Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 23 : Мартин Смит

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38  39  40  41  42  43  44  45  46  47  48

вы читаете книгу




Глава 23

Под койкой Гурия стояла нейлоновая сумка, набитая его трофеями: плееры «Сони», часы, мини-колонки «Айва», зубочистки, очищающие полость рта струйкой воды, блоки с «Мальборо», детский, но действующий радиотелефон. На шкафчике для одежды висели фотографии Обидина, сделанные поляроидом: с промытой и расчесанной бородой тот стоял перед входом в церковь в Уналашке, как святой, подплывающий на облаке к своему Создателю. Изнутри шкаф благоухал ароматом разлитого по банкам самогона, который Обидин гнал неизвестно из чего, а настаивал на свежих или консервированных фруктах из Датч-Харбора. Человеку, лезшему в шкаф за рубашкой, шибал в нос приторный запах персикового, вишневого или уж совсем экзотического мандаринового сиропа. Но истинный ботанический уголок каюты расположился на полках Коли: здесь в разнокалиберных баночках и стаканчиках путешествовали собранные Колей на острове образцы пушистого мха на кусочке скалы, положенном на мокрый лист «Правды», крошечный кустик с мелкими фиолетовыми ягодами, серповидные листочки карликового ириса, тундровый чертополох, выбросивший единственный огненно-красный лепесток.

Коля знакомил Наташу со своей коллекцией. С иллюминатором, затянутым коркой льда, каюта походила на настоящую теплицу. Впервые Коле удалось произвести на Наташу такое впечатление.

– Так заканчивалось каждое научное путешествие, – объяснял своей спутнице Коля. – И Кук и Дарвин доверху заполняли свои маленькие суденышки образцами растений в горшочках на подставках и в колбочках, а в кадках на палубе стояли плодоносящие хлебные деревья. Потому что всюду жизнь! Даже внутренняя поверхность ледяного поля, распростершегося вокруг нас, вся покрыта водорослями. Они дают жизнь различным микроорганизмам, а те, в свою очередь, привлекают сюда рыбу. За нею, естественно, идут хищники: тюлени, киты, белые медведи. Нас окружает жизнь!

Мысли Аркадия тоже были заняты ботаникой, но другого рода. Сидя за узким столиком и наслаждаясь сигаретой, которой его угостил Гурий, он размышлял о дикой конопле, о целых тысячах гектаров пышной маньчжурской конопли с гнущимися под тяжестью пыльцы стеблями, лезущими наверх из почвы подобно настоящим живым рублям по бескрайней азиатской равнине. Каждую осень начиналось то, что сибиряки называли «травяной лихорадкой»: люди шли в поля собирать свой урожай, как по призыву партии – нет, куда там призыву партии – с гораздо большим воодушевлением. Часто и ехать-то никуда не нужно была благословенный злак произрастал где угодно – вдоль дороги, на картофельном поле, на грядке с помидорами. Готовый продукт под названием анаша расфасовывался в пакеты, которые грузовиками доставлялись в западные районы страны, в Москву, где умельцы подсыпали его в сигареты, а особые ценители набивали им трубки.

А еще был план. То есть гашиш. План приходил в брикетах из Афганистана и Пакистана. Различными маршрутами, иногда на армейских грузовиках, иногда на судах через Черное или на паромах через Каспийское моря, через Грузию, он шел на север, и опять-таки в Москву.

– Белые медведи могут проходить по льду многие сотни километров, – продолжал свою лекцию Коля. – Никто не знает, как они находят дорогу. Пропитание себе они добывают двумя способами: или сидят у полыньи и ждут, когда тюлень вынырнет глотнуть воздуху, или сами ныряют под лед и ждут, когда на его светлом фоне появится темная тюленья тень.

Или мак, продолжал думать о своем Аркадий. Насколько, интересно, в Грузии перевыполняется план по выращиванию мака? Сколько его собирают, высушивают, брикетируют? Какая его часть потом перерабатывается в морфий и чуть ли не ветром уносится позже в Москву?

