Детективы и Триллеры : Триллер : Гнетущий страх A Faint Cold Fear : Карин Слотер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33

вы читаете книгу




Гибель студента провинциального колледжа на первый взгляд — явное самоубийство. Однако начальнику местной полиции Джеффри Толливеру и коронеру Саре Линтон не дают покоя некоторые детали, противоречащие официальной версии следствия.

Когда же за первым самоубийством в колледже следует второе, еще более подозрительное, у Сары и Джеффри не остается сомнений: на территории кампуса действует преступник. И он выбирает свои жертвы по принципу, понятному лишь одному ему.

Но как найти того, кто не оставляет улик и, похоже, откровенно издевается над полицией?

Неожиданно Джеффри и Сара узнают: важнейшей информацией об убийстве владеет их бывшая сотрудница Лена Адамс. Однако она упорно молчит.

Почему?

Посвящается B.C. — за безоглядную любовь и преданность

Воскресенье

Глава первая

Сара Линтон наблюдала, как ее очень беременная сестрица выходит из кафе «Дейри куин», и в каждой руке у нее по стаканчику глазированного шоколадом мороженого. Пока Тесса пересекала парковочную площадку, вдруг поднялся ветер, и ее ярко-красное платье задралось выше колен. Она попыталась опустить подол, не уронив при этом мороженое, и Сара услышала, как она ругается, подходя к машине.

Облокотившись на распахнутую дверцу машины и стараясь не рассмеяться, она спросила:

— Помочь?

— Не надо, — буркнула Тесса, втискиваясь в машину. Устроившись на сиденье, протянула Саре мороженое. — И вообще твоя ирония крайне неуместна.

Когда сестра сбросила сандалии и вытянула ноги прямо на приборную панель, у Сары аж дух перехватило от возмущения. Ее «БМВ» было меньше двух недель, а эта нахалка уже успела заляпать заднее сиденье пирожными с арахисовым маслом и залить оранжевой фантой коврик. Не будь Тесса на восьмом месяце беременности, Сара непременно дала бы волю гневу. Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, она поинтересовалась:

— Чего это ты так долго?

— Мне надо было сходить пописать, — безмятежно ответила сестрица.

— Опять?

— Ну да. В этом проклятом кафе замечательный туалет, — бросила Тесса, помахивая ладонью перед лицом. — Господи, какая жара!

Сара, будто не заметив язвительности сестры, включила кондиционер. Как врач, она понимала, что сейчас Тесса просто выступает в роли жертвы собственных гормонов, но временами Саре казалось, что самым лучшим для окружающих было бы запереть Тессу в какой-нибудь ящик и не открывать его до тех пор, пока не послышится крик новорожденного.

— Народу там — тьма, — проговорила Тесса, пережевывая шоколадную глазурь. — Черт побери, чего им там всем понадобилось, в этой церкви?

Сара лишь хмыкнула.

— Всю парковку загадили, — продолжала возмущаться Тесса, размахивая ложечкой от мороженого. — Бросают там всякий мусор, и кто все это будет убирать — им совершенно наплевать. Они что, думают, прилетит добрая фея, или как?

Сара, откусив от мороженого, пробормотала что-то в знак полного с ней согласия, а Тесса вновь принялась за скорбный перечень жалоб по поводу посетителей «Дейри куин», начиная с того мужика, что болтал по сотовому телефону, и кончая женщиной, которая десять минут проторчала в очереди, да так и не придумала, что заказать, когда наконец добралась до прилавка. Через некоторое время Сара отключилась от ее жужжания, разглядывая парковку и думая о предстоящей тяжелой неделе.

Несколько лет назад Сара устроилась на полставки коронером округа, рассчитывая поднакопить деньжат и выкупить долю своего уходящего на покой партнера и совладельца детской клиники Хартсдейла, но в последнее время эта занятость в морге постоянно путала все ее рабочие планы в клинике. Обычно деятельность на благо округа не отнимала у Сары слишком много времени, а вот на прошлой неделе два полных дня ей пришлось присутствовать на слушаниях в суде. Теперь предстоит сверхурочная работа, чтобы наверстать запущенные дела.

Работа в морге все больше и больше вклинивалась в график ее занятий в клинике, и Сара понимала, что через год-два придется от чего-то отказаться. И когда настанет такой момент, выбор будет сделать нелегко. Тринадцать лет назад, когда уехала из Атланты и перебралась обратно в округ Грант, Сара очень нуждалась в работе, которая позволила бы ей встряхнуться, бросить вызов самой себе и окружающим. Ей казалось, что у нее мозги атрофируются без постоянных проблем и препятствий, которые ставила перед ней судебная медицина. С другой стороны, в лечении детей было нечто тонизирующее, восстанавливающее силы и веру в себя, и Сара, поскольку сама детей иметь не могла, сознавала, что этого ей будет здорово не хватать. Пока же она все время раздумывала, какой род деятельности ей больше по душе. Как правило, скверный день на одной работе делал другую почти идеальной.

— Все толще и толще! — прервано ее мысли громкое верещание Тессы. — Мне же тридцать четыре, а вовсе не пятьдесят! Какого черта! Разве может медсестра говорить такое беременной женщине?!

Сара в недоумении уставилась на сестру.

— Ты что, меня совсем не слушаешь? — обиженно спросила Тесса.

— Слушаю, и очень внимательно, — как можно убедительнее сказала Сара.

Сестрица нахмурилась:

— Ты о Джеффри думаешь, да?

Сару вопрос удивил: в данный момент она вовсе не думала о бывшем муже.

— Нет.

— Сара, не ври мне! — заявила Тесса. — Та девица, что из мастерской по изготовлению вывесок, была в пятницу в полицейском участке!

— Да она просто делала надписи на новой полицейской машине, — возразила Сара, чувствуя, как кровь горячей волной приливает к щекам.

Тесса смотрела на нее с большим сомнением:

— А в прошлый раз он не тем же предлогом воспользовался?

Сара не ответила. Слишком свежи еще были воспоминания о том дне, когда она вернулась домой с работы раньше времени и застала Джеффри в постели с этой девицей. И все Линтоны теперь, узнав, что Сара снова встречается с Джеффри, кипели от гнева. И хотя по большей части Сара разделяла их чувства, решиться на окончательный разрыв у нее не хватало сил. Там, где дело касалось Джеффри, логика ей совершенно изменяла.

— Будь с ним поосторожнее. — предупреждала ее Тесса. — Не давай ему слишком много воли.

— Я же не идиотка.

— Временами бываешь.

— Ну, ты тоже, — бросила в ответ Сара, ошутив себя полной дурой еще до того, как эти слова сорвались с губ.

В машине стало тихо — слышалось только тихое ворчание кондиционера. В конце концов Тесса его нарушила:

— Тебе бы следовало сказать: «Я знаю, что ты идиотка. Но вот что такое я?..»

Сара хотела просто посмеяться над словами сестры, но вдруг почувствовала раздражение.

— А вот это тебя совершенно не касается!

Тесса прямо-таки взорвалась хохотом — у Сары аж в ушах зазвенело.

— Ну, знаешь, моя милая, это еще никого и никогда не останавливало. Я уверена, что сучка Марла Симмз ему позвонила еще до того, как вылезла из своего грузовика!

— Не называй ее так.

Тесса снова замахала пластиковой ложечкой.

— А как мне ее называть? Шлюхой?

— Никак, — твердо ответила Сара. Именно этого она только и хотела. — Никак ее не называй!

— А вот мне кажется, она вполне заслуживает некоторых отборных словечек.

— Во всем виноват Джеффри, он меня обманывал. Она же лишь воспользовалась предоставившейся возможностью.

— Знаешь, — начала Тесса, — я в свое время тоже пользовалась подобными моментами, но никогда не бегала за женатыми мужчинами.

«Хоть бы она наконец заткнулась — нет сил продолжать этот разговор», — с болью подумала Сара. Тесса же тем временем с мягкостью перескочила на другое:

— А Марла, по словам Пенни Брок, растолстела.

— О чем это ты, интересно, беседовала с Пенни Брок?

— О засорившемся сливе у них в кухонной мойке, — ответила сестра, облизывая ложечку. Тесса перестала работать с отцом в семейной сантехнической мастерской, когда ей начал мешать раздувшийся живот, но прочистить вантузом сток она пока еще была вполне способна. — Пенни говорит, она стала здоровенная, как слон.

Сара никогда не думала, что сообщение о раздобревшей сопернице прольет бальзам на ее израненную душу. Стыдно, конечно, так радоваться при мысли о растолстевших бедрах и заднице любовницы Джеффри, но Сара ничего не могла с собой поделать — ощущение триумфа буквально захлестнуло ее.

— Вот ты и улыбаешься, я вижу, — засмеялась Тесса.

Сара изо всех сил старалась выглядеть серьезной, дабы не давать поблажек сестре.

— То, что ты говоришь, просто ужасно!

— С каких это пор?

— С тех пор… — Сара помолчала, подбирая слова. — С тех самых пор, когда это заставляет чувствовать себя полной идиоткой.

— Ну, ты быть то, что ты быть, как сказал бы моряк Папай[1], — заявила Тесса и принялась шумно выскребать ложечкой остатки мороженого из картонного стаканчика. Выбрав все дочиста, тяжко вздохнула, словно ее сей же миг поразил смертельный недуг. — А можно, я доем твое?

— Нет.

— Но я же беременна! — пропищала сестрица.

— А это не моя вина.

Тесса снова взялась за свой стаканчик и, словно это было недостаточным раздражителем, принялась чесать ступню о декоративную накладку из капа на приборной панели.

Проказнице таки удалось достичь желаемого — Сара вдруг почувствовала вину старшей сестры перед младшей. Она попыталась подавить это чувство, проглотив еще немного мороженого, но оно застряло в горле.

— Ладно уж, забирай, большой ребенок. — Сара протянула стаканчик сестре.

— Спасибо! — нежно проворковала Тесса. — Может, нам еще купить, на потом? Только ты сама сходи, ладно? Не хочу, чтобы они думали, будто я эдакая свинюшка-обжора. — И, хитренько улыбнувшись, добавила: — А еще я, кажется, здорово разозлила того юнца за прилавком.

— Не могу себе представить, как это ты умудрилась.

Тесса невинно заморгала.

— Просто некоторые слишком чувствительны…

Сара хлопнула дверцей, обрадовавшись возможности выбраться из машины, и успела сделать несколько шагов, когда Тесса опустила стекло.

— Да знаю я, знаю, — сказала Сара. — Побольше шоколада.

— Само собой, но я о другом. Подожди. — Тесса на секунду умолкла, чтобы слизать мороженое с боковой панели своего мобильника, прежде чем протянуть его сестре через окно. — Это Джеффри.


Сара въехала на посыпанную гравием площадку и припарковалась между полицейским патрульным автомобилем и машиной Джеффри. Звук барабанивших по ее «БМВ» камешков радости ей не прибавил. Единственная причина, по которой Сара поменяла с доплатой свой открытый двухместный кабриолет на более солидную модель, заключалась в намерении вместить в салон детское сиденье. Однако если новая машина будет подвергаться воздействию и Тессы, и окружающей среды, ее придется отправить на свалку еще до появления младенца.

— Вот тут? — спросила Тесса.

— Ага. — Сара вытянула ручной тормоз и посмотрела на высохшее русло реки, простиравшееся перед ними. Джорджия страдала от засух еще с середины 1990-х годов, и огромная река, которая когда-то текла через леса подобно жирной, ленивой змее, теперь усохла до жалкого ручейка. Растрескавшееся сухое дно — вот и все, что от нее осталось, так что бетонный мост в тридцати футах над головой смотрелся совершенно не к месту, а ведь Сара помнила времена, когда с него удили рыбу.

— Тело там? — Тесса указала на группу мужчин, стоявших полукругом.

— Вероятно, — ответила Сара, мысленно прикидывая, не принадлежит ли эта территория колледжу. В округе Грант всего три города: Хартсдейл, Медисон и Эйвондейл. Хартсдейл, где располагался технологический институт, считался жемчужиной округа, и любое преступление, совершенное в пределах городских границ, рассматривалось как наиболее тяжкое, не говоря уже о самой территории колледжа.

— А что произошло? — заинтересовалась Тесса, хотя раньше никогда не вникала в эту сферу деятельности сестры.

— Именно это мне и предстоит выяснить, — напомнила ей Сара, протянув руку к бардачку, чтобы достать стетоскоп. Дотянуться оказалось нелегко, и рука Сары невольно задержалась на животе сестры, буквально на несколько секунд.

— Ох, сестренка! — выдохнула Тесса, хватая Сару за руку. — Я так тебя люблю!

Сара рассмеялась, заметив внезапно появившиеся на глазах сестры слезы, но тут же почувствовала, что и у нее глаза на мокром месте.

— Я тебя тоже люблю, Тесси. — Она сжала ладошку сестры и добавила: — Оставайся в машине. Много времени это не займет.

Сара захлопнула дверцу и увидела Джеффри, шагавшего ей навстречу: темные волосы, еще влажные на макушке, аккуратно зачесаны назад, темно-серый костюм, прекрасно сшитый, тщательно отутюжен, из нагрудного кармана виднеется золотой полицейский значок.

Сара невольно обратила взор на собственное одеяние — спортивные штаны, знававшие лучшие времена, майка с короткими рукавами, которая перестала быть белой еще во времена администрации Рейгана, на ногах кроссовки со свободно завязанными шнурками, чтобы легче было надевать и сбрасывать их, и никаких носков.

— Тебе и не следовало облачаться в вечерний туалет, — пошутил Джеффри, но она почувствовала в его голосе некоторое напряжение.

— Так в чем тут дело?

— Я не совсем уверен, но, кажется, что-то тут нечисто… — Он вдруг замолчал и оглянулся на машину. — Ты что, взяла с собой Тессу?

— Мы просто вместе ездили по делам, и она захотела со мной… — Сара не стала ничего объяснять, да и особенно нечего было. Разве что в настоящий момент в ее жизни не могло быть более важной задачи, чем поддерживать Тессу в состоянии радости и счастья или по меньшей мере не давать скулить и хныкать.

Джеффри все отлично понял.

— Надо полагать, спорить с ней было бесполезно?

— Она обещала сидеть в машине, — сказала Сара, и тут же за ее спиной раздался звук захлопнувшейся дверцы. Обернувшись и уже уставив руки в бока, она услышала:

— Мне надо туда. — И сестрина указана в сторону кучки деревьев поодаль.

— Она что, пешком домой пойдет? — спросил Джеффри.

— Да ей в туалет срочно понадобилось, — объяснила Сара, не отрывая взгляда от Тессы, направлявшейся вверх по склону холма и поддерживавшей руками живот, словно несла огромную корзину.

Джеффри, с трудом сдерживая смех, проговорил:

— Представляешь, если она покатится обратно по склону?

И они дружно расхохотались.

Отсмеявшись, Джеффри, уже серьезно, спросил:

— Думаешь, она там сама справится?

— Конечно. Небольшая физическая нагрузка ей не повредит.

— Ты уверена? — продолжал настаивать он, явно озабоченный.

— Отлично справится. — Сара понимала, что Джеффри никогда не общался с беременными женщинами, а потому волновался, опасаясь, видимо, что у Тессы начнутся схватки еще до того, как она доберется до деревьев на вершине холма. Вот радость-то на них свалится!

Сара направилась было к месту происшествия, но остановилась, поняв, что он не двинулся следом, и обернулась.

— Ты сегодня уехала очень рано.

