Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 13 : Мартин Смит

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48

вы читаете книгу




Глава 13

Все пространство под палубами было занято холодильными камерами, предназначенными для хранения выловленной рыбы. Старик Ной, видимо, тоже не обошелся у себя на ковчеге без чего-то подобного; сам Христос, назвав будущего апостола Петра «ловцом человеков», явно оценил бы преимущества хорошего надежного холодильника. Такие же установки нужны будут и астронавтам во время их прогулок по дальним уголкам Вселенной для сбора образцов новых форм галактической жизни.

У «Полярной звезды», уже десять месяцев находившейся в плавании, вышел из строя расположенный в передней части судна морозильник. Объяснений тому было найдено множество: потрескались трубы, короткое замыкание в компрессоре, разлагающаяся синтетическая изоляция выделяет какие-то ядовитые газы и прочее. Что послужило истинной причиной – неясно, а вот результат был один: из-за этого транспортным судам приходилось совершать лишние рейсы к «Полярной звезде», для того чтобы набить рыбой два оставшихся. Проходы в носовой части судна постепенно превратились в склад разобранных на дощечки бочонков и стальных поддонов. Для подъема на верхнюю палубу команда нашла более длинный, но все же, как оказалось, более быстрый путь.

Проход между переборкой и морозильником освещался несколькими электрическими лампочками. В проход вела водонепроницаемая дверь, через комингс был переброшен настил, по которому в хранилище перекатывали тележки с рыбой. Поворотное колесо, запиравшее дверь, было, в свою очередь, посажено на цепь с огромным висячим замком. По одну сторону двери находился компрессор с откинутым кожухом, из-под которого виднелись оборванные электрические провода, по другую – залитый маслом поддон лебедки. В поддоне шевелилась серая масса – крысы. С того времени как Аркадий попал на борт, дератизация не проводилась ни разу. Самое интересное заключалось в том, что крысы жрали абсолютно все: хлеб, сыр, краску, трубы из пластика, изоляцию проводов, ватные матрасы и одежду – но стороной обходили мороженую рыбу.

Аркадию казалось, что на судне было две Зины: одна – взбалмошная общительная девчонка, и другая – замкнутая женщина, живущая в тесном мирке, полном тщательно оберегаемых от чужого взгляда фотографий и магнитофонных записей, причем одну из пленок вполне можно было назвать опасной. Влюбчивый лейтенант хвастался тем, что в спальне температура не выше, чем в морозильнике, а влажность достигает сорока процентов. До этого Аркадию только один раз приходилось слышать чьи-то рассуждения о влажности – в компьютерном зале штаб-квартиры московской милиции на Петровке.

Все хорошо. Все нормально. Аркадий не стал вступать в спор с разведкой военно-морского флота. Каждому рыбаку на тихоокеанском побережье было известно, что американские подводные лодки постоянно вторгаются в территориальные воды страны. Их перископы по ночам поднимаются посередине Татарского пролива. Идя по пятам военных кораблей, враг умудряется пробраться даже во владивостокскую гавань. Аркадий никак не мог понять одного – неужели можно услышать что-либо с помощью установленной в морозильнике гидроакустической аппаратуры? Эхолот мог сообщить только о том, что находится непосредственно под днищем судна, а никакая подлодка не решится пройти под днищем траулера. Насколько он мог себе представить, пассивный гидролокатор в состоянии «услышать» на значительном расстоянии даже шепот морских волн, но обшивка «Полярной звезды», этой древней посудины, была столь ветхой, что листы ее от удара волн грохотали, как жестяные; заварены и склепаны они были вкривь и вкось, кое-как залиты цементом, который пропускал влагу, подбиты досками, скрипевшими, как старые кости. Но все это, вместе взятое, делало судно похожим на человека, вселяло в душу доверие и уважение. Оно походило на покрытого шрамами и заплатами воина-ветерана, в тысячу раз более надежного, чем ладно выглядящий новобранец. Как бы там ни было, «Полярная звезда» продвигалась вперед в такой какофонии звуков, которую мог исторгнуть из себя, пожалуй, только духовой оркестр. При подобном аккомпанементе вряд ли было возможно расслышать шум винтов крадущейся подлодки.

