Детективы и Триллеры : Триллер : IRON MAIDEN (ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА) : Майкл Слэйд

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  63  64  65  66  68  70  72  74  76  78  80  82  84  86  87  88

вы читаете книгу




IRON MAIDEN (ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА)

Провиденс, Род-Айленд

9: 00


В доме № 75 по Дэвис-стрит, где размещены государственные учреждения, находится департамент здравоохранения — в частности, отдел учета естественного движения населения. В комнате 101 на первом этаже за длинной конторкой выстроились архивные шкафы, хранящие в своих недрах записи о рождениях и смертях, начатые еще в 1835 году. Женщина, которая по просьбе Цинка и Кэрол сейчас просматривала папки, напоминала Чандлеру его бабку со стороны матери: седина, очки в тонкой металлической оправе, бородавка на подбородке. В ответ на просьбу Цинка дать заверенную выписку из свидетельства о рождении Розанны, где было бы указано, что Енох Кийт — ее отец, женщина поглядела на него поверх очков и хмыкнула:

— Ах, ее.

Когда Цинк принялся изучать откопанный ею документ, она, скрестив руки на груди, спросила:

— Что-нибудь еще?

— Да. Мне нужно то же самое на детей Елены Хайд, урожденной Кийт.

Бабка опять хмыкнула:

— Ах, ее.

— Популярное семейство, — заметил Чандлер.

Десять минут спустя женщина вернулась и положила на конторку перед Цинком три свидетельства о рождении.


12 : 01


Дебора Лейн отпустила учеников, и колодец лекционной аудитории опустел. Собирая бумаги, она вдруг услышала шаги и подняла голову. По центральному проходу быстро спус-кался незнакомец. В нем чувствовалась непонятная угроза: мощно сложенный, шести с лишним футов ростом, он двигался мягко — камышовый кот, от которого жди беды. Седой — но это была не старческая седина, а сизая сталь. Серо-стальные глаза. Справа на подбородке шрам. Сид, обмерла Дебора.

— Кто вы? — отрывисто спросила она, косясь на дверь в двадцати футах от себя. Она очень боялась, что наконец встретила своего неведомого мучителя, много лет славшего ей непристойные письма.

Мужчина остановился и вскинул руки:

— Зачем же так нервничать? Меня зовут Цинк Чандлер. Я — инспектор Канадской королевской конной полиции.

— Тогда покажите жетон.

Он запустил руку в карман куртки и предъявил значок. Дебора перевела дух. Криво улыбаясь, она сказала:

— Не стоило вызывать вас из-за нескольких гнусных телефонных звонков. Хватило бы и ФБР.

— У вас проблемы такого рода?

— Уже нет. Я сама разобралась.

— Каким образом?

— Вам в самом деле хочется знать?

— Люблю истории о сыщиках-любителях.

Улыбка Деборы потеплела. Это еще не была настоящая улыбка, но к тому шло. Чандлер уселся на стол в первом ряду, чтобы Дебора чувствовала себя свободнее.

— Мне несколько раз звонили, — начала она, — но ничего не говорили, только пыхтели в трубку. После второго звонка я заявила в полицию. Много лет я получаю омерзительные, непристойные письма от какого-то субъекта по имени Сид, которого — я уверена! — я в глаза не видела. Я испугалась, что он все-таки меня нашел. Вас я тоже приняла за Сида.

— И что полиция?

— Ничего, — пожала плечами Дебора. — Сказали, этот тип звонит и другим нашим преподавательницам. Пообещали, если звонки не прекратятся, установить оборудование для отслеживания.

— А есть перечень телефонов сотрудников?

— Да. Мне это тоже приходило в голову.

— Он больше не звонил?

— Звонил. И я страшно разозлилась. Какой-то кретин лезет в мою жизнь и играет на моем давнишнем страхе!

— И опять только дышал?

— Да. Пыхтел и сопел. Я его так и прозвала — «Пыхтун». Я хотела бросить трубку, а потом меня зло взяло, и я на него наорала.