— Решила дать тебе выспаться. — Она вернулась и, вытаскивая у него из кармана пару резиновых перчаток, спросила: — Так что там нечисто?

Пропустив ее вопрос мимо ушей, Джеффри сказал:

— Да я не так уж и устал.

Лихорадочно соображая, что бы ему ответить, Сара скрутила перчатки в жгут.

— Мне надо было выпустить собак.

— В следующий раз можешь прихватить их с собой.

Смутившись, она уставилась на патрульную машину.

— Это новая? — решила она уйти от скользкой темы и старательно изобразила любопытство. Округ Грант небольшой, и Сара узнала об этой машине задолго до того, как она появилась перед полицейским участком.

— Получил пару дней назад.

— Надпись получилась отлично, — заметила она, стараясь говорить ровным голосом.

— Ну и что? — резко бросил он.

Эта навязчивая, раздражающая фраза появилась в лексиконе Джеффри совсем недавно. Если ему нечего было сказать, тут же звучало это «Ну и что?». Но Сара не собиралась сдаваться:

— Она и вправду неплохо поработала.

Джеффри смотрел на нее в упор, словно ему нечего было скрывать. Это могло бы произвести на Сару впечатление, если бы на его лице не застыло то же самое выражение, с каким он в последний раз уверял ее в своей абсолютной честности и непогрешимости.

Так и не дождавшись от него ни слова, Сара натянуто улыбнулась и повторила свой вопрос:

— Так что там нечисто?

Он коротко и раздраженно хмыкнул:

— Сама увидишь, — и быстро направился к реке.

Сара решила его не догонять, но Джеффри сам замедлил шаг. Она всегда видела, когда он злится, но не позволяла себе поддаваться его меняющимся, как ветер в мае, настроениям.

— Это студент? — спокойно спросила она.

— Наверное, — ответил Джеффри раздраженно. — Мы проверили его карманы, документов там не оказалось, но по эту сторону реки расположен кампус колледжа.

— Здорово, — пробормотала она, раздумывая, как скоро тут появится Чак Гейнс, новый шеф службы безопасности колледжа, и начнет у них все выпытывать. Сам по себе Чак представлял лишь досадную помеху, которую можно было просто отодвинуть в сторону, однако главная задача Джеффри как шефа полиции округа Грант состояла в том, чтобы всегда поддерживать с колледжем хорошие отношения. Чак об этом прекрасно знал и без зазрения совести пользовался своим преимуществом при каждом удобном случае.

Чуть в отдалении, на горке камней, Сара заметила весьма привлекательную блондинку, рядом с ней — Брэда Стивенса, молодого патрульного, который когда-то был пациентом Сары в детской клинике.

— Это Элен Шаффер, — сообщил ей Джеффри. — Она, совершая пробежку, направлялась к лесу, а когда очутилась на мосту, заметила тело.

— Когда это произошло?

— Примерно час назад. И сразу позвонила нам по сотовому.

— Она и на пробежку берет с собой сотовый? — спросила Сара, и сама удивилась, почему это ее так поразило: ведь сейчас без мобильного — никуда, даже в туалет и то прихватишь.

— Как только ты закончишь осмотр тела, попробую еще раз с ней поговорить, — сказал Джеффри. — Мне мало что удалось из нее вытянуть, поскольку дамочка пребывала в расстроенных чувствах. Может, Брэд сумел ее успокоить.

— Она была знакома с погибшим?

— Кажется, нет. Скорее всего просто в шоке от увиденного.

Для Сары это не было новостью — подобное случалось с большинством свидетелей. К счастью, этой девице повезло — она видела труп издалека: он лежал на середине высохшего речного русла.

— Сюда. — Когда они подошли к берегу, Джеффри взял Сару за руку. Местность здесь была холмистая, и склон круто сбегал к реке.

Сара решила, что ширина русла здесь по меньшей мере футов сорок, но потом надо будет послать кого-нибудь измерить поточнее. Вскоре она почувствовала, что ее кроссовки полны сухой глины и мелких камешков, а двенадцать лет назад им здесь пришлось бы продвигаться по горло в воде.

На полпути Сара остановилась и посмотрела на мост — бетонную плиту с низкими перилами, из которой в паре дюймов от нижней части торчал выступ. На панели между выступом и перилами черным спреем было выведено: «Подохни, ниггер!» — и изображена большая свастика.

Сара, ощутив вдруг, как к горлу подкатывает тошнота, произнесла с отвращением:

— Вот это здорово.

— И так по всему кампусу, — жестко заметил Джеффри.

— И когда это началось? — спросила Сара. Граффити уже успело выцвести — видимо, его нанесли недели две назад.

— Да кто знает? В колледже об этом даже не упоминают.

— Властям выгодно не замечать подобные лозунги — в противном случае придется предпринимать какие-то меры, — заметила Сара, оглядываясь в поисках Тессы. — Тебе известно, кто этим занимается?

— Студенты, — ответил он весьма гнусным тоном и зашагал дальше. — Надо полагать, какая-нибудь кучка идиотов янки, которые считают развлечением смотаться на юг и поиграть в ку-клукс-клан.

— Терпеть не могу этих доморощенных расистов! — пробормотала Сара. Но тут в поле ее зрения попали приближавшиеся к ним Мэтг Хоган и Фрэнк Уоллес, и губы сами собой растянулись в улыбке.

— Привет, Сара. — Мэтг держал водной руке «Полароид». а в другой — несколько готовых снимков.

Фрэнк, заместитель Джеффри, сообщил:

— Мы только что закончили со съемкой.

— Спасибо, — сказала Сара, натягивая резиновые перчатки.

Труп лежал прямо под мостом, лицом вниз. Руки вывернуты и раскинуты в стороны, брюки и трусы сползли к щиколоткам и сбились в узел. Судя по росту и отсутствию волос на гладкой спине и ягодицах, это был молодой человек, лет, наверное, двадцати с небольшим. Светлые волосы достигали воротника и рассыпались надвое на затылке. Его можно было принять за спящего, если бы не сгустки крови и клочья разодранной плоти, торчавшие из заднего прохода.

— Ох ты! — тихо воскликнула она, поняв, чем был так озабочен Джеффри.

Соблюдая все формальности, Сара опустилась на колено, приложила стетоскоп к спине трупа и почувствовала — и даже услышала, — как под ее рукой прогибаются ребра. Сердцебиения не было.

Она свернула стетоскоп петлей на груди и осмотрела труп, перечисляя вслух все, что видела:

— Признаки насилия отсутствуют — ни царапин, ни порезов. — Сара осмотрела ладони и запястья. Левая рука была неуклюже вывернута, и она заметила на локте отвратительный розовый шрам. Судя по его виду, рана была нанесена около полугода назад. — Руки ему не связывали.

На убитом была темно-зеленая майка с короткими рукавами, и Сара задрала ее, чтобы посмотреть, нет ли под ней повреждений. В нижней части спины обнаружилась обширная, но не слишком глубокая царапина — во всяком случае, кровотечения не было.

— Что это? — спросил Джеффри.

Сара не ответила, хотя что-то в этом повреждении показалось ей странным.

Она взялась за правую ногу трупа, намереваясь оттянуть ее и сторону, но тут же остановилась, потому что стопа осталась на месте. Сара подсунула ладонь под голень, чтобы определить состояние костей, но ощущение было такое, словно она взяла в руки резиновый баллон, наполненный овсяной кашей. Вторая нога была в таком же состоянии: кости не просто переломали — их превратили в пульпу.

Сзади раздался звук захлопывающихся автомобильных дверей.

— Вот дерьмо! — услышала Сара шепот Джеффри.

Через мгновение Чак Гейнс уже спускался по берегу. Форменная рубашка службы безопасности туго натянулась на груди, когда он преодолевал крутой спуск. Сара знала Чака еще с начальной школы, когда он безжалостно ее преследовал и высмеивал по любому поводу, начиная от роста и хороших отметок и кончая рыжими волосами, так что сейчас, как и много лет назад, радости его появление не вызывало.

Вслед за Чаком спускалась Лена Адамс в такой же форме, сидевшей на ней мешком, — видимо, не нашлось размера на ее миниатюрную фигурку. Брюкам не давал упасть ремень; похожие на авиационные солнечные очки и волосы, убранные под бейсболку с широким козырьком, делали ее похожей на подростка, напялившего отцовские одежки. Особенно это стало заметно, когда она поскользнулась на склоне и проехала остаток спуска на заднице.

Фрэнк бросился было к ней, чтобы помочь подняться, но Джеффри остановил его предупреждающим взглядом. Лена раньше, как и они, служила в полиции, но семь месяцев назад ушла. Джеффри до сих пор не мог простить ей этого поступка и решительно выступал за то, чтобы все оставшиеся под его командой вели себя так же.

— Черт побери, — буркнул Чак, пробегая последние несколько шагов. На его верхней губе чуть выступил пот, несмотря на холодный день, а лицо покраснело от усилий, которых потребовал от него крутой спуск. Несмотря на хорошо развитую мускулатуру, Чак выглядел каким-то нездоровым. Он вечно потел, из-за толстого слоя подкожного жира кожа казалась туго натянутой и какой-то отекшей. На круглом, лунообразном лице блестели широко расставленные глазки. Толи от приема стероидов, то ли от избыточного веса, но выглядел он так, словно его того и гляди вот-вот шарахнет инфаркт.

Чак подмигнул Саре, вроде как заигрывая:

— Привет, рыжая. — Потом сунул свою мясистую лапу Джеффри: — Ну как тут наши утопленники, шеф?

— Здорово, Чак. — Джеффри неохотно пожал протянутую руку и, бросив на Лену косой взгляд, повернулся к трупу. — Нам сообщили об этом примерно час назад. Сара только что подъехала.

— Привет, Лена, — сказала Сара.

Лена чуть кивнула, но за темными очками Сара не смогла разглядеть выражение ее глаз. Недовольство Джеффри этим обменом было столь очевидно, что, останься они наедине, Сара непременно сказала бы ему, куда следует это неудовольствие засунуть.

Чак хлопнул в ладоши, словно утверждая свою власть.

— Ну что у нас тут, док?

— Видимо, самоубийство, — ответила Сара, пытаясь припомнить, сколько раз она просила Чака не называть ее «док», как, впрочем, и «рыжая».

— Неужто? А не кажется ли тебе, что его трахнули? — И Чак указал на нижнюю часть туловища.

Сара, сидя на корточках, откинулась назад и повнимательнее посмотрела на Лену. Господи, как ей удается держать себя в руках. Год назад Лена потеряла сестру, потом ей здорово досталось во время расследования, и в довершение — такой начальник, как Чак Гейнс. Врагу не пожелаешь.

До Чака, кажется, дошло, что никто не обращает на него внимания. Он снова хлопнул в ладоши и приказал:

— Адамс, осмотрите все вокруг. Может, что-нибудь обнаружите.

И что удивительно, Лена подчинилась.

Сара, прикрыв глаза от солнца, подняла взгляд на мост:

— Фрэнк, надо бы туда подняться и посмотреть — может, он записку оставил или еще что?

— Записку? — переспросил Чак.

Но Сара уже повернулась к Джеффри:

— Думаю, он спрыгнул с моста и приземлился на ноги. Видишь, рисунок его подошв отпечатался в грязи. Удар наверняка был чудовищной силы — отсюда и сползшие штаны, и раздробленные кости нижних конечностей. А кровь, думаю, от разрыва внутренних органов. Можно заметить также, что часть прямой кишки вылезла наружу и вывалилась из заднего прохода.

Чак тихо присвистнул, и Сара, быстро глянув в его сторону, успела заметить, как шевелятся его губы: он читал расистскую надпись на мосту. С гаденькой улыбкой он повернулся к Саре:

— Кстати, как твоя сестренка?

Сара услышала, как Джеффри скрежетнул зубами — Девон Локвуд, отец ребенка Тессы, был черный.

— У нее все отлично, Чак, — ответила она, с трудом сдерживаясь, чтобы не поддаться на провокацию. — А почему ты спросил?

Он еще раз просиял улыбкой, удостоверившись, что она проследила за его взглядом:

— Да просто так.

Не отводя глаз от Чака, она подумала, как мало тот изменился со школьных времен.

— Этот шрам у него на руке, — прервал ее мысли Джеффри, — вроде как свежий.

Сара заставила себя перевести взгляд на руку трупа, хотя все в ней буквально кипело от злости.

— Да, — коротко ответила она на вопросительный взгляд Джеффри, явно давая понять, что со своими проблемами справится сама. И, глубоко вздохнув, почти спокойно сказала: — Можно предположить, что поражение лучевой артерии не было случайным. С таким ранением его должны были отправить в больницу.

Чак, внезапно заинтересовавшись действиями Лены, крикнул:

— Адамс! Посмотри там! — И ткнул пальцем в противоположную от того места, куда она устремилась, сторону.

Сара ухватила труп за бедра и попросила Джеффри:

— Поможешь перевернуть?

Дожидаясь, пока он натянет резиновые перчатки, Сара осмотрела опушку леса в надежде обнаружить Тессу, но тщетно. Сейчас Сара была даже рада, что сестра оказалась у нее в машине.

— Я готов, — сообщил Джеффри, взявшись за плечи трупа.

Сара сосчитала вслух до трех, и они с максимальной осторожностью перевернули тело.

— Ох ты, мать твою! — пропищал Чак — голос его подскочил аж на три октавы — и быстро отступил назад, словно тело вдруг вспыхнуло и загорелось.

Джеффри выпрямился, на лице его застыло выражение глубокого ужаса. Мэтт издал звук, напоминающий сухой треск, и отвернулся в сторону.

— Та-а-ак, — произнесла Сара. Других слов у нее просто не нашлось.

С нижней части пениса жертвы кожа была почти полностью содрана, и лоскут длиной около четырех дюймов свисал с головки. Сам же член в шахматном порядке пронзала целая серия сережек, формой похожих на миниатюрные гантели.

Сара, опустившись на колени возле тазовой области трупа, услышала, как кто-то рядом судорожно втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Постаравшись сосредоточиться на работе, она первым делом оттянула лоскут кожи на место и внимательно осмотрела иссеченные края ранок, где плоть была грубо прорвана.

Джеффри заговорил первым:

— И что это за чертовщина?

— Пирсинг, — ответила она. — Называется «лестница на уздечке». — Сара указала на металлические стержни. — Они довольно тяжелые. При ударе кожу, видимо, просто сорвало, как носок с ноги.

— Ох, мать твою! — снова пробормотал Чак, во все глаза пялясь на труп.

Джеффри явно еще не верил в то, что увидел.

— Он что, сам это сделал?

Сара лишь пожала плечами. Пирсинг гениталий едва ли широко распространен в округе Грант, но в клинике ей не раз приходилось иметь дело с инфекциями, возникавшими в результате пирсинга.

— Гос-с-споди! — выдохнул Мэтт, все еще стоя спиной к остальным, и поддал ногой комок грязи.

А Сара указала всем на тонкое золотое кольцо, торчавшее в ноздре трупа.

— Здесь кожа толще, вот оно и не выскочило. А его бровь… — Она оглянулась вокруг, заметила на земле еще одно золотое кольцо, втоптанное в глину там, где упало тело. — Может быть, при ударе расстегнулась застежка.

Джеффри указал на грудь:

— А тут что?

Тонкий ручеек крови засох парой дюймов ниже разорванного пополам правого соска погибшего юноши. Следуя внезапной догадке, Сара взялась за пояс джинсов. Зажатое между «молнией» и трусами-боксерами, там обнаружилось третье тонкое колечко.