С точки зрения следователя, Москва представала в образе невинной Евы в окружении таящих опасность садов и постоянно искушаемой скользкими змеями из Грузии, Афганистана, Сибири. «Чаёк», который Зина просила Николая отправить, был, несомненно, упаковкой конопли, точнее, анаши. Она передумала, видимо, потому, что партия из одной упаковки – это смехотворно мало, однако сеть распространителей наверняка существовала.

– Ты собрал все эти цветы прямо возле дороги и у магазина? – спросила Наташа Николая.

– Ну, нужно знать, где смотреть.

– Семена прекрасного прорастают всюду. – Наташа теперь стала зачесывать волосы назад, так, чтобы были лучше видны ее новые серьги, купленные в Датч-Харборе. – Ты согласен, Аркадий?

– Безусловно.

– Видишь, с какой пользой проводил время на берегу товарищ Мер – уж он-то не напивался и не падал в воду.

– Коля, я восхищаюсь твоей научной самоотверженностью. – Аркадий заметил, что Колина тетрадь в серой пластиковой обложке с тиснением под крокодилову кожу, купленная, по всей видимости, в магазинчике на борту судна, чрезвычайно походила на Зинину. – Позволь? – Он начал перелистывать страницы. В тетрадь Коля записывал названия растений, их латинские наименования, время и место, где они были подобраны.

– Ты был один, когда свалился в воду? – спросила его Наташа.

– Да, в таких случаях меньше стесняешься.

– И Сьюзен с тобой рядом не было?

– Никого не было.

– Это было довольно опасно, – как бы огорчившись за него, проговорил Коля. – Выпившему человеку упасть в воду, да еще ночью…

– Мне давно не давал покоя вопрос: что ты, Аркадий, будешь делать, когда мы вернемся во Владивосток? Товарищ Воловой, когда он еще был жив, предположил, что у тебя могут быть трудности с пограничниками, когда ты станешь сходить на берег. Здесь тебе очень помогли бы положительные отзывы товарищей по работе, членов партии. Тогда бы ты смог отправиться куда захочешь. На Енисее начинается строительство новых гидроэлектростанций: северный коэффициент, месячный отпуск. С твоими способностями ты очень быстро освоишь специальность крановщика.

– Спасибо, я подумаю.

– Много ли бывших следователей из Москвы могут похвастать тем, что строили плотину? – спросила она.

– Немного.

– Мы могли бы завести корову. То есть я хочу сказать, что ты смог бы держать корову, если бы захотел. Всякий, кто хочет держать корову, может это делать. На собственном участке. Или свинью. Или даже цыплят, только зимой их нужно переносить куда-нибудь в теплое места.

«Корова? Цыплята? Что она несет?» – В недоумении Аркадий даже затряс головой.

– Енисей – это интересно, – заметил Коля.

– Это очень интересно, – поправила его Наташа. – Тайга, сосны, лиственницы, олени, тетерева.

– Съедобные улитки, – продолжил перечисление Коля.

– Но корову – прежде всего, если, конечно, захочешь. И чтобы было место для мотоцикла. Походы по реке! Весь город полон молодежи и детишек! Ты…

– Зина понимала что-нибудь в кораблях? – перебил ее Аркадий. – Знала терминологию, как что называется?

– Зина? Опять? – Наташа не верила своим ушам.

– Что она могла иметь в виду под «рыбным отсеком»?

– Зина мертва, все уже кончилось.

– Сам холодильник, или что-то рядом с ним?

– Зина ничего не знала о кораблях, даже о своей работе и то ничего не знала. Ее интересовали только ее собственные дела, а теперь она мертва. – Голос Наташи звучал несколько раздраженно. – И что ты в ней вдруг нашел? Пока она была жива, не очень-то ты ею интересовался. Одно дело, когда капитан поручает тебе провести расследование, но сейчас твой интерес к ней представляется мне нездоровым и просто отвратительным.

Аркадий сунул ноги в сапоги.

– Может, ты и права.

– Прости меня, Аркаша, мне не следовало ничего такого говорить. Пожалуйста!

