Детективы и Триллеры : Триллер : Глава XVII Обитатели третьеразрядной гостиницы : Глеб Соколов

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  37  38  39  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  68  70  72  74  76  78  80  82  84  85  86

вы читаете книгу




Глава XVII

Обитатели третьеразрядной гостиницы

Настроение сцены и антуражи происходившего в этой истории менялись вновь. Совершенно противоположное следующему настроение создал бы шикарный вестибюль в каком-нибудь пятизвездочном отеле – блеск, бои в форменных костюмах… Вот оттолкнувшись от этого, можно было представить себе что-то совершенно противоположное. Этим противоположным был убогий маленький номер в гостинице Лефортовского рынка.

Кругом были нагромождения хлама, какие-то стулья без ножек, горшки для цветов, вдетые один в один, старые репродукции в рамках, скатанные ковровые дорожки. Все это было освещено свисавшей с потолка тусклой лампой в старинном и на удивление – красивом абажуре, покрытом какими-то многоцветными когда-то, а теперь – малость выцветшими, аппликациями. Под абажуром – потертый диван, которому, на взгляд постороннего, исполнилось не меньше ста лет.

На диване, поджав ноги по-турецки, восседал Томмазо Кампанелла, который еще недавно носил театральный фрак, – теперь он был в какой-то невообразимой одежде, явно с чужого плеча, – мятых и грязных штанах, которые были ему сильно длинны, таком же поношенном, как и штаны, пиджаке и во все тех же остроносых лакированных концертных туфлях, – только они к этому моменту изрядно запылились. Рядом с ним, обезьянничая и, по примеру Томмазо Кампанелла, поджав ноги по-турецки, сидел Охапка, щурясь от дыма истлевшей до фильтра сигареты.

На полу перед диваном, подоткнув под себя полы рваной шубы, – нищий Рохля, взирал на них снизу вверх. Все трое сосредоточенно смотрели в карты, которые держали в руках.

– И-и-их, ить… при хорошем питании можно жить в этом… Как его… И в унитазе!.. В армии… Прапорщик говорил. Эхма!.. – многозначительно изрек Рохля и протянул руку с черными ногтями к Охапке, при этом тот отшатнулся, но неудачно, – Рохля все равно вытащил у него изо рта окурок, поднес его к лицу, бережно сжал губами и с наслаждением затянулся.

– До-обрый табак! – произнес нищий.

Это был окурок от недорогой сигареты «Дукат», которая даже при том, что она была не очень дорогая, досталась Охапке бесплатно. На днях сигаретная компания рекламировала свой товар, и возле метро «Бауманская» девушки в куртках и кепках фирменных «дукатовских» цветов и с «Дукатом» большими буквами через всю спину раздавали сигареты бесплатно. Охапка церемонно взял одну, да и от той чуть ли не долго отказывался, но тем не менее запрятал ее в карман, где она вся измялась, – лежала, грея Охапке душу воспоминанием о девушке, которая угостила его бесплатной сигаретой. И вот теперь Рохля столь бесцеремонно отнял у него это «сокровище», которое он, вообще-то, собирался выкурить как-нибудь в полном одиночестве, – не дал насладиться последней затяжкой. Охапка начал раздражаться, но пока еще ему было вполне по силам держать себя в руках и ничем не выказывать своего состояния.

– Карты!.. Мы играем в карты, – приговаривал Томмазо Кампанелла. – Прошу не подталкивать разговор к самой болезненной для меня теме и сосредоточиться на игре в карты, которая, как мне кажется, идет у нас слишком вяло. Как-то непрофессионально, я бы сказал, и без интереса.

Рохля «зашел». Сначала Охапка, потом Томмазо Кампанелла положили свои карты.

– Карты… Мы играем в карты, – повторял Томмазо Кампанелла монотонно.

– Может быть, ты расскажешь мне, подлый нищий, что же это за необычная история – история тюремного паспорта. Может быть, ты расскажешь мне? – проговорил он, вовсе не обращаясь к нищему, а точно бы обращаясь к самому себе.

Ждать от нищего какого-либо рассказа было совершение бесполезно, и Томмазо Кампанелла это уже прекрасно понимал, потому что он много раз за этот вечер спрашивал нищего но тот ни разу ему так ничего и не ответил. Томмазо Кампанелла говорил про паспорт совершенно автоматически, совершенно не для того, чтобы услышать что-либо от Рохли. Ему просто необходимо было как-то забыть хоть на мгновение о своем кошмаре, о том напряжении, которое разрывало на части его голову, его душу, его тело, его мозг, его сердце. Каждую часть его тела разрывало необыкновенное напряжение:

– Вчера я гулял по улице. Здесь недалеко. Дома – старые улицы – старые. Все, как обычно, – магазины, деревья, небо. То есть «как обычно» – для Лефортово – обычно. На самом деле, здесь есть какая-то атмосфера. Она отличает эти улицы от каких-нибудь других улиц. Хотя все «как обычно»! Почему же у меня постоянно плохое настроение? Я не могу освободиться от этих улиц. Я чувствую – они есть. Я – раб этих улиц! Они порождают во мне странные фантазии. Мне кажется, в этих улицах должны жить…

Нищий поднял заскорузлый палец к небу и многозначительно произнес:

– Одно уточнение, пожалуйста… Одно уточнение. Живут.

– Да-да, – проговорил Томмазо Кампанелла. – Живут очень странные персонажи. Поскольку я теперь актер самодеятельного, самого необыкновенного в мире театра под названием «Хорин», мне кажется, что кругом живут персонажи из пьесы. Кругом нет обычных, нормальных людей. Но, с другой стороны для меня как для актера это даже интересно, это даже важно чтобы персонажи были необычными. Ведь такую пьесу, с необычными персонажами, будет очень интересно смотреть. Да верно, кругом нет обычных, нормальных людей.

Нищий, дождавшись пока Томмазо Кампанелла закончил свою тираду и почесавшись, вновь поднял свой палец кверху.

– Одно уточнение, пожалуйста… Одно уточнение. И не было!

– Да-да! – с жаром подхватил Томмазо Кампанелла. – Мне, точно, кажется, что в этих улицах никогда и не было обычных нормальных людей. Только какие-то персонажи из странной пьесы. А сами эти улицы – как театральные декорации для какой-то очень мрачной пьесы, от которой у меня портится настроение. Постоянно портится настроение.

Нищий в третий раз поднял свой заскорузлый палец кверху.

– Дома и улицы – настоящие. Я бы хотел уточнить. Это не мрачные декорации, здесь все настоящее. Места наши, действительно, очень дремучие. Не места, а темный лес, бор, ельник. Не места, а тайга, медвежий угол. Здесь все как при царе Горохе было, так и сохранилось.

– А как при каком царе, Рохля? При каком царе здесь все было построено, да так без изменений и осталось, а? – спросил Томмазо Кампанелла и испытующе посмотрел на Рохлю.

– Кажись, при Петре Великом! – ответил Рохля. – Хотя я точно не уверен. Да здесь все как при царях было построено, так и сохранилось. Здесь никто ничