Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 21 : Дэн Симмонс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43

вы читаете книгу




Глава 21

Дождь лил не переставая три недели. Каждое утро безоблачное поначалу небо заволакивало тучами и после недолгой борьбы стихий где-то к десяти утра начинало накрапывать, а к полудню с потемневшего и низко нависшего неба дождь уже лил как из ведра.

Бесплатные сеансы были отменены и двадцать пятого июня, и второго июля, хотя в последнюю субботу небо было чистым, а вечер тихим и спокойным. На следующее утро дождь начался опять. За пределами Элм-Хейвена голодная иллинойсская земля жадно впитывала влагу и требовала еще и еще, становясь все чернее и чернее. Если на территории большей части Америки фермеры обычно говорят: «К четвертому июля кукуруза по колено», то в центральном Иллинойсе эта поговорка звучит уже так: «К четвертому июля кукуруза по пояс». Однако этим летом к четвертому июля колосья доставали даже до плеча.

Праздник выпал на понедельник, и хотя взрослые явно наслаждались столь редкими трехдневными каникулами, их радость была омрачена дождем, из-за которого отменили городской парад и вечерний фейерверк. Шоу с фейерверком не было предусмотрено городским бюджетом, но по вековой традиции люди запасались фейерверками, сигнальными ракетами и шутихами и шли с ними на школьный двор. В этом году туда тоже пришли несколько семей, но поднялся такой сильный ветер, к тому же принесший с собой ночную грозу, что никаких усилий потенциальных гуляк не хватило бы на то, чтобы зажечь спичку или запалить бикфордов шнур.

Дейл и Лоренс со своего крылечка глазели на сверкавшие молнии, которые вполне заменили фейерверк. Молнии, вспыхивавшие на юго-западе, выделяли темные силуэты деревьев, вычерчивали контуры щипцовых крыш и освещали угрожающе огромную массу Старой центральной. В интервалах между разрядами школа будто светилась изнутри едва различимым фосфорическим сиянием, которое бросало на спортивные площадки зелено-синие отблески и, казалось, создавало поле статического электричества вокруг древних деревьев, стоявших возле здания. Один из этих вязов рухнул прямо на глазах Дейла и Лоренса как раз вечером четвертого июля. Попала ли в него молния, или он упал сам, сломленный порывом ветра, мальчики не поняли. Даже на расстоянии шестидесяти ярдов звук был оглушительным. Дерево треснуло точно посередине, и половина его осталась стоять вертикально, подобно обломанному уродливому зубу, в то время как крона с листьями, живая его часть, упала на землю как подрубленная.

Как только гроза закончилась, Дейл и Лоренс пошли в дом. Захватив несколько шутих и огненных гусениц, они вернулись на крыльцо и стали их запускать с каменных ступеней. Но дул холодный ветер, да и душа у них что-то не лежала к этому занятию.

За городом, в той тишине, которая всегда кажется бездонной после шума грозы, зерно на миллионах акров поднялось, образовав плотную массу зелени, превратившей окружные дороги в коридоры, лежащие между высокими стенами. Горизонт исчез из поля зрения. Зелень словно бы высасывала солнечный свет дня, и самое яркое пятно в городе становилось не более ярким, чем самая глубокая тень под вязами.

Стюарты, как и половина семей в городе, отправились на ферму мистера Макбрайда, чтобы отвезти ему еду. Дейл поехал вместе со всеми знакомыми, но сегодня странно чужим маршрутом – мимо кладбища, мимо фермы дяди Генри и затем по узкой и длинной подъездной дороге. Здесь колосья стояли выше, чем на каком-либо из примыкавших полей, и подъездная дорога превратилась в настоящий туннель.