Шпионаж Аркадия не интересовал нисколько. Во время службы в армии, когда он часами просиживал в набитой радиоаппаратурой пристройке на крыше отеля «Адлер» в Берлине, он привык насвистывать или напевать какую-нибудь мелодию – Элвиса Пресли, Прокофьева, – что-нибудь. Товарищи спрашивали, почему он не хочет поглазеть в бинокль на точно такую же постройку на «Шератоне» в Западном Берлине, где сидели американцы. Может быть, у него не хватало воображения? Ему необходимо было видеть человека, чтобы почувствовать какой-то интерес. Но факт оставался фактом: что бы там ни говорилось на Зининой пленке, снаружи морозильник выглядел как морозильник, и только.

Лейтенант говорил Зине что-то о том, что нужно посмотреть в дырочку. Ничего похожего на глазок Аркадий не видел. Рукоятка двери была холодной и влажной, браться за нее не хотелось. Он вспомнил о массивных осях от лебедки, которые валялись рядом с поддоном, наклонился, выбрал одну. Весом она оказалась килограммов под тридцать, нелегко было бы отмахнуться такой штукой от внезапно, скажем, бросившейся крысы. При этой мысли Аркадия даже пот прошиб, но грызуны не обращали на него никакого внимания. Он вставил конец оси в петлю замка и резко повернул – дужка тут же лопнула: вот вам и государственный контроль качества. Маховик провернуть оказалось сложнее, ему пришлось для этого упереться ногой в станину компрессора. С ржавым металлическим скрипом он наконец поддался. Навалившись телом, Аркадий распахнул дверь.

Морозильная камера, занимавшая пространство между тремя палубами «Полярной звезды», была освещена слабенькой электрической лампочкой. Обычно камера делилась на секции, соответствующие каждой палубе. На палубах были специальные люки, через которые подавалась рыба. Эта же, с отвесными стенами без всяких перемычек, была особенной, впечатление создавалось такое, что ее и не собирались использовать. Выход на верхнюю палубу был закрыт водонепроницаемым люком. Стоял терпкий запах рыбы и рассола. Стены были обшиты неширокими деревянными досками с промежутками между ними, под досками были видны трубы, по которым должна была циркулировать охлаждающая жидкость. От люка у Аркадия над головой до самой нижней палубы спускалась узенькая металлическая лестница. Став на нее, Аркадий закрыл за собою дверь.

Пока он спускался, глаза его постепенно привыкали к мраку вокруг. Сбоку он заметил, как по трубам карабкаются крысы, напуганные все-таки его неожиданным появлением. В действующую морозильную камеру они не пытались даже и носа сунуть, что служило признаком наличия у этих тварей определенного интеллекта. Аркадию подумалось, что если бы он прихватил с собой электрический фонарик, то это, в свою очередь, могло бы подтвердить наличие интеллекта у него самого. Крыс было так много, что все их передвижения сопровождались отвратительным звуком, напоминавшим почему-то шум ветра в листве.

Здесь должны были быть настилы палуб, тросы лебедок, упаковочные клети, благодаря чудовищному морозу покрытые толстым слоем инея. Умение правильно заложить холодильник почиталось высоким искусством. Ящики с мороженой рыбой должны быть не только уложены в штабеля, их еще нужно изолировать друг от друга, подложив под каждый дощечки, для того чтобы воздух, даже более низкой, чем необходимо для заморозки, температуры, мог беспрепятственно циркулировать. Здесь же не было ничего. На уровне каждой палубы находилась дверь в стене, небольшая лампочка и термостат. Чем ниже Аркадий спускался, тем темнее становилось вокруг, и когда он ступил с лестницы на нижнюю палубу, то почти ничего не мог различить, хотя и чувствовал, что зрачки его расширились до размеров всего глазного яблока. Вот она, бездна, подумал он, центр земли.

Он зажег спичку. Палуба представляла собой, скорее, редкий настил из досок поверх труб, уложенных прямо на цемент. Под ногами он увидел апельсиновую кожуру, щепки, пустые банки из-под краски и одеяло: похоже, кто-то пользовался этим местечком для того, чтобы нанюхаться отравы из этих самых банок. Неподалеку валялся похожий на расческу скелетик: вот, оказывается, куда пропал судовой кот! Чего Аркадий здесь не видел, так это лейтенанта военно-морской разведки, телекамер или компьютерных терминалов. Между палубой, на которой он стоял, и днищем было, он знал это, достаточное пространство для емкостей с топливом и водой, может, даже оставалось еще место и для контрабанды, но чтобы там еще поместилась полностью обставленная каюта… В промежуток между деревянными планками на стене он вставил кусок доски, сильно нажал. Никакая потайная дверь ему не открылась. Не добившись успеха, он с размаху швырнул доску об стену. В гулком эхе до него донеслось встревоженное попискивание крыс где-то наверху, но опять-таки никаких офицеров-разведчиков.