— Пирсинг соска, — пояснила она, вытаскивая кольцо. — У тебя есть пакет для него?

Джеффри достал маленький бумажный пакетик для сбора вещественных доказательств, раскрыл его и спросил с явным неудовольствием:

— Это все?

— Вероятно, нет, — ответила она.

Взявшись двумя пальцами за подбородок трупа, она с силой раскрыла ему рот и осторожно засунула внутрь пальцы, стараясь не порезаться.

— В языке у него, вероятно, тоже был пирсинг, — сказала она Джеффри, ощупывая ротовую полость. — Кончик рассечен надвое. Надо думать, сережка застряла в глотке. Точно буду знать, когда он окажется у меня на столе.

Сара, стаскивая перчатки, окинула взглядом труп как единое целое. Молодой парень, совершенно обычный, если не считать струйки крови, вытекавшей из носа и собиравшейся в лужицу вокруг губ. Рыжеватая бородка клинышком, мягкая кожа, узкие длинные бакенбарды, загибавшиеся на нижней челюсти, как прядь разноцветной пряжи.

Чак приблизился на шаг, чтобы лучше видеть, и открыл от изумления рот.

— Ох, дерьмо какое… Это же… дерьмо! — Он застонал и стукнул себя кулаком по голове. — Не помню, как его зовут… Его мамаша в клинике колледжа работает.

Сара заметила, как у Джеффри при этом сообщении опустились плечи. Заявление Чака резко осложнило дело.

С моста донесся крик Фрэнка:

— Записку нашел!

Сару это удивило, хотя именно она отправила Фрэнка на поиски. В свое время ей приходилось работать с самоубийствами, но в данном случае концы с концами явно не сходились.

Джеффри, внимательно наблюдавший за ней, спросил, словно читая ее мысли:

— Думаешь, он сам?..

Последовал весьма уклончивый ответ:

— Выглядит именно так, не правда ли?

Джеффри, немного помолчав, распорядился:

— Надо огородить место происшествия.

Чак начал было предлагать свою помощь, но Джеффри мягко его перебил:

— Побудь лучше здесь с Мэттом. И будь добр, сделай фото его лица — я хочу предъявить снимок той женщине, что обнаружила труп.

— Ну… — Чак, не желая подчиняться приказам Джеффри, пытался найти предлог, чтобы отказаться.

Тот уже махнул рукой Мэтту, который наконец повернулся к ним лицом.

— Давай сделай несколько снимков.

Мэтт неуклюже кивнул, и Сара задалась вопросом, как ему удастся сделать снимки, если он не может даже глядеть на труп. Чак же, напротив, не мог оторвать от погибшего взгляда. Видимо, никогда раньше ему не приходилось видеть трупы. Зная, что собой представляет Чак, Сара вовсе не удивилась его реакции. Такое впечатление, что все происходящее он воспринимает как необычное шоу.

Джеффри помог Саре подняться на ноги.

— Я уже вызвала Карлоса, — сказала она, имея в виду своего помощника в морге. — Он скоро будет. Когда произведем вскрытие, узнаем побольше.

Джеффри кивнул и обратился к Мэтту:

— Постарайся, чтобы лицо вышло получше. Когда вернется Фрэнк, скажи, что я жду его у машины.

Мэтт отдал ему честь, не произнеся ни слова.

Сара сунула стетоскоп в карман, и они побрели по берегу обратно. Она посмотрела наверх, на свою машину, надеясь увидеть Тессу. Солнце било прямо в ветровое стекло, превращая его в ярко сверкающее зеркало.

Когда они отошли достаточно далеко, чтобы Чак не мог их услышать, Джеффри спросил:

— А чего ты недосказала?

Сара некоторое время раздумывала, не зная, как выразить свои ощущения, потом сказала:

— Что-то тут как-то неправильно…

— Может, из-за Чака?

— Нет, — возразила она. — Чак просто ничтожество, я знаю это уже тридцать лет.

Джеффри позволил себе улыбнуться.

— Тогда в чем дело?

Сара обернулась и вновь посмотрела на мост.

— Эта содранная кожа у него внизу на спине. Откуда могло взяться такое повреждение?

— О перила моста оцарапался? — предположил Джеффри.

— Как? Перила вовсе не такие уж высокие. Он, наверное, сел на них и перекинул ноги на внешнюю сторону.

— А под перилами есть выступ, — заметил Джеффри. — Он мог об него споткнуться, когда полетел вниз.

Сара, задумчиво глядя на мост, попыталась представить, как все это могло происходить.

— Знаю, это звучит глупо, но я на его месте просто встала бы на перила и сиганула вперед, подальше от этого выступа. Подальше от всего.

— Может быть, он спустился на этот выступ и оцарапался о боковую панель моста?

— Ну проверь, не осталось ли там следов кожи, — предложила Сара, хотя и была почему-то уверена, что ничего они там не найдут.

— А как насчет того, что он приземлился на ноги?

— Это не так уж необычно, как можно подумать.

— Думаешь, он это нарочно проделал?

— Прыгнул?

— Нет, другое. — Джеффри пока зги на свою нижнюю часть тела.

— А-а, ты про пирсинг? Вероятно, это было сделано раньше, поскольку все проколы зажили.

Джеффри скривился:

— И зачем вытворять с собой такое?!

— Считается, что это увеличивает удовольствие при сексе.

— У мужчин? — Джеффри не скрывал скепсиса.

— И у женщин, — добавила Сара, хотя мысль о подобном заставила ее содрогнуться.

Она снова посмотрела в сторону своей машины, надеясь увидеть Тессу. Парковка отсюда была видна целиком, и там, кроме Брэда Стивенса и свидетельницы, никого не было.

— А где Тесса? — спохватился и Джеффри.

— Да кто ее знает? — раздраженно ответила Сара, проклиная себя за то, что не отвезла сестру домой.

— Брэд! — крикнул Джеффри патрульному, когда они подходили к машинам. — Тесса не спускалась с холма?

— Нет, сэр, — ответил тот.

Сара глянула на заднее сиденье машины, ожидая увидеть там спящую, свернувшись клубочком, Тессу, но в салоне было пусто.

Ее окликнул Джеффри.

— Все о'кей, — бодро ответила она, стараясь убедить себя, что Тесса, вероятно, спускаясь с холма, почувствовала очередной позыв и была вынуждена вернуться назад. В последние недели ребенок все время отбивал чечетку на ее мочевом пузыре.

— Хочешь, я вернусь и поищу ее, — предложил Джеффри.

— Она, наверное, просто устала и села передохнуть.

— Ты уверена?

Сара отмахнулась от него и направилась вверх по тропе. Студенты колледжа занимались здесь оздоровительным бегом и протоптали в лесу дорожки, по которым можно было попасть из одного конца города в другой. Если, например, пройти около мили на восток, то в конце концов выйдешь к детской клинике, если на запад — к шоссе, а двинувшись на север, почти упрешься в дом Линтонов. Возможно, Тесса не захотела возвращаться и решила добраться домой пешком, не соизволив никому сообщить об этом.

Склон оказался круче, чем виделось снизу, и Сара остановилась на вершине холма, чтобы перевести дыхание. Вокруг было полно мусора — повсюду, как сухие листья, валялись пустые пивные банки. Она оглянулась назад, на парковочную площадку, где Джеффри расспрашивал молодую женщину, обнаружившую труп. Брэд Стивенс махнул ей рукой, она ответила тем же, думая при этом, что если уж она задохнулась от подъема, то Тесса и подавно. Может, она присела отдохнуть, восстановить дыхание, прежде чем спускаться, а может, испугалась какой-нибудь зверюшки. При мысли о том, что у нее могли начаться схватки, Сара почти бегом направилась по утоптанной тропинке в лес. Углубившись на несколько шагов, она осмотрелась, надеясь обнаружить сестру.

— Тесс? — позвала Сара, стараясь справиться с нарастающим страхом. Тесса, вероятно, углубилась в лес и потеряла счет времени. Уже несколько месяцев, как сестра перестала носить часы: руки отекали и металлический браслет врезался в кожу.

Сара углубилась в заросли и снова громко крикнула:

— Тесса!

Несмотря на солнечный день, в лесу было сумрачно, ветки деревьев переплетались, образуя полог, и закрывали свет. Тем не менее Сара прикрывала глаза ладонью, словно от этого лучше видно.

— Тесс! — снова позвала она и стала ждать, считая до двадцати.

Ответа не было.

Ветерок зашевелил листья над головой, и Сара почувствовала, как волосы на затылке невольно встают дыбом, а по телу бегут мурашки. Потирая обнаженные руки, она прошла еще немного вперед. Шагов через пятнадцать тропа раздвоилась, и Сара никак не могла решить, куда свернуть. Обе тропинки были здорово утоптаны и сохранили перекрывающие друг друга отпечатки подошв кроссовок. Сара присела на корточки, надеясь обнаружить гладкие следы сандалий Тессы среди рубчатых, с зигзагообразными узорами следов кроссовок, когда сзади раздался шорох.

От неожиданности она подскочила.

— Тесс?

Но это оказался всего лишь енот, который испугался не меньше Сары. Мгновение поколебавшись, зверек шмыгнул в заросли.

Сара отряхнула пыль с ладоней и пошла было по тропинке вправо, но решила вернуться к развилке и нарисовать каблуком кроссовки стрелу, чтобы пометить направление своих поисков. Оставив знак, Сара вдруг почувствовала себя ужасно глупо, но посмеяться над этой предосторожностью можно будет и потом, когда она повезет Тессу домой.

Продвигаясь по тропинке, она продолжала звать сестру, время от времени останавливаясь и прислушиваясь, но ответа так и не последовало.

Сара разглядела, что впереди тропа чуть сворачивает, потом снова раздваивается. Она подумала было призвать на помощь Джеффри, но все же решила, что не стоит. Изо всех сил она старалась убедить себя, что бояться глупо, но липкий холодный страх не отступал.

Сара прошла еще вперед, на ходу окликая Тессу. На следующей развилке она снова прикрыла глаза ладонью и всмотрелась в обе тропинки, которые, извиваясь, резко расходились в стороны. Та, что вела вправо, круто поворачивала футах в восьмидесяти впереди. Лес здесь был еще гуще, и Саре с трудом удавалось хоть что-то разглядеть. Она начала было чертить еще одну стрелу, указывающую в сторону левой тропы, но тут какая-то мысль мелькнула в голове, словно глазам потребовалось некоторое время, чтобы донести до мозга то, что они увидели. Сара обследовала правую дорожку и заметила камень странной формы, торчавший прямо перед поворотом. Сделав несколько неуверенных шагов и уже поняв, что это вовсе не камень, а сандалия Тессы, она помчалась вперед.

— Тесса! — вырвался из ее груди дикий вопль, когда, подхватив сандалию с земли, она резко обернулась, лихорадочно обшаривая взглядом заросли в поисках сестры.

От того, что предстало ее взору, потемнело в глазах, горло перехватило и страх, который она всячески подавляла, навалился вдруг на нее, превратившись в парализующий волю ужас. Посреди открывшейся впереди поляны на спине лежала Тесса — одна рука прижата к животу, другая — к боку, голова неуклюже вывернута вбок, губы чуть приоткрыты, глаза зажмурены.

Расстояние между ними не превышало и двадцати футов, но Саре они показались милями. В мозгу лихорадочно сменяли друг друга сотни предположений, пока она бежала к сестре, но ни одно из них не могло подготовить ее к тому, что она обнаружила.

— О Господи!.. — простонала Сара и без сил опустилась на землю. — Только не это…

Тессу по меньшей мере дважды ударили ножом в живот и один раз в грудь. Вокруг тела все было в крови, платье казалось влажно-черным, но самое страшное Сара увидела, взглянув на голову: скальп был содран, лоскут кожи свисал на левый глаз, закрывая его; ярко-красный цвет ободранной плоти резко контрастировал с бледной кожей.

— Нет!.. Тесса! Нет!.. — забилась в истерике Сара, прикладывая ладонь к щеке сестры, пытаясь открыть глаза. — Тесси! О Господи, да что ж это такое?! Кто же тебя так?!

Тссса не подавала признаков жизни, а Сара, не желая верить своим глазам, приложила сорванный скальп на место, приоткрыла сестре веки, тщетно пытаясь рассмотреть зрачки, нащупала яремную вену, но определить, есть ли пульс, не смогла — руки так дрожали, что она лишь размазала кровь по шее Тессы, отчего на коже образовался какой-то дикий рисунок. Сара приложила ухо к груди сестры в надежде уловить признаки жизни, и мокрое от крови платье прилипло к щеке.

Взгляд Сары переместился на живот сестры. Из нижней раны сочилась кровь и околоплодная жидкость. Широкая рана, распоровшая красный джемпер, обнажила часть внутренностей. Сара от ужаса зажмурилась и задержала дыхание, и тут скорее почувствовала, чем услышала, слабое сердцебиение.

— Тесса? — позвала она, выпрямляясь и стирая кровь с лица ладонью. — Ну пожалуйста, очнись!

Сзади раздался треск сухой ветки, и она резко обернулась на звук, чувствуя, как сердце подскочило к самому горлу. На тропинке она увидела Брэда Стивенса, застывшего с открытым от ужаса ртом. Они уставились друг на друга, не в силах вымолвить ни слова.

— Доктор Линтон? — наконец выдавил Брэд едва слышно, не отводя от нее испуганных глаз.

Сару словно парализовало — ей казалось, что она уже кричит ему, чтобы привел сюда Джеффри, отдает какие-то указания, но на самом деле она не могла произнести ни слова.

— Я за подмогой, — пробормотал Стивенс и, взрыв землю ботинками, помчался вниз по тропинке.

Сара тупо смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом, потом повернулась к Тессе. Нет, этого не может быть. Просто ей снится какой-то кошмарный сон, и стоит только проснуться, как все кончится. И это вовсе не Тесса — вовсе не ее младшая сестренка, которая, когда они были маленькими, всегда ходила за ней как привязанная. Тесса просто пошла прогуляться, поискать местечко, где можно опорожнить мочевой пузырь. Это не она лежит здесь, вся в крови, пока Сара держит ее за руку и плачет, не в силах что-либо предпринять.

— Все будет хорошо, — в который раз сказала она и нагнулась вперед, чтобы взять Тессу за другую руку, но почувствовала что-то липкое, застрявшее у них между ладонями. Посмотрев на правую ладонь сестры, она увидела обрывок белого пластика, прилипший к коже.

«Что это может быть?» — подумала она, но в этот момент Тесса чуть сжала кулак и застонала.

— Тесса? — позвала Сара, и мысли о пластике улетучились. — Тесса, посмотри на меня.

Ее веки дрогнули, но не раскрылись.

— Прошу тебя, милая, не уходи. Посмотри на меня.

Медленно открыв глаза, Тесса выдохнула:

— Сара… — И вновь ее веки смежились.

— Пожалуйста, не закрывай глаза! — умоляла Сара, сжимая ее ладонь. — Чувствуешь мою руку? Скажи, чувствуешь, как я сжимаю тебе руку?

Тесса кивнула. Глаза ее широко распахнулись, словно она только что пробудилась от глубокого сна.

— Дышать можешь свободно? — спросила Сара, чувствуя нарастающую панику. Чтобы как-то заглушить ее, она продолжала говорить: — Затруднений с дыханием нет?

По едва заметному движению губ Сара поняла, что нет.