Сначала они долго стучали, но никто не открывал, несмотря на то что пикап мистера Макбрайда стоял во дворе. Хозяин дома подошел к двери только на третий стук, отворил ее, принял запеканку в горшочке и пирог, невнятно пробормотал слова благодарности и еще более невнятно ответил на сочувствие, которое ему выразили отец и мама Дейла. Мальчик всегда считал, что отец Дуэйна гораздо старше, чем родители остальных его друзей, но сейчас он был просто потрясен его видом: редкие пряди волос, казалось, еще больше поседели за последний месяц, глубоко ввалившиеся глаза налились кровью, причем веко на левом было чуть опущено, будто после удара. Лицо скорее напоминало растрескавшуюся и плохо склеенную глиняную маску, чем лицо человека. Серая щетина, обильно покрывая щеки, сбегала на шею и вниз, под несвежее белье.

На обратном пути родители Дейла долго говорили между собой, и тон их беседы был очень грустным.

Никто не знал точно, как прошли похороны Дуэйна. По слухам, мистер Тейлор отправил тело в ту же похоронную контору в Пеории, где состоялась кремация дяди мальчика. Говорили, что Дуэйна тоже кремировали и что церемония была очень скромной.

Никто не знал, что мистер Макбрайд сделал с прахом.

Ночью, как только он начал засыпать, мысль о том, что от друга осталась только пригоршня пепла, заставила Дейла вскочить и сесть в кровати. Осознание несправедливости устройства мира тяжелой болью отзывалось в сердце.

Иногда, либо подстригая лужайку, либо выполняя другую механическую работу, которая высвобождала его подсознание, Дейл воображал, что Дуэйн Макбрайд жив, что он каким-то чудом обманул собственную смерть и теперь прячется где-то подобно Микки-Маусу в комическом мультфильме о поисках таинственного пятна. В такие минуты Дейл в глубине души верил, что вот сейчас зазвонит телефон и в трубке зазвучит спокойный голос друга: «Встречаемся в пещере. Есть кое-какая информация».

Дейл часто гадал, какой же информацией собирался поделиться Дуэйн на совещании в курятнике Майка. На совещании, которое так никогда и не состоялось. Он и представить себе не мог, что Дуэйн сумел разузнать что-нибудь о Табби и о Старой школе, пропадая у себя на ферме или в библиотеке. Но четыре года знакомства убедили Дейла в том, что недооценивать возможности приятеля не следует.

После того как Майк рассказал ему о том, что видел на кладбище туннель, а потом почти такой же обнаружил под своим домом, мальчики виделись все реже и реже. Каждый из них, казалось, отступил в привычный круг семьи и домашних обязанностей, как будто считал это более безопасным, чем вторгаться в зловещую темноту окружающей действительности.

А Лоренс между тем стал еще больше бояться темноты. Иногда он плакал во сне и настоял на том, чтобы слабый ночник в их комнате заменили лампочкой на сорок ватт. Маме часто приходилось заглядывать к ним и выключать свет, но она не возмущалась. Несколько раз восьмилетний мальчишка с криком просыпался по ночам.

Прежде чем их отец уехал на восемь дней – ему предстояла деловая поездка в Индиану и на север Кентукки, – мама отвела Дейла и Лоренса к местному врачу, чтобы обсудить их страхи и то дикое обвинение, которое однажды за обедом высказал Дейл, заявив, что Дуэйна и Табби Кука убили взрослые. Доктора звали Вискес. Он всего лишь полтора года назад приехал – а точнее, сбежал – из Венгрии и до сих пор плохо говорил по-английски. Все дети в городе звали его доктором Дуркасом и терпеть его не могли. Он был слишком беден, чтобы покупать новые иглы для инъекций, и вынужден был без конца стерилизовать старые, до тех пор пока уколы не превращались в чистой воды пытку.

Доктор Вискес прописал нетяжелую физическую работу и прогулки на свежем воздухе, чтобы дети излечились от этой чепухи. Дейл слышал, как он говорил матери, что с мальчиком Макбрайдом и его дядей произошел «позор» и что иногда несчастья случаются «двумями».

«Несчастья случаются и “тремями"», – мрачно усмехнулся про себя Дейл.

Остальные ребята собирались вместе лишь изредка. В течение пяти дней после четвертого июля дождь лил почти не переставая, и Кевин, Майк и Дейл с Лоренсом целые дни напролет играли в «Монополию» на веранде у Стюартов. Сначала вместо денег они использовали камешки и играли до тех пор, пока кто-то не проигрывал их все, но потом правила изменили так, что оставшийся «без средств» мог взять в банке «заем» и не выходить из игры. С новыми правилами они начинали играть сразу после завтрака и расходились только перед ужином.

Дейлу две ночи подряд снилась «Монополия», и он был этому очень рад.

На пятый день собака Грумбахера, глупый Лабрадор по кличке Бренди, пробралась на веранду, разбросала «деньги» и сжевала четыре карты. С общего молчаливого согласия с «Монополией» на этом было покончено, и следующие два дня приятели вообще не виделись.

Десятого июля, в воскресенье, которое вообще не было похоже на воскресенье, так как мистер Стюарт вынужден был провести его в главном офисе фирмы в Чикаго, подвал их дома затопило.

С того дня жизнь уже никогда не была такой, как раньше.

В течение двух дней мама боролась с потопом, переставляя вещи с пола на верстак и пытаясь откачать воду с помощью дренажного насоса. За четыре года такие наводнения случались уже дважды, но каждый раз отец справлялся со стихией, удерживая уровень воды не выше двух дюймов. А сейчас вода продолжала подниматься.

Во вторник насос вышел из строя.

К полудню в доме отключилось электричество.

Услышав, что мама зовет его, Дейл спустился из своей комнаты вниз. Гигантские ступеньки подвала вели в кромешную темноту. Мама стояла на предпоследней: с юбки капала вода, волосы, небрежно перехваченные лентой, растрепались. Она едва не плакала.

Дейл глянул вниз. Вода уже залила нижнюю ступеньку. Там было фута два глубины, возможно даже больше. Волны плескались о ступеньку, на которой стояла мама, как во время бури на море.

– О, Дейл, будь проклят этот потоп!..

Дейл удивленно посмотрел на маму. Он никогда прежде не слышал, чтобы она ругалась.

Извини, солнышко, но у меня не работает насос, а вода дошла уже до уровня стиральной машины. Мне нужно спуститься в заднюю комнату, чтобы вкрутить пробку и… Черт, как бы я хотела, чтоб отец был здесь. Я все сделаю, мама.

Дейл изумился собственным словам. Он ненавидел подвал даже в самые лучшие времена.

Что-то подплыло к ступеням. Это могла быть и щепочка, но выглядело очень похоже на спину утонувшей крысы.

– Только надень старые джинсы, – посоветовала мать. – И захвати фонарик.

Наверх, в свою комнату, чтобы переодеться, Дейл отправился почти в полуобморочном состоянии. Чувство одиночества и потери, которое владело им со дня смерти Дуэйна, теперь как тисками сжало сердце. Он смотрел на свои ладони, будто они были чужими. «В подвал? В темноте?» Он переоделся, натянул самые старые кеды, закатал повыше штанины, захватил из соседней комнаты фонарик, проверил его и отправился вниз.

Мама протянула ему пробку.

– Щит как раз над сушилкой в…

– Я знаю, где он.

Уровень воды вроде бы не повысился за эти несколько минут, тем не менее она уже перехлестывала через вторую ступеньку. Короткий коридор перед отсеком, где стояла топка, казался входом в мрачный затопленный лабиринт.

– Только не стой в воде, когда будешь вкручивать пробку. Залезь на скамейку рядом с сушилкой. Убедись, что руки у тебя сухие, и что рубильник стоит на нуле, и…

– Хорошо, мама. – Дейл поспешил ступить в воду, пока его не покинуло мужество и он не кинулся бежать и из подвала – и из дома вообще.

Вода закрывала его колени и была ледяной. Пальцы сразу заныли от боли.

– Вся дренажная система засорена… – услышал Дейл мамин голос.

Он продвигался вперед по темному коридору, освещая фонариком шлакоблочные стены. Луч был тусклым – надо было все-таки вставить свежие батарейки.

Прямоугольник отверстия в угольном бункере справа от него чернел как раз над линией воды. Темные волны плескались вокруг его ног, на поверхности воды плавали какие-то сгустки, очень похожие на человеческие испражнения. «Это уголь», – сказал себе Дейл и навел луч на многорукое чудовище самой топки.