Дебора вдруг отвела взгляд и понизила голос. В первое мгновение Цинк подумал, что молодой женщине неловко рассказывать незнакомцу историю с эротической подоплекой. Однако чем дольше он смотрел на нее, тем яснее понимал: причина здесь иная, более глубокая. И вдруг его точно ударило — Дебора Лейн изо всех сил старалась выглядеть как можно проще, скромнее и непривлекательнее. Светлые волосы были зачесаны назад и собраны в пучок. Темно-голубые глаза терялись на бледном лице без намека на макияж. Мешковатая одежда надежно скрывала фигуру. «А зря», — подумал Чандлер, смутно сознавая, что Дебора напоминает ему какую-то актрису.

— Не держите меня в неведении, — улыбнулся он. — Доскажите.

Дебора покраснела — редкость по нынешним временам.

— Я крикнула: «Какая же ты тряпка! Настоящий мужик не побоялся бы заговорить!»

— И он повесил трубку?

— Нет. Он долго молчал, а потом прошептал: «Детка, в одной руке у меня трубка. Угадай, что в другой?»

— И что вы ответили? — спросил Цинк, улыбаясь все шире.

— Если это умещается в одной руке, меня это не интересует.

Чандлер расхохотался.

— Потом я повесила трубку, и он пока не звонил.

На мгновение воцарилось молчание. Вдруг Дебора тоже улыбнулась.

— Если вы пришли не по поводу телефонных звонков, тогда о чем вы хотели поговорить?

— О вашей сводной сестре, Рике Хайд.


Англия, Лондон

18: 03


Хорошим полицейским можно стать.

Великим полицейским нужно родиться.

У всякой тайны, как у тайфуна, есть свой центр. Ибо тайна подобна колесу, которое и формой, и способностью к движению обязано ступице. Проблема в том, что, когда колесо катится — к вам ли, от вас, — видны лишь обод или колея. Ступицу разглядеть невозможно.

Хилари Ренд сидела у себя в кабинете одна и тупо смотрела на записку, присланную вместе с изображением цветка. Под вырезанной из книги фотографией стояла подпись: «Гортензия». Именно гортензии Элейн Тиз распорядилась отослать в Ярд в ночь взрыва в «Римских парных банях». По данным полиции, в списках лиц, постоянно проживающих в Великобритании, Элейн Тиз не значилась. В записке, которую Хилари держала в руке, говорилось:

В чем дело, Хилари? Тебе не знаком язык цветов? Джек

Внезапно в памяти Ренд всплыла сценка из давно минувших времен: она, совсем маленькая, идет с теткой по лугу, пестреющему весенними цветами. И где-то высоко над ее головой раздается теткин голос: «А ты знаешь, Хилари, каждый цветок что-нибудь да значит. Когда твоей бабушке было столько лет, сколько тебе сейчас, букеты подбирали так, чтобы тем самым выразить свои чувства. Влюбленные и друзья обменивались ими вместо записок. По-моему, чудесно говорить на языке цветов, верно?»

«А что если… — подумалось Ренд. — Дело достаточно безумное».

Она протянула руку к телефону, но в этот миг раздался звонок.

— Слушаю, — сказала Хилари.

— Это Макаллестер.

Двадцать пять минут назад асы из Особой службы приняли вызов категории 999: трагедия в клинике, занимающейся проблемой СПИДа. Ренд отправила Макаллестера на место происшествия, а сама задержалась — ей хотелось взглянуть на содержимое только что присланного Джеком конверта, с которым пока работали дактилоскописты.

— Что там, Скотт?

— Сперва взорвали трубу, чтоб напустить в здание воды и пара. Потом, с помощью дистанционного управления, пустили ток, отвели от подземного кабеля. Приборчик у нас. Двенадцать человек сгорели заживо.

— Цветов случайно не нашли?

— Под обе двери забиты деревянные клинья, смазанные эпоксидкой, чтоб никто не мог выбраться. К одному приколота вырезанная из книги картинка. На ней нарисован цветок. Пижма.

— Держите меня в курсе.

— Есть! — И Макаллестер дал отбой.

Ренд набрала загородный номер. После третьего сигнала на другом конце провода, в деревушке Мит, подняли трубку.