Взбираясь по лестнице вверх, Аркадий чувствовал себя как человек, поднимающийся из водной пучины к небу и солнцу. Теперь Зинина пленка теряла всякий смысл. Может, он что-то не так понял. Может, он найдет у Вайну глоток водки. Немного водки и света сейчас пришлись бы кстати. Оказавшись вновь под лампочкой, он потянул на себя дверь и ввалился в проход, туда же, откуда тронулся в путь. Теперь уже рядом с компрессором и штабелями дощечек он был как дома. Приладил к маховику на двери кое-как сломанный замок; ничего, Гурий, этот бизнесмен, поможет найти другой.

Как только Аркадий сделал шаг, направляясь к цехам, лампочка на переборке у него над головой погасла, за ней – другая, над компрессором. Кто-то, невидимый в темноте, нанес ему чудовищный удар кулаком в живот. Боль была настолько нестерпимой, что ему показалось – ударили ножом. Пока он стоял, сгибаясь и разгибаясь, стараясь изо всех сил сохранить сознание, в рот ему забили кляп из обрывков одеяла, а другим обрывком перетянули рот снаружи. На голову и плечи натянули мешок, оказавшийся таким длинным, что нижний край его болтался где-то около колен. Руки и грудь оказались спеленуты подобием ремня. Но к этому моменту Аркадий уже настолько пришел в себя, что успел напрячь мышцы и глубоко вдохнуть, отчего чуть было не задохнулся совсем: обрывки одеяла у него во рту были обильно смочены керосином. Тряпки настолько прижали язык к небу, что, казалось, Аркадий вот-вот проглотит его. Он закашлялся, пытаясь высвободить язык, в это время ремень поперек груди затянули, как подпругу, еще сильнее.

Его куда-то понесли, как ему показалось, трое. Кто-то должен был еще идти впереди – расчищать дорогу во избежание нежелательных встреч, с той же целью один человек мог следовать и позади. Крепкие, должно быть, парни: тащат его с такой легкостью, будто он – ручка от швабры. Больше всего Аркадий боялся задохнуться от паров керосина. В долгом плавании люди на судах привыкли собираться небольшими группами, чтобы нанюхаться паров бензина или керосина и таким образом отключиться от суровой действительности. В горле у него начинало першить.

Его могли просто кинуть вниз, на дно морозильной камеры, и тело его нескоро бы нашли. Так, может, то, что его избили, связали, заткнули ему рот – хороший признак? Никогда до этого его не похищали, ни разу за все то время, что он работал в прокуратуре; нюансов он не знал, но в любом случае было ясно, что убивать сразу, на месте, они не хотели. Может, это были люди из команды, разозленные невозможностью сойти на берег? Даже если они будут продолжать держать его в мешке, может, он сумеет опознать голос, пусть хоть кто-то шепнет слово.

Отнесли его недалеко. Раздался звук вращаемого маховика Аркадий не мог бы сказать, поворачивали ли несшие его люди налево или направо; может, они вернулись к морозильнику? Единственными на этой палубе дверьми с такими колесами были двери в морозильники.

Дверь раскрылась со звуком трескающегося льда. Из трубы паровоза пар вырывается клубами; из морозильника с температурой минус сорок внутри замороженный пар выползает нехотя, но Аркадий почувствовал его даже через мешок, начал извиваться червяком. Но слишком поздно. Его швырнули в камеру.

Ремень, стягивавший руки и грудь, от удара разорвался. Аркадий встал на ноги, но, прежде чем он успел сорвать с себя мешок, он услышал звук захлопнувшейся двери и вновь поворачиваемого маховика.

Он стоял на деревянном ящике. Избавившись от пропитанной керосином ветоши, он сделал вдох, и ледяной воздух обжег ему легкие. Это шутка. Ну конечно, это шутка. Из-под обшивки стен вниз струился белый, почти жидкий парок, сквозь промежутки между планками обшивки видны были трубы, покрытые смертоносным льдом. Вокруг обеих ног Аркадия клубилось по облаку белесого тумана. Он заметил, что волоски на тыльных сторонах ладоней встали дыбом и покрылись инеем. Срывавшееся с губ дыхание тут же превращалось в облачко крошечных кристалликов, которые с тихим шорохом падали вниз.

