Детективы и Триллеры : Триллер : УБОИНА : Майкл Слэйд

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  39  40  41  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  82  84  86  87  88

вы читаете книгу




УБОИНА

Ванкувер, Британская Колумбия

12 : 07


Пока Цинк наблюдал за Хенглером, внимавшим «Вурдалаку», в нескольких милях от клуба в переулок за мясокомбинатом въехал «форд-мустанг». Водитель заглушил мотор, выключил фары и вместе с пассажиром вышел из машины.

Переулок, темный и пустынный, находился в промзоне, неподалеку от порта. Ночь была ясная, высоко в небе стояла луна. Вдруг набежавшее облако скрыло ее от глаз. По переулку гулял хлесткий ветер; он свистел в проводах и развевал полы длинного плаща вокруг ног человека в двубортном костюме. Придерживая одной рукой шляпу, «гангстер» плотно запахнул на груди лацканы.

— Че это за гадюшник? — спросил Ирокез.

— Недавнее приобретение, братан, — объяснил Сид Джинкс [25] — Ветер сегодня лютый. Пошли внутрь.

Джинкс взял с заднего сиденья две пластиковые литровые бутылки светлого пива «Уитни пэйл» и дипломат и пошел отпирать черную дверь. Внимательно оглядев тихий переулок — никого, лишь серый кот бесшумно крадется куда-то, — он сказал:

— Давай, братан. Пока будем дожидаться Хенглера, хлопнем пивка.

Ирокез понятия не имел, на кой ему этот недоделок. Во-первых, он с трудом понимал его: Джинкс говорил как натуральнейший британец, Ирокез же вырос на восточной окраине Ванкувера, где китаезы и арабы попадались на каждом шагу, а англичашки — редко. Смысл жизни Ирокеза составляли три вещи: чтоб хорошо стояло, тусоваться в клубе и гонять на «Харлее». И вдруг нате, ему на голову сваливается чудак, которого он знать не знает и знать не желает, и давай трындить без остановки, а о чем — хрен разберешь. Не мешало бы вшивым англикам выучиться говорить по-английски как все нормальные люди говорят…

Засирать мозги мужик взялся еще в клубе. Он схватил Ирокеза за руку, когда тот проталкивался через толпу к Хенглеру, и уволок от сцены раньше, чем парень разобрался в происходящем. «Не сюда, братан», — были первые слова этой харкоты. — «Ты нам хвост привел, п-падла. Надо ж хоть немного шевелить мозгами!»

Интересно, все англичашки тявкают как бобики? «П-падла»! Нормальные люди первые полслова так не выплевывают.

Потом чертов Джинкс загнал его в какой-то люк на сцене.

— Подожди в подвале, в уголке. Хенглер сейчас спустится.

Он сорок минут околачивался в этом занюханном подвале, гадая, хули они себе воображают… за дурака держат? С чего они взяли, будто он не просек, что его пасут? Не хрен человека с полпинка записывать в дебилы! А этот вшивый адвокатишка заявил: ты, мол, парень, не психуй, перестанет вонять жареным — тебя сразу позовут.

Да загребись они все! Он сам слинял от легавых. Они думают, он полез бы к Хенглеру, если б у него кто-нибудь висел на хвосте? Да пошли они к…

А когда перед самым представлением подъемник спустил ихнюю сраную платформу обратно в подвал, угадайте, кто на ней приехал? Хенглер? Хрен-то. Сраный Сид Джинкс.

У Ирокеза уже не раз мелькало подозрение, что Джинкс — голубой.

— Хенглер велел передать, братан, что ты отбываешь на Барбадос. А через пару недель — в Монтану, там у него мясоразделка. Вернешься под другим именем, с новой ксивой, и накроется ихний суд медным тазом. Кстати, вытащить тебя из кутузки было непросто. Дорогое оказалось удовольствие. В общем, Хенглеру, чтоб все утрясти, понадобится время. Ты улетаешь сегодня первым рейсом. Но здесь он с тобой базарить не будет. Слышь, давай тяпнем, пока нас не взяли за жопу.