– Не стоит извиняться за то, что была искренней. – Аркадий протянул руку за курткой.

– Я ненавижу море, – произнесла Наташа с горечью. – Нужно было мне уехать в Москву. Работала бы там на фабрике, нашла бы мужа.

– На наших фабриках потогонная система, а жила бы ты в общежитии, где твоя коечка была бы отделена от других занавесочкой. Общежития переполнены, ты бы долго не выдержала. Хорошим цветам нужен простор.

– Верно! – Ей понравилась эта мысль.


Под палубой носового отделения звук был такой, будто «Полярная звезда» идет не через льды, а поднимает какую-то невиданную целину, с грохотом валит деревья и дома, выворачивает из глубин земли огромные валуны. Аркадий не очень удивился бы, увидев, как сквозь проржавевшую стальную обшивку пробиваются внутрь пласты земли, ветви деревьев. Интересно, что подумали бы крысы? Ведь они покинули сушу поколения назад. Не будит ли этот грохот отдаленных воспоминаний в мозгу спящих грызунов?

Говоря о «рыбном отсеке», Зина, по-видимому, имела в виду закрытую на замок дверь по соседству с морозильником. Нижняя, самая выдвинутая вперед часть корпуса судна, каморка со сходящимися под углом стенами, обычно служила складом для якорных цепей. Этот темный уголок только добросовестный боцман мог посетить пару раз. Лишь маленький, углубленный в поверхность водонепроницаемой двери глазок отличал ее от десятков других таких же дверей на судне. Не успел Аркадий в нее постучать, как дверь отворилась со звуком, напоминавшим звук вылетевшей из бутылки пробки. Он ступил внутрь, дверь позади него захлопнулась. От перепада давления заложило уши.

Красная лампочка над головой освещала Антона Гесса, сидевшего во вращающемся кресле. В этом неверном свете прическа его казалась сбитой набок. Вместе с креслом он повернулся к Аркадию. Перед Гессом находились экраны трех мониторов, подключенных к эхолоту, на экранах зеленая морская вода мерно перекатывалась над оранжевым дном. Гесс походил на колдуна, склонившегося над чанами с каким-то разноцветным светящимся варевом. Чуть сбоку виднелись два экрана дальней гиперболической навигации, покрытые зеленоватыми ниточками сетки координат. Нечто подобное Аркадий видел на «Орле», и уж в любом случае эта аппаратура далеко превосходила ту, что была установлена на капитанском мостике. Тут же было и круглое окошечко осциллоскопа и еще что-то, напоминавшее микшерский пульт инженера звукозаписи, на панели лежали и наушники. Под потолком висел еще один монитор – на нем в черно-серых тонах было изображение прохода между дверью с глазком, через которую вошел Аркадий, и помещением морозильника. Комплект аппаратуры дополнялся небольшим компьютером и другими приборами, рассмотреть которые в красном свете Аркадий не мог, хотя все это, плюс еще кресло и койка, умещалось на пространстве чуть большем, чем кабинка душа. Подводник здесь, наверное, чувствовал бы себя как дома.

– Странно, что вам потребовалось так много времени, чтобы отыскать меня, – произнес вместо приветствия Гесс.

– Я и сам удивлен, – ответил Аркадий.

– Садитесь. – Гесс указал на койку. – Добро пожаловать на нашу маленькую станцию. Боюсь, что курить вам здесь не придется – никакой циркуляции воздуха здесь нет. Знаете, как у десантников: каждый складывает свой парашют сам. Оборудовано здесь все по моему собственному плану, так что винить некого.

Одну из причин такой тесноты Аркадий понял и сам: стены помещения несли на себе толстый слой звукоизоляции, даже под ногами были уложены звукопоглощающие плиты, перекрывавшие доступ любому шуму извне. Когда глаза его привыкли к красноватому мраку, он увидел и другую причину, там, где переборки сходились под углом, внутрь каморки выпирала белая полусфера не менее метра в диаметре. Впечатление было такое, что люк прикрывал проход в гораздо большее помещение, пристроенное или подвешенное к самому днищу судна.

– Поразительно, – произнес Аркадий.