— Тесс? Где болит? Где больше всего больно?

Та не ответила — лишь рука медленно переместилась к голове, пальцы повисли над содранным скальпом. Едва слышно она прошептала:

— Что со мной?

— Не знаю, пока не знаю. — Саре сейчас нужно было любым способом удерживать сестру в сознании.

Пальцы Тессы коснулись сорванной с головы кожи, и лоскут опять съехал вниз, но Сара не убрала ее руку. Тесса одними губами спросила:

— Что?..

Рядом с ее головой Сара увидела большой окровавленный булыжник с приставшими волосами.

— Ты упала и ударилась головой? Именно так было?

— Я не…

— На тебя кто-то напал и ударил ножом, Тесс? — продолжала расспрашивать Сара.

Лицо Тессы исказил страх, когда ее рука скользнула вниз, к животу.

— Нет, не надо! — Сара удержала ее, не давая прикасаться к ранам.

Наконец затрещали сухие ветки, раздался топот. Джеффри, подбежав к ним, упал на колени.

— Что случилось?

При виде его у Сары будто что-то разомкнулось внутри, и она разразилась слезами.

— Сара, что произошло? — Но она захлебывалась рыданиями и не могла произнести ни слона. — Сара! — Джеффри взял ее за плечи и хорошенько встряхнул. — Возьми же наконец себя в руки! Ты что-нибудь видела? Знаешь, кто это сделал?

Она оглянулась, только сейчас сообразив, что тот, кто напал на Тессу, вполне может находиться поблизости.

— Сара!

Она помотала головой:

— Я не знаю. Не видела…

Джеффри охлопал ее карманы, нащупал стетоскоп, достал его и вложил ей в безвольную руку. Он что-то говорил… Фрэнк уже вызвал «скорую помощь»… Саре же казалось, что она читает по губам, как глухонемая. Ее словно парализовало, все мысли растеклись — она никак не могла понять, чего от нее хотят. Зрение сфокусировалось на одной лишь сестре, окровавленной, до смерти перепутанной, с широко раскрытыми глазами. Что-то мелькнуло в них: ужас, боль, слепящий страх. Сара была совершенно беспомощна.

Джеффри еще раз окликнул ее, положив руку на плечо. И тут же внезапно, как будто вода прорвалась сквозь дамбу, к ней возвратился слух.

Он до боли сжал ее плечо.

— Ну же, говори, что надо делать!

Его резкий тон сумел вернуть ее к действительности. И хотя голос все еще дрожал, мозг уже четко работал.

— Снимай рубашку. Надо остановить кровотечение.

Да, она может со всем этим справиться. Она знает, что нужно делать, думала Сара, наблюдая, как Джеффри сбрасывает куртку, избавляется от галстука и срывает с себя рубашку.

— Насколько это серьезно? — спросил он.

Сара не ответила, не решаясь перечислять все раны и повреждения вслух, и быстро приложила рубашку к животу Тессы. Потом, взяв Джеффри за руку, сказала:

— Держи вот так.

Закончив с импровизированным тампоном и стараясь быть сильной, Сара позвала сестру:

— Посмотри на меня, милая, о'кей? Просто посмотри и скажи, если что-то будет не так, ладно?

Тесса кивнула, потом ее взгляд переместился в сторону — к ним приближался Фрэнк.

Опустившись на корточки рядом с Джеффри, он сказал:

— Ребята вызвали воздушную «скорую помощь» «Лайф флайт» — скоро уже будет.

Фрэнк начал расстегивать свою рубашку, и тут на поляне показалась Лена Адамс. Позади нее, со сжатыми кулаками, шел Мэтт Хоган.

— Он, видимо, ушел в ту сторону, — сказал им Джеффри, указывая на тропинку. Адамс и Хоган не раздумывая бросились к лесу.

— Тесс, — позвала сестру Сара, раздвигая края раны на се груди, чтобы выяснить, насколько она глубока. Удар был нанесен так, что лезвие должно было пройти в опасной близости от сердца. — Я знаю, это больно, но ты уж потерпи. О'кей? Можешь потерпеть?

Тесса чуть кивнула, ее глаза все еще шарили по сторонам.

Сара прослушала Тессу стетоскопом. Сердцебиение было частое и громкое, как барабанная дробь, дыхание вырывалось отрывистым стаккато. У Сары снова задрожала рука, когда она прижимала чашечку стетоскопа к животу Тессы, проверяя сердцебиение плода. Ударов сердца она не услышала. Околоплодная жидкость вытекла через рану, лишив плод защитной среды. Если лезвие и не задело сам плод, то, несомненно, сказалась огромная кровопотеря.

Сара чувствовала, что Тесса прямо-таки впивается в нее взглядом, задавая безмолвный вопрос, ответить на который было свыше ее сил. Если Тесса вновь впадет в шоковое состояние или у нее вдруг резко повысится уровень адреналина в крови, ее сердце еще быстрее начнет выбрасывать кровь из тела.

— Сердцебиение у ребенка очень слабое, — сказала она, чувствуя, как от этой лжи у нее сжимается желудок. Она заставила себя посмотреть Тессе прямо в глаза, взяла ее за руку и повторила: — Сердцебиение слабое, но его слышно.

Тесса подтянула вверх правую руку, намереваясь ощупать живот, но Джеффри перехватил ее ладонь.

— Что это? Тесса, что у тебя в руке?

Он приподнял ее руку, чтобы было видно, о чем он спрашивает. На лице Тессы промелькнуло замешательство, когда обрывок пластика задрожал под порывом ветра.

— Это от него осталось? — допытывался Джеффри. — Оттого, кто на тебя напал?

Сара тихо его окликнула, взглядом указав на рубашку, промокшую насквозь, и ладони в крови по самые запястья. Он без слов все понял и начал стягивать с себя майку, но она остановила его и показала на куртку — так быстрее.

Тесса застонала, когда давление на живот вдруг исчезло, воздух со свистом вырвался сквозь ее сжатые зубы.

— Тесс? — спросила Сара громко, снова взяв сестру за руку. — Ты как, держишься?

Бедняжка едва заметно кивнула и плотно сжала губы. Ноздри ее раздувались, дыхание давалось с огромным трудом. Вдруг она с такой силой сжала ладонь Сары, что та почувствовала, как у нее сдвинулись кости. Глаза Тессы живо смотрели на них, перебегая с Джеффри на Сару и обратно.

Сара, стараясь говорить как можно спокойнее, спросила:

— Тебе не трудно дышать? — Если вдруг остановится дыхание, Сара уже ничем ей не поможет.

— Сара? — Голос Джеффри звучал напряженно, но спокойно. Его рука по-прежнему лежала на животе Тессы. — Я ощущаю какие-то толчки.

Сара отрицательно покачала головой и, положив свою ладонь рядом с рукой Джеффри, сразу же ощутила сокращения матки.

Повысив голос, она спросила:

— Тесса? Ты чувствуешь боль здесь, внизу? В области таза?

Вместо ответа Сара услышала, как у Тессы стучат зубы, будто ей внезапно стало холодно.

— Я сейчас проверю, как насчет расширения родовых путей, ладно? — предупредила Сара, поднимая ей подол платья. Бедра Тессы были в липкой черной массе из крови и околоплодной жидкости. Сара ввела пальцы во влагалище. Любое тело реагирует на травму сокращением мышц и общим напряжением, и с Тессой происходило именно это. У Сары было такое ощущение, словно ее пальцы попали в тиски.

— Попробуй расслабиться, — попросила она сестру, пытаясь нащупать шейку матки. Год назад Сара прошла курс акушерства, но даже литературы, прочитанной в последнее время при подготовке к предстоящим родам, было явно недостаточно.

Тем не менее Сара сказала:

— Все идет отлично. Ты прекрасно справляешься.

— Вот, опять сокращение, — добавил Джеффри.

Сара оборвала его, взглядом приказав заткнуться. Она тоже почувствовала сокращение матки, но с этим ничего не поделаешь. Если бы у них оставался хоть малейший шанс, что ребенок жив, все равно потребовалось бы кесарево сечение. А в таких условиях это смерти подобно. Если нож прошел сквозь матку, Тесса истечет кровью еще до того, как они доберутся до больницы.

— Ну вот, хорошо, — сказала Сара, поглаживая Тессу по руке. — Расширения пока нет. Все в порядке. Слышишь, Тесс? Все в полном порядке.

Губы Тессы зашевелились, но ни единого звука она так и не издала — лишь часто и резко задышала. Такая гипервентиляция легких для нее была очень опасна, поскольку грозила обмороком.

— Дыши медленнее, милая, — попросила Сара, склонившись к самому лицу Тессы. — Постарайся дышать помедленнее, хорошо?

И показала на собственном примере, глубоко вдохнув и медленно выдохнув, — именно такое упражнение они отрабатывали на курсах будущих матерей несколько недель назад.

— Вот так, правильно, — сказала она, когда дыхание Тессы замедлилось. — Уже гораздо лучше.

Не успела Сара перевести дух, как лицо Тессы вдруг резко напряглось, голова начала трястись, и изо рта вырвался клокочущий звук, а следом за ним вылетела тонкая струйка прозрачной жидкости. Глаза остекленели, взгляд стал пустой и холодный.

Сара шепотом спросила у Фрэнка:

— Когда «скорая» обещала прибыть?

— Должно быть, уже скоро.

Придав голосу строгий, даже угрожающий тон, Сара обратилась к Тессе — в последний раз она так говорила с сестрой, когда той было двенадцать и она вдруг захотела проделать сальто, прыгнув с крыши.

— Держись! Осталось немного. Слышишь меня? Держись! Держись, говорю тебе!..

Тело Тессы вдруг резко выгнулось дугой, челюсти сжались, глаза закатились, изо рта вы рвались утробные звуки. Схватка была столь сильна и продолжительна, что тело Тессы содрогалось, как от электрического разряда.

Сара попыталась весом собственного тела смягчить эти конвульсии, чтобы Тесса еще что-нибудь себе не повредила, но судороги продолжались, бедняжка стонала, глаза вылезали из орбит. Мочевой пузырь не выдержал, и вокруг распространился сильный аммиачный запах. Челюсти ее были так сильно сжаты, что мышцы шеи рельефно выступили наружу, прямо как стальные канаты.

В этот момент послышался рокот мотора, а затем отчетливый перестук вертолетного винта. Когда машина воздушной «скорой помощи» зависла над ними, перед тем как сделать круг над рекой, Сара почувствовала, что глаза щиплет от слез.

— Быстрее, — прошептала она. — Пожалуйста, быстрее.

Глава вторая

Джеффри видел Сару в окне вертолета, когда тот поднимался в воздух. Склонившись, как на молитве, она держала Тессу за руку и нежно прижимала ее к своей груди. Ни он, ни Сара не отличались особенной религиозностью, но тут Джеффри вдруг обнаружил, что в мыслях молится — хотя и не знает кому, — чтобы с Тессой все обошлось. Он не отрывал взгляда от вертолета, пока тот не скрылся за горизонтом, и все это время в голове звучали слова молитвы. Чем глуше становился рокот мотора, тем труднее приходили на ум слова, так что когда воздушная машина повернула на запад, к Атланте, изо всех чувств в его душе осталась лишь злость и беспомощность.

Джеффри посмотрел на кусок тонкого белого пластика, который зажимала в кулаке Тесса. Он отлепил его от ладони бедняжки, прежде чем ее погрузили в вертолет, и очень наделся, что с помощью этой улики сумеет найти мерзавца, который на нее напал. И вот теперь, глядя на обрывок, он не чувствовал ничего, кроме полной беспомощности. Отпечатков пальцев на пластике не было. Как не было вообще ничего, что могло бы свидетельствовать о принадлежности жалкого кусочка к жестокому нападению.

— Шеф! — Фрэнк протянул Джеффри его куртку и рубашку, насквозь пропитавшиеся кровью.

— Господи Иисусе! — Джеффри, вытаскивая из карманов бумажник и полицейский значок, нащупал пакет для вещдоков и сунул в него кусок пластика. Обернувшись к Фрэнку, он спросил: — И что за чертовщина здесь приключилась?

Тот лишь безмолвно развел руками.

Этот жест вызвал у Джеффри приступ раздражения, и ему пришлось заставить себя проглотить ядовитое замечание, тут же пришедшее на ум: он все же понимал, что в случившемся с Тессой Линтон вины Фрэнка нет. Уж если кто и виноват, так это он сам. Он стоял всего в сотне ярдов оттого места, где на нее напали, хотя сразу же понял: что-то не так, — когда Тессы не оказалось в машине. И не следовало отпускать Сару одну на ее поиски. Его охватил ужас при мысли о том, что подобное могло случиться и с ней.

Сунув пакет в карман брюк, Джеффри спросил:

— Где Лена и Мэтт?

Фрэнк открыл свой мобильник.

— Нет, не надо, — остановил его Джеффри. Самое скверное, что могло свалиться на Мэтта в глубине леса, — это телефонный звонок. — Дадим им еще минут десять. — Он глянул на часы, не представляя, сколько времени уже прошло. — Если не появятся, пойдем искать.

Джеффри швырнул окровавленную одежду на землю, положил сверху бумажник и значок.

— Фрэнк, позвони в участок — пусть высылают сюда шесть поисковых групп.

— А свидетельницу отпускаешь? — поинтересовался тот, набирая номер.

— Нет, — бросил Джеффри и, не произнеся больше ни слова, пошел вниз, к парковочной площадке.

Спускаясь с холма, он пытался привести мысли в порядок. Сара считает, что в самоубийстве юноши есть кое-какие странности. То, что на Тессу совершено нападение в непосредственной близости от места трагедии, делает ее предположение еще более вероятным. Если все-таки произошло убийство, то, возможно, Тесса Линтон случайно наткнулась в лесу на преступника.

— Шеф, — услышал он шепот Брэда — за его спиной Элен Шаффер говорила по сотовому.

Джеффри оборвал его жестким взглядом, иначе через десять минут все обитатели кампуса будут знать о случившемся.

Брэд скривился, поняв, что совершил ошибку, и пробормотал:

— Виноват.

От взгляда Элен Шаффер ничто не ускользнуло и, быстро попрощавшись с собеседником, она отключила связь.

Это была привлекательная молодая блондинка с глазами цвета ореха и самым противным северным акцентом, типичным для янки, какой Джеффри приходилось когда-либо слышать. Все в ней почему-то раздражало: и облегающие шорты, и коротенький топ из лайкры, и пояс с плейером, низко свисавший на бедра, и красовавшаяся вокруг пупка замысловатая татуировка в виде лучей восходящего солнца.

— Мисс Шаффер…

Элен резко его оборвала:

— С ней все обойдется?

— Надеюсь, что да, — сказал Джеффри, хотя от этого вопроса у него свело судорогой желудок. Тесса была без сознания, когда ее укладывали на носилки. И никто не мог сказать, очнется ли она вообще. Ему хотелось сейчас быть с ней — и с Сарой, — но в больнице от него никакой пользы. Здесь же он по крайней мере мог рассчитывать найти ответы на некоторые вопросы, которые станут задавать родственники Сары.

— Не могли бы вы поподробнее рассказать, как все произошло? — спросил он.

Нижняя губа Шаффер при этом задрожала.

— Вы заметили тело с моста? — подтолкнул ее Джеффри.

— Я вышла на пробежку. Я всегда бегаю по утрам.

Он снова взглянул на часы:

— Вот в это самое время?

— Да.

— Всегда одна?

— Обычно. Иногда.