Чертов Сид Джинкс в полосатом гангстерском прикиде разливался соловьем о «козырных ребятах» и «урках», выбившихся в «авторитеты», вякал что-то о «щипачах» и «кид-няках» и вовсю корчил из себя блатного — «Калуки в шалмане хавал толстый бутерброд».

На кой ляд Хенглеру сдался этот козел? Думает, этот придурок ему новых людей наберет? Слышал бы он, как этот ган-дон по дороге в соседний с клубом подвал распинался про каких-то Крэев — «Ронни, п-падла», то, да «Регги, п-падла», се, — а кто, блин, ваше такие эти сраные Крэи? «Охотники» Джин-кса и слушать бы не стали, враз бы опустили придурка.

Всю дорогу — сперва в «мазде», потом в гараже, где они по-быстрому пересели в «корвет», потом в «корвете», потом в «мустанге», который ждал их у моста, — английский недоделок пел только об одном: как эти Крэи проводят в жизнь правило «не стучи на своих». «Не стучи», блин, подумал Ирокез. Второе любимое словечко Джинкса после «п-падлы».

Ирокез устал повторять, что избавился от хвоста, но Джинкс не унимался и талдычил, что Крэи-де «мужики башковитые, осторожные, оттуда и весь их фарт». Вот потому-то — Ирокез за баранкой, чертов Джинкс с картой на коленях — они битый час колесили по городу, чтоб наверняка отвязаться от легавых. То, что Ирокез знал городишко как собственный хер, не играло никакой роли — Джинкс в пижонской черной рубашечке и белом галстучке-хреналстучке восседал рядом с ним и командовал: «поворачиваем, братан» и «сейчас будет Кэмби-стрит».

И наконец, слава яйцам, они приехали.

На самом деле (и Ирокез это прекрасно понимал) он завелся оттого, что в клубе, по дороге к люку на сцене, Джинкс его обшмонал. Искал «жучка», трепач вшивый, будто Ирокез под одежкой весь обмотан проводами. Вот мразь. Суслик жирный.

Коридор за дверью черного хода оказался темным и узким, как штрек в забое. Впереди, в главном цехе, одиноко горела матовая стоваттная лампочка.

Сид Джинкс, шагая за Ирокезом, вдруг сказал:

— Понимаешь, Крэи своего держались железно, вот в чем штука. Потому-то Ронни и Регги в Лондоне ходили не просто в авторитетах — в королях. Ронни вообще лютый, п-падла, полный отморозок. Зато уж если берется за дело, концов не найдешь. Мне рассказывали, там один мужик скурвился, настучал на братву. Новичок в кодле, ну и оказался перевертыш. А у Ронни с дятлами просто: исповедь третьей степени с причинением острых моральных и физических страданий.

Джинкс хихикнул, радуясь найденному иносказанию.

— Разделал мужика под орех. Не любит, когда братаны ему шарики крутят. Перебил руки, ноги, потом раздробил лопатки и взялся за ряшку: челюсть, зубы, зенки. А потом всего порезал… фу-у-у. Ей-богу, всего расписал. Ронни и меня обучил, чего делать с дятлами. Будь Ронни сейчас на воле, он бы всем нынешним стукачам показал, где раки зимуют. Но Ронни, браток, парится в Бродмуре, выходит ненадолго, стало быть, не скребет.

«Стукачам, е-мое, — снова подумал байкер. — По жопе себе настучи, пидор бри…».

Пуля вошла Ирокезу в затылок и разнесла лицо. «Охотника» швырнуло на пол, и он ничком проехался по коридору, оставляя кровавый след. «Хорошая штукенция», — подумал Джинкс, взвешивая пистолет на руке.