Аркадий протянул руку к маховику двери, но тут же отдернул ее – на таком морозе голая кожа так пристынет к металлу, что сил оторвать руку от колеса у него не хватит. Подняв мешок, он набросил его на маховик, схватился за него обеими руками и всей тяжестью тела попытался повернуть. Безрезультатно. Снаружи его явно удерживали, и у него не было ни малейшего шанса пересилить троих здоровых мужчин. Он закричал. От внешнего мира морозильная камера со всех сторон была изолирована десятисантиметровым слоем стекловаты. Даже дверь была ею подбита. Услышать его не мог никто, если только не стоял вплотную к двери. На протяжении прошлой недели часть замороженной рыбы переместили в кормовой холодильник, чтобы выправить крен судна, и если сейчас он находился в центральном холодильнике, то ни у кого даже повода не было, чтобы идти сюда. Высоко над головой, вне пределов досягаемости, находился ведущий на верхнюю палубу люк, тоже подбитый стекловатой, – не услышат его и там. Под ящиками, на которых он стоял, находилась еще одна переборка с люком, ведущим на нижнюю палубу. Но он не мог себе представить, как ему поднять два ящика, каждый весом в четверть тонны. На одном из ящиков валялся мятый, заскорузлый от холода кусок брезента. Он сбросил его, сквозь иней на ящике проступила надпись: МОРОЖЕНЫЙ ПАЛТУС – ПРОИЗВЕДЕНО В СССР. При всем трагизме ситуации от Аркадия не ускользнула некоторая комичность надписи.

Ветераны Севера знали все стадии замерзания человека. Аркадий дрожал; дрожь была хорошим признаком. В конвульсивной тряске тело еще сохраняло как-то свою температуру. Но она все-таки понижалась, примерно на градус каждые три минуты. Когда температура упадет на два градуса, дрожь прекратится, сердце замедлит перекачку крови в конечности и кожный покров, для того чтобы поддержать жизнедеятельность наиболее важных органов; именно это приводит к обморожениям. Когда же температура опустится на одиннадцать градусов, сердце прекратит работу, а сознание он потеряет еще до этого. В распоряжении Аркадия было минут пятнадцать.

Возникла новая проблема – он почувствовал первые классические признаки отравления: потемнение в глазах, слабость, позывы к рвоте. Все это он наблюдал у рыбаков, наглотавшихся бензиновых паров. Люди тогда начинали выть, как гиены, некоторые пытались лезть на стены. Аркадий разразился хохотом. Итак, он отправился в море, чтобы подохнуть в этом царстве льда? Здорово.

Он размахивал руками, как умалишенный. Ему приходилось работать на морозе – в подбитом ватой тулупе, валенках и меховом капюшоне. Теперь же его брюки и рукава украсились манжетами из густого, похожего на мех, инея. Аркадий покачнулся, стараясь сохранить равновесие и не провалиться в узкое пространство между ящиками: если бы это случилось, он бы ни за что не выбрался.

На уровне его груди находилась пластинка, прикрывавшая термопару-спираль из меди и константана. Ногтями он ничего с пластинкой поделать не мог – хорошая иллюстрация того правила, что рыбак и шагу не должен делать без ножа в кармане.

С огромным трудом вытащив из кармана спички, он тут же уронил их. В стремлении не наступить на хрупкую коробочку, Аркадий с болью с пояснице наклонился и с непроизвольной грацией поднял ее. Со стороны могло бы показаться, что это галантный француз учтиво поднимает оброненный дамой платок. Но тут же коробок вновь вывалился из пальцев, и на этот раз Аркадию пришлось опуститься на четвереньки. Выпрямившись, он чиркнул спичкой. Мороз тисками сжал со всех сторон маленький желтый язычок, но поверхность прикрывавшей термопару пластинки успела все же запотеть. Беда заключалась в том, что руки его настолько тряслись, что он был не в состоянии удержать спичку под термопарой больше чем на секунду.

Ловко они задумали это убийство. Заморозить до смерти, затем перенести его тело куда-нибудь, чтобы оно оттаяло, а уж потом труп кто-нибудь обнаружит. Теперь Аркадию стало совершенно ясно, что вовсе не Вайну являлся лучшим экспертом по всяким патологиям. В качестве явной причины смерти будет указано вдыхание паров керосина, и немногие этому удивятся в наш автомобильный век. В соответствии с официальным решением, тело его поместят в тот же холодильник, где оно будет лежать до самого Владивостока. Аркадию представилось, как в огромном куске льда его приносят домой.