Вода еще не успела дойти до решетки топки. Мальчик понятия не имел, что произойдет, если под водой окажется все это сооружение.

Какой-то звук справа заставил его резко обернуться, едва не задев стенку. Он направил луч фонарика прямо в угольный бункер.

Там было сухо, но что-то поскрипывало около потолка, куда не доходила стенка. В этой темноте сверкали какие-то странные искорки… «Это всего лишь трубы, – мысленно твердил Дейл. – Всего лишь изоляция на них. Не чьи-то глаза. Совсем не чьи-то глаза…»

Сразу за топкой он повернул налево. Здесь будто бы было глубже, хотя он знал, что так быть не должно. А может, должно? Может, каждый следующий отсек подвала расположен чуть ниже предыдущего? А что, если последнее помещение уже заполнено водой до самого потолка?

Ты еще не дошел? – послышался мамин голос, искаженный каменной кладкой стен и водой.

Почти, – прокричал он в ответ, хотя знал, что не преодолел еще и половины пути.

В подвале не было окон, он был слишком низким. Свет фонарика растекался по маслянистой поверхности воды и освещал лишь участок комнаты: трубы, кусочек дерева, плавающий на поверхности, еще трубы, клочок намокшей бумаги у стены, дверь в мастерскую.

Мастерская казалась огромным темным пространством. Вода поднималась все выше и уже доставала Дейлу до бедра. В следующем отсеке придется быть поосторожнее, поскольку возле дренажного насоса было отверстие дюймов восемнадцати в диаметре – маленький колодец в халтурно сработанной дренажной системе.

Точно как те туннели, которые видел Майк. И те, что были на ферме Дуэйна.

Дейл почувствовал, как дрожит луч. Он сжал фонарик обеими руками, сделал еще шаг, машинально отметил про себя, что инструменты отца не намокли, хотя маленький деревянный ящичек, в котором они лежали, плавал в воде. Этот ящик Лоренс сам сделал прошлой зимой.

– Я могу позвонить мистеру Грумбахеру!

Голос мамы звучал так, будто ее и Дейла разделяли несколько световых лет. Едва слышная запись на старой пленке, проигранная где-то очень далеко.

– Не надо, – сказал Дейл.

Вернее, он подумал, что сказал эти слова, но, возможно, только подумал.

Помещения подвала образовывали что-то вроде буквы «S»: ступеньки находились в основании этой буквы, отсек с топкой – почти в середине, мастерская – как раз перед верхней загогулиной, а прачечная – в верхнем конце буквы, ближе к угольному бункеру и темному лазу.

Дейл осветил помещение прачечной.

Сейчас она казалась больше, чем при обычном освещении. Чернота создавала иллюзию отсутствия дальней стены. Темнота словно простиралась всюду – под всем домом, под участком, под мостовой – и доходила до самой школы.

Дейл нашел дренажный насос – его мотор располагался на треножнике из труб как раз над линией воды. Мальчик обошел его подальше и направился к южной стене, где стояли стиральная машина и сушилка.

Было замечательно взобраться на скамью и наконец вынуть ноги из воды. Теперь он дрожал от холода, прыгающий в руке фонарик выхватывал из темноты то опутанные паутиной стропила, то переплетение труб под потолком, но, по крайней мере, худшее теперь было позади. Он вставит новую пробку, вспыхнет свет, начнет работать насос, и можно будет вернуться назад без этого дурацкого фонарика.

Онемевшими пальцами он нырнул в карман, чуть не выронил пробку в воду, поймал и осторожно, держа обеими руками, поднял. Зажав фонарик под подбородком и убедившись, что рубильник стоит на нуле, Дейл открыл дверцу щита.

Какая из пробок перегорела, стало ясно сразу же. Третья. Вечно эта третья. Мама крикнула что-то, но Дейл не разобрал и был слишком занят, чтобы отвечать. Да если б он и попытался что-то сказать, то уронил бы фонарик. Он вставил новую пробку на место и повернул рубильник.

Свет. Дальняя стена на месте. Грязное белье, как всегда, лежит в корзине возле стола. Мусор, который они с мамой бросали на верхнюю крышку сушилки, чтобы он не намокал, перестал быть загадочной кучей со зловещими очертаниями и вновь превратился в старые журналы, утюг, бейсбольный мяч, который Лоренс когда-то потерял… Просто мусор.

Мама опять позвала его. Дейл услышал, как она захлопала в ладоши.

– Получилось! – крикнул он, понимая, что это уже лишнее.

Прицепив фонарик на пояс, Дейл закатал повыше джинсы и спрыгнул со скамейки. По воде пробежала рябь, будто проплыла акула.

Дейл улыбнулся собственным страхам и пошел обратно, уже воображая, как он будет рассказывать о своем приключении отцу. Он был уже почти у двери в мастерскую, когда услышал позади негромкий щелчок.

Свет погас.

Мурашки пробежали по всему телу Дейла.

Кто-то выключил рубильник. Этот щелчок невозможно спутать ни с чем.

Мама что-то закричала ему, но голос заглушило расстояние. Дейл дышал ртом, стараясь не обращать внимания на шум в ушах и прислушиваясь.

В нескольких шагах от него забурлила вода. Сначала что-то зашумело, потом он почувствовал, как вокруг босых ног заплескались волны…

Дейл отступал назад, пока не вжался в стену. В волосах запуталась паутина, прилипла ко лбу, но он, не обращая на это внимания, пытался отцепить от пояса фонарик. «Только не уронить его! Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы я его не уронил. Пожалуйста!»

Он щелкнул тумблером фонарика. Ничего. Полнейшая темнота.

Футах в пяти перед ним послышался булькающий звук, будто аллигатор скользнул с берега в темную воду.

Дейл ударил по корпусу фонарика, потом стукнул им по ноге. Слабый лучик осветил стропила. Он держал фонарик перед собой как оружие, водя умирающим лучом во все стороны.

Далеко впереди сушилка. Стиральная машина. Скамья. Чернота вместо дальней стены. Немой насос. Щит с пробками. Выключенный рубильник.

Дейл тяжело дышал. Он вдруг почувствовал головокружение и хотел закрыть глаза, но испугался, что потеряет равновесие и упадет. Прямо в воду. В эту темную воду. В воду, где его что-то поджидает.

«Перестань бояться, черт возьми! Прекрати! – Мысль была такой отчетливой, что ему показалось, будто это крикнула мама. – Прекрати! Успокойся немедленно, несчастный слюнтяй!»

Он старался дышать глубоко и продолжал отдавать сам себе приказы, чтобы выйти из паники. Это отчасти помогло.

«Ты не до конца поднял рукоятку рубильника. Рукоятка упала сама».

«Почему? Я поднял ее до упора».

«Нет, не до упора. Пойди и поправь рукоятку».

Свет от фонарика почти погас. Дейл энергичным шлепком вернул его к жизни. По всему отсеку теперь слышались плеск и хлюпанье воды. Словно целое поколение пауков проснулось и попадало со стропил. Свет метался по комнате, касаясь всего, но ничего не освещая. Везде были только тени, тени, тени…

«Паучьи ноги!»

Дейл выругал себя за трусость. И шагнул вперед. Вода вокруг него забурлила. Он сделал еще шаг, встряхивая фонарик каждый раз, когда тот готов был погаснуть. Теперь вода поднялась выше пояса. «Это невозможно. Но это так. Смотри не свались в колодец грязевого насоса». Он двинулся влево, стараясь держаться ближе к стене.

Дейл не был уверен, что идет в правильном направлении. Луч света был таким слабым, что не доставал ни до стиральной машины, ни до сушилки. А что, если он идет к задней стене – туда, где стена не доходит до потолка и где маленькие горящие глазки выглядывали из лаза, даже при свете и…

«Прекрати сейчас же!»

Дейл остановился. Он с силой ударил по корпусу фонарика, и на секунду луч стал ярким и широким. Скамья была шагах в десяти слева. Он действительно шел не в ту сторону. Еще три шага – и он бы упал в сточный колодец возле насоса. Дейл повернул и начал пробираться к скамье.

Луч потух. Прежде чем Дейл поднес фонарик к своему бедру, к нему прикоснулось что-то другое. Что-то длинное и холодное, казалось, тыкалось в него, как морда старой собаки.

Дейл не закричал. Он заставил себя думать о намокшей газете и упавшем ящике с инструментами и запрещал вспоминать о других вещах. Холодное прикосновение на миг перестало ощущаться, потом появилось снова, стало сильнее. Дейл не кричал.

Он ударил по фонарику, потряс его, перевернул. Вспыхнул слабый лучик, более похожий на язычок свечи, чем на свет фонарика.

Дейл опустил его и навел умирающий луч на поверхность воды.

Тело Табби Кука покачивалось под поверхностью дюймах в десяти от него. Дейл узнал его сразу, хоть тело было обнаженным, совершенно белым, как гнилой гриб, и жутко распухшим. Даже лицо было раза в два или три больше человеческого, будто тесто всходило до тех пор, пока не лопнуло от внутреннего давления. Рот под водой был широко открыт, хоть на поверхности не появлялось никаких пузырей, десны почернели и куда-то провалились, так что зубы казались огромными желтыми клыками. Тело бесшумно плыло под водой – так привычно, будто находилось здесь уже недели и останется навсегда. Одна ладонь была почти над поверхностью, так что Дейл отчетливо видел каждый палец – пять кошмарных белых сосисок. Ему вдруг почудилось, что они слегка шевелятся, но нет, это течение создавало такую иллюзию.

И вдруг в восемнадцати дюймах от лица Дейла существо, бывшее когда-то Табби, открыло глаза.


Содержание:
 0  Лето ночи Summer of Night : Дэн Симмонс  1  Глава 1 : Дэн Симмонс
 2  Глава 2 : Дэн Симмонс  3  Глава 3 : Дэн Симмонс
 4  Глава 4 : Дэн Симмонс  5  Глава 5 : Дэн Симмонс
 6  Глава 6 : Дэн Симмонс  7  Глава 7 : Дэн Симмонс
 8  Глава 8 : Дэн Симмонс  9  Глава 9 : Дэн Симмонс
 10  Глава 10 : Дэн Симмонс  11  Глава 11 : Дэн Симмонс
 12  Глава 12 : Дэн Симмонс  13  Глава 13 : Дэн Симмонс
 14  Глава 14 : Дэн Симмонс  15  Глава 15 : Дэн Симмонс
 16  Глава 16 : Дэн Симмонс  17  Глава 17 : Дэн Симмонс
 18  Глава 18 : Дэн Симмонс  19  Глава 19 : Дэн Симмонс
 20  Глава 20 : Дэн Симмонс  21  вы читаете: Глава 21 : Дэн Симмонс
 22  Глава 22 : Дэн Симмонс  23  Глава 23 : Дэн Симмонс
 24  Глава 24 : Дэн Симмонс  25  Глава 25 : Дэн Симмонс
 26  Глава 26 : Дэн Симмонс  27  Глава 27 : Дэн Симмонс
 28  Глава 28 : Дэн Симмонс  29  Глава 29 : Дэн Симмонс
 30  Глава 30 : Дэн Симмонс  31  Глава 31 : Дэн Симмонс
 32  Глава 32 : Дэн Симмонс  33  Глава 33 : Дэн Симмонс
 34  Глава 34 : Дэн Симмонс  35  Глава 35 : Дэн Симмонс
 36  Глава 36 : Дэн Симмонс  37  Глава 37 : Дэн Симмонс
 38  Глава 38 : Дэн Симмонс  39  Глава 39 : Дэн Симмонс
 40  Глава 40 : Дэн Симмонс  41  Глава 41 : Дэн Симмонс
 42  Глава 42 : Дэн Симмонс  43  Использовалась литература : Лето ночи Summer of Night



 




sitemap