— Алло, — произнес дрожащий старческий голос.

— Тетечка, здравствуй. Это Хилари.

— Голубушка, какой приятный сюрприз. Где ты?

— В Лондоне, тетечка. Мне нужна твоя помощь. Прости пожалуйста, что не могу поговорить с тобой подольше. — Она мысленно увидела свою восьмидесятилетнюю тетку: коричневые старческие пятна, редкие седые волосы, сотни веселых морщинок у глаз и губ. Живые блестящие глаза.

— Я слушаю, — сказала тетка.

— Ты помнишь язык цветов? Старуха тоненько, сипло рассмеялась.

— Нет. Но у меня сохранилась книга.

— Тетечка, сходи за ней, пожалуйста. Это очень важно.

В трубке надолго воцарилось молчание, потом вновь послышался теткин голос:

— Прости, голубушка, искала очки.

— Что означает клевер? — спросила Хилари. Это растение Элейн Тиз велела отослать в «Римские парные бани».

Через минуту старуха ответила:

— Месть.

— А пижма?

Вновь долгое молчание, шелест страниц.

— Пижма… «Я объявляю вам войну».

— И еще гортензия, — сказала Хилари. Этот цветок Элейн Тиз пыталась послать ей в вечер взрыва в банях. Его изображение она получила сегодня.

Наконец тетка ответила:

— Гортензия — это бессердечие.

«Бессердечие — нет сердца», — подумала детектив. И в тот же миг некое шестое чувство, чутье, нюх ищейки — называйте как хотите — подсказало ей, что Джек-Взрывник и Убийца-Вампир — одно лицо.

Вот почему в вечер взрыва в «Римских парных» Джек прислал букет мне. Мы ошибались, это не было его первое преступление. Я тогда уже занималась его делом, только он выступал как Убийца-Вампир.

И тогда она увидела ступицу.


18: 04


Далеко от Нового Скотланд-Ярда, в ист-эндской квартирке сидел за кухонным столом человек. Он изучал в зеркале свое лицо. Осколки маски для подводного плавания, разбитой во время неудачной охоты в «Туннеле любви», изрезали ему лоб, щеки, нос и подбородок. Он чудом не лишился глаз и приобрел глубокие шрамы, которые останутся на всю жизнь.

«К врачу нельзя, слишком рискованно, — подумал он, поднимаясь со стула. — - Ярд может выследить меня».

Он вышел из кухни и прошел по коридору в спальню. Одна стена здесь была заклеена газетными вырезками, освещавшими дело Убийцы-Вампира, другая отдана Убийце из канализации, третья воспевала подвиги Джека-Взрывника.

Человек долгим взглядом посмотрел на пустую четвертую стену за изголовьем кровати.

Окинул взглядом разложенные на полу вырезки, посвященные его фиаско в «Туннеле любви».

Вновь посмотрел на пустую стену. Вздохнул. Покачал головой.

И уселся рассматривать картинки в «Книге чудовищ».


Провиденс. Род-Айленд

13: 04


— Расскажите мне о Рике, — попросил Чандлер.

— Я не любила ее, — ответила Дебора.

— Это я понял. Вы очень спокойно приняли весть о ее смерти.

— Они вели себя очень жестоко по отношению ко мне. Оба, инспектор. Я христианка, поэтому стараюсь забыть и простить. Но, поверьте мне, с близнецами это нелегко.

На улице сияло солнце, день выдался прекрасный. Они стояли на крыльце частной школы для девочек, где преподавала Дебора. Слякоть, нанесенная проезжающими по Энд-желл-стрит машинами, начинала подмерзать. Дебора повернулась к Цинку и спросила:

— Вы впервые в Провиденсе?

— Да, — ответил он.

— Вы знаете, что оказались в самом сердце американского заповедника ужасов?

— Я считал, это Мэн, — удивился Чандлер. Дебора улыбнулась.

— Кинг молодец, он очень популярен, но он не первый. Видите вон то здание? Там когда-то стоял дом № 454, где родился и провел первые годы жизни Лавкрафт. Читали Лав-крафта?

Чандлер кивнул.

— Совсем недавно на дежурстве у нас с одним парнем вышел разговор — вернее, спор. Чтобы доказать свою правоту, он потом дал мне сборник рассказов Лавкрафта. Один из них, «Крысы в стенах», я прочел в самолете.

— А во-он там, — Дебора махнула рукой куда-то влево, — в доме номер 88 по Бенефит-стрит жила Сара Уитмен. Прямо напротив моего дома. В 1848 году — в последний год своей жизни — Эдгар Аллан По приезжал в Провиденс делать ей предложение. Она согласилась выйти за него — пусть только бросит пить. По заартачился, она дала ему от ворот поворот, а год спустя он умер. Пройдемся? — предложила Дебора.

Они неторопливо двинулись по Энджелл-стрит в сторону реки («Первые жилые кварталы здесь начинали строиться в семнадцатом веке»), миновали сорокаакровое пространство, обнесенное высокой каменной стеной («Бывший «Дом умалишенных Декстера», — пояснила Дебора. — Название Лав-крафт позаимствовал для "Истории Чарльза Декстера Уорда"»), свернули направо на Проспект-стрит, пошли на север, к огромному куполу и ионическим колоннам церкви «Христианской науки» («Дом на этой стороне Митинг-стрит — вон тот, георгианский, видите, квадратный, со стеклянной крышей — это последнее пристанище Лавкрафта; правда, тогда он стоял на Колледж-стрит, номер шестьдесят шесть»), взяли левее и по Кушинг-стрит, где сохранилась весьма оригинальная коновязь — пушка, врытая стволом в землю, — через Конгдон-стрит вышли на Проспект-Террейс.

— Вот это да! — восхитился Чандлер, устремляя взгляд к далекой окраине города, где высилось многоглавое здание Ратуши с центральным куполом из белого джорджийского мрамора.

— Это Бенефит-стрит, — Дебора показала за парапет, на подножие Колледж-Хилл. — Там под номером сто тридцать три стоит Заброшенный Дом из другого рассказа Лавкрафта — рассказа об ужасе, погребенном глубоко под его фундаментом. Вон там когда-то стояла гостиница «Золотой шар», где якобы останавливался По. А в двух шагах от дома номер шестьдесят шесть (я живу напротив) — кладбище Сент-Джон, где есть могилы времен колонизации. И По, и Лавкрафт частенько сиживали там при луне — творили.

— Жутковатая выходит экскурсия, — заметил Чандлер.

— Инспектор, вы спросили, что за человек была Рика. Я показываю вам Провиденс как Мекку любителей ужасов, потому что Рика и Сакс обожали этот жанр до фанатизма. Кошмары были им нужны как хлеб, вода и воздух.

«Христианская наука» — религиозная секта, основанная в конце прошлого столетия Мэри Бейкер Эдди.

Цинк посмотрел на статую основателя Род-Айленда Роджера Уильямса, венчавшую обзорную площадку, потом на его могилу внизу.

— На этот счет тоже есть отличная жуткая история, — улыбнулась Дебора. — Когда в 1683 году Уильяме умер, его похоронили за домом под яблоней. В 1860 году могилу вскрыли, чтобы перенести останки на Северное кладбище. И тогда оказалось, что корень яблони пророс туда, где почва была тучнее, оплел тело мертвеца и раздвоился, пустив отростки вдоль его ног. Теперь этот корень в коллекции Род-Айлендского исторического общества.

Чандлер усмехнулся.

— Ваш город с каждой минутой нравится мне все больше. Врастает в душу…

— Ой! — Дебора наморщила нос, потом хихикнула.

На миг воцарилось молчание. Дебора нарушила его вопросом:

— Почему вы не расспрашиваете меня о тяжбе? Вы ведь наверняка слышали о ней.

— Да, слышал, — подтвердил Цинк.

— Вас, наверное, заинтриговало заявление близнецов, что моя мать будто бы родила их от своего брата.

— Что, заметно?

— В общем, да.

— Они сказали правду?