Спички были отличными: головки из фосфора покрыты тонким слоем воска, гарантирующим воспламенение при любой погоде; рыбаки их ценили. На этикетке форштевень корабля мужественно резал волну. На трубе – изображение серпа и молота. Содрогания тела были настолько сильными, что даже поднести спичку к пластинке стало почти невозможно. Непонятно по какой причине Аркадий вспомнил вдруг еще более интересный случай самоубийства, чем тот, который он описывал Марчуку и Воловому, на Сахалине повесился рыбак; никакого расследования не проводилось, так как он закрепил веревку на отлитом из меди изображении серпа и молота на дымовой трубе. Его обули в картонные тапочки и похоронили в течение суток, так как никто не захотел задавать вопросов.

Дрожь наконец перестала колотить его, он смог держать спичку ровно. Опустив голову вниз, он увидел, что обе брючины не только заиндевели, но и начали покрываться льдом. Крупная рыба, вроде белокорого палтуса, на такой температуре превращалась в камень за полтора часа. Пальцы опять не смогли удержать коробок. Из белых они стали синими и почти не шевелились. Когда Аркадий опустился на колени, чтобы поднять его, руки болтались вдоль туловища, как два бесполезных крючка Чиркнувшая спичка в который раз послала коробок вниз. Качнувшись на краю, он упал еще ниже, между ящиком и стеной. До Аркадия донесся только шуршащий звук.

Собрав остатки сил, он поднес замерзший маленький огонек к термопаре, завороженно глядя на то, как на металлической пластинке начинает проступать влага. Последняя спичка. Он продолжал держать ее, пока огонек не коснулся ногтей. Видимо, на руках еще оставались какие-то следы керосина от того тряпья, что он вытащил изо рта. На ладонях его как бы разом зажглись крошечные свечки. Боли он не испытывал никакой. Он смотрел на них почти с религиозным восторгом, затем глаза его медленно нашарили на полу кучку тряпок. Наверное, так же медленно думают рыбы, подумал он. С последней вспышкой спички он сунул свои руки в лежавшие у его ног обрывки одеяла. Вспыхнуло пламя. Аркадий стал подталкивать его ближе к деревянным планкам, к термопаре.

Пламя оставляло после себя клубы синего, фиолетового и, в конце концов, густого черного дыма. На стене под термопарой слой льда начал таять, размораживаться, влага поползла вниз, где опять замерзала Аркадий сидел на корточках, держа сложенные ладони рук над самым огнем. Он вспомнил пикник, на который его пригласили в Сибири: строганина, полоски мороженой оленины, мороженые ягоды и бутылка «Сибирской», которую было необходимо постоянно крутить вверх дном и обратно над пламенем костра. За год до этого пикника какой-то экскурсовод из «Интуриста» вывел американцев в тайгу на еще более роскошную трапезу, но совсем забыл про бутылку. После множества тостов с горячим чаем за дружбу народов, взаимоуважение и взаимопонимание гид разлил по стаканам почти уже замерзшую водку и показал своим гостям, как ее пьют залпом.

– Вот так, – сказал он.

Он поднес стакан к губам, вылил его в себя и упал замертво. Гид забыл о том, что в «Сибирской» почти пятьдесят градусов, что она остается текучей при такой температуре, которая замораживает желудок и останавливает сердце. Один только болевой шок сам по себе мог убить. Это, конечно, грустно, но ведь могло бы быть и хуже: представьте себе бедных американцев, замерших у костра с пустыми стаканами в руках и невысказанным вопросом в глазах: вот это и есть сибирский пикник?

Слабый огонек все еще вел неравную борьбу с холодом жуткой ледяной пещеры. Язычки пламени превращались в маленькие цветочки, те – в совсем уже крошечные светлячки, а после того, как погасли и они, от буйства огня осталась только кучка золы. Деревянные планки едва закоптились, даже не начав обугливаться.