В «Иде», пока Ирокез ждал в подвале, Джинкс попросил у Хенглера чистую пушку и получил «Ингрем М-10» сорок пятого калибра с двенадцатидюймовым глушителем. Тяжелые пули-сорокапятки поражают цель, полностью сохраняя свою энергию, однако, поскольку их начальная скорость меньше скорости звука, выстрел практически не слышен. На глушитель (насадку диаметром 2.25 дюйма в четырех и 1.75 дюйма — в восьми дюймах от дульной части ствола) был надет полотняный изолирующий чехол. В итоге выстрел, который разнес Ирокезу голову, прозвучал не громче шороха ветра в траве.

«Так-то, братан», — подумал Сид Джинкс.

С минуту Джинкс стоял неподвижно, смакуя радость удачного выстрела, затем переступил через труп Ирокеза и пошел в глубь коридора, к цеху.

Там он разделся. Двубортный костюм, белый галстук и черная рубашка отправились на вешалку, и Джинкс облачился в длинный фартук из толстой резины. Завязав, тесемки, он открыл принесенный с собой дипломат и достал оттуда резиновые сапоги и пару резиновых перчаток. После этого он огляделся.

Разделочный цех занимал помещение площадью двести на двести футов. Джинкс вобрал взглядом страшные крюки, к которым подвешивали туши, тяжелые деревянные двери в большую кладовую-холодильник, сверкающие нержавеющей сталью гигантские машины для переработки сырого мяса и разбросанные по цеху разделочные столы и колоды, у которых днем трудились мясники. Запах смерти ласкал ноздри.

Джинкс вернулся в коридор, где на полу распростерся Ирокез. Покряхтывая от усилий, затащил труп в цех и взвалил на разделочный блок. За мертвецом, как слизистый след за улиткой, тянулась широкая полоса загустевшей крови.

Несколько минут Джинкс разглядывал изуродованное лицо Ирокеза.

«Да, — равнодушно подумал он. — «Ингрем» — самое то».

Он осторожно, одним пальцем, потрогал обломки кости, острыми шипами торчавшие из дыры, которая зияла на месте носа байкера, и решил отныне использовать только сорок пятый калибр. После этого он раздел Ирокеза, открыл дипломат, выгрузил оттуда множество разнообразных блестящих приспособлений и инструментов и на их место уложил вещи байкера.

Вернувшись к вешалке, Джинкс снял с полки плексигласовый шлем, похожий на маску сварщика. Вообще-то он любил, когда во время работы кровь брызгала ему в лицо, — он упивался близостью смерти и сознанием, что имеет над ней власть. Но сегодня требовалось уничтожить все следы, а принять душ время не позволяло.

«Ну ладно, — подумал Джинкс. — Потерпим до Лондона».

И отсек бритвой гениталии — он всегда сперва отрезал член и яички, считая их своими трофеями. Затем тесаком отрубил Ирокезу голову, вынул глаза и пристроил рядом с отрезанными половыми органами. Получилось некое подобие лица; член изображал нос.

Сменив нож на скальпель, Джинкс рассек мягкие ткани груди и живота по средней линии от шеи к лобковой кости и с помощью хирургических кусачек и расширителей вскрыл грудную и брюшную полости, добираясь до внутренних органов.

Справа от разделочного блока блестел раструб загрузочного отверстия промышленной мясорубки. Анатомируя Ирокеза с точностью и тщательностью хирурга, Джинкс методично отправлял пласты мышечной ткани и внутренние органы в машину. Когда он закончил, на разделочном блоке среди последних лососинно-розовых волокон и лоскутьев кожи белели кости.

Отыскав среди принесенных инструментов портативную, работающую от сети костную пилу, Джинкс с помощью удлинителя подключил ее к ближайшей розетке и проверил. Серповидное, усаженное мелкими острыми зубьями полотно величиной с детский кулачок быстро завибрировало.