— Нет, — коротко ответила Дебора. Чандлер молчал, не желая торопить события. Некоторое время Дебора оценивающе вглядывалась в его лицо и наконец заговорила: — После рождения близнецов моя мать приняла католичество. Она была хорошая женщина и больше всего любила возиться в саду. Она делала все, чтобы обратить близнецов в истинную веру, и даже когда в конце концов пришла к выводу, что Сакс — Антихрист, не отступилась от него. Мама целиком посвятила себя единственному сыну.

— Он любил ее?

— У них были странные отношения. Взаимная одержимость.

Чандлер почувствовал, что Деборе неловко говорить об этом, и сменил тему.

— Близнецы отставали в развитии?

— Вы опять о кровосмешении?

— Нет, — ответил он. — Я видел «Вурдалака» на сцене — очень зрелищно! — - и мне попросту интересно, в каких головах рождаются столь странные идеи.

Губы Лейн тронула легкая ироническая улыбка.

— Напротив. Они росли очень развитыми детьми. Особенно одаренным был Сакс. Это и то, что они близнецы, отличало их от остальных и заставляло держаться особняком.

— Как отличало? — спросил Чандлер.

— Они были жутковатые ребята. Может быть, потому, что по рождению не могли считаться полноправными членами семьи Лейн и, сознавая это, в знак протеста вели себя безобразно. А может, потому, что мой отец и сам был не подарок.

— Мне очень жаль, что приходится копаться во всем этом, — заверил Цинк, — но это очень важно.

— Вы сказали, Рику убили. Вот я и рассказываю.

— Как вы считаете, у вашей сводной сестры были проблемы с психикой?

— Нет, — ответила Дебора. — Рика была хитрая и всегда точно знала, чего хочет. Она защищала Сакса, играла с ним в его игры, но только чтобы иметь возможность его использовать. Она вообще потрясающе умела подчинять себе людей и манипулировать ими. Например, чтоб заставить меня сделать что-нибудь, она всякий раз грозилась убить Мистера Нибса.

— Мистера Нибса? — переспросил Цинк.

— Моего кота. Он недавно умер.

Чандлер понял: жизнь не баловала Дебору. Молодая женщина производила впечатление человека мягкосердечного и очень одинокого, решившего удалиться от мира. «А зря», — опять подумал он.

— А Сакс? У него были проблемы с психикой?

— Да, — без колебания ответила Дебора.

— Шизофрения?

— Дался же вам этот инцест!

— Дебора, ваша мать — урожденная Кийт. Она передала Саксу свои гены.

— Может быть, он действительно был шизофреник. Очень похоже.

— А гемофилия?

— Нет. Это проклятие Кийтов его не коснулось. Но от моего отца, Хью Лейна, Саксу деваться было некуда. Тут я ему сочувствую.

— Почему? Расскажите-ка, — Цинк понизил голос. Дебора вздохнула и показала на другую сторону Конгдон-стрит.

— Видите вон тот желтый домик? Дощатый, двухэтажный? Там мы жили. Там выросли двойняшки. Отец женился на маме из-за тех небольших денег, что у нее были. После побега из Ньюпорта ей больше некуда было пойти. Дом, где мы росли, счастье обходило стороной. Не по маминой вине. Ей просто не везло с мужчинами.

Отец никогда толком не работал. Он жил за счет мамы и пил, пил, пил. Сколько я себя помню, они спали в разных комнатах. Один раз отец избил маму за то, что она его «послала», как он выразился. Остаток того дня мама провела с четками в руках. Мне было четыре года.

Цинк слушал, и ему становилось не по себе. Он знал, первый мужчина в жизни женщины в значительной степени определяет ее отношение ко всем прочим мужчинам. Как правило, это отец. Его отношение к дочери впоследствии сильно влияет на ее представление о себе. Потому-то в глубине души многих женщин таится страх перед мужчинами. Вот откуда трудные отношения с противоположным полом. Виноваты отцы.

— Как только вы не сломались, Дебора? — спросил Чандлер.

— Вы будете смеяться.

— Нет.

— Все эти годы у меня был хороший друг. Нибс, мой кот. Цинк улыбнулся. Ему захотелось коснуться ее руки, но что-то удержало его.