Керосин оказался чем-то сродни водке. С каждым уходящим мгновением Аркадий ощущал себя все больше сибиряком. Наконец-то, отплывая от берегов Америки, он оказался в этом блаженном состоянии, в статусе истинного сибиряка. Мороз уже почти намертво сковал его брюки и рукава. Он усиленно моргал глазами, стараясь не дать им окоченеть, смотрел на облачко собственного дыхания: оно успевало чуть подняться вверх, а затем с сухим шорохом опадало. Как же иначе мог дышать настоящий сибиряк? А какой бы гид мог из него получиться! Но для кого?

Пора прилечь. Со стоявшей рядом тележки он сорвал кусок брезента побольше, чтобы укрыться. Взору его открылось тело Зины Патиашвили, лежавшее в прозрачном пластиковом пакете. Прозрачном, но покрытом изнутри замечательной красоты длинными кристаллами льда. Как покрывало из бриллиантов. Зина была белее снега, с волосами, припорошенными инеем. Одним глазом она смотрела на Аркадия, как бы спрашивая, кто это готовился присоединиться к ней.

Аркадий бросился прочь, в самый дальний угол. Маховик запора вдруг начал поворачиваться. Аркадий, ошеломленный, не веря своим глазам, следил за ним до тех пор, пока дверь не распахнулась настежь. На пороге стояла Наташа Чайковская с отвисшей нижней челюстью и широко раскрытыми глазами, устремленными на остатки костра, на Зину, на него, Аркадия. Она бросилась в камеру и подхватила его на руки, очень нежно, чтобы не порвать замерзшую кожу, и только мгновениями позже уже с напряжением, как тяжелоатлет, выжимающий непосильный вес. Никогда прежде женщины не носили его на руках. Наташе такой комплимент, наверное, не пришелся бы по вкусу.

– Я разжег костер, – сказал он ей.

Видимо, это его и спасло: он согрел термопару, и чуткая аппаратура передала на пульт сигнал.

– Ты услышала сигнал тревоги?

– Нет, нет. Не было никакой тревоги. Я просто проходила мимо и услышала, что внутри кто-то есть.

– Крики? – Аркадий ничего не помнил.

– Смех.

Наташа перехватила его поудобнее, вынося из камеры. Она испытывала страх и отвращение, как и любой в обществе пьяного.

– Ты хохотал, как сумасшедший.


Содержание:
 0  Полярная звезда : Мартин Смит  1  Глава 1 : Мартин Смит
 2  Глава 2 : Мартин Смит  3  Глава 3 : Мартин Смит
 4  Глава 4 : Мартин Смит  5  Глава 5 : Мартин Смит
 6  Глава 6 : Мартин Смит  7  Глава 7 : Мартин Смит
 8  Глава 8 : Мартин Смит  9  Глава 9 : Мартин Смит
 10  Глава 10 : Мартин Смит  11  Глава 11 : Мартин Смит
 12  Глава 12 : Мартин Смит  13  вы читаете: Глава 13 : Мартин Смит
 14  Глава 14 : Мартин Смит  15  Глава 15 : Мартин Смит
 16  Глава 16 : Мартин Смит  17  Часть II ЗЕМЛЯ : Мартин Смит
 18  Глава 18 : Мартин Смит  19  Глава 19 : Мартин Смит
 20  Глава 20 : Мартин Смит  21  Глава 17 : Мартин Смит
 22  Глава 18 : Мартин Смит  23  Глава 19 : Мартин Смит
 24  Глава 20 : Мартин Смит  25  Часть III ЛЕД : Мартин Смит
 26  Глава 22 : Мартин Смит  27  Глава 23 : Мартин Смит
 28  Глава 24 : Мартин Смит  29  Глава 25 : Мартин Смит
 30  Глава 26 : Мартин Смит  31  Глава 27 : Мартин Смит
 32  Глава 28 : Мартин Смит  33  Глава 29 : Мартин Смит
 34  Глава 30 : Мартин Смит  35  Глава 31 : Мартин Смит
 36  Глава 32 : Мартин Смит  37  Глава 21 : Мартин Смит
 38  Глава 22 : Мартин Смит  39  Глава 23 : Мартин Смит
 40  Глава 24 : Мартин Смит  41  Глава 25 : Мартин Смит
 42  Глава 26 : Мартин Смит  43  Глава 27 : Мартин Смит
 44  Глава 28 : Мартин Смит  45  Глава 29 : Мартин Смит
 46  Глава 30 : Мартин Смит  47  Глава 31 : Мартин Смит
 48  Глава 32 : Мартин Смит    



 




sitemap  
+79199453202 даю кредиты под 5% годовых, спросить Сергея или Романа.

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение