Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 19 : Дэн Симмонс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43

вы читаете книгу




Глава 19

Дейл отправился к Харлену, чтобы пригласить его в пятницу на обед к дяде Генри. Только увидев приятеля, он понял, как одиноко было тому все это время. Мама Харлена, мисс Джен-сен, не была уверена, что Джим достаточно здоров для такой далекой прогулки, но, после того как Дейл вручил приглашение и ей, уступила его уговорам.

Отец Дейла вернулся домой около двух часов, и уже в половине четвертого они все вместе отправились на ферму. Харлен с упакованной в тяжелый гипс рукой сидел на переднем сиденье «универсала» вместе со своей мамой и Кевином, а Майк, Дейл и Лоренс разместились на заднем. Машина тронулась в путь по холмам. Все пребывали в прекрасном настроении и не умолкая пели.

Дядя Генри и тетя Лина вынесли стулья во двор, в тень под деревьями. Сразу после обмена приветствиями началась веселая болтовня, а Бифф, немецкая овчарка дяди Генри, прыгал вокруг них в экстазе гостеприимства. Взрослые разместились в больших адирондакских креслах,[73] а мальчики разобрали лопаты в сарае и отправились на дальнее пастбище. Они шли медленнее, чем обычно, и даже против обыкновения не перепрыгнули через забор, а воспользовались воротами, придержав их для Харлена. Впрочем, Харлен чувствовал себя отлично.

Наконец в самом дальнем конце пастбища, там, где уже был хорошо виден лес, растущий вдоль ручья, они отыскали отметки, которые сделали прошлым летом, и начали копать. Ребята искали пещеру бутлегеров.

Сведения об этой пещере относились скорее к области преданий, но, после того как дядя Генри рассказал ребятам эту историю, они ни на минуту о ней не забывали и безоговорочно верили в ее достоверность. Началось это еще в двадцатых годах, когда действовал сухой закон, как раз перед тем, как дядя Генри купил эту ферму. Ее предыдущий владелец позволил нелегальным торговцам спиртным из соседнего округа устроить в старой пещере тайник, постепенно превратившийся в главный склад, куда даже проложили грунтовую дорогу. Пещеру расширили, вход в нее укрепили, а внутри оборудовали кабачок и торговали запрещенным виски.

«Многие из самых классных гангстеров, бывало, останавливались здесь по дороге из Чикаго, – рассказывал детям дядя Генри. – Я готов поклясться на целой стопке Библий, что однажды здесь побывал Джон Диллинжер, а трое ребятишек от Аль Капоне приехали сюда, чтобы убрать Микки Шонесси… Но Микки прослышал об этом и удрал к своей сестре, на другой берег Спун. Поэтому крутая троица только обстреляла пещеру из ружей да вынесла часть запасов спиртного».

Конец этих рассказов был наиболее интригующим моментом. Легенда гласила, что однажды, как раз незадолго до отмены сухого закона, к пещере бутлегеров прибыл отряд налоговой полиции и еще какие-то люди из финансового управления. Вместо того чтобы вывезти товар, федеральные власти предпочли взорвать вход. Своды пещеры обрушились и погребли под собой винный погреб, кабачок со столиками, стойкой бара из махагонового дерева и пианино, а заодно и три грузовика и автобус, которые стояли у склада. Дорогу к пещере тоже уничтожили, чтобы никто и никогда не смог отыскать это веселое местечко.

Друзья Дейла, как и он сам, были уверены, что в действительности разрушен был только вход, а сама пещера ничуть не пострадала. Возможно, только шесть или восемь футов земли отделяют археологическую тайну от остального мира. Если б им только удалось найти верное место на склоне холма и на-чать копать…

На протяжении многих лет дядя Генри оказывал мальчикам большую помощь: то показывал им старый след от колес или куски ржавого металла, которые, вероятнее всего, валялись не-подалеку от входа в пещеру, то обнаруживал выемку в склоне холма, похожую на бывший вход, то, когда интерес мальчиков угасал после долгих дней бесплодных поисков и раскопок под палящим солнцем, припоминал новые подробности истории. Генри, прекрати забивать детям головы всякими сказка-ми, – сказала однажды тетя Лина непривычно строгим голосом.

Дядя Генри выпрямился, перекинул за другую щеку кусок жевательного табака и с достоинством заявил:

Это не сказки, мать. Эта пещера наверняка где-то здесь, поблизости.

Именно в такой поддержке ребята и нуждались. Со временем самое восточное пастбище дяди Генри, используемое для выпа-са бычка в те годы, когда он у дяди Генри имелся, стало вы-глядеть как ручей у мельницы Саттера[74] в 1849 году. Дейл с друзь-ями буквально вылизали каждую ямку и лощину, уверенные, что вот уж на этот-то раз они наверняка обнаружат вожделенный вход в пещеру. Дейл часто видел во сне, как он втыкает ло-пату в землю, а она проваливается в пустоту и перед ними от-крывается темная пещера, возможно со все еще горящей газовой лампой и застоявшимся за тридцать лет запахом самогона в воздухе.

Дуэйн прибыл часам к шести – отец подбросил его по дороге в бар «Под черным деревом» – и, вместо того чтобы сра-зу помчаться на дальнее пастбище к ребятам, провел около получаса в разговорах со взрослыми, расположившимися на тенистом газоне. Сегодня ради такого торжественного случая он надел новые вельветовые брюки и красную фланелевую рубашку, подаренные дядей Артом на Рождество. Правда, этого никто не заметил.

Добравшись наконец до дальнего пастбища, он увидел небольшую горку свежевыкопанной земли и усталых приятелей, сидящих вокруг огромной ямы диаметром фута три. Склон под ними был буквально засыпан большими камнями, вывороченными из ямы.

– Привет. – Дуэйн уселся на один из камней. – Думаете, в этот раз наткнулись на вход?

Тени стали длиннее, и в этой части пастбища уже было довольно сумрачно. Ручеек журчал где-то поблизости, не больше чем футах в двадцати ниже по склону, как раз позади ровной площадки, которую Дейл называл «дорогой бутлегеров».

Дейл вытер лоб, оставив на нем полосу грязи.

– Да, может быть. Смотри… Вот за этим большим камнем мы нашли гнилую деревяшку.

– Старая коряга, да? – кивнул Дуэйн.

– Нет! – сердито выкрикнул Лоренс, чья футболка уже превратилась в грязную тряпку. – Это одна из досок над входом в пещеру.

– Притолока, – пояснил Майк.

Дуэйн снова кивнул и носком черного кеда поддел деревяшку, на которой виднелись следы от срубленных сучков.

– Гм-м-м, – промычал он.

– Я уже сказал им, что они занимаются глупостями, – беззаботно заметил Джим Харлен.

Он подвинулся, чтобы гипсовая шина легла немного поудобнее; по всему было видно, что его рука все еще болит, а бинт, обмотанный вокруг головы, напомнил Дуэйну фильм «Алый знак доблести» по роману Крейна.[75] Он попытался представить Джима в роли Генри Флеминга.

– Ты тоже копаешь? – спросил у него Дуэйн. Харлеи насмешливо фыркнул.

– Еще чего! Я лучше займусь продажей спиртного, когда мы его здесь отыщем.

– Думаешь, оно будет пригодным? – Голос Дуэйна звучал невинно.

– А как же, почему нет? Ведь вино и всякие такие вещи становятся только дороже, после того как их некоторое время выдерживают в подвалах. Правильно?

Майк О’Рурк рассмеялся.

– Не уверен, что это относится и к джину. А ты что думаешь, Дуэйн?

Дуэйн подобрал с земли палочку и принялся что-то чертить на холмике вырытой земли. Яма была достаточно глубока, чтобы Лоренс уже залез туда с головой, и теперь только колени его торчали наружу. Дуэйн заметил, что это скорее не туннель, а просто выемка в склоне. Одна из многих.

Мне кажется, что можно заработать гораздо больше, если продать машины, что остались там внутри, – вслух заметил он, вступая в игру.

В конце концов, какой вред в том, чтобы рисовать в своем воображении эту до отказа набитую товаром пещеру, которая прячется прямо под ногами? Разве это менее правдоподобно, чем те события, что он расследует вот уже две с лишним недели?

Впрочем, только Дуэйн знал, насколько правдиво и реалистично его исследование. Он машинально коснулся пальцами кармана рубашки, но тут же вспомнил, что оставил блокнот дома, спрятав его в укромном месте, где уже лежали остальные блокноты с записями.

Угу, – кивнул Дейл. – Или заработать целое состояние, устраивая сюда экскурсии. Дядя Генри говорит, что он разрешил бы нам провести сюда свет и оставить пещеру в том виде, в каком мы ее найдем.

– Отлично, – согласился Дуэйн. – Ах да, совсем забыл передать, что ваша мама велела вам вернуться и привести себя в порядок. Они уже насадили стейки на вертела.

Мальчики чуть помедлили, колеблясь между угасающими надеждами и подступающим голодом.

Победил голод.

Болтая и хохоча, они двинулись обратно к дому дяди Генри. На плече у каждого, подобно ружью, лежала лопата. Коровы из встретившегося по пути стада с недоумением уставились на них и уступили дорогу. Примерно в сотне ярдов от последнего забора все шестеро одновременно принюхались: ноздри им защекотал аппетитный запах поджаренного мяса.

Обедать уселись в патио, как называла тетя Лина внутренний дворик с восточной стороны дома. Вечерние тени уже поглотили последние золотые отблески солнечного света на лужайке. Аппетитный дымок курился над ямой для барбекю, которую дядя Генри соорудил за водопроводной колонкой, рядом с деревянным забором. Несмотря на уверения Майка, что вареной кукурузы, салата, булочки и десерта на обед более чем достаточно, тетя Лина подала ему целую сковороду зубатки, великолепно прожаренной до вкусной хрустящей корочки. Наряду с рыбой и мясом мальчики получили по две тарелки салата из порезанного колечками лука, перемешанного с другими овощами, всего часом раньше сорванными с грядки. Молоко было очень свежим и таким холодным, что ломило зубы, – дядя Генри утром пропустил его через сепаратор и весь день хранил на льду.

Пока они ели, заметно посвежело. Налетевший ветерок ощутимо смягчил влажность воздуха и зашуршал над лужайкой листвой. Бесконечные поля, раскинувшиеся к северу и западу от дороги, словно бы вздыхали на каком-то неизвестном шелковом языке.

Мальчишки уселись отдельно, разместившись на каменных ступеньках и бордюрах цветочных клумб – тетя Лина засадила самыми разными цветами как минимум три акра, – в то время как взрослые образовали свой кружок, положив тарелки на колени или широкие подлокотники кресел. Дядя Генри вынес бочонок домашнего пива, предварительно охлажденного на льду, и кружки.

Все голоса смешались и словно слились воедино. Дейлу вдруг подумалось, что он, пожалуй, уже и не вспомнит, когда в этом гомоне отсутствовала хотя бы одна из его составляющих: чуть нервное хихиканье и всегда возбужденный голос Кевина, протяжный говор Харлена и его шуточки, которые заставляли их всех буквально складываться пополам от смеха, произнесенные вполголоса короткие реплики Майка, редкие спокойные комментарии Дуэйна, высокий голосок Лоренса – малыш всегда тараторил, будто боялся, что иначе его не дослушают до конца. Голоса взрослых были тоже давно и хорошо знакомы. Пронзительно звучал голос дяди Генри, когда он рассказывал о своей последней находке на пастбище – небольшом обломке кузова «пирс-эрроу» двадцать восьмого года. По его мнению, это был верный признак того, что какой-то гангстер приехал в пещеру бутлеге-ров и остался там навсегда. Хрипловатый смех тети Лины Дейл любил особенно: ему казалось, что это самый осмысленный и совершенно уникальный из всех человеческих звуков, которые когда-либо слышал Дейл. Голоса его отца и матери, знакомые, как шелест ветра в листве: отец, менее скованный, чем обычно, рассказывает всякие смешные случаи из своей жизни. Задорные смешки мамы Харлена, возбужденные и порой чересчур громкие, как будто она уже слишком много выпила или, подобно Лоренсу, боится, что ее не услышат.

Ножи прочертили красные полоски на бумажных тарелках. Все уже попросили по второй, а некоторые и по третьей порции. Огромная ваза салата опустела, обернутые в фольгу початки кукурузы, жарившиеся на гриле вместе с барбекю, ушли нарасхват. Дядя Генри весело посмеивался и добродушно подшучивал над гостями, подкладывая на гриль все новые и новые куски мяса. За весь вечер он ни разу не снял передника и ловко орудовал зажатой в руке длинной вилкой.

После обеда мальчикам было предложено на выбор либо по куску домашнего пирога с ревенем, либо по ломтику шоколадного торта, но, как ни странно, все они предпочли получить и то и другое, а потом отправились на верхнюю веранду.