Джеффри стоило огромных усилий оставаться вежливым, хотя на самом деле хотелось как следует встряхнуть эту девицу и заставить рассказать все, чему она стала свидетелем.

— Значит, вы обычно бегаете в одиночку? — уточнил он.

— Да, — ответила она. — Извините.

— И обычно по этой тропинке?

— Обычно, — эхом откликнулась она. — Я спускаюсь к мосту, потом бегу наверх, к лесу. Там тропинки… — Она замолчала, осознав, что ему это уже известно.

— Итак, — продолжил он, возвращая ее к сути дела, — вы бегаете по этой тропинке каждый день?

Элен быстро кивнула.

— Обычно я пробегаю мост без остановки, но сегодня меня будто что-то толкнуло. Сама не знаю, почему я остановилась. — Она сжала губы в нитку, задумалась. — Меня поразила странная тишина — ни щебетания птиц, ни других звуков. Понимаете?

Джеффри понимал. У него было такое же странное ощущение, когда он бежал через лес, разыскивая Сару и Тессу. Единственные звуки, которые он слышал, — это топот собственных ног и стук сердца, громко отдававшийся в голове.

— Ну вот, — продолжала Элен, — я остановилась передохнуть, склонилась над перилами и посмотрела вниз. А там он…

— Вы не спускались вниз, чтобы получше рассмотреть?

— Не спускалась. — пробормотала она испуганно. — А что, надо было?

— Нет-нет, — поспешил он ее успокоить и добавил: — Это хорошо, что вы не затоптали там следы.

Она вздохнула с облегчением и, опустив взгляд на руки, тихо заплакала.

— Было понятно, что он…

Джеффри уже в который раз бросил взгляд в сторону леса — Мэтт и Лена до сих пор не вернулись, хотя не слышать шума вертолета не могли. Посылать их в лес, наверное, было не лучшим его решением.

Шаффер прервала его мысли:

— Он сильно мучился?

— Думаю, нет. Скорее всего он сам спрыгнул с моста.

Она, кажется, удивилась.

— А мне показалось…

Но он не дал ей возможности распространяться о своих ощущениях.

— Итак, вы заметили тело. И вызвали полицию. А потом что?

— Я оставалась на мосту, пока сюда не пришел ваш полицейский. — Она ткнула пальцем в Брэда, и тот расплылся в глуповатой улыбке. — Потом появились и другие, а я оставалась с ним.

— А еще кого-нибудь вы видели? Может, в лесу?

— Да, девушку, что взбиралась на холм.

— Кого-нибудь еще?

— Нет. Никого, — ответила она, устремив взгляд за спину Джеффри. Он обернулся и увидел Мэтта и Лену, выходивших из леса. Лена прихрамывала и балансировала вытянутыми в стороны руками на случай, если споткнется. Мэтт предложил ей руку, чтобы помочь спуститься с холма, но она отмахнулась.

— Мы с вами продолжим завтра утром. — Джеффри отпустил Элен Шаффер, а Брэду приказал: — Проследи за ней до самого общежития.

— Есть, сэр, — сказал Брэд, но Джеффри уже бегом взбирался на холм.

Подошвы его ботинок скользили по земле, пока он быстро поднимался к Лене и Мэтту, но все мысли были о том, что он подверг опасности еще одну женщину, Лену, послав в лес. Пока он до них добирался, раскаяние и злость на себя огнем жгли грудь.

Подхватив Лену под руку, помогая сесть, он опять спросил:

— Что случилось? — И сразу почувствовал себя попугаем: этот вопрос он сегодня задавал сотни раз, и никто не дал на него удовлетворительного ответа. — Ты не ушиблась?

— Все в порядке, — ответила Лена, так быстро оттолкнув его руку, что чуть не упала на землю. Фрэнк бросился на помощь, но она и его оттолкнула. — Господи, да со мной все в полном порядке! — И в тот же миг скривилась, когда ступня коснулась земли.

Трое мужчин молча наблюдали, как Лена развязывает шнурок своего ботинка, и Джеффри понимал, что все они чувствуют одно и то же. Взглянув на Мэтта и Фрэнка, он увидел в их глазах осуждение. Что бы ни случилось с Леной, виноват в этом Джеффри.

Молчание нарушила Лена:

— Он был еще там.

— Где? — выкрикнул Джеффри, чувствуя, как кровь закипает в его жилах.

— Этот ублюдок прятался за деревом — наблюдал за происходящим.

— Господи! — злобно пробормотал Фрэнк, и Джеффри так и не понял, на кого он злится, на «этого ублюдка» или на него самого.

— Я бросилась за ним, — продолжала Лена, будто не заметив повисшего напряжения или просто решив не обращать на него внимания. — И споткнулась обо что-то. О сук, кажется. Ну не знаю. Могу показать, где он прятался.

Джеффри попытался осмыслить полученную информацию. Неужели мерзавец решил убедиться, что Тессе оказывают помощь, или же просто хотел еще раз пережить все подробности драмы?

— А ты где был в этот момент? — накинулся Фрэнк на Мэтта.

Тот не менее резким тоном ответил:

— Мы разделились, чтобы прочесать большую территорию, и пару минут спустя я увидел этого парня — он убегал.

— Тебе не надо было оставлять Лену одну, — проворчал Фрэнк.

— Я просто следовал инструкции, — возразил Мэтт.

— Заткнитесь вы, оба, — повысил голос Джеффри. — У нас нет времени на споры. — Он вновь обернулся к Лене: — Он был далеко отсюда?

— Буквально в пятидесяти ярдах от тропы. Я пошла назад, решив, что если он все еще торчит здесь, то должен быть где-то рядом.

— Ты его успела рассмотреть? — спросил Джеффри.

— Нет. Он меня увидел первым, сидя на корточках за деревом. Может быть, ему доставляло удовольствие наблюдать, как Сара паникует и теряет контроль над собой.

— Я просил бы тебя оставить свои предположения при себе, — резко бросил Джеффри — ему не понравился снисходительный тон, которым она произнесла имя Сары.

Эти две женщины никогда не могли найти общий язык, но сейчас время было явно неподходящее, чтобы вытаскивать наружу старые дрязги, особенно памятуя про состояние, в котором пребывает Тесса.

— Так, ты увидела этого парня. Что потом? — продолжил он.

— Я его не видела, — ответила она резко, и Джеффри понял, что дернул не за ту веревочку. Он оглянулся на Мэтта и Фрэнка в поисках поддержки, но ничего, кроме мрачного выражения на лицах, не увидел.

Он вновь повернулся к Лене:

— Продолжай.

Но та была немногословна:

— Я увидела тень. Движущуюся тень. Он вдруг вскочил и метнулся прочь. Я бросилась за ним.

— Куда он побежал?

Лена подумала, посмотрела вверх, отыскивая солнце.

— На запад, кажется, в сторону шоссе.

— Черный? Белый?

— Белый, — ответила она, потом добавила дерзко: — Может быть.

— Может быть?! — взревел Джеффри, понимая, что лишь добавляет масла в огонь, но не в силах остановиться.

— Я ведь уже сказала тебе: он бросился бежать. Мне что, следовало попросить его подождать, пока я не определю его этническую принадлежность?

Джеффри с минуту молчал, пытаясь усмирить гнев.

— Во что он был одет?

— Во что-то темное.

— Пальто? Джинсы?

— Джинсы, а может, и пальто. Не знаю. Там было темно.

— Пальто длинное, короткое?

— Куртка скорее… мне так кажется.

— Оружие у него было?

— Я не видела.

— Какого цвета волосы?

— Не разглядела. Возможно, он был в шапке.

И вдруг все отчаяние от беспомощности, которое скапливалось у него в душе с момента, когда он увидел Тессу, взрывом вылетело наружу.

— Господи помилуй, Лена, ты же сто лет в полиции!

Адамс смотрела на него с такой пылающей ненавистью в глазах, которую он видел только у подозреваемых, которых допрашивал.

А он продолжал напирать на нее:

— Ты преследовала гребаного подозреваемого и даже не можешь сказать, была ли на нем шапка?! Какого дьявола ты там делала — маргаритки собирала, что ли?!

На скулах Лены перекатывались желваки — ей с трудом удавалось удержать в себе то, что так хотелось высказать.

— Тебе еще чертовски повезло, что он не бросился на тебя, — не унимался Джеффри. — Тогда нам пришлось бы грузить в вертолет двоих вместо одной.

— Я сама могу о себе позаботиться! — резко бросила она.

— Думаешь, этот ножичек, что ты присобачила к своей лодыжке, надежное оружие?

Она вскинула на него удивленный взгляд, и ему стало совсем тошно. «Учишь их, учишь…» Джеффри заметил нож, когда Лена съезжала на заднице по склону берега.

— Тебя следовало бы забрать в участок за ношение холодного оружия.

Ненависть, полыхавшая в ее глазах, была столь осязаемой, что, казалось, ее можно было буквально пощупать пальцами.

— И хватит сверлить меня взглядом, — предупредил он.

Лена, вне себя от злости, процедила сквозь зубы:

— Я на тебя больше не работаю, засранец! Запомни это!

Терпение Джеффри готово было лопнуть. Взгляд его вдруг обрел небывалую четкость, все краски вокруг стали удивительно яркими. И первым, что бросилось в глаза, была куча окровавленной одежды на земле. Кровь Тессы. На него вдруг обрушилось все сразу: слезы на лице Сары, оставляющие следы на измазанной кровью щеке, безвольная рука Тессы, свесившаяся с носилок, когда они ее подняли.

Джеффри, понимая, что ведет себя как безумец, отвернулся, чтобы остальные не видели его лица, поднял с кучи одежды свой значок, протер подолом майки, стараясь выиграть время, чтобы успокоиться.

Как раз в этот момент появился Брэд Стивенс, комкая в руках шляпу.

— Что происходит, шеф?

— Я же велел тебе проводить Шаффер до общежития! — От ярости у Джеффри даже горло перехватило.

— Она встретила друзей, — промямлил Брэд, бледнея, — и пошла с ними. — Его прозрачно-синие глаза широко распахнулись от страха, и он, заикаясь, добавил: — Я по-по-подумал, что ей лучше идти с ними. Они из ее колледжа…

— Ладно, — оборвал его Джеффри, понимая, что срывать ярость на Брэде никуда не годится. И повернулся к Фрэнку: — Пошли кого-нибудь из ребят на шоссе — пусть поспрашивают, не видел ли кто пешехода, возможно, в куртке. — На Лену он даже не взглянул, зная, что она должна понимать, как важно дать правильное описание подозреваемого.

— Поисковые группы уже скоро будут здесь, — сказал Фрэнк.

Джеффри кивнул:

— Придется прочесать всю территорию отсюда до того места, где Лена видела преступника. Мы ищем нож. И любые другие подозрительные предметы.

— Он что-то держал в руке, — сообщила Лена, словно выдавая приз победителю. — Похоже на белый мешок.

Брэд Стивенс шумно втянул воздух, а когда все обернулись к нему, густо покраснел.

— В чем дело? — спросил Джеффри.

В голосе Брэда ясно прозвучали нотки радости от внезапной догадки и в то же время — извинения за забывчивость.

— Я видел, как Тесса что-то собирала, когда шла вверх по склону холма. У нее был пластиковый пакет вроде тех, что выдают в «Пиг». — Он имел в виду «Пиггли-Уиггли», бакалейный магазин, который посещали тысячи горожан.

Джеффри вспомнил обрывок белого пластика, который обнаружил в кулаке Тессы. Тот вполне мог оказаться ручкой от пакета для бакалейных товаров.

— Тесса нашла этот пакет на холме? — вновь обратился он к Брэду, впервые обратив внимание на горы мусора вокруг. Бригада уборщиков кампуса большую часть своей энергии тратила на то, чтобы поддерживать в приличном состоянии территорию, непосредственно прилегающую к зданиями колледжа. А здесь, по всей видимости, давно не убирали.

— Да, сэр. Она вроде как подобрала его и стала что-то туда складывать.

Заикание и блеяние Брэда довели Джеффри до белого каления, и ему стоило титанических усилий держать себя в руках.

— А тебе не пришло в голову подняться туда и спросить, чем это она занимается?

— Вы ж велели мне оставаться со свидетельницей, — промямлил Брэд, снова залившись румянцем. — И я… мне не хотелось соваться туда, мешать ей… Вы ж понимаете, она т-т-туда по нужде п-п-пошла…

Джеффри обернулся к Мэтту:

— Скажи, пусть передадут всем — по радио: темная одежда, возможно, белый пластиковый пакет.

— Думаешь, он спер у нее пакет с мусором? — скептическим тоном осведомилась Лена.

Мэтт прижал к уху мобильник и отошел на несколько шагов, чтобы передать приказ Джеффри. Фрэнк не сводил глаз с Лены, но по его лицу нельзя было понять, о чем он думает.

Джеффри заметил, что к ним по склону холма неспешно взбирается Гейнс. Когда он вдруг остановился и нагнулся к земле. Джеффри весь напрягся, но Чак всего лишь завязывал шнурок.

Добравшись до них, он самодовольно заявил:

— Я сидел там возле тела. Охранял место преступления.

Лена, не обратив на него никакого внимания, повернулась к Джеффри:

— Не думаешь, что эти два случая как-то связаны?

По выражению лица Фрэнка Джеффри легко мог догадаться, что и ему пришла в голову та же мысль. Старый полицейский в конечном итоге все равно пришел бы к тому же выводу, но Лена мыслила на порядок быстрее более старших сотрудников их подразделения. Ее способности мгновенно соображать — вот чего Джеффри не хватало с тех пор, как она от них ушла.

— И все-таки должна быть какая-то связь, — настаивала Лена.

Джеффри взглядом заставил ее заткнуться, но не потому, что рядом был Чак, который впитывал все как губка. Лена семь месяцев назад приняла решение оставить полицейскую службу и теперь не входила в состав команды Джеффри.

— Давай-ка посмотрим записку этого самоубийцы, — обратился он к Фрэнку.

— Ее обнаружили в том конце моста, придавленной камнем. — Фрэнк сунул руку в карман и достал сложенный блокнотный листок. У Джеффри не хватило духу сделать старому полицейскому выговор за то, что не уложил вещдок в пакет. У них обоих руки были перепачканы кровью и могли запятнать весь листок.

Джеффри мельком глянул на записку.

Чак приложил ладонь к щеке, вроде как задумавшись.

— Ты все еще считаешь, что он сам решился на этот лебединый прыжок?

— Ага, — ответил Джеффри, глядя прямо в глаза шефу службы безопасности колледжа. Гейнс был настоящим ходячим ситом, когда дело касалось какой-то тайны, и превеликим сплетником, поэтому все знали, что доверять ему нельзя.

Фрэнк поддержал Джеффри, пояснив:

— Убийца ударил бы его ножом, а не стал бы сбрасывать с моста. Эти типы просто так не меняют свой модус операнди[2].

— Да, это так, — согласился Чак, хотя любой, у кого имеется хоть унция здравого смысла, стал бы задавать еще вопросы.

Джеффри отдал записку Фрэнку и сказал:

— Как только прибудут поисковые группы, отправляйтесь на тот берег. Нужно тщательно обшарить там все до последнего дюйма. Начинайте от реки и двигайтесь к шоссе.

Мэтт уже покончил со звонками, и Джеффри дал ему следующее задание:

— Позвони в Мейкон и спроси, не могут ли они прислать нам служебных собак.

Гейнс скрестил руки на груди.