– Нет, здесь гораздо больше патетики. Это – последняя, отчаянная попытка исправить географическую несправедливость и облегчить тяжкое бремя истории. Любой крупный советский порт уже переполнен, или, в лучшем случае, блокирован на полгода льдами. Выйдя из Владивостока, наши суда неизбежно должны проходить либо через Курилы, либо через Корейский пролив. В случае войны все наши надводные корабли окажутся запертыми в своих гаванях. Слава Богу, есть еще подводные лодки.

На всех трех экранах Аркадий видел оранжевую линию, вздымавшуюся горбом, как волна: это придонные рыбы шли на кормежку. Никто не знал, почему рыбы предпочитали плохую погоду, даже наслаждались ею. Гесс протянул Аркадию что-то блеснувшее в полумраке, это оказалась фляжка. В ней плескался согретый теплом человеческого тела коньяк.

– Ну, а под водой мы с ними равны?

– Да, если не считать, что у них вдвое больше боеголовок. К тому же они могут держать на боевом дежурстве шестьдесят процентов своих ракетных лодок, а мы же – едва пятнадцать. И опять же, их лодки тише, быстроходнее, да и ныряют поглубже наших. И самое смешное, Ренько, я знаю, вы цените чувство юмора не меньше меня, так вот, самое смешное заключается в том, что единственное место, где наши подлодки могут чувствовать себя в безопасности, – это под ледяным щитом, а единственный путь, которым американцы могут подобраться к нам из Тихого океана – это по Берингову морю через Берингов пролив. Вот тут-то уже мы их запрем.

Хозяин и его гость по очереди выпили за географию. Когда Аркадий усаживался на койку, пружины под ним жалобно скрипнули, и он тут же на этом же одеяле увидел Зину. Уж тогда-то здесь речей не произносилось.

– Значит, у вас тоже свой план по рыбам? – сказал он.

– Я ее не ловлю, я только слушаю. Вы же знаете, что «Полярная звезда» стояла в сухом доке.

– Да, мне было интересно, что же такое с ней делали. Никто не заметил никаких новшеств ни в чем, что имело хоть какое-то отношение к ловле рыбы.

– Появились новые дополнительные уши. – Гесс кивнул в сторону белой полусферы. – Это называется буксируемый сонар со сложной антенной. Пассивная система, кабель с гидрофонами, который выпускается с помощью электрической лебедки, расположенной там, – новый кивок головой в сторону люка. – На подводных лодках эта подвеска устанавливается на корме. Здесь же мы решили установить ее на носу, чтобы кабель не запутался в американских сетях.

– Кабель втягивается, когда они подходят с сетями, – сказал Аркадий. Теперь стало ясно, откуда у Николая было время пообщаться с Зиной, – перегружали рыбу.

– В глубоководных районах это не очень эффективная система, но сейчас мы находимся в довольно мелком море. Подводные лодки, даже их подводные лодки, ненавидят мелководье. Они устремляются к проливу, и чем быстрее они идут, тем больше шума производят, тем лучше, следовательно, мы слышим их. Каждая лодка звучит по-своему. – Гесс развернулся к компьютеру с монитором, взял в руку несколько дискет. – Здесь, так сказать, записаны образцы почерка около пятисот субмарин, как их, так и наших. Путем некоторых сопоставлений мы определяем их маршруты и цели. Естественно, то же самое можно было делать и с борта наших подлодок или с наших гидрографических судов, но дело в том, что именно от них американские субмарины и прячутся. А «Полярная звезда» – всего лишь плавзавод посреди Берингова моря.

Аркадий вспомнил карту в каюте инженера-электрика флотилии.

– Одно из пятидесяти наших судов, осуществляющих лов вдоль их побережья?

– Именно так. Самое типичное судно.

– А не слишком ли это сложно?