Джинкс приступил к расчленению скелета Ирокеза. В ушах звенело от пронзительного визга пилы, ноздри заполнял кислый запах жженой человеческой кости. Закончив, он перенес все части скелета в дробилку, где кости перемалывало в муку, сырье для собачьего корма. «И вырастут наши песики большие и сильные, с привитым с детства вкусом к почтальонам», — с улыбкой подумал Сид Джинкс.

Он вернулся к разделочному блоку и занялся головой.

К краю колоды была приделана откидная деревянная доска с тисками. Джинкс поднял ее, закрепил в нужном положении и зажал голову Ирокеза в тисках. Он надрезал бритвой кожу по бокам от «ирокеза», снял с мертвеца узкую полоску скальпа и пристроил ее над прочими страшными трофеями, закончив собирать головоломку под названием «портрет Чудовища Франкенштейна».

Вид пучка волос заставил Джинкса на миг вспомнить о Деборе Лейн и об укромном местечке у нее между ног. Но он отогнал эту мысль, сказав себе: делу время, потехе час. Сперва съешь пирог, потом подлизывай глазурь.

Джинкс расположил жужжащую пилу над пустыми глазницами, откуда свисали черепно-мозговые и зрительные нервы, и под острым углом опустил ее на голову Ирокеза. Зубья глубоко вгрызлись в лобную кость. Потом дрожащее полотно на миг зависло над затылком байкера и вошло в темя. Аналогичные пропилы были сделаны в обеих височных и клиновидных костях над самыми губками тисков. Выпиленный костный квадрат походил на люк, ведущий в черепную коробку. Джинкс острием скальпеля подковырнул его и отбросил в сторону. Открылась поблескивающая оболочка, скрывающая поврежденный мозг Ирокеза, и Джинкс осторожно удалил непрозрачный мешочек.

Настала очередь мозга. Осторожно подцепив его за лобные доли, Сид отсек снизу нервы, перерезал стволовую часть чуть ниже разорванного пулей продолговатого мозга (там, где в свод черепа входит спинной мозг) и сдвинул на лоб забрызганный кровью плексигласовый щиток.

Взяв кусочек плоти, Джинкс задержал его в футе от лица и вновь подивился хитрым завиткам и складкам, в какие были собраны серые и белые бугорки мягкой ткани, и таинственным расселинам между ними: он держал в руке средоточие умственной и физической деятельности Человека. Его суть.

Джинкс осторожно сжал мозг и задрожал, когда тепло живой ткани проникло сквозь резину перчатки. Он медленно разжал руку. Липкое вещество льнуло к пальцам, словно было его, Джинкса, частью и повиновалось ему. Сид Джинкс почувствовал эрекцию.

Спустя несколько заполненных острейшими ощущениями минут Джинкс вернулся к мясорубке и кинул в нее мозг Ирокеза. Потом собрал свои страшные трофеи, засунул их в опустевший череп байкера, набросил вместо крышки содранную с головы кожу, вынул череп из тисков, отнес к дробилке и бросил в ее зияющую пасть.

Он включил обе машины, и разделочный цех наполнился скрежетом шестерен и хрустом костей.

Следующие полчаса Джинкс энергично чистил водяным паром тот участок цеха, где работал. Затем он забрал из машин поддоны с костной мукой и размолотой человечиной и отнес их под двери холодильной камеры. Вернувшись к разделочному блоку, вымыл и уложил инструменты. Мясорубку и дробилку обработал крепким раствором мыла и тоже прочистил паром. Протер резиновый фартук и плексигласовый шлем и убрал эту спецовку мясника на место. Потом облачился в черную рубашку, белый галстук, двубортный костюм и плащ. Надел шляпу и темные очки.

В заключение он подошел к холодильной камере и открыл створку двери. Оттуда, превращая дыхание Джинкса в туманные облачка пара, ударил морозный воздух. Стараясь не запачкаться, Джинкс зашел в кладовую и поставил поддон с костной мукой на полку к другим поддонам с кормом для собак.

Он снова вышел в цех за тем, что недавно было бренной плотью Ирокеза, вернулся и спрятал лоток среди других таких же лотков с колбасным фаршем. «В понедельник, — подумал Джинкс, — ванкуверские потребители получат с купленными сосисками чуть больше протеина».


Содержание:
 0  Вурдалак : Майкл Слэйд  1  ПОГРЕБЕНИЕ : Майкл Слэйд
 2  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ УБИЙЦА И3 КАНАЛИЗАЦИИ : Майкл Слэйд  4  ЯЗЫК ЦВЕТОВ : Майкл Слэйд
 6  БОЙНЯ : Майкл Слэйд  8  ДИЧЬ : Майкл Слэйд
 10  ALTER EGO [17] : Майкл Слэйд  12  ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ : Майкл Слэйд
 14  УБОИНА : Майкл Слэйд  16  ИЗВРАЩЕНКА : Майкл Слэйд
 18  НАПАДЕНИЕ : Майкл Слэйд  20  ХАКЕР : Майкл Слэйд
 22  ПОГРЕБ : Майкл Слэйд  24  ДЖЕК, ДЖЕК, НЕ ЗЕВАЙ : Майкл Слэйд
 26  ЖЕЛЧНЫЕ КАМНИ : Майкл Слэйд  28  ЗЕРКАЛО : Майкл Слэйд
 30  ЯЗЫК ЦВЕТОВ : Майкл Слэйд  32  БОЙНЯ : Майкл Слэйд
 34  ДИЧЬ : Майкл Слэйд  36  ALTER EGO [17] : Майкл Слэйд
 38  ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ : Майкл Слэйд  39  ХЭВИ МЕТАЛ (ТЯЖЕЛЫЙ МЕТАЛЛ) : Майкл Слэйд
 40  вы читаете: УБОИНА : Майкл Слэйд  41  ТУННЕЛЬ ЛЮБВИ : Майкл Слэйд
 42  ИЗВРАЩЕНКА : Майкл Слэйд  44  НАПАДЕНИЕ : Майкл Слэйд
 46  ХАКЕР : Майкл Слэйд  48  ПОГРЕБ : Майкл Слэйд
 50  ДЖЕК, ДЖЕК, НЕ ЗЕВАЙ : Майкл Слэйд  52  ЖЕЛЧНЫЕ КАМНИ : Майкл Слэйд
 54  ЧАСТЬ ВТОРАЯ ИГРА : Майкл Слэйд  56  ВАТТЫ, ВОЛЬТЫ И ОМЫ : Майкл Слэйд
 58  ОСТРЫЕ ЗУБЫ : Майкл Слэйд  60  МЕСТЬ — БЛЮДО, КОТОРОЕ НАДО ПОДАВАТЬ ХОЛОДНЫМ : Майкл Слэйд
 62  MOTLEY CREW (ПЕСТРАЯ КОМПАНИЯ) : Майкл Слэйд  64  IRON MAIDEN (ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА) : Майкл Слэйд
 66  ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЧИТАЛ Г. Ф. ЛАВКРАФТА : Майкл Слэйд  68  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ВРАТА АДА : Майкл Слэйд
 70  ЯДОВИТЫЙ ПЛЮЩ : Майкл Слэйд  72  МУЗЕЙ ВОСКОВЫХ ФИГУР : Майкл Слэйд
 74  ПРОНИКНОВЕНИЕ : Майкл Слэйд  76  ПУГАЛО : Майкл Слэйд
 78  ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ КОЛОДЕЦ : Майкл Слэйд  80  ПОДРАЖАТЕЛЬ : Майкл Слэйд
 82  ПОЛЫЕ ЛЮДИ : Майкл Слэйд  84  ЭПИЛОГ : Майкл Слэйд
 86  ПОСЛЕСЛОВИЕ : Майкл Слэйд  87  ОТ АВТОРА : Майкл Слэйд
 88  Использовалась литература : Вурдалак    



 




sitemap