— Я сейчас тоже позову сюда парочку своих людей…

Джеффри резко ткнул его пальцем в грудь:

— Держи своих траханых людей подальше от места преступления!

Но Чак не сдавался:

— Это территория колледжа!

Джеффри в ответ указал ему на мертвое тело на берегу:

— Единственное дело для тебя, относящееся к колледжу, — это выяснить, кто этот парень, и сообщить его мамаше.

— Это Розен, — сказал Чак. — Энди Розен.

— Розен? — переспросила Лена.

— Ты что, знала его? — Джеффри внимательно посмотрел на нее. И хотя Лена отрицательно мотнула головой, он понял: она что-то скрывает. — Лена!

— Я сказала «нет»! — отрезала она, и Джеффри больше не настаивал, поскольку не мог понять, лжет она или просто уходит от ответа. Да и в любом случае у него сейчас нет времени для словесных баталий.

— Ты руководишь поисками. — сказал он Фрэнку. — У меня есть другие дела.

Тот кивнул, недоумевая, куда это Джеффри намылился.

— Мне нужно, чтобы мать этого Розена пришла примерно через час в библиотеку, — сказал Джеффри Чаку. — На твоем месте я бы послал за ней Лену — у нее гораздо больше опыта в таких делах.

Джеффри посмотрел в ее сторону, ожидая увидеть благодарный взгляд, но его слова явно пропустили мимо ушей.


У Джеффри всегда имелась в машине запасная рубашка, но вот с руками была проблема — он извел целую бутылку воды, пытаясь отмыть кровь, но под ногтями по-прежнему оставалась темная кайма. Вокруг кольца, свидетельства пребывания в средней школе Оберна, также запекся сгусток крови, закрыв номер, который он носил на своей футболке, и год, когда должен был окончить эту школу, если бы продолжал там учиться. Джеффри пришли на ум строки из «Макбета» о крови и чувстве вины — что-то вроде: вид крови есть знак вины, усиливает ее больше, чем она есть на самом деле. Тесса не должна была подниматься на этот холм. Внизу, всего в каких-то трех сотнях шагов, торчали опытные полицейские с оружием, а на нее напали и чуть не убили. Джеффри должен был позаботиться о ее безопасности. Он же не сделал ничего…

Джеффри повернул машину на подъездную дорожку к дому Линтонов и припарковался позади вэна Эдди. Страх буквально сковал его, когда он заставил себя выбраться из машины. Со времени их с Сарой развода Эдди Линтон при каждом удобном случае ясно давал понять, что, по его убеждению, Джеффри не более чем кусок дерьма, прилипший к туфле его старшей дочери. Несмотря на это, Джеффри всегда чувствовал настоящую привязанность к старику. Эдди был хороший отец, такой, какого Джеффри самому хотелось иметь, когда он был мальчишкой. Линтонов Джеффри знал уже больше десяти лет, и, пока длился его брак с Сарой, он ощущал себя настоящим членом семьи. И Тессу воспринимал как младшую сестру.

Глубоко вздохнув, Джеффри зашагал по дорожке. Прохладный ветерок заставил его поежиться, и он понял, что от страха покрылся холодным потом. С заднего двора доносилась музыка. Джеффри решил обойти дом, чтобы не стучаться в фасадную дверь, и вдруг резко остановился: он узнал песню, которую транслировали по радио.

Сара не любила шумные официальные церемонии, поэтому свадьбу они справляли в доме Линтонов. Обменялись клятвами в гостиной, потом устроили небольшой прием для семьи и друзей на заднем дворе. И их первый танец в качестве мужа и жены был как раз под эту песню. Он помнил, что чувствовал, когда держал ее в объятиях, ощущая ее руку у себя на шее, легко поглаживающую затылок, ее тело, прильнувшее к нему в порыве одновременно и целомудренном, и чувственном. Такого он не испытывал еще никогда. Танцевала Сара паршиво, но то ли выпитое вино, то ли торжественность момента придали ей такую легкость и точность движений, что они все танцевали и танцевали, пока мать Сары не напомнила, что они могут опоздать на самолет. Эдди еще пытался остановить ее — уже тогда он не хотел расставаться с дочерью.

Джеффри заставил себя идти дальше. В тот день, давным-давно, он забрал у Линтонов одну дочь, теперь же собирался сообщить, что они могут потерять и другую.

Когда Джеффри обогнул угол дома, Кэти Линтон смеялась над чем-то сказанным Эдди. Они сидели на задней открытой веранде, не замечая ничего вокруг, слушая песню Шелби Линн[3] и наслаждаясь состоянием лени, обычным для воскресного полудня, — и поныне так проводят воскресенья почти все жители округа Грант. Кэти сидела в шезлонге, закинув ноги на табурет, а Эдди красил ей лаком ногти.

Мать Сары — очень красивая женщина с длинными светлыми волосами почти без седины. В свои далеко за пятьдесят она выглядела великолепно. Было в ней что-то необыкновенно земное и сексуальное, делавшее ее привлекательной. Хотя Сара всегда и утверждала, что они с матерью не похожи — она была высокой, с хорошо развитыми формами, а Кэти напоминала тоненькую маленькую девочку-подростка, — у них было очень много общего. Сара унаследовала великолепную кожу матери и эту улыбку, которая заставляет тебя чувствовать себя властелином Вселенной, если, конечно, предназначена тебе. Острый ум у нее тоже от матери — обе могли любого поставить на место, причем звучало это как комплимент.

Заметив Джеффри, Кэти улыбнулась:

— Надо было приехать чуть пораньше — успел бы к ленчу.

Эдди выпрямился на стуле, закручивая пузырек с лаком, и что-то пробурчал себе под нос — Джеффри не расслышал, что именно, и был только рад этому.

Кэти сделала звук погромче — она явно помнила эту песню по их свадьбе — и стала подпевать низким, чуть хрипловатым голосом: «Хочу признаться, что тебя люблю…» — с игривым и вызывающим выражением в глазах. Эти глаза сейчас были точно такими же, как у Сары, и ему даже пришлось отвести взгляд.

Кэти это встревожило, и она выключила музыку — видимо, решив, что он опять поссорился с Сарой.

— Девочки должны скоро вернуться. Не понимаю, почему их так долго нет.

Джеффри заставил себя подойти поближе. Ноги у него подкашивались, он понимал: то, что он сейчас скажет, изменит их жизнь навсегда. Кэти и Эдди до конца своих дней будут помнить этот момент, когда все перевернулось вверх дном. В силу профессии Джеффри сотни раз приходилось сообщать родственникам пострадавших страшную весть, но никогда он не чувствовал себя настолько ужасно, как сейчас. Это все равно что еще раз оказаться на той поляне и увидеть, как страдает Сара, как истекает кровью Тесса, зная при этом, что ничем не может помочь ни той ни другой.

Он вдруг увидел, что его слишком долгое молчание наполняет страхом их глаза.

Стараясь оттянуть неизбежное, он спросил:

— Где Девон?

В глаза Кэти застыл вопрос, но она ответила:

— К мамаше своей поехал.

Это было сказано таким же тоном, каким Сара менее часа назад разговаривала с Тессой: сдержанным, испуганным, но вполне контролируемым. Потом Кэти открыла было рот, чтобы что-то спросить, но не произнесла ни звука.

Джеффри медленно поднялся по ступенькам на веранду, все еще пытаясь подобрать нужные слова. Остановившись на верхней ступеньке, он сунул руки в карманы. Кэти следила взглядом за его руками, перепачканными кровью.

Он увидел, как напряглось се горло. Она с трудом сглотнула, поднесла ладонь ко рту, и в глазах внезапно блеснули слезы.

В конце концов заговорил Эдди. Он задал всего один вопрос, который может задать отец двух дочерей:

— Которая из них?

Глава третья

Под предлогом подвернутой лодыжки Лена тащилась позади Чака — это освобождало ее от необходимости отвечать на его дурацкие вопросы. Пребывая в скверном настроении, она хотела обдумать произошедшее с Джеффри. Она никак не могла забыть тот взгляд, который он на нее бросил. Джеффри и раньше, бывало, злился на Лену, но никогда так, как сегодня. Сегодня он, кажется, вообще ее возненавидел.

Весь прошедший год жизнь Лены представляла собой непрерывную череду неудач и провалов, начиная с потери работы и кончая сегодняшним случаем, когда она съехала по склону на собственной заднице. Ничего удивительного, что Джеффри вышиб ее со службы. Он был прав: на нее совершенно нельзя положиться. Он не мог ей доверять, потому что раз за разом Лена доказывала, что не заслуживает этого. Вот и на сей раз ее халатность может привести к тому, что преступника не найдут.

— Держись рядом, Адамс, — бросил Чак через плечо. Он шел на пару шагов впереди, и она смотрела в его широкую спину, вкладывая в этот взгляд всю свою ненависть к нему. — Давай же, Адамс! Шагай быстрее, и все пройдет.

— Да все и так в порядке.

— Ну да, как же. — Чак чуть замедлил ход и улыбнулся ей мокрыми губами. — Похоже, шеф в ближайшее время вряд ли возжелает взять тебя обратно.

— Тебя тоже, — съязвила Лена.

Чак фыркнул, воспринимая ее слова как шутку. Ее всегда поражала его способность игнорировать очевидное.

— Просто он меня не любит, потому что его девица бегала ко мне на свидания в старших классах, — сказал Чак.

— Ты встречался с Сарой Линтон? — изумилась Лена, подумав, что это настолько же вероятно, как свидания Чака с королевой Англии.

Гейнс лишь равнодушно пожал плечами:

— Это было давно. Ты с ней дружишь, или как?

— Ага, — соврала Лена. Сара вовсе не была ее близкой подругой. — Что-то она никогда о тебе не упоминала.

— У нее это больное место, — ухмыльнулся Чак. — Я ее бросил, на другую променял.

Как это типично для Чака, отметила Лена. Он всегда полагал, что окружающие верят всему, что слетает у него с языка, и вечно пребывал в ни на чем не основанной уверенности, будто в кампусе его любят и уважают, хотя всем было прекрасно известно, как получил свою должность Чак. Его папаша просто позвонил Кевину Блэйку, декану технологического института. Алберт Гейнс, президент компании «Грант траст энд Лоун», имел в городе весьма значительный вес, особенно в колледже. Вернувшись домой после восьми лет службы в армии, Чак сразу же получил должность шефа службы безопасности колледжа, и никто не стал задавать по этому поводу никаких вопросов.

Подчиняться такому, как Чак Гейнс, ноша не из легких, а Лене приходилось таскать ее изо дня в день. После того как пришлось сдать полицейский жетон, особого выбора у нее не было. В свои тридцать четыре Лена ничего не умела и другую профессию не освоила. В полицейскую академию она поступила сразу по окончании средней школы, и никогда не жалела о сделанном выборе. Ее хорошо научили разгонять демонстрации или игорные притоны, хотя ей это и не слишком нравилось.

В первые дни после ухода из полиции Лена подумывала о том, чтобы уехать куда-нибудь далеко-далеко, например в Мексику, разыскать родственников бабки или записаться добровольцем куда-нибудь за моря, но потом, осознав реальное положение вещей, поняла, что ее банку наплевать, нужна ей перемена мест или нет, — банк желает ежемесячно получать причитающиеся ему выплаты по закладной на дом и по кредиту на машину. Даже получая ничтожные выплаты по временной нетрудоспособности от департамента полиции и имея небольшие деньги, что она смогла выручить от продажи дома, жить ей было туговато.

Работа в колледже давала бесплатное жилье и медицинскую страховку — вместо хорошего жалованья. Безусловно, жилье было убогое, а страхование от болезней и нетрудоспособности имело такую высокую ставку, что при малейшем насморке Лена начинала паниковать, но все же это была постоянная работа, которая давала уверенность в том, что ей не придется возвращаться в дом дяди Хэнка. Вернуться в Рис, городишко, где Хэнк вырастил сестер-двойняшек Лену и Сибил, было бы самым простым выходом из положения, однако куда сложнее снова выйти на работу в баре Хэнка и начать пить, чтобы избавиться от своих кошмаров. Можно, конечно, спрятаться от всего мира лет на тридцать под крышей бара, а единственным напоминанием о том, почему она вообще начала пить, останутся шрамы у нее на руках.

Лену изнасиловали чуть больше года назад; и не просто изнасиловали, но еще и похитили, и похититель много дней держал ее в своем доме. Ее воспоминания о том кошмаре были отрывочными и разрозненными, потому что он почти постоянно пичкал ее наркотиками и ее мозг пребывал в более безопасном месте, нежели тело, с которым он обращался самым ужасным образом. Шрамы у нее на руках и ногах служили постоянным напоминанием о том, как он прибил ее гвоздями к полу, растянув в стороны руки и ноги, чтобы держать в постоянной готовности. Руки у нес все еще болели в холодную погоду, но эту боль невозможно было даже сравнить с тем страхом, который она тогда испытала, глядя, как в ее плоть вонзаются длинные гвозди.

Прежде чем остановить свой выбор на Лене, это животное убило Сибил, и тот факт, что его больше не было в живых, особого облегчения не приносил. Он по-прежнему являлся Лене в сновидениях, вызывая такие чудовищные кошмары, что она нередко просыпалась в холодном поту, судорожно хватаясь за одеяло и ощущая его присутствие в комнате. Но еще хуже были сны, которые не кончались кошмарами — когда он прикасался к ней, так мягко и нежно, что у нее начинало пощипывать кожу, и она просыпалась, совершенно потерянная и в жутком возбуждении, и все ее тело трепетало в ответ на эротические образы и картины, что измышлял ее спящий мозг. Лена понимала, что наркотики, которыми он ее пичкал, приучили ее тело отвечать на его ласки, но все равно не могла себе этого простить. Иногда воспоминание о его прикосновениях обволакивало ее всю подобно тончайшей шелковистой паутине, и она обнаруживала, что вся дрожит, да так сильно, что лишь обжигающе горячий душ мог заставить ее снова ощутить свою кожу как часть собственного тела.

Лена никак не могла понять, что именно: отчаяние или глупость — заставило ее месяц назад заявиться в медицинский центр колледжа. Что бы это ни было, три с половиной визита к консультанту-психологу, которые она смогла выдержать, оказались огромной ошибкой. Беседовать о том, что с ней произошло, с совершенно чужим человеком Лена не смогла. Некоторые вещи — слишком личные, чтобы их обсуждать. Во время особенно болезненного четвертого визита к консультанту Лена выдержала всего десять минут, а потом вскочила и бегом бросилась вон из клиники, чтобы больше туда не возвращаться. Так и было до сего момента, но ей все же придется пойти к той самой врачихе-психологу, чтобы сообщить, что ее сын мертв.

— Адамс, — снова позвал Чак, оглядываясь через плечо, — ты знаешь эту цыпочку?

Все женщины для Чака делились на цыпочек и сук, в зависимости оттого, считал ли он их достойными трахаться с ним. Лена, конечно же, принадлежала к категории сук, хотя иногда у нее возникаю такое ощущение, будто Чак уверен, что дело лишь во времени и в конце концов она все равно бросится к его ногам.

— Я с ней не знакома, — ответила она, но на всякий случай добавила: — Хотя не раз видела ее в кампусе.

Чак, будто почувствовав какую-то недосказанность в ее словах, вдруг остановился.

— Розен… Что-то вроде как еврейское, тебе не кажется?