Дядя Генри и тетя Лина годами обустраивали свое жилище, никогда не считая строительство законченным и просто переходя к следующему этапу. Дейл отлично помнил невысокий четырехкомнатный каркасный дом, который он впервые увидел, когда приехал из Чикаго на похороны бабушки. Тогда ему было шесть лет. Сейчас на высоком фундаменте покоился огромный кирпичный дом, с четырьмя спальнями на первом этаже. В тот год, когда Стюарты перебрались на жительство в Элм-Хейвен, дядя Генри пристроил гараж. Дейл помнил, как он играл внутри пустого каркаса, а дядя Генри терпеливо возводил шлакоблочные стены. Теперь гараж был огромным сооружением, рассчитанным на три автомобиля и несколько сельскохозяйственных агрегатов, и был пристроен к южной стороне дома таким образом, чтобы туда можно было пройти прямо из устроенной в подвале мастерской. Над ним была сооружена верхняя веранда, протянувшаяся также над комнатой для гостей и хозяйской спальней.

Дети очень любили располагаться тут по вечерам и знали, что рано или поздно взрослые тоже перейдут из патио сюда. С большой, как теннисный корт (хотя, нужно заметить, никто из ребят, за исключением Дейла и Дуэйна, не мог похвастать тем, что видел настоящие корты), расположенной на нескольких уровнях, с несколькими переходами и лестницами веранды открывался вид на дорогу и поля мистера Джонсона. Ее южная сторона выходила на подъездную аллею, плавательный бассейн, устроенный дядей Генри, и лес. Поздней осенью, когда деревья теряли листву, было видно даже Страстное кладбище. С восточной стороны располагались амбар и сеновал. Здесь Дейл всегда воображал себя средневековым рыцарем, стоящим на крепостной стене, и обозревал тесное скопление хлевов, настилов и лотков для корма, курятников и еще каких-то сооружений с таким же видом, с каким маршал обозревает фортификационные укрепления.

На веранде тоже стояли адирондакские кресла – массивные, странно удобные конструкции из деревянных реек, новая партия которых каждую зиму появлялась на свет в мастерской дяди Генри, – но ребята, разумеется, предпочитали гамаки. Два из них были укреплены на металлических стойках, а один подвешен к деревянным кронштейнам, служившим одновременно креплениями для ламп, освещавших двор. Первыми в гамаках оказывались обычно Лоренс, Кевин и Майк и, разом в них свалившись, принимались бешено раскачиваться. Матери в страхе отводили глаза, отцы повышали голос, предупреждая об опасности, но поскольку до сих пор никто оттуда еще не сваливался… Правда, дядя Генри клялся, что одним летним вечером задремал в гамаке, и когда на следующее утро его разбудил своим кукареканьем Бен – самый большой петух в курятнике, – он, ничего не подозревая, шагнул к ванной – по крайней мере, он думал, что там находится ванная, – и оказался лежащим на куче пищевых объедков, сваленных в кузове одной из машин.

Ребята толкались, раскачивались в гамаках, болтали и смеялись, напрочь забыв о том, что собирались еще вернуться на пастбище и немного потрудиться в поисках пещеры бутлегеров. К тому же на улице стемнело. Небо стало темно-синим, на нем появились первые крупные звезды, и стволы деревьев, расположенных к югу от пруда, слились в одно черное пятно. То тут, то там замелькали огоньки светлячков. Хор лягушек в расположенном ниже по склону пруду завел свои унылые песни. В сарае зашуршала соломинками невидимая ласточка, и где-то в глубине леса заухала сова.

Наступивший вечер приглушил тон беседы взрослых до тихого дружелюбного бормотания, и даже голоса детей зазвучали тише, а потом и вовсе смолкли. Над домом повисла тишина, нарушаемая только поскрипыванием гамаков да обычными ночными звуками, доносившимися из-за холма. Небо усыпали звезды.

Дядя Генри выключил освещение во дворе и не стал зажигать лампы на террасе. В наступившей темноте Дейл вообразил себя капитаном, стоящим на полуюте пиратского корабля под ночным небом тропиков. Ветер тихо шуршал в рядах кукурузы за дорогой, и шорох этот напоминал шепот волн. Жалко только, что у него нет секстанта. Кожа щек и шеи все еще горела от жа-ра дневного солнца, а подвиги с лопатой напоминали о себе болью в икрах и предплечьях.

– Смотрите-ка, – вдруг тихо сказал Майк. – Спутник летит.

Ребята как один резко повернулись в гамаках и посмотрели в ту сторону, куда указывал приятель. За последние полчаса небо еще больше потемнело, и здесь, на ферме, вдали от город-ских огней, Млечный Путь был виден особенно отчетливо. Среди звезд плыла какая-то яркая точка – слишком высоко и слиш-ком быстро, чтобы можно было принять ее за самолет.

Возможно, это «Эхо»,[76] – авторитетным тоном высказал предположение Кевин. Именно он рассказал ребятам о гигант-ском аэростате, который Соединенные Штаты собирались за-пустить на орбиту, чтобы направить радиоволны вдоль земной поверхности.

– Не думаю, что «Эхо» уже запустили. Насколько я знаю, это должно произойти в августе.

Голос Дуэйна звучал, как всегда, неуверенно. Он оставался таким даже тогда, когда Дуэйн единственный из присутству-ющих располагал точными фактами.

Что же это тогда? – спросил Кевин.

Дуэйн снял очки и посмотрел на небо.

– Если это спутник, то, возможно, «Тирос».[77] «Эхо» должен быть гораздо ярче… таким же ярким, как звезды. Мне не тер-пится его увидеть.

– Давайте приедем к дяде Генри в августе, – предложил Дейл. – Мы устроим день «Эхо»-наблюдений и заодно еще раз поищем пещеру бутлегеров.

Ответом ему послужил радостный хор голосов.

– Смотрите! Он удаляется! – выкрикнул Лоренс. Далеко в вышине затухало сияние спутника. Ребята проводили его взглядами и на мгновение замолчали.

– Интересно, мы когда-нибудь запустим туда человека? – мечтательным тоном задал вопрос Майк.

– Русские работают над этим, – послышался из глубины гамака голос Дуэйна.

Он был единственным из ребят, кто занимал персональное ложе. Напротив него сидели Дейл и Харлен.

– Ха!.. Русские! – огрызнулся Кевин. – Дамы, если захотим, умоем их в любой момент.

Темная масса в гамаке Дуэйна шевельнулась, и две ноги в кедах уперлись в стену террасы.

– Не уверен… Вспомните, как они удивили весь мир своим спутником.

Дейл помнил. Он хорошо помнил, как однажды октябрьским вечером, три года назад, стоял на заднем дворе своего дома. Он только что вынес ведро с мусором и шел обратно, но тут в дверях появились отец с матерью – по радио как раз объявили, что над ними должен пролетать русский спутник. Лоренс, тогда еще сопливый первоклассник, мирно посапывал наверху в своей кроватке. А они втроем долго смотрели поверх почти голых ветвей в небо, провожая взглядами крохотный огонек, плывущий между звездами. «Невероятно!» – шепотом воскликнул тогда отец. Дейл так до сих пор и не знает, какой смысл был вложен в это восклицание: то ли отец считал невероятным, что человечество сделало шаг в космос, то ли не мог поверить, что столь поразительного успеха добились русские.

Ребята еще долго молча смотрели в небо.

– Ребята, – спросил вдруг Дуэйн, – а вы продолжаете следить за Ван Сайком, Руном и всеми остальными, а?

Майк, Кевин и Дейл обменялись взглядами.

Дейл, сам того не ожидая, почувствовал себя виноватым, будто он нарушил клятву или позорно пренебрег своими обязанностями.

– Ну, мы начали было, а потом…

– Все нормально, – махнул рукой Дуэйн. – Это была глупая идея. Но я хотел с вами кое о чем поговорить… Давайте соберемся завтра… днем…

– Может, в пещере? – предложил Харлеи. Остальные протестующе загудели.

– Я не собираюсь тащиться в такую даль, – заявил Кевин. – Как насчет курятника Майка?

Майк кивнул. Дуэйн тоже.

– В десять? – спросил Дейл.

Мультфильмы, которые они с Лоренсом любили смотреть утром по субботам, – о приключениях Хекла с Джеклом и Раффа с Редди – к этому времени должны были уже закончиться.

– Давайте попозже, – попросил Дуэйн. – Утром я должен сделать кое-что по дому. Лучше в час – а?

На этот раз согласились все, кроме Харлена.

У меня есть другие дела, поважнее, – завоображал он.

– Могу поспорить, – как всегда спокойно и тихо, вставил Кевин, – что ты собираешься попросить Мишель Стеффни дать тебе автограф. Лучше всего, если она напишет пару слов прямо на твоем гипсе.

Хохот и выкрики были такими громкими, что взрослым пришлось подняться на веранду и утихомирить развеселившихся ребят.

Остаток вечера Дуэйн провел чудесно. Он был доволен, что сдержался и не рассказал друзьям о колоколе Борджа, и особенно об откровениях миссис Мун, – как раз в ту минуту, когда он уже готов был это сделать, подошли взрослые и начались разговоры о космосе, о звездах, о космических путешествиях, о жизни вне Земли. В этой болтовне прошло несколько часов. Дейл поделился с отцом идеей о проведении дня «Эхо»-наблю-дений в августе, и дядя Генри с тетей Линой безоговорочно ее одобрили. Чтобы спутник было хорошо видно, Кевин пообещал принести телескоп, и Дуэйн с удивлением услышал собственный голос, предлагающий принести и свой, самодельный.

Около одиннадцати все стали разъезжаться, и Дуэйн собрался было топать домой один: он знал, что Старика не будет дома до самого утра. Однако отец Дейла решительно заявил, что подбросит его до фермы, и действительно высадил мальчика у самой двери в кухню.

У вас ни в одной комнате нет света, – сказал мистер Стюарт. – Думаешь, твой отец уже спит?

– Наверное, – ответил Дуэйн и мысленно дал себе пинка за то, что забыл оставить свет включенным.

Мистер Стюарт дождался, пока Дуэйн войдет в кухню, помахал ему из окна машины, и они уехали. Дуэйн немного постоял, глядя, как удаляется по дороге красный свет задних фар.

Понимая, что ведет себя довольно странно, Дуэйн прошел по первому этажу к входной двери и запер ее, прежде чем спуститься к себе в подвал. Затем снял праздничную одежду и принял душ, но вместо пижамы облачился в старые брюки, домашние тапки и залатанную, но чистенькую рубашку. Он чувствовал себя ужасно усталым, все события долгого дня тяжелым грузом лежали на плечах, но мозг, даже утомленный, жаждал работы, и мальчик решил еще немного потрудиться. Тем более что, поскольку входная дверь заперта, ему все равно придется дожидаться возвращения Старика. Он включил радио, отыскал станцию Демойна и начал работать.

Вернее, попытался. Сейчас его очерки и заметки казались ему детскими и пустыми. Он подумал, не сесть ли ему за настоящую повесть, но решил, что пока к этому не готов. Согласно его планам, приступить к такой серьезной работе он должен самое раннее в следующем году. Дуэйн пролистал блокноты с описаниями персонажей, попытками передать динамику действий, с отрывками, написанными в подражание стилю разных писателей: Эрнеста Хемингуэя, Нормана Мейлера, Трумэна Капоте, Ирвина Шоу, потом со вздохом спрятал все обратно в тайник и плюхнулся на кровать, задрав ноги в тапочках на металлическую спинку. За прошлую зиму он так вырос, что теперь мог спать на своей старой кровати либо по диагонали, либо поджав ноги. Но Старику он об этом еще не говорил. Все равно сейчас они не могут позволить себе покупку новой кровати. Правда, на втором этаже стоит кровать, на которой когда-то спала мама, но Дуэйн не хотел просить ее у отца.

Он смотрел в потолок, думал о миссис Мун, о колоколе, о невероятном переплетении невообразимых фактов, вымысла и предположений и старался понять, какие же выводы можно из всего этого сделать. Дядя Арт знал проблему лишь в общем и целом. Если бы он услышал рассказ о событиях января тысяча девятисотого года, что бы он тогда сказал? Дуэйн никак не мог решить, стоит ли посвящать в эту тайну ребят.

Нет, они заслужили право знать обо всем. Что бы ни случилось, это в равной степени коснется и их тоже.

Дуэйн уже засыпал, когда услышал, что пикап Старика приближается к дому по подъездной дороге.

Все еще сонный, Дуэйн поднялся по ступенькам, прошел через темную кухню и отпер входную дверь. Он был уже на полпути вниз, а двигатель пикапа все еще работал: не узнать стук неисправного цилиндра было невозможно. Дуэйн вернулся назад и подошел к открытой двери.

Машина стояла в самом центре двора, дверца со стороны водителя была распахнута, передние фары все еще горели. Свет в кабине тоже горел, и Дуэйн увидел, что машина пуста.

Вдруг из сарая раздался такой грохот, что Дуэйн в страхе отступил обратно в кухню. Из больших южных дверей сарая выкатился комбайн, его передняя часть выдавалась вперед, как нож бульдозера. Свет от уличного фонаря переливался на режущих зубцах и цепях – значит, Старик не поставил защиту ни на один из восьми блоков.

Ворота на южное поле оказались почему-то открытыми. Огромная машина прогрохотала мимо мальчика, пересекла двор и поехала дальше. На мгновение в кабине мелькнул силуэт Старика. Он ненавидел застекленные кабины и всегда покупал комбайны со старыми, открытыми. Через несколько минут громадина врезалась в ряды кукурузы.

Дуэйн застонал. Старику случалось разбить машину, когда он возвращался домой пьяным, но прежде он никогда не трогал их сельскохозяйственные агрегаты. А новый комбайн или по-чаткосрыватель стоит целое состояние.

Как был в комнатных тапочках, Дуэйн выбежал из дома и помчался к воротам, пытаясь криком перекрыть рев машины. Но напрасно. Комбайн с ходу ворвался в ближайший ряд и пошел кромсать жнивье, держа направление на юг. Стебли были не выше двадцати дюймов, на них еще даже не завязались ушки, но уборочному механизму это было безразлично. Дуэйн застонал еще громче, когда увидел, как бессильно падают нежные стебли и попадают под резцы, как восемь сборочных направляющих передают их на цепи и потом на длинные металлические валики. Цепям полагалось направить их между валиками, после чего початки должны были поступать в бункер. Если бы они только были!

Воздух наполнился пылью и клочьями стеблей и листьев, комбайн повернул вправо, затем влево и загромыхал прямо по полю, оставляя за собой скошенную полосу шириной по меньшей мере в тридцать футов. Дуэйн с криком выскочил за ворота и побежал дальше, размахивая руками. Старик даже не оглянулся.

Машина уже углубилась в поле почти на две сотни ярдов, как вдруг заглохла и застыла на месте. Мотор замолчал. Дуэйн остановился, хватая ртом воздух. Воображение нарисовало ему Старика, склонившегося над рулем и рыдающего при виде того, что им содеяно.

Дуэйн перевел дух и пошел к молчащей машине.

Передние фары кабины были включены и дверь распахнута, но внутренняя лампочка горела и было видно, что кабина пуста. Дуэйн медленно приблизился, чувствуя, как острые стебли колют ступни даже сквозь тапки. Подтянувшись на руках, он взобрался на маленькую платформу с левой стороны кабины.

Никого.

Дуэйн глянул в поле. Кукуруза едва достигала колен, но расстилалась больше чем на полмили во всех направлениях, за исключением их дома. Выпотрошенный ряд поломанных стеблей, тянувшийся позади комбайна, был отчетливо виден даже в слабом свете звезд. Фонарь около сарая казался таким же далеким, как небо над головой.

Сердце Дуэйна снова сильно забилось. Он наклонился над металлическими перилами платформы и заглянул вниз, с ужасом ожидая увидеть распростертое на земле, скорчившееся тело.

Никого.

Кукуруза росла очень тесно, листья переплелись между собой, и отдельных рядов было уже не различить. Дуэйн отлично знал, что еще несколько недель – и все поле превратится в сплошной монолит высотой до плеч.

Но сейчас разглядеть лежащего человека было бы нетрудно. Мальчик шагнул к краю платформы и осмотрелся.

– Папа? – негромко позвал он. И совсем тихо повторил: – Папа?

Нет ответа. Даже стебли не шелохнутся, чтобы сказать ему, в какую сторону ушел Старик.

На заднем дворе опять раздался шум, и Дуэйн шагнул на другой край платформы, чтобы взглянуть в ту сторону. Пикап тронулся с места и на несколько мгновений исчез из поля зрения, скрывшись за углом дома, потом появился опять и задом поехал к подъездной дороге. Фары теперь были выключены, дверца открыта. Выглядело все как на кинопленке, прокручиваемой в обратном направлении. Дуэйн закричал было, но тут же понял, что это бессмысленно. Стиснув зубы, он молча наблюдал за удаляющейся машиной. Достигнув конца длинной подъездной дороги, пикап выбрался на Шестое окружное и вскоре пропал во тьме. Фары так и не загорелись.

«Это был не Старик!»

Внезапно пришедшая в голову мысль ошеломила Дуэйна, как будто на него вдруг обрушилась лавина ледяной воды.

Он нырнул в кабину комбайна и поудобнее устроился на высоком сиденье: нужно отвести эту проклятую штуку домой.

Но ключ зажигания отсутствовал. Дуэйн закрыл глаза и попытался припомнить все усовершенствования, которые внес Старик в конструкцию комбайна. Может, стоит поработать стартером? Нет, комбайн решительно не желал заводиться без ключа, который Старик обычно держал на гвозде в сарае.

Дуэйн щелкнул тумблером, чтобы включить мощные рабочие фары. Конечно, он посадит аккумулятор, но зато на поле станет светло как днем. Эти фары светят на расстояние до двухсот футов.

Ничего не получилось. Дуэйн вспомнил, что фары включаются, только когда работает мотор.

Он вышел на платформу и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Пот градом катился по его лицу. Всего несколько часов назад стебли выглядели совсем низкими, а теперь казалось, что в них может прятаться что угодно. Только тридцатифутовой ширины дорожка, проделанная комбайном, открывала путь обратно к сараю.

Но Дуэйн не собирался ею воспользоваться.

Он обошел кабину и ступил на металлический поребрик, расположенный позади нее, затем подтянулся и запрыгнул на самый верх пустого зернового бункера. Металлическая крышка лязгнула под его тяжестью. Мальчик пригнулся, нашел поручень и, держась за него, взобрался на крышу кабины. С высоты двадцати футов поле казалось сплошной темной массой, расстилающейся до границы мира. Западное пастбище было в полумиле справа, черная линия леса мистера Джонсона тянулась в нескольких сотнях ярдов прямо впереди. Слева, через четверть мили, начиналось шоссе, по которому уехал пикап. Фонари на ферме дяди Генри светились примерно в миле или чуть больше к юго-востоку.

Налетел легкий ветерок. Дуэйн вздрогнул и застегнул пуговицы на рубашке.

«Я останусь здесь, – твердил он себе. – Они уверены, что я пойду назад, но я останусь здесь». Правда, он и сам не знал, кого имеет в виду.

С земли вдруг донеслось тихое шуршание, и Дуэйн наклонился вперед, стараясь хоть что-нибудь разглядеть. Там между стеблями что-то двигалось… скользило… Именно скользило – другого слова было не подобрать. Что-то длинное и большое с тихим шорохом скользило между стеблями примерно ярдах в пятнадцати от комбайна, и только легкое покачивание стеблей указывало его путь.

Если бы это происходило в море, подумал Дуэйн, он бы решил, что дельфин плывет рядом с кораблем, иногда показывая спину.

Отсвет звезд опять блеснул, когда это что-то скользнуло сначала поверх стеблей, потом под ними. По влажному блеску Дуэйн понял, что свет отражается на чем-то вроде чешуи.

Когда Дуэйн увидел след кошмарного существа, двигавшегося против часовой стрелки по огромному кругу и гораздо быстрее, чем мог бы двигаться человек, возникшее было предположение, что по полю, возможно, ползет его старик, пьяный настолько, что не в состоянии подняться на ноги, отпало само собой. Это существо походило скорее на огромного змея, причем тело его, длиной в несколько ярдов, было толще самого Дуэйна.

Из горла мальчика вырвался сдавленный смешок. Идиотизм какой-то! Неужели он спятил?

Существо проползло примерно четвертую часть окружности и достигло выстриженной комбайном полосы.

Волна изменила направление движения так гладко, будто это вильнула хвостом рыба: она повернула назад и вдоль той же самой невидимой линии поплыла к югу. До слуха Дуэйна донесся новый звук, и мальчик перешел на противоположную сторону крыши. Что-то такое же большое и молчаливое скользило по западной стороне поля. Проследив некоторое время за непрекращающимся движением, Дуэйн заметил, что диаметр каждой следующей окружности, описываемой змееподобными тварями, уменьшается примерно на фут.

«А, дьявол!» – выдохнул Дуэйн. Хорошо, что он остался на комбайне. Если бы он отправился пешком по полю, эти существа уже настигли бы его.

«Нет, это действительно сущее безумие!» Мальчик попытался собраться с мыслями. Это было сумасшествием… безумием… чем-то совершенно невероятным… но тем не менее вполне реальным. Руки Дуэйна чувствовали холод металлической крыши комбайна, ноздри втягивали прохладный воздух, пахнущий влажной землей, и он понимал, что каким бы невозможным ни казалось происходящее, оно происходило на самом деле. А значит, надо не отрицать очевидное, а решать, как действовать в таких обстоятельствах.

Звездный свет то и дело вспыхивал – на чем-то длинном и скользком: жуткие полу змеи-полу слизняки продолжали свое непрерывное скольжение по кругу. Дуэйну вспомнилась минога, которую он однажды поймал в Спуне. Там тоже была одна сплошная глотка – глотка и зубы, кругами спускающиеся в багровую гортань. После той рыбалки его не меньше месяца мучили кошмары.

Неподвижно стоя на крыше комбайна, он следил за безостановочным скольжением тварей – их местоположение выдавали только легкое покачивание стеблей и тихий шелест.

«Я останусь здесь до утра. И что дальше?» – размышлял Дуэйн.

Но еще не было и полуночи, а значит, до рассвета не меньше пяти часов. Что он будет делать, если удастся продержаться все это время? Возможно, твари исчезнут при свете дня. Если же нет, он снимет рубашку, станет размахивать ею, чтобы привлечь внимание. Кто-нибудь непременно заметит его со стороны Шестого окружного…

Дуэйн спустился с кабины и подошел к зерновому бункеру, чтобы посмотреть, что происходит позади комбайна. Поблизости вроде никого не было. Если твари двинутся в его сторону, он в одну секунду вернется обратно на крышу.

В эту минуту послышался шум. По подъездной дороге ехала машина с выключенными фарами.

«Это Старик! Он возвращается».

Но уже через секунду Дуэйн понял, что ошибся: это был не их пикап. Мотор ревел совсем иначе. А потом отблеск фонаря упал на стенку кузова…

Машина была красной. С высокими бортами. Ободранная кабина заляпана грязью.

Грузовик пересек двор и медленно выехал через ворота в поле.

Дуэйн запрыгнул на крышу кабины и сел там, стараясь подавить внезапный приступ тошноты.

«О, черт подери!»

По коридору, оставленному комбайном, грузовик углубился на сотню ярдов в поле, резко свернул и остановился поперек коридора, будто заблокировав самому себе путь. Между ним и комбайном оставалась еще сотня ярдов, но, когда ветер дул с той стороны, Дуэйн отчетливо ощущал омерзительную вонь мертвечины.

«Оставайся там, оставайся там…» – мысленно приказывал он грузовику.

Грузовик и вправду не сдвинулся с места, но в свете далекого фонаря Дуэйн заметил странное копошение в кузове. Какие-то бледные силуэты спускались по высоким бортам и спрыгивали на землю. А потом…

Они заковыляли к комбайну!

«Проклятье!»

Дуэйн стукнул кулаком по крыше. Когда эти странные силуэты оказались между ним и фонарем, он сумел разглядеть их получше. Это были человекоподобные существа, но двигались они странным образом… слегка не то пошатываясь, не то раскачиваясь.

«Один… два…» Дуэйн насчитал шесть.

Мальчик нырнул в кабину и принялся шарить за сиденьем в поисках ящика с инструментами, который Старик обычно держал здесь. Найдя его, он выхватил оттуда большую отвертку и прикрепил ее к поясу, затем вытащил самый большой и тяжелый из всех инструментов – разводной ключ на четырнадцать дюймов, – зажал его в кулаке и вылез на платформу.

Ползучие твари были уже не дальше чем в десяти ярдах от комбайна. А шесть неясных фигур упорно шли вперед по скошенной полосе. Сейчас были видны только четыре из них, остальных скрывала темнота. Между ними и комбайном оставалось ярдов двадцать.

– Помогите! – что было силы закричал Дуэйн. – Спасите меня! Пожалуйста, спасите!

Он стоял лицом к ферме дяди Генри, до которой было больше мили.

Дуэйн замолчал. Сердце билось как бешеное, и мальчик был уверен, что с минуты на минуту оно вырвется из груди, если он не успокоится.

«Нужно спрятаться в бункере для зерна, – лихорадочно думал он. – Нет. Слишком долго придется возиться с крышкой, и это ненадежное укрытие. Вот! Надо ударить по ним током высокого напряжения!»

На мгновение у него появилась надежда. Он опустился на одно колено и начал ковыряться в маленьком распределительном щитке. Там была целая путаница проводов, тянущихся к рулевому механизму, и все они были перекинуты Стариком на другие полюса. Без света Дуэйн не имел возможности разобрать цвет изоляционной обмотки, чтобы узнать, какой именно провод ведет к контуру зажигания, а какой подает ток на фары, вентиляторы или что-нибудь еще. Он наугад вытянул четыре – первые, что попались под руку, – обкусал изоляцию на концах и принялся торопливо соединять их друг с другом. Первая комбинация не дала ничего. Вторая тоже. Он приступил к третьей попытке, но, услышав приближающийся звук шагов, на миг оторвался от этого занятия и выглянул из кабины.

Человекоподобные существа были теперь меньше чем в двадцати футах от комбайна.

Первые два вроде бы мужчины… тот, что повыше, возможно, Ван Сайк. Третий силуэт, похоже, принадлежал женщине. На ней были намотаны какие-то тряпки – или это остатки савана? Лохмотья волочились следом. Когда свет упал на ее щеку, Дуэйну показалось, что блестит голая кость. Он зажмурил глаза.

Три другие фигуры двигались среди стеблей кукурузы. Самая ближняя из них была покороче, широкополая шляпа на ее голове закрывала все лицо.

Дуэйн с трудом перевел дыхание и, покрепче зажав в кулаке гаечный ключ, выбрался на платформу. Шестеро. По меньшей мере.

Он перешагнул через перила и стал взбираться на длинную переднюю часть початкосрывателя, стараясь сохранить равновесие на узкой опорной балке. Все восемь пикеров холодно блестели, длинные вальцы и подающие цепи опустились до самой земли и зарылись в стебли, росшие там, где остановилась машина.

Звук шагов по металлическим ступенькам эхом отозвался позади: кто-то ступил на платформу. Справа от комбайна возникла тень, но до нее было еще несколько ярдов. Зловоние, исходившее из кузова труповоза, заметно усилилось.

Дуэйн дождался, когда слизни в кукурузе разминутся и окажутся в противоположных точках.

«Пора!»

Мальчик спрыгнул с конца початкосрывателя, ударился о мягкую почву, покатился, вскочил на ноги и побежал. Отвертка больно била его по животу, а в руке он по-прежнему сжимал гаечный ключ.

Слизни изменили направление движения и поползли за ним. Стебли зашуршали справа и слева. За спиной слышались шаги по металлической поверхности, более громкие, чем шорох кукурузы.

Дуэйн несся изо всех сил, он и не подозревал, что способен бегать так быстро. Прямо впереди чернела стена деревьев – этот лес принадлежал мистеру Джонсону. Дуэйн видел, как мелькают на темном фоне огоньки светлячков, похожие на горящие глаза.

Что-то обогнало его, волна наклонившихся стеблей прокатилась справа. Дуэйн споткнулся, попытался восстановить равновесие, замер на месте и чуть не упал.

Однажды они со Стариком помогали дяде Арту занести свернутый в рулон ковер в новый дом одного из дядиных друзей. Рулон был футов тридцать пять длиной и высотой фута три. Весил он чуть не тонну. А то, что обогнало Дуэйна сейчас, было гораздо длиннее.

Дуэйн стоял, балансируя, а эта штука повернула в его сторону. Она не возвышалась над стеблями, потому, что большая часть ее была скрыта в мягкой земле, подобно фантастическому гигантскому корню.

Но когда в следующий момент тварь чуть приподнялась, в свете звезд блеснул ряд зубов.

«Ну точно как минога!»

Жуткое существо набросилось на Дуэйна, словно огромная сторожевая собака. Он увернулся, как матадор, и ударил гадину гаечным ключом. Этот удар мог бы размозжить череп.

Но у нее не было черепа. Гаечный ключ стукнулся о толстую влажную шкуру. Это все равно что пытаться разрубить глубоко зарытый кабель, мелькнуло в голове у Дуэйна. Пасть чудовища опять нырнула в землю, спина выгнулась подобно змеиной, и на ней мелькнул отблеск света. Этот влажный глянец напомнил Дуэйну скользкую спину зубатки.

Позади него послышались чьи-то быстрые шаги и шорох ломаемых стеблей.

Солдат. Бледные руки вытянуты вперед и вверх.

Дуэйн крутанулся на месте и метнул в ту сторону тяжелый гаечный ключ. Человек в униформе не сделал даже попытки увернуться. Шляпа слетела с его головы, и мальчик услышал глухой отвратительный звук удара о кость.

Но Солдат не пошатнулся и не остановился. Руки его были по-прежнему вытянуты, пальцы скрючены. Какая-то высокая темная фигура надвигалась на Дуэйна справа. А еще кто-то бежал в обход, намереваясь отрезать ему путь к отступлению. В темноте двигалось что-то еще.

Дуэйн отстегнул от пояса отвертку и пригнулся, надеясь спрятаться. Когда рядом с ним что-то зашевелилось, он развернулся и отпрыгнул вправо.

Но недостаточно быстро. Змееподобное чудовище вырвалось из земли, царапнуло Дуэйна по левой ноге и снова исчезло.

Мальчик покатился по земле. Потом, несмотря на онемение, сковавшее левую ногу, будто кто-то пропустил по ней электрический ток, попытался встать. С большим трудом, все время держа отвертку как нож, он все же поднялся, выпрямился, балансируя на правой ноге, и посмотрел вниз.

Что-то укусило его в левую ногу. На штанине виднелась дыра размером с кулак, и еще большая! с рваными краями, дыра зияла в голени. Осознав, что видит обнаженными собственные мышцы, Дуэйн сглотнул слюну. Лившаяся из раны кровь казалась черной.

Опираясь на другую ногу, Дуэйн вытянул из кармана носовой платок и крепко затянул его пониже колена. Об этом он позаботится позже.

Мальчик захромал по направлению к темной линии далекого леса. Внезапная возня среди стеблей заставила его свернуть влево, к окружному шоссе.

Впереди, поблескивая в свете звезд зубами, его поджидали три существа. Самый короткий силуэт – Солдат – двигался вперед так, будто под ним была катившаяся на колесах платформа: держась прямо, едва передвигая ноги, он скользил прямо на Ду-эйна.

Дуэйн не пытался бежать. Когда чьи-то белые пальцы потянулись к его горлу, он не то зарычал, не то взвыл, опустил голову и ткнул отверткой прямо в обтянутое защитного цвета рубашкой туловище. Отвертка, так же легко, как входит в гнилую дыню нож, по самую рукоятку проникла в мягкую, подрагивающую плоть. Дуэйн крутанул отвертку.

Выдохнув, он отступил на шаг. Темная фигура продолжала стоять, сжимая обеими руками его предплечье. Дуэйн попытался высвободиться, но не смог. Тогда он плашмя ударил по руке лезвием отвертки.

Что-то тяжелое упало ему сзади на шею, и он рухнул, не переставая отбиваться от нападавших. Кровь обильным потоком хлынула на штаны и рубашку. Очки слетели и упали где-то далеко. Он потерял оба тапка, ноги покрылись толстым слоем глины. Но он продолжал бешено отбиваться от сгрудившихся вокруг темных фигур. Что-то длинное и влажное скользнуло по лицу и тут же зарылось в землю. Дуэйн попытался ударить по твари, но отвертку выбили из его руки. Множество чьих-то пальцев сжимали его, тянули за руки…

Держали Дуэйна по меньшей мере четверо. Костлявая рука давила на лицо, вжимая щекой в грязь. Дуэйн укусил эту руку и почувствовал, что воняет она как дохлый цыпленок, неделю провалявшийся на солнце. Мальчик сплюнул и почувствовал, как его зубы впились в кость. Но хватка не ослабла. Перед его глазами мелькнуло женское лицо, изъеденное проказой и тленом.

«Это всего лишь кошмарный сон», – уговаривал он себя, точно зная, что на самом деле это не так. Что-то – на этот раз не змей, – рыча как бешеная собака, глодало его здоровую ногу.

«Уитт, – мысленно взмолился Дуэйн, чувствуя, как отчаяние захлестывает его подобно потоку воды, – Уитт, спаси меня!»

Кто-то наклонился над его головой и встал тяжелым ботинком на лицо, заталкивая его в грязь. В голову впивались короткие стебли кукурузы. Звуки, которые он слышал, казалось, исторгались из глотки кота, подавившегося клочком меха.

Еще какой-то звук… Весь мир выл, рычал и кружился вокруг него. Но даже балансируя на грани сознания и понимая, что теряет разум настолько же от боли и страха, насколько от потери крови, Дуэйн узнал этот шум.

Заработал мотор комбайна. Громадина надвигалась на него из темноты. Дуэйн слышал, как машина вырывает из земли стебли, разрубает их, как лязгают цепи, передавая их дальше, на валки. Теперь воздух был наполнен не только зловонием разложения, но и запахом свежескошенной травы.

Дуэйн старался подняться на ноги, отбивался, пытался высвободить хоть одну руку, чтобы вцепиться в нависшие над ним силуэты и сбросить с себя неимоверную тяжесть. Ботинок еще сильнее надавил на лицо, втаптывая его в грязь. Мальчик услышал, как хрустнула скула, но продолжал бороться с бешеной силой.

Рядом что-то шевельнулось, обдав Дуэйна новым облаком зловония, где-то в недостижимой вышине сверкнули звезды… В следующее мгновение грохот комбайна заполнил весь мир…

Когда ботинок наконец убрали с его виска, Дуэйн на долю секунды приподнял голову.

Что-то разрывало ему ноги, неумолимая сила подняла его, перевернула, потащила в жуткую мясорубку, приближение которой он чувствовал каждой клеточкой своего тела.

Но в эту долю секунды, в это кратчайшее из мгновений свободы, когда он вновь обрел способность видеть звезды, Дуэйн обратил к ним лицо и не отвернул его даже при виде надвигающейся тьмы…

В Элм-Хейвене Майк О’Рурк заснул прямо на стуле около окна в бабушкиной комнате. Бейсбольная бита лежала у него на коленях. Внезапно его разбудил какой-то шум.

В южной стороне города Джим Харлен проснулся от ночного кошмара и сел, уставившись в окно. В комнате было темно. Рука болела в самой кости, и привкус во рту был ужасный. Он понял, что проснулся от какого-то отдаленного, но мощного звука.

Кевин Грумбахер крепко спал, когда что-то вдруг заставило его буквально подскочить в постели. Он сел, задыхаясь в стерильной чистоте своей спальни. Что же разбудило его? Кевин прислушался, но ничего не услышал, кроме ровного гудения кондиционера, встроенного в вентиляционное отверстие. Но это повторилось снова. И снова.

Дейл проснулся от страха, точно такого же, какой охватывал его, когда снилось, будто он падает. Сердце билось так, будто произошло что-то ужасное. Он заморгал, уставясь на ночник. В кровати рядом послышалось какое-то шевеление, и теплые пальцы Лоренса ухватили брата за рукав пижамы. Сонным голосом он спросил у Дейла, что случилось.

Дейл откинул одеяло и сел, не понимая, что могло разбудить его.

Звук повторился. Ужасный, эхом отдававшийся в самых глубинах мозга. Дейл посмотрел на брата и увидел, что тот заткнул уши и с ужасом смотрит на него.

Значит, он тоже слышал…

Вот опять. Колокол… Громкие, гулкие удары, гораздо более мощные, чем удары колокола церкви в Элм-Хейвене. Разбудил Дейла первый удар. Второй эхом прокатился во влажном мраке. Третий заставил мальчика отшатнуться, зажать уши и нырнуть в кровать, как будто от этого можно было спрятаться. Он ожидал, что сейчас в комнату прибегут мать с отцом, раздадутся крики соседей… Но вокруг стояла тишина. Не было никаких звуков, кроме ударов колокола, и никто, кроме них с братом, не слышал этого жуткого гула.

Колокол, казалось, был здесь, рядом с ними, в этой комнате. Он пробил в четвертый раз, затем в пятый… Пока не пробил полночь.


Содержание:
 0  Лето ночи Summer of Night : Дэн Симмонс  1  Глава 1 : Дэн Симмонс
 2  Глава 2 : Дэн Симмонс  3  Глава 3 : Дэн Симмонс
 4  Глава 4 : Дэн Симмонс  5  Глава 5 : Дэн Симмонс
 6  Глава 6 : Дэн Симмонс  7  Глава 7 : Дэн Симмонс
 8  Глава 8 : Дэн Симмонс  9  Глава 9 : Дэн Симмонс
 10  Глава 10 : Дэн Симмонс  11  Глава 11 : Дэн Симмонс
 12  Глава 12 : Дэн Симмонс  13  Глава 13 : Дэн Симмонс
 14  Глава 14 : Дэн Симмонс  15  Глава 15 : Дэн Симмонс
 16  Глава 16 : Дэн Симмонс  17  Глава 17 : Дэн Симмонс
 18  Глава 18 : Дэн Симмонс  19  вы читаете: Глава 19 : Дэн Симмонс
 20  Глава 20 : Дэн Симмонс  21  Глава 21 : Дэн Симмонс
 22  Глава 22 : Дэн Симмонс  23  Глава 23 : Дэн Симмонс
 24  Глава 24 : Дэн Симмонс  25  Глава 25 : Дэн Симмонс
 26  Глава 26 : Дэн Симмонс  27  Глава 27 : Дэн Симмонс
 28  Глава 28 : Дэн Симмонс  29  Глава 29 : Дэн Симмонс
 30  Глава 30 : Дэн Симмонс  31  Глава 31 : Дэн Симмонс
 32  Глава 32 : Дэн Симмонс  33  Глава 33 : Дэн Симмонс
 34  Глава 34 : Дэн Симмонс  35  Глава 35 : Дэн Симмонс
 36  Глава 36 : Дэн Симмонс  37  Глава 37 : Дэн Симмонс
 38  Глава 38 : Дэн Симмонс  39  Глава 39 : Дэн Симмонс
 40  Глава 40 : Дэн Симмонс  41  Глава 41 : Дэн Симмонс
 42  Глава 42 : Дэн Симмонс  43  Использовалась литература : Лето ночи Summer of Night



 




sitemap