– Нисколько, – ответил Гесс. – Я скажу вам, что значит понятие «сложно», когда речь идет об электронной разведке. Вдоль всего побережья Сибири американцы устанавливают мониторы на ядерных источниках энергии. Их контейнеры несут в себе до шести тонн разведаппаратуры каждый и запас плутония, так что информация гонится прямо мимо нашего носа. Их субмарины заходят в гавань Мурманска и устанавливают свои гидрофоны прямо на наши лодки. Они привыкли уходить с хорошей добычей. Само собой разумеется, если бы они добыли где-то наш кабель, это стало бы событием дня, его бы выставили на всеобщее обозрение в Вашингтоне, это они умеют делать. Как будто они ни разу не видели консервной банки на веревке.

– Это и есть наш кабель? Банка на веревке?

– Точнее говоря, микрофоны, укрепленные на тросе в триста метров длиной. – Гесс позволил себе улыбнуться. – Интересно программное обеспечение: оно было разработано в Калифорнии для того, чтобы изучать жизнь китов.

– Приходилось ошибаться, принимая кита за подводную лодку?

– Нет.

Гесс кончиками пальцев осторожно, как к хрустальному шару, прикоснулся к круглому экрану осциллоскопа. Аркадий увидел в этом жесте преклонение, столь часто встречающееся у людей, имеющих дело с продукцией министерства точного приборостроения.

– Киты и дельфины звучат, как радиомаяки в глубоком космосе. Некоторых китов слышно за тысячу километров: густые басовые ноты на длинных волнах низкой частоты. А потом уж голоса рыб, тюленей, преследующих добычу, моржей, копающихся своими бивнями в дне. Это здорово похоже на настраивающийся оркестр. А потом вдруг ты слышишь странное шипение которого, вроде бы, здесь быть не должно.

– Вы увлекаетесь музыкой?

– Мальчишкой я был уверен, что стану известным виолончелистом. Какая наивность!

Аркадий смотрел на экраны, где в светящемся зеленом море поднималась светящаяся оранжевая волна рыб. Белая полусфера люка имела по окружности зажимы – ее можно было снимать; если лебедку нужно было иногда обслуживать, что, интересно, делал Гесс? Отряжал на дно водолаза?

– Почему вы думаете, что это я снял вас с конвейера? До меня дошли слухи, что что-то не так: эта погибшая девушка, Зина Патиашвили, каждый раз, как подходил «Орел» с рыбой, шла на корму. Чтобы помахать рукой алеутскому пареньку? Не станем прикидываться глупцами. Единственный возможный ответ – ей нужно было подать сигнал капитану Моргану: выпустили ли мы уже кабель или нет.

– Его можно увидеть?

– В общем-то нет, наверное, она смогла его заметить, когда Морган чуть зацепил его своей сетью.

– Морган, говорят, хороший рыбак.

– Морган брал хорошие уловы у берегов Таиланда, в Гуантанамо, у Гренады. Он должен знать, как ловят рыбу. Вот почему я высказался за проведение расследования. Лучше выкопать правду, лучше выявить предателя, и чем быстрее это сделать, тем спокойнее будешь себя чувствовать. Но, Ренько, должен вам заметить: уж слишком много тел падает на землю. Девушка, потом Воловой с американцем. И в том, и в другом случае вокруг все время суетились вы.

– Насчет Зины, я думаю, мне удастся разобраться.

– А наш поджаренный первый помощник? Нет уж, оставим все до Владивостока, слишком уж много накопилось вопросов, в том числе как вы оказались вовлечены во все это?

– Кое-кто пытается убить меня.

– Это не то. Мне нужна цепочка: Зина – Сьюзен – Морган. Если вы в нее поместитесь, войдете органическим звеном, мой интерес к вам окажется оправданным. Все остальное меня не касается.

– И что случилось с Зиной, вас тоже не интересует?

– Само по себе? Естественно, нет.

– А выступить свидетелем по делу о контрабанде вам не будет интересно?

В притворном ужасе Гесс захохотал.

– О Боже, нет, конечно. Совать свой нос в дела разведки? Ренько, это попахивает гэбистскими играми. Да поднимитесь же выше вульгарного преступления, дайте мне что-нибудь реальное.

– Например?

– Сьюзен. Я наблюдал за вами в Датч-Харборе. Ренько, в некотором смысле вы должны быть чертовски привлекательны для женщин. Вы ей понравились. Сблизьтесь же с нею. Послужите интересам страны и своим собственным. Найдите что-нибудь – о ней, о Моргане, – и я вызову судно персонально за вами.

– Уличающие их записи, секретные коды?

– Мы можем переставить жучков в ее каюте, или подвесить крошечный передатчик прямо на вас.

– Можно придумать и сотню других способов.

– Любой из них, на ваше усмотрение.

– М-м, пожалуй, нет, – подумав, отказался Аркадий. – Я собственно, пришел к вам за другим.

– Слушаю вас.

Аркадий встал так, чтобы лучше видеть углы каморки.

– Я хотел посмотреть, не могло ли тело Зины лежать здесь в течение некоторого времени.

– Ну и?

В тусклом свете каморка казалась слишком тесной.

– Нет, – решил Аркадий.

Мужчины смотрели друг на друга. Во взгляде Гесса было выражение грусти, совсем как у человека, который вдруг обнаружил, что делился своими самыми сокровенными помыслами с глухим.

– Мое хобби – уголовные преступления, – извиняющимся голосом сказал Аркадий.

И открыл дверь, чтобы выйти.

– Подождите!

Гесс начал копаться в ящике стола, извлек из него какой-то блестящий предмет. Это был нож Аркадия. Гесс протянул его хозяину.

– Государственная собственность. Желаю удачи.

На выходе Аркадий обернулся. Под черно-белым экраном сидел Антон Гесс, мужчина с очень уставшим лицом. Экраны других мониторов казались неприлично веселыми, настроенными на какую-то разноцветную волну счастья. В самом углу из переборок выпирал белоснежный купол люка, подобно хрупкому яйцу, которое инженер-электрик флотилии катил через весь мир.


Содержание:
 0  Полярная звезда : Мартин Смит  1  Глава 1 : Мартин Смит
 2  Глава 2 : Мартин Смит  3  Глава 3 : Мартин Смит
 4  Глава 4 : Мартин Смит  5  Глава 5 : Мартин Смит
 6  Глава 6 : Мартин Смит  7  Глава 7 : Мартин Смит
 8  Глава 8 : Мартин Смит  9  Глава 9 : Мартин Смит
 10  Глава 10 : Мартин Смит  11  Глава 11 : Мартин Смит
 12  Глава 12 : Мартин Смит  13  Глава 13 : Мартин Смит
 14  Глава 14 : Мартин Смит  15  Глава 15 : Мартин Смит
 16  Глава 16 : Мартин Смит  17  Часть II ЗЕМЛЯ : Мартин Смит
 18  Глава 18 : Мартин Смит  19  Глава 19 : Мартин Смит
 20  Глава 20 : Мартин Смит  21  Глава 17 : Мартин Смит
 22  Глава 18 : Мартин Смит  23  Глава 19 : Мартин Смит
 24  Глава 20 : Мартин Смит  25  Часть III ЛЕД : Мартин Смит
 26  Глава 22 : Мартин Смит  27  Глава 23 : Мартин Смит
 28  Глава 24 : Мартин Смит  29  Глава 25 : Мартин Смит
 30  Глава 26 : Мартин Смит  31  Глава 27 : Мартин Смит
 32  Глава 28 : Мартин Смит  33  Глава 29 : Мартин Смит
 34  Глава 30 : Мартин Смит  35  Глава 31 : Мартин Смит
 36  Глава 32 : Мартин Смит  37  Глава 21 : Мартин Смит
 38  Глава 22 : Мартин Смит  39  вы читаете: Глава 23 : Мартин Смит
 40  Глава 24 : Мартин Смит  41  Глава 25 : Мартин Смит
 42  Глава 26 : Мартин Смит  43  Глава 27 : Мартин Смит
 44  Глава 28 : Мартин Смит  45  Глава 29 : Мартин Смит
 46  Глава 30 : Мартин Смит  47  Глава 31 : Мартин Смит
 48  Глава 32 : Мартин Смит    



 




sitemap