Лена никогда о подобном не задумывалась, поэтому лишь пожала плечами. Технологический институт был хорошо интегрированным студенческим сообществом, и, если не считать одного-двух отморозков, которые в последнее время вознамерились расписать расистскими лозунгами все, что не движется, в кампусе парило спокойствие и равновесие.

— Надеюсь, она не… — Чак присвистнул и покрутил пальцем у виска. А чего еще от него можно ожидать? Раз психиатр — значит, псих.

Лена не удостоила его ответом, думая сейчас о том, не узнает ли ее кто-нибудь из персонала клиники. По воскресеньям клиника закрывалась в два, но доктор Розен согласилась принять Лену после закрытия — вероятно, потому, что считала ее случай из ряда вон выходящим. Любой, кто читает газеты, был в курсе всех чудовищных подробностей ее похищения. Розен, наверное, была вне себя от радости, услышав голос Лены в телефонной трубке.

— Нам сюда, — сказал Чак, открывая дверь в медицинский консультационный центр.

Лена едва успела перехватить дверь, пока она не захлопнулась у нее перед носом, и последовала за Чаком в заполненную людьми приемную.

Подобно большинству других колледжей, технологический Гранта не получал приличного финансирования для работы отдела психологического здоровья. Особенно в Джорджии, где финансируемая за счет лотереи стипендия «Надежда» очень неплохо обеспечивала такое положение, когда любой, кто способен изобразить карандашом кружок, попадал в государственный университет. В колледж теперь поступаю все больше и больше студентов, подверженных эмоциональным стрессам, связанным с отъездом из родного дома или необходимостью зарабатывать себе на жизнь. Как и в любой другой технический колледж, сюда принимали «ботаников», помешанных на математике, и прочих юных гениев. Вот только проблема в том, что эти вундеркинды совершенно не умели адекватно воспринимать неудачи, так что консультационный центр буквально трещал по швам от наплыва студентов-новичков. Если у них были такие же страховые полисы, как у Лены, то обращаться за помощью они могли только в клинику колледжа.

Чак как-то весь подтянулся, когда подходил к окошку регистратуры. Лена почти читала его мысли, когда он оглядывал помещение, не оставив без внимания тот факт, что большинство посетительниц — молодые женщины в коротеньких обтягивающих маечках и клешеных джинсах. У Лены имелись собственные соображения по поводу этих девушек, которые неудачу с парнями, разлуку с родными или грусть по любимой собачке возводили в ранг вселенской катастрофы. Эти избалованные барышни и представления не имели о настоящих проблемах, когда кошмары не дают спать по ночам, когда ждешь не дождешься, пока наступит утро, чтобы можно было вздохнуть спокойно.

— Ау-у… — позвал Чак, опуская руку на кнопку звонка на стойке регистратуры. От неожиданности несколько девушек аж подскочили и сердито посмотрели на Лену.

Чак, перегнувшись через стойку, попытался заглянуть внутрь и снова нажал на кнопку.

Резкий звук звонка прозвучал в небольшом помещении так громко, что Лене захотелось зажать уши. Чтобы скрыть смущение, она уставилась в пол.

Наконец появилась регистраторша, высокая, с волосами цвета соломы и впечатавшимся в лицо раздражением, и без всяких признаков узнавания окинула Лену взглядом.

— Ну вот и вы, — заулыбался Чак, словно они были старыми друзьями. — Карла? — Прочитав ее именную табличку, он уставился на внушительную грудь.

— В чем дело? — вопросила дама.

Лена шагнула вперед и как можно тише сказала:

— Нам нужно видеть доктора Розен.

— Вам придется подождать — у нее пациент.

Лена подумала было отозвать женщину в сторонку и наедине обрисовать ей ситуацию, когда раздался голос Чака:

— Ее сын покончил с собой около часа назад.

По комнате прокатилось всеобщее «ох», журналы были отброшены, и некоторые посетительницы бросились к выходу.

Карлу это известие буквально оглушило, и она с трудом приходила в себя.

— Сейчас я ее приведу, — наконец проговорила она, но Лена ее остановила:

— Лучше я сама ей скажу. Проводите меня в кабинет.

Регистраторша вздохнула с облегчением:

— Спасибо!

Клара направилась подлинному узкому коридору, Чак плелся позади, Лена шла за ней. Приступ клаустрофобии обрушился на Лену как внезапный выброс пламени, и когда они подошли к кабинету доктора Джил Розен, она обнаружила, что по спине течет пот. Чак со свойственным ему бахвальством и необычайными способностями ухудшать любую ситуацию до безнадежности почти навис над Леной. Она ощущала запах его лосьона, смешанный с липким, сладковатым ароматом чуингама, который он жевал, громко чавкая прямо ей в ухо. Стараясь подавить тошноту, Лена задержала дыхание и отвернулась в сторону.

Регистраторша легонько постучалась в дверь:

— Джил?

Лена сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду.

Доктор Розен, явно недовольная вторжением, открыла дверь.

Когда взгляд ее переместился на Лену, в глазах блеснул огонек узнавания, а на лице появилась улыбка любопытства. Она открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но Лена ее опередила.

— Вы доктор Розен?

Джил перевела взгляде Лены на Чака, поколебалась секунду и, извинившись перед пациенткой, предложила им поговорить в конференц-зале.

Лена бросила на Чака красноречивый взгляд, но тот все равно потащился следом.

Розен остановилась у открытой двери, знаком пригласив их войти.

— Здесь нам никто не помешает.

Лена видела в клинике только приемную и кабинет доктора Розен, так что весьма внушительных размеров конференц-зал ее просто поразил. В помещении было тепло и много света, тут и там стояли горшки с цветами и кадки с экзотическими растениями. Всю середину занимал длинный стол из красного дерева с обитыми лиловой тканью стульями по бокам. Одну стену целиком занимали огромные светло-серые картотечные шкафы, и Лена обрадовалась, что они заперты на замки, дабы никто не совал в них нос.

Доктор повернулась к ним, энергично отбросив волосы с лица. Джил Розен была весьма привлекательной для своего возраста — видимо, чуть за сорок — женщиной. Узкое лицо, темно-каштановые волосы до плеч. Деловой стиль чувствовался во всем; длинная свободная блуза, классического покроя юбка ниже колен очень подходили к ее фигуре. Манеры у нее тоже были исключительно деловые, что очень сбивало Лену с толку, особенно когда после первых же трех собеседований доктор взяла на себя смелость зачислить ее в алкоголики. При таком отношении, казалось ей, вряд ли к такому доктору повалят пациенты. А если копнуть еще глубже, то что вообще можно сказать о психологе, которая даже собственного сына не сумела удержать от самоубийства.

Как и следовало ожидать, доктор Розен сразу перешла к делу:

— Итак, какие у вас проблемы?

Лена на мгновение представила, насколько тяжелым будет этот разговор, принимая во внимание ее прошлые отношения с Джил Розен, и решила идти напрямую.

— Мы пришли по поводу вашего сына.

— Энди?

Доктор Розен, как медленно выпускающий воздух резиновый баллон, опустилась на стул: спина прямая, напряженная, руки сложены на коленях. Эта женщина отлично умела держать себя в руках, если не считать панического взгляда. Лена никогда в жизни так четко не представляла себе состояние человека по его глазам.

— Что с ним?.. — Доктор Розен замолчала, прокашлялась, и в ее глазах появились слезы. — Он попал в беду?

Тут Лена вспомнила про Чака, который остался стоять в дверях, руки в карманах — будто приготовился смотреть ток-шоу. И прежде чем он успел запротестовать, она захлопнула дверь прямо перед его носом.

— Извините, — сказала она и опустилась на стул. Извинилась она за Чака, но доктор поняла ее иначе.

— Что случилось? — умоляюще спросила она полным отчаяния голосом.

— Я хотела…

Женщина вдруг наклонилась над столом и схватила Лену за руки. Лену будто током ударило, но Розен, кажется, этого даже не заметила. После тех страшных событий от одной лишь мысли, что кто-то прикоснется к ней, Лену бросало в холодный пот. И сейчас девушка так испугалась, что почувствовала горький привкус желчи во рту.

— Где он? — медленно проговорила доктор Розен.

У Лены задрожали ноги, а когда она заговорила, дрожь появилась и в голосе, но вовсе не от сочувствия.

— Я покажу вам фотографии.

— Нет, не надо, — резко оборвала ее Розен, продолжая держать за руки, словно она висела над обрывом и Лена оставалась единственным средством удержаться от падения. — Не надо.

Лена, с трудом высвободив одну руку, достала из кармана полароидные снимки, но Розен вдруг зажмурилась и отвернулась, как испуганный ребенок.

— Доктор Розен! — снова начала Лена, но та не повернулась. И тогда, понизив голос до шепота, она спросила: — Джил, это ваш сын?

Доктор наконец обернулась, но взгляд ее был направлен вовсе не на фото, а на Лену, и в этих глазах, как раскаленные добела угли, загорелась ненависть.

— Вы должны подтвердить, что на фото ваш сын, — твердо сказала Лена, чтобы поскорее с этим покончить.

Розен в конце концов посмотрела на снимок. Ноздри ее раздулись, губы сжались в тонкую линию — она с трудом сдерживала слезы. По выражению ее лица было понятно, что мертвый юноша — ее сын, но доктор Розен все тянула время, глядя на фото и пытаясь заставить мозг принять то, что видят глаза. Вдруг она — видимо, невольно — погладила большим пальцем шрам на руке Лены, как какой-нибудь талисман-оберег. Ощущение было такое, словно по руке провели наждачной бумагой, и Лена скрипнула зубами, чтобы не закричать.

— Где это случилось? — спросила Розен.

— Мы нашли его на западной стороне кампуса, — с дрожью в голосе проговорила Лена, все еще пытаясь выдернуть руку из ее ладоней.

Розен, казалось, ничего не замечала.

— Что произошло?

Лена облизнула губы, хотя во рту у нее было сухо, как в пустыне.

— Он бросился с моста, — с трудом проговорила она, пытаясь сделать вдох. И, чуть помолчав, добавила: — Мы считаем, что он…

— Что? — перебила Розен, все еще сжимая ее ладонь. Лена не выдержала и умоляющим тоном произнесла:

— Пожалуйста, извините, но мне больно…

На лице доктора появилось выражение некоторого замешательства, отчего Лена почувствовала себя окончательно загнанной в угол. И тут ее будто прорвало:

— Да отпустите же мою руку!

Розен тут же отпрянула, а Лена соскочила со стула, опрокинув его, и стала пятиться подальше от докторши, пока не почувствовала спиной дверь.

Лицо Джил Розен исказилось от ужаса.

— Пожалуйста, простите, — пробормотала она.

— Ладно, ничего. Уже все в порядке, — сказала Лена, опираясь на дверь и вытирая ладони о бедра, будто хотела счистить с них грязь. Сердце ее колотилось так, словно хотело выскочить из груди. — Не стоило мне срываться…

— Мне бы следовало знать…

— Пожалуйста, не продолжайте, — перебила Лена, ощущая, как к бедрам от трения приливает жар. Она подняла ладони и потерла их друг о друга, как будто они озябли.

Доктор Розен, не вставая со стула, проговорила:

— Не волнуйтесь. Здесь вы в полной безопасности.

— Со мной все в порядке, — ответила Лена, но голос ее звучал еле слышно, а кислый привкус страха все еще стоял во рту. Бросив взгляд вниз, на свои руки, она прижала большим пальцем шрам и потерла его, словно пытаясь стереть. — Да, все в порядке. Я уже пришла в норму.

Докторша хотела было что-то сказать, но передумала.

Лена между тем сосредоточилась на своем дыхании, стараясь успокоиться. Ладони ее покраснели и были липкими от пота, и шрамы рельефно выделялись на этом фоне. Она заставила себя не думать о них, сунув руки под мышки. Стыдно так себя вести, она же не псих! На такое способны только душевнобольные! И Розен, вероятно, уже думает, что по ней плачет смирительная рубашка.

— Лена?.. — заговорила Розен.

Стараясь свести все к шутке, Лена натянуто рассмеялась.

— Просто почему-то вдруг занервничала, — неестественно весело сказала она, убирая волосы, липшие от пота к коже, за уши.

И вдруг, совершенно непонятно почему, Лене захотелось сказать что-нибудь мерзкое, что-то такое, что прибило бы доктора Розен на месте и вернуло их обеих в равное положение.

Должно быть, та почувствовала перемену в ее настроении, потому что спросила:

— К кому мне следует обратиться в полиции?

Лена непонимающе уставилась на нее, на секунду забыв, зачем здесь оказалась.

— Лена? — повторила Розен. Она уже пришла в себя, сложила руки на коленях и распрямилась как струна.

Лена с трудом выдавила:

— Шеф Толливер будет в библиотеке примерно через полчаса.

Розен смотрела на нее, как будто никак не могла решить, что ей делать дальше. Для матери, потерявшей сына, получасовое ожидание могло показаться вечностью.

— Джеффри не знает о… — начала Лена, показав на разделявшее их пространство.

— О вашем лечении? — закончила за нее Розен, словно Лена была так глупа, что могла произнести это слово.

— Извините, — пробормотала Лена. На сей раз ей действительно было стыдно. Ей полагалось сейчас утешать доктора Джил Розен, а не давать волю эмоциям. Джеффри сказал Чаку, что Лена хорошо умеет это делать, а она всего за пять минут испортила все на свете.

— Мне действительно очень жаль, что все так вышло, — повторила она снова.

Доктор Розен подняла голову, как бы признавая, что услышала извинение, но не принимает его.

Лена подняла упавший стул. Желание выскочить из комнаты было настолько сильным, что у нее ноги заломило.

— Расскажите, что там произошло, — попросила Джил. — Мне надо знать, как это случилось.

Лена, обхватив руками спинку стула, плотно прижалась к ней.

— Как нам представляется, он бросился с моста, там, возле леса. Его нашла одна студентка, она и позвонила по девять-один-один. Вскоре на место прибыла полиция, и коронер подтвердила, что он мертв.

Розен вдохнула и задержала дыхание на несколько ударов сердца.

— Он по этой дороге ходил на занятия…

— Через мост? — Лена поняла, что Розены, видимо, живут на Мейн-стрит, как и многие преподаватели колледжа.

— У него все время крали велосипед, — проговорила доктор, и Лена кивнула. Велосипеды в кампусе кради постоянно, и служба безопасности не имела представления, кто этим занимается.

Розен снова вздохнула, словно выплескивая свое горе маленькими порциями, потом спросила:

— Это было быстро?

— Не знаю, но думаю, да. При таких обстоятельствах… смерть должна была наступить очень быстро.

— У Энди был маниакально-депрессивный психоз, — сообщила Розен. — Он всегда был очень чувствителен, но мы с его отцом… — Словно не решаясь доверить Лене сокровенное, она замолчала. Учитывая только что имевший место инцидент, ее трудно было за это винить. — Он оставил записку?

Лена достала сложенный листок из кармана и положила на стол. Розен заколебалась, прежде чем его взять.

— Это не его кровь, — сказала Лена, указывая на кровавые отпечатки пальцев, оставленные на бумаге Фрэнком и Джеффри. Даже принимая во внимание случившееся с Тессой, Лену удивило, что Фрэнк разрешил ей показать записку матери Энди.

— Это кровь?

Лена кивнула, но объяснять ничего не стала. Пусть Джеффри сам решает, что именно можно рассказать матери самоубийцы.

Розен надела очки, которые на цепочке висели у нее на груди, и прочла записку вслух, хотя Лена и не просила ее об этом:

— «Я больше не могу это выносить. Мама, я тебя люблю. Энди».

Доктор еще раз глубоко вздохнула, словно это помогало ей сдерживать эмоции, осторожно сняла очки и положила клочок бумаги на стол. Он долго смотрела уже невидящим взглядом на последнюю весточку от сына и наконец произнесла:

— Почти слово в слово такая же, как в прошлый раз.

— Когда это было? — спросила Лена, сразу переключаясь в режим расследования.

— Второго января. Он себе вены вскрыл. Слава Богу, я обнаружила его до того, как он успел потерять слишком много крови, однако… — Она опустила голову на руку, все еще глядя на записку, потом прикоснулась к листочку пальцами, будто это была часть ее сына — единственная, которую он ей оставил.

— Я должна ее забрать, — предупредила Лена, хотя Джеффри с Фрэнком так заляпали записку, что она перестала представлять хоть какую-то ценность в качестве вещественного доказательства или улики.

Розен отдернула руку.

— Простите. Может быть, потом мне ее отдадут?..

— Да, когда будет покончено со всеми формальностями.

— Я могу увидеть сына? — тихо спросила Джил, теребя цепочку от очков.

— Только после вскрытия.

Розен как током ударило.

— Зачем? Разве вы обнаружили что-то подозрительное?

— Нет, — ответила Лена, хотя и не вполне уверенно. — Это просто формальность, потому что свидетелей смерти не было. Никого там в тот момент не оказалось.

— А тело… сильно пострадало?

— Нет, не очень, — сказала Лена, отлично понимая, что ее ответ весьма субъективен. Она хорошо помнила, в каком состоянии попало в морг тело ее сестры год назад. Хотя Сара сделала все возможное, царапины и порезы на лице Сибил замаскировать не удалось.

— Где он сейчас?

— В морге. Через пару дней тело передадут в похоронное бюро. — Лена только потом, по выражению шока на лице доктора Розен, поняла: до сознания матери еще не до конца дошло, что вскоре ей предстоит хоронить собственного сына. Лена хотела было извиниться, но тут же осознала, насколько бессмысленны сейчас любые слова.

— Он хотел, чтобы его кремировали, — вдруг сказала доктор Розен. — Не думаю, что у меня хватит сил… Не знаю, смогу ли я решиться… — Она покачала головой и прижала ладонь ко рту, сверкнув обручальным кольцом.

— Если хотите, я сама сообщу обо всем вашему мужу.

— Брайана нет в городе. Он получил грант и сейчас занят этой работой.

— Он тоже работает в колледже?

— Да. — Она нахмурила брови, пытаясь справиться со своими чувствами. — Энди работал вместе с ним, хотел помочь. Нам казалось, что ему стало лучше… — Она уже не могла больше сдерживать рыдания, и слезы хлынули рекой.

Лена крепче ухватилась за спинку стула, глядя на доктора. Розен беззвучно плакала, прижав руку к груди, плотно зажмурив глаза. Узкие плечи опустились, нижняя челюсть подрагивала, рот приоткрылся, а по лицу все текли и текли слезы.

Лене стоило огромного труда не уйти. Даже до того, как с ней случилась беда, она не умела утешать. Было что-то пугающее в этой жалкой потребности в утешении — как будто Лена должна была отдать часть самой себя, чтобы кого-то успокоить. Сейчас ей больше всего на свете хотелось домой, чтобы успокоиться и избавиться от вкуса страха во рту. Ей нужно было еще найти способ восстановить собственные силы, прежде чем она снова выйдет к людям. Особенно, прежде чем она снова увидится с Джеффри.

Розен, должно быть, почувствовала состояние Лены и, отерев слезы, сказала деловым, резким тоном:

— Мне надо позвонить мужу. Подождете минутку?

— Конечно, — ответила Лена с облегчением. — Я подожду вас в библиотеке. — Она уже положила ладонь на ручку двери, но вдруг остановилась. — Я знаю, что не имею права вас об этом просить… — начала она, не глядя на доктора и думая о том, что Джеффри непременно спишет ее со счетов, если Розен расскажет ему о случившемся.

Розен, видимо, сразу поняла, что именно беспокоит Лену, и резко бросила:

— Да, такого права у вас нет.

Лена повернула ручку, явственно ощущая, как взгляд доктора Розен буравит ей спину, и поняла, что сама загнала себя в ловушку.

Но тут доктор Розен предложила нечто вроде компромисса, заявив:

— Если вы будете в трезвом состоянии, я ему ничего не скажу.

Лена сглотнула, почти ощутив во рту вкус виски, который ее мозг предвкушал последние пару минут. Ничего не ответив, она закрыла за собой дверь.


Лена сидела за пустым столом возле стойки выдачи книг в библиотеке, наблюдая, как Чак валяет дурака с Нэн Томас, местной библиотекаршей. Оставляя в стороне тот факт, что Нэн с се мышиного цвета волосиками и толстенными стеклами в очках едва ли заслуживала подобных усилий, Лене к тому же было известно, что она лесби. Нэн четыре года была любовницей Сибил. Они жили вместе, до того как сестру убили.

Чтобы хоть как-то отвлечься от Чака, Лена осмотрелась по сторонам. За столами, установленными в два ряда посреди помещения, работали студенты. Зимняя сессия уже не за горами, так что в библиотеке было полно народу, несмотря на воскресенье. Кроме того, встретиться и пообщаться в уик-энд на территории колледжа можно было только здесь, да еще в кафетерии или медицинском центре — все остальное не работало.

Что касается библиотеки, то тут технологическому Гранта было чем похвастаться. Как полагала Лена, отсутствие в колледже собственной футбольной команды позволяло направить больше средств на учебные цели, но ей все же казалось, что было бы неплохо иметь и спортивные сооружения. Пять лет назад два профессора колледжа Гранта изобрели некое средство — то ли для инъекций, то ли в виде волшебных таблеток, — от которого свиньи жирели быстрее, чем при обычных условиях. Фермеры были вне себя от радости, а стену у входа в библиотеку украсила помешенная в рамку первая обложка журнала «Свиноводство и птицеводство», на которой были изображены эти профессора, лучащиеся довольством и счастьем. Подобно большинству исследовательских учреждений колледж получат приличные проценты от внедрения разработок его профессуры, и декан Кевин Блэйк использовал часть этих денег для обновления библиотеки и ремонта помещения.

В огромных витражных окнах, выходивших на восточную часть кампуса, были заменены все стекла, чтобы ни тепло, ни кондиционированный воздух не просачивались наружу. Темный лак на стенных панелях и книжных шкафах высотой в два этажа был заменен более светлым, чтобы помещение оставалось столь же впечатляющим, но не подавляло. Общая атмосфера здесь стала теперь более спокойной, и Лене нравилось приходить сюда по вечерам, после работы. Это даже вошло у нее в привычку. Она садилась обычно в одном из отдельных кабинетиков в первом ряду и перелистывала какую-нибудь попавшуюся под руки книгу, пока не наступало десять часов. После этого она возвращалась к себе в комнату, принимала стакан-другой, чтобы снять напряжение, и заваливалась в постель в надежде уснуть. В конечном итоге эта установившаяся привычка срабатывала. В четком и постоянном расписании жизни все же было нечто успокаивающее.

— Ох, мать твою!.. — простонала Лена, когда в библиотеку вошел Ричард Картер.

Не дожидаясь приглашения, Ричард плюхнулся на стул напротив Лены.

— Ну здравствуй, девочка, — просиял он улыбкой.

— Привет, — буркнула Лена, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Как поживаешь?

Лена уставилась на него, страстно желая, чтобы он провалился на месте. Бывший помощник Сибил, этот коротышка с вечно шелушащейся кожей, лишь недавно поменявший свои очки с толстыми стеклами на контактные линзы, всего на три года моложе Лены, но у него уже имелась здоровенная лысина на темечке, которую он пытался прикрыть, зачесывая остатки волос назад. С новыми контактными линзами, от которых он все время моргал, и спускающейся острым углом на лоб линией волос Ричард выглядел как впавшая в ступор сова.

После смерти Сибил Картер получил повышение и стал ассистентом кафедры биологии, на чем, принимая во внимание его отвратительный характер, его карьера, видимо, и закончится. Ричард во многом был похож на Чака — умея так же мастерски скрывать свою непроходимую тупость под маской мнимого превосходства. Он не мог даже завтрак в ресторане заказать, не давая при этом понять всем и каждому, что знает о яичнице больше любого повара.

— Ты уже слышала про этого парнишку? — Ричард тихонько присвистнул, изображая падающий самолет и проводя рукой по воздуху сверху вниз, и закончил шлепком ладони по столешнице, как бы усиливая эффект. — Спрыгнул прямо с моста!

— Ага, — буркнула она, этим и ограничившись.

— Сплошные убийства и самоубийства! — воскликнул он, явно не очень соображая, что несет. Он обожал сплетни больше любой рыночной торговки; это вполне соответствовало его природе, поскольку он был не только недоумком, но и гомиком. — Его родители работают в колледже. Мать — в медицинском центре. Представляешь, какой будет скандал?

Лена почувствовала, как лицо заливает краска стыда, когда подумала о Джил Розен.

— Я представляю, в каком они сейчас состоянии. У них же сын погиб! — сказала она первое, что пришло в голову, лишь бы отвязаться от этого придурка.

Ричард оттянул губу в сторону и оценивающе посмотрел на Лену. Для самодовольного недоумка он все же был весьма проницателен, и она очень надеялась, что сумела ничем его не насторожить.

— Ты с ними знакома?

— С кем?

— С Брайаном и Джил, — сказал он, глядя через плечо Лены и приветствуя кого-то идиотским жестом маленькой слабоумной девочки.

Она брезгливо смотрела на него.

— Ты что, похудела?

— Нет, — ответила она, хотя на самом деле действительно сбросила вес. Брюки сидели на ней свободнее, чем неделю назад. В последнее время ей совсем не хотелось есть. — Он у тебя учился?

— Кто, Энди? Он один семестр был в группе Сибил, до того как…

— И что он собой представлял?

— Мерзкий тип, если хочешь знать мое мнение. Родители ему все позволяли.

— Избалованный?

— Совершенно испорченный! — подтвердил Ричард. — Все время подводил всю группу. Биоорганика. И чего там такого сложного? Он себя, видать, вторым Эйнштейном считал, а сам не мог эту органику освоить. — Ричард фыркнул с отвращением. — Брайан даже пытался надавить на Сибил, чтоб та повысила ему балл, просил сделать ему поблажку.

— Сибил никогда никому не делала поблажек.

— Ну конечно! — воскликнул Ричард, словно никогда в этом и не сомневался. — Сибил с ним была очень вежлива, как обычно, но Брайан разозлился. — Тут он понизил голос. — Если честно, Брайан всегда завидовал Сибил. И все время пытался заполучить ее место заведующей кафедрой.

Лена задумалась, действительно ли Ричард сейчас честен с ней или просто, как обычно, мажет всех дерьмом. Была у него такая привычка — во все совать нос. Однажды во время расследования убийства Сибил слишком длинный язык Ричарда чуть не заставил полицию включить его в список подозреваемых, несмотря на то, что он был так же способен совершить убийство, как Лена — отрастить крылья.

Она попыталась навести его на эту тему:

— Такое впечатление, что ты хорошо знаешь этого Брайана.

Он пожал плечами, махнул рукой еще кому-то позади Лены, потом ответил:

— Кафедра-то маленькая. И все мы работаем вместе. Такой порядок Сибил установила. Ты же знаешь, ее лозунг был «Работать одной командой».

И снова помахал кому-то рукой.

Ее разбирало любопытство, хотелось оглянуться и посмотреть, есть ли там действительно кто-нибудь, но она решила, что лучше продолжить выкачивать из Ричарда информацию.

— Как бы то ни было, — продолжил он, — Энди в конце концов вылетел вон, и папочка, конечно же, нашел ему работу — в лаборатории. — Он раздраженно фыркнул. — Я бы, конечно, не стал именовать работой это его сидение на собственной заднице под звуки рэпа по шесть часов в день. А Брайану на это жаловаться было бессмысленно — избави Бог!

— Думаю, они теперь будут здорово переживать.

— А кто бы не переживал?! Надо думать, их обоих это выбьет из колеи.

— А Брайан чем занимается?

— Какие-то исследования в области биохимии. Сейчас он получил грант на свою работу, но между нами говоря… — Он не закончил, но Лена поняла, что это уже известно от Ричарда всему колледжу. — Ну, скажем, если бы не этот грант, его бы уже здесь не было.

— Разве у него нет постоянной должности?

— Да есть, конечно.

Лена ждала продолжения, но Ричард умолк, что было на него совершенно не похоже. Она работала здесь всего несколько месяцев, но уже имела представление, как колледж может избавиться от профессора, который не соответствует его стандартам. Ричард, который целыми днями вдалбливал идиотам-первокурсникам азы биологии, служил прекрасным примером того, как администрация может наказать профессора, даже не прибегая к увольнению. Единственное различие заключалось в том, что уж Ричарда-то не уволят никогда.

— Он умный был? — спросила Лена.

— Кто, Энди? — Ричард пожал плечами. — Он же поступил к нам, не так ли?

Но Лена знала, что для этого есть два пути. Грантский технологический был хорошим колледжем, однако любой умник хотел бы поступить в университет штата, что в Атланте. Как и Эмори в Декейтере, университет Джорджии входил в Лигу плюща[4]. Сибил поступила в университет штата, получала стипендию весь срок обучения, и это сразу дало ей большие преимущества по окончании. Она могла работать преподавателем в любом месте, где бы ни захотела, но что-то заставило ее устроиться в Грант.

Ричард между тем продолжал задумчиво:

— Я ведь, знаешь, хотел поступать в тех Джорджии. Сколько себя помню, всегда мечтал убраться из нашей провинции. — Он улыбнулся и на секунду стал похож на норма


Содержание:
 0  вы читаете: Гнетущий страх A Faint Cold Fear : Карин Слотер  1  Глава первая : Карин Слотер
 2  Глава вторая : Карин Слотер  3  Глава третья : Карин Слотер
 4  Глава четвертая : Карин Слотер  5  Понедельник : Карин Слотер
 6  Глава шестая : Карин Слотер  7  Глава седьмая : Карин Слотер
 8  Глава пятая : Карин Слотер  9  Глава шестая : Карин Слотер
 10  Глава седьмая : Карин Слотер  11  Вторник : Карин Слотер
 12  Глава девятая : Карин Слотер  13  Глава десятая : Карин Слотер
 14  Глава одиннадцатая : Карин Слотер  15  Глава восьмая : Карин Слотер
 16  Глава девятая : Карин Слотер  17  Глава десятая : Карин Слотер
 18  Глава одиннадцатая : Карин Слотер  19  Среда : Карин Слотер
 20  Глава тринадцатая : Карин Слотер  21  Глава четырнадцатая : Карин Слотер
 22  Глава двенадцатая : Карин Слотер  23  Глава тринадцатая : Карин Слотер
 24  Глава четырнадцатая : Карин Слотер  25  Четверг : Карин Слотер
 26  Глава шестнадцатая : Карин Слотер  27  Глава семнадцатая : Карин Слотер
 28  Глава пятнадцатая : Карин Слотер  29  Глава шестнадцатая : Карин Слотер
 30  Глава семнадцатая : Карин Слотер  31  Пятница : Карин Слотер
 32  Глава восемнадцатая : Карин Слотер  33  Использовалась литература : Гнетущий страх A Faint Cold Fear



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение