автострады, я различила темный массив парка Феермаунт. Энн рассказывала мне, что этот самый большой городской парк в мире занимает более четырех тысяч акров и тянется вдоль реки. Если бы мне удалось до него добраться…

Вертолет начал подниматься над макушками деревьев, как паук, карабкающийся вверх по своей паутине. Плавно спустившись, он начал приближаться ко мне. Я увидела, что из бокового окна потянулся тонкий красный лучик, рассекавший пыльный воздух.

Повернувшись, я поплелась обратно к мосту, к брошенной машине Энн. Это было именно то, чего они хотели от меня.

Сквозь кустарник вниз к берегу вела крутая тропа. Я свернула на нее, поскользнулась, потеряла вторую тапку и тяжело рухнула на холодную сырую землю. Вертолет проревел надо мной, завис на высоте пятидесяти футов над рекой и принялся ощупывать прожектором берег. Спотыкаясь, я начала снова спускаться, потом упала и футов двадцать катилась вниз, чувствуя, как ветви деревьев и кустарник обдирают мне кожу.

Прожектор вновь отыскал меня, и я зажмурилась от его ослепительного света. О, если бы мне удалось использовать пилота!..

И тут пуля вонзилась в подол моего халата. Я упала на четвереньки и поползла вдоль склона. Вертолет не отставал.

Нет, там была не Нина. Тогда кто же? Я спряталась за трухлявым бревном и разрыдалась. Две пули подряд вонзились в дерево. Я постаралась свернуться в тугой комок. Голова ужасно болела, халат и ночная рубашка были в грязи.

Вертолет висел надо мною рядом с мостом и вращался вокруг собственной оси. Подняв голову, я сосредоточила все свое внимание на этой дьявольской машине и ее пассажирах и, преодолевая нестерпимую головную боль, направила туда луч своей воли с небывалой ранее решимостью.

Все безрезультатно. В кабине находились двое мужчин. Пилот был нейтралом, а другой сам обладал Способностью… Нет, это был не Вилли, хотя такой же сильный и кровожадный. Не зная и не видя его, я не могла оспорить его Способность настолько, чтобы использовать его. Он же вполне мог меня убить.

Я поползла дальше к каменной арке опоры, которая виднелась в двадцати футах впереди. Пуля вгрызлась в землю в десяти дюймах от моей руки. Пятясь назад, я попробовала вернуться на узкую тропу в кустарнике, и следующая пуля едва не попала мне в пятку.

Я припала к земле, прислонилась спиной к бревну и закрыла глаза. Пуля прошила трухлявое дерево рядом с моим позвоночником. Еще одна, разбрызгивая грязь, угодила между ног. И все-таки я доползла до машины.

Энн получила четыре пули. Одна попала ей в желудок и прошла насквозь, другая сломала ребро и руку, третья задела правое легкое и застряла под лопаткой, а четвертой был срезан язык и выбита большая часть зубов. Да, Энн была мертва, но она мне еще нужна. Чтобы использовать ее, я должна была претерпеть всю боль, обрушившуюся на нее. Стоило поставить какой-нибудь заслон, и она бы ускользнула от меня. Но я еще не могла позволить ей умереть. У меня оставалась для нее последняя задача.

Зажигание было включено, машина стояла на нейтральной передаче. Для того чтобы привести ее в движение, Энн нужно было просунуть голову сквозь разбитый руль и остатками зубов повернуть переключатель скоростей. Тормоз она сняла, следуя многолетней привычке, – с этой целью я использовала ее колено.

Зрение она утратила, но, зажмурившись, силой собственной воли я заставила его вернуться. Обломки кости, торчавшие из правой скулы, заслоняли ей обзор. Хотя это не имело значения. Она положила свои изуродованные руки на обшитый пластиком руль.

Я открыла глаза. Красная точка плясала на засохшей траве рядом со мной, вот она нашла мою руку и переместилась мне на лицо. Трухлявое бревно разлетелось в мелкие щепки. Моргнув, я постаралась отогнать надоедливое пятно.

Даже сквозь рев вертолета было слышно, как заработал двигатель «де Сото», и машина рванула вперед через ограждение. Я подняла глаза как раз в тот момент, когда две фары взметнулись вверх, а потом нырнули вниз, и «де Сото» 1953 года выпуска почти вертикально начал падать с обрыва.

Пилот был умен, очень умен. Вероятно, боковым зрением он успел что-то заметить и среагировал почти мгновенно. Мотор вертолета взревел, и фюзеляж круто нырнул вперед, разворачиваясь к открытому пространству реки. Падавшая машина Энн задела лишь край лопасти винта.

Но этого было достаточно. Красная точка исчезла из виду, раздался чудовищный скрежет металла. Вся вращательная энергия винта вертолета словно передалась фюзеляжу, его развернуло несколько раз, и, наконец, машина врезалась в каменную арку железнодорожного моста.

Вертолет не загорелся и не взорвался. Груда искореженной стали, пластика и алюминия безмолвно рухнула в реку, с плеском исчезнув под водой не далее чем в десяти футах от того места, где только что исчез «де Сото».

Течение было очень сильным. Еще несколько секунд прожектор вертолета продолжал гореть. Я следила, как мертвая машина погружается все глубже и глубже, относимая вниз по реке с такой скоростью, что даже трудно себе представить. Затем свет погас, и темные воды сомкнулись над корпусом, как грязный саван.

Силы мои были на исходе, и мне потребовалось, по меньшей мере, полчаса, прежде чем я смогла встать.

Вокруг повисла тишина, нарушаемая лишь слабым плеском реки и отдаленным монотонным гулом невидимой автострады.

Спустя некоторое время я отряхнула со своей сорочки приставшие ветки и пыль, потуже затянула пояс халата и начала медленно взбираться вверх по тропе.

Глава 35

Филадельфия Четверг, 1 января 1981 г.

За час до завтрака детям позволили выйти из дому поиграть. Утро было холодным, но ясным, солнце медленно поднималось над деревьями, словно цеплявшимися за него своими голыми ветками. Трое ребятишек, смеясь, бегали по длинному склону, который вел к лесу и дальше, к реке. Старшей, Таре, всего три недели назад исполнилось восемь лет. Элисон было шесть. Рыжему Джастину должно исполниться пять в апреле.

Их смех и крики отдавались эхом от поросшего лесом холма. Когда из-за деревьев появилась старая леди и направилась к ним, все трое замерли.

– Почему вы до сих пор в халате? – поинтересовалась Элисон.

Женщина остановилась и улыбнулась.

– О, сегодня такое солнечное утро, что мне захотелось пройтись, прежде чем одеться, – проскрипела она странным голосом.

Дети понимающе закивали. Им часто хотелось поиграть на улице в пижамах.

– А почему у вас нет зубов? – осведомился Джастин.

– Замолчи, – поспешно оборвала его Тара. Джастин опустил глаза, переминаясь с ноги на ногу.

– Где вы живете? – спросила старуха.

– Мы живем в замке. – Элисон указала на высокое старинное здание из серого камня, стоявшее на холме. Вокруг него простирались сотни акров парковых угодий. Узкая полоска асфальта вилась вдоль склона, уходя в лес.

– Наш папа помощник лесничего, – пропела Тара.

– Правда? – снова улыбнулась незнакомка. – Ваши родители сейчас дома?

– Папа еще спит, – сказала Элисон. – Они с мамой вчера поздно легли после новогоднего вечера. Мама проснулась, но у нее болит голова, и она отдыхает перед тем, как готовить завтрак.

– У нас будут французские тосты, – сообщил Джастин.

– И мы будем смотреть Парад Роз, – добавила Тара. Женщина улыбнулась и глянула на дом. Десны у нее были бледно-розового цвета.

– Хотите покажу, как я умею кувыркаться? – Джастин схватил ее за руку.

– Умеешь кувыркаться? – переспросила она. – Конечно же хочу.

Малыш расстегнул куртку, встал на колени и неуклюже перевернулся вперед, упав на спину и подняв кроссовками грязные брызги.

– Видели?

– Браво! – Пожилая леди захлопала в ладоши и снова пристально взглянула на дом.

– Я – Тара, – сообщила старшая девочка. – Это – Элисон. А Джастин еще ребенок.

– Я не ребенок! – заявил Джастин.

– Нет, ребенок, – возразила Тара. – Ты младше всех, поэтому ты – ребенок. Мама так говорит.

Джастин сердито нахмурился и снова взял за руку пожилую леди.

– Вы хорошая, – сообщил он.

Та небрежно погладила его по голове свободной рукой.

– А у вас есть машина? – поинтересовалась незнакомка.

– Конечно, – ответила Элисон. – У нас есть «Бронко» и «Синий овал».

– Синий овал? – Старуха удивленно подняла брови.

– Она имеет в виду синий «вольво», – пояснила Тара, качая головой. – Это Джастин его так называет, а теперь и папа с мамой. Они считают, что это смешно. – И она состроила гримасу.

– А кто-нибудь еще в доме есть?

– Да, – откликнулся Джастин. – Должна была приехать тетя Кэрол, но она вместо этого поехала в какое-то другое место. А папа сказал, что слава богу, от нее только одни хлопоты…

– Тихо ты! – снова оборвала мальчика Тара и хлопнула его по руке.

Джастин спрятался за спину леди в халате.

– Вам, наверное, скучно одним в замке? – предположила та. – А вы не боитесь грабителей или каких-нибудь нехороших людей?

– Нет. – Элисон бросила камень в сторону отдаленных деревьев. – Папа говорит, что парк – это самое безопасное место для детей во всем городе.

Джастин заглянул в лицо незнакомке.

– А что у вас с глазом?

– У меня болела голова, дорогой, – пояснила она и провела дрожащей рукой по лбу.

– Как у мамы, – кивнула Тара. – Вы тоже вчера ходили на новогоднюю вечеринку?

Старуха обнажила десны и снова посмотрела на дом.

– Помощник лесничего – это звучит очень важно, – промолвила она.

– Да, – согласилась Тара.

Ее брат и сестра уже утратили интерес к разговору и убежали играть в пятнашки.

– У твоего отца есть что-нибудь, чтобы защищать парк от плохих людей? Что-нибудь вроде пистолета?

– Конечно же, у него есть, – бодро отозвалась девочка. – Но нам не разрешают с ним играть. Он держит его на полке в шкафу. А в столе у него еще лежат патроны в синей и желтой коробках.

Дети снова обступили незнакомку, прервав свою игру.

– А хотите, я вам спою? – предложила Элисон, отдышавшись.

– Конечно, дорогая.

Скрестив ноги, дети уселись на траву. За их спинами оранжевое солнце наконец выпуталось из обрывков утреннего тумана и, отделившись от ветвей, выплыло в холодное лазурное небо.

Элисон выпрямилась, сложила руки и пропела три куплета «Хей, Джуд» группы «Битлз». Каждая нотка, каждый звук звучали так же чисто и пронзительно, как иней на траве, сверкавший в щедром утреннем свете. Закончив, она улыбнулась, и дети замерли в тишине.

На глазах старухи выступили слезы.

– А теперь я бы очень хотела познакомиться с вашими родителями, – тихо промолвила она.

Элисон взяла ее за одну руку, Джастин – за другую, а Тара двинулась вперед, указывая дорогу. Когда они дошли до мощенной плитами дорожки, старуха вдруг поднесла руку к виску и отвернулась.

– Вы не пойдете? – спросила Тара.

– Возможно, позже, – странным голосом ответила женщина. – У меня вдруг страшно разболелась голова. Может, завтра.

Под взглядами детей она сделала несколько неуверенных шагов в сторону от дома, слабо вскрикнула и упала на замерзшую клумбу. Они подбежали к ней, Джастин потряс ее за плечо. Лицо старухи посерело и исказилось в страшной гримасе. Левый глаз полностью закрылся, в правом виднелся лишь белок. Она тяжело дышала, высунув язык, как собака. С подбородка свисала длинная струйка слюны.

– Она умерла? – с придыханием, шепотом спросил Джастин.

Тара закусила губу.

– Нет. Не думаю. Не знаю. Пойду позову папу. – Она повернулась и бросилась бегом к дому.

Элисон секунду помешкала и тоже побежала вслед за старшей сестрой.

Джастин опустился на колени и приподнял руку пожилой леди. Та была холодна как лед.

Когда из дома на холме появились взрослые, они увидели, что их сын стоит на коленях на клумбе, гладит руку старухи в розовом халате и повторяет:

– Не умирай, добрая тетя. Пожалуйста, не умирай.


Содержание:
 0  вы читаете: Темная игра смерти. Том 2 : Дэн Симмонс  1  Глава 31 : Дэн Симмонс
 3  Глава 33 : Дэн Симмонс  6  Глава 36 : Дэн Симмонс
 9  Глава 39 : Дэн Симмонс  12  Глава 42 : Дэн Симмонс
 15  Глава 45 : Дэн Симмонс  18  Глава 48 : Дэн Симмонс
 21  Глава 51 : Дэн Симмонс  24  Глава 54 Мелани : Дэн Симмонс
 27  Глава 57 : Дэн Симмонс  30  Глава 60 : Дэн Симмонс
 33  Глава 63 Мелани : Дэн Симмонс  36  Глава 66 Мелани : Дэн Симмонс
 39  Глава 69 : Дэн Симмонс  42  Глава 72 Мелани : Дэн Симмонс
 45  Глава 75 : Дэн Симмонс  48  Глава 78 : Дэн Симмонс
 51  Глава 38 Мелани : Дэн Симмонс  54  Глава 41 : Дэн Симмонс
 57  Глава 44 : Дэн Симмонс  60  Глава 47 : Дэн Симмонс
 63  Глава 50 : Дэн Симмонс  66  Глава 53 : Дэн Симмонс
 69  Глава 56 Мелани : Дэн Симмонс  72  Глава 59 : Дэн Симмонс
 75  Глава 62 : Дэн Симмонс  78  Глава 65 : Дэн Симмонс
 81  Глава 68 : Дэн Симмонс  84  Глава 71 : Дэн Симмонс
 87  Глава 74 : Дэн Симмонс  90  Глава 77 : Дэн Симмонс
 92  Эпилог : Дэн Симмонс  93  Использовалась литература : Темная игра смерти. Том 2
 
Разделы
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 


электронная библиотека © rulibs.com




sitemap