— Вообще-то могло быть и хуже, — продолжала Дебора. — Отец меня не обижал. Он любил меня… наверное. А Сакса ненавидел. — Лейн посмотрела на часы. — Мне пора. У меня урок.

Шагая в сторону Энджелл-стрит, Чандлер спросил:

— Как ваш отец обращался с Саксом?

— На людях только бранился, а когда никто не видел, бил. Я знаю. Однажды из окна спальни на втором этаже я видела, как на заднем дворе отец стащил с Сакса штаны и выпорол его кожаным ремнем. Потом втолкнул его в гараж и, наверное, добавил. Орал Сакс ужасно. — Они свернули на Энджелл-стрит. — А Сакс, — сказала Дебора, — вымещал свою незатухающую злобу на мне. Я ведь была любимой доченькой Хью Лейна. Годами я чувствовала эту растущую враждебность, находившую выход в том, что Сакс называл Игрой — я слышала, он говорил об этом с Рикой. Игра — вот чем он объяснял маме мои вечные злоключения. «Мы играли, и Дебби упала с дерева». «Мы играли в прятки, Дебби споткнулась и разбила нос». Рика, конечно, его покрывала.

— Сколько же нужно было сил, чтобы устоять!

— Ага; Рика, если я давала отпор, шипела: «Наша железная дева Дебс!» Но совсем скверно стало, когда он нашел новых дружков.

— Вы имеете в виду Сакса?

— Да. Когда ему стукнуло четырнадцать, он познакомился с гнусной компанией. Они ходили в кожаных куртках и называли себя Вурдалаками. Вскоре после знакомства с ними он пытался изнасиловать меня, — проговорила Дебора.

У школы в машине ждала Тейт.

— Мне пора, — сказала Дебора. — Опаздываю в класс.

— Можно встретиться с вами после урока? Мне необходимо дослушать ваш рассказ.

— Извините, — ответила Дебора, — у меня педсовет. Она отвела взгляд.

— Впрочем, если это важно… мы могли бы поужинать у меня дома… хотите?

— Хочу. И даже очень.

Дебора написала ему на листочке адрес и исчезла за дверью.

Когда Чандлер усаживался в машину, Тейт сказала:

— У нее отличная кожа и лицо красивой лепки. Вот бы только кто-нибудь объяснил ей, что за собой надо следить! Тетеха.


Англия. Лондон

18 : 06


Аэрофотосъемка запечатлела царственную красу Хэмптон-Корт с его обширными садами, разбитыми по приказу короля Вильгельма III и органично вобравшими элементы эпохи Генриха VIII. В дальнем левом углу большого луга, окрещенного «Уайлдернесс» — «Поляна», — Вильгельм устроил знаменитый лабиринт из живых изгородей.

В последнее время существенную часть жизни Хилари составляли воспоминания. Она росла в радости, но самым большим счастьем для нее было отправиться с отцом в Хэмптон-Корт и с его ведома и одобрения затеряться в лабиринте. Как она веселилась, часами отыскивая обратную дорогу, ошибаясь, пробуя и вновь ошибаясь! Фотографию, стоявшую сейчас у Хилари на столе, подарил ей отец. Не раз и не два, столкнувшись с трудной загадкой, изобилующей извивами, поворотами и неожиданными тупиками, Хилари ставила перед собой этот большой тронутый желтизной снимок и, раздумывая над очередной загадкой, проходила лабиринт. Сейчас она взялась за эту игру, поскольку сумела объединить все тайны в одну и наизусть знала лабиринт, то есть была на полпути к разгадке.

«Джек-Взрывник и Убийца-Вампир — одно лицо», — думала она.

Джек либо психотик, либо психопат.

Джек вдобавок гомофоб, он боится и ненавидит гомосексуалистов. Поэтому он взорвал бани, куда ходят геи, и клинику, где занимаются проблемами СПИДа.

Интересно, зачем?

Взгляд Хилари скользил по одному из маршрутов лабиринта.

Ответ первый: параноидная шизофрения. Джек убежден, что все геи тайно сговорились преследовать, морочить, обманывать его — или убить. Его действия — попытка дать им отпор или отомстить.

Ответ второй: он болен СПИДом, и массовые убийства — возмездие за его болезнь. Как он заразился, занимаясь любовью или в результате насилия? Последнее более веро-ятно, поскольку его ненависть направлена вовне, а не внутрь.

«Стоп, — подумала Ренд. — Неувязочка. Почему тогда он начал с маленьких девочек и только потом взялся за гомосексуалистов?»

Ее взгляд, путешествовавший по лабиринту, уперся в глухую стену.

Ренд знала, что очень часто ключом к разгадке таинственного убийства бывает личность жертвы или жертв. Скажи мне, кто убит, и я скажу тебе, кто убийца. В данном случае первые восемь жертв — не достигшие половой зрелости девочки из семей с достатком выше среднего. Всех их убийца обескровил.

«Зачем?» — снова спросила себя Ренд.

Ради чистоты, подсказало чутье.

Джеку нужна кровь, не зараженная СПИДом. Он боится, что вирус проник в общественные банки крови, и убивает, стремясь создать личный запас. Взрослые не подходят — они живут половой жизнью. Занимаясь любовью, делаешь это не только со своим партнером, но и со всеми его или ее предыдущими партнерами. Мальчики могут быть жертвами педерастов. Девочки из семей, живущих за чертой бедности, по статистике чаще других оказываются жертвами инцеста. Отсюда вывод: самый безопасный вариант — малолетние девочки из зажиточных семей. В их крови нет вируса СПИД.

«Нет, — подумала Ренд, — это тоже тупик».

Зачем Джеку кровь, если он болен? К тому же она довольно быстро портится.

Ее взгляд вернулся по лабиринту к последней развилке.

«Однако, — напомнила она себе, — не забывай: Джек сумасшедший. Бред не имеет ничего общего с реальностью. Что если он не болен, а лишь боится заболеть? Может быть, у него кровь первой группы, как у пяти из его жертв, и он убивал девочек до тех пор, пока не набрал нужного запаса?»

Взгляд Хилари пробежал по тропинке лабиринта и перемахнул через перегородивший ее барьер кустарника.

Может быть, мы имеем дело с составным мотивом?

Однажды Джек пережил нападение насильника и с тех пор страдает гомофобией.

При этом он параноидный шизофреник с ярко выраженной гематоманией.

Его неодолимо привлекает кровь — и своя, и чужая.

Он убежден, что гомосексуалисты составили заговор с целью убить его, заразив СПИДом.

Еще он боится, что вскоре ему понадобится переливание.

И убивает маленьких девочек, чтобы создать запас неза-раженной крови: это оградит его от страхов и болезни.

Он обескровливает жертву весьма театрально — вскрывая артерию, а не вену, а затем, в полной власти гематомании, удаляет сердце.

Очарование крови — вот откуда рождается его страх.

Затем он начинает мстить, стремясь уничтожить все источники заражения.

Ибо теперь он — уверенный в своей правоте самозваный палач.

Понимая, что близка к разгадке, Ренд невольно остановила взгляд на выходе из лабиринта. Она вспомнила, что говорил Брейтуэйт о потребности подобных убийц во внимании. Джек дважды посылал ей упрек в «бессердечии». Ему хотелось, чтобы она связала преступления Вампира с преступлениями Взрывника, и в то же время он подсознательно боялся полностью раскрыть свое инкогнито, не желая попасться. Но сознание своей правоты — ведь он карающий ангел очищения — требовало заявить о себе миру. Зодиак прибегнул к астрологии, Джек использовал язык цветов.

«Я объявляю вам войну», вспомнила Ренд. И подумала: он замышляет что-то более серьезное.


18 : 09


Сид Джинкс решился: пора найти Дебору. Грех пренебрегать такой сластью.

Он нарисовал Деборину щелку, как представлял себе эту двухдюймовую полоску у нее между ног. Теперь рисунок висел на черной стене, а Джинкс стоял в десяти футах от него с четырьмя метательными ножами в руках. Думая о Деборе, он размахнулся. Сейчас нож со стуком войдет в ее мохнатку…

Вдруг из открывшейся двери в полумрак комнаты ворвалт ся свет. Он растворил неяркие огоньки расставленных по полу свечей и заблестел на развешанном по стенам разнообразном режущем инструменте.

Джинкс повернул голову и прищурился. В дверях чернел женский силуэт.

— У меня есть для тебя новая работа.


Содержание:
 0  Вурдалак : Майкл Слэйд  1  ПОГРЕБЕНИЕ : Майкл Слэйд
 2  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ УБИЙЦА И3 КАНАЛИЗАЦИИ : Майкл Слэйд  4  ЯЗЫК ЦВЕТОВ : Майкл Слэйд
 6  БОЙНЯ : Майкл Слэйд  8  ДИЧЬ : Майкл Слэйд
 10  ALTER EGO [17] : Майкл Слэйд  12  ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ : Майкл Слэйд
 14  УБОИНА : Майкл Слэйд  16  ИЗВРАЩЕНКА : Майкл Слэйд
 18  НАПАДЕНИЕ : Майкл Слэйд  20  ХАКЕР : Майкл Слэйд
 22  ПОГРЕБ : Майкл Слэйд  24  ДЖЕК, ДЖЕК, НЕ ЗЕВАЙ : Майкл Слэйд
 26  ЖЕЛЧНЫЕ КАМНИ : Майкл Слэйд  28  ЗЕРКАЛО : Майкл Слэйд
 30  ЯЗЫК ЦВЕТОВ : Майкл Слэйд  32  БОЙНЯ : Майкл Слэйд
 34  ДИЧЬ : Майкл Слэйд  36  ALTER EGO [17] : Майкл Слэйд
 38  ПОСЛЕДНЯЯ КАПЛЯ : Майкл Слэйд  40  УБОИНА : Майкл Слэйд
 42  ИЗВРАЩЕНКА : Майкл Слэйд  44  НАПАДЕНИЕ : Майкл Слэйд
 46  ХАКЕР : Майкл Слэйд  48  ПОГРЕБ : Майкл Слэйд
 50  ДЖЕК, ДЖЕК, НЕ ЗЕВАЙ : Майкл Слэйд  52  ЖЕЛЧНЫЕ КАМНИ : Майкл Слэйд
 54  ЧАСТЬ ВТОРАЯ ИГРА : Майкл Слэйд  56  ВАТТЫ, ВОЛЬТЫ И ОМЫ : Майкл Слэйд
 58  ОСТРЫЕ ЗУБЫ : Майкл Слэйд  60  МЕСТЬ — БЛЮДО, КОТОРОЕ НАДО ПОДАВАТЬ ХОЛОДНЫМ : Майкл Слэйд
 62  MOTLEY CREW (ПЕСТРАЯ КОМПАНИЯ) : Майкл Слэйд  63  ВАТТЫ, ВОЛЬТЫ И ОМЫ : Майкл Слэйд
 64  вы читаете: IRON MAIDEN (ЖЕЛЕЗНАЯ ДЕВА) : Майкл Слэйд  65  ОСТРЫЕ ЗУБЫ : Майкл Слэйд
 66  ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ЧИТАЛ Г. Ф. ЛАВКРАФТА : Майкл Слэйд  68  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ВРАТА АДА : Майкл Слэйд
 70  ЯДОВИТЫЙ ПЛЮЩ : Майкл Слэйд  72  МУЗЕЙ ВОСКОВЫХ ФИГУР : Майкл Слэйд
 74  ПРОНИКНОВЕНИЕ : Майкл Слэйд  76  ПУГАЛО : Майкл Слэйд
 78  ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ КОЛОДЕЦ : Майкл Слэйд  80  ПОДРАЖАТЕЛЬ : Майкл Слэйд
 82  ПОЛЫЕ ЛЮДИ : Майкл Слэйд  84  ЭПИЛОГ : Майкл Слэйд
 86  ПОСЛЕСЛОВИЕ : Майкл Слэйд  87  ОТ АВТОРА : Майкл Слэйд
 88  Использовалась литература : Вурдалак    



 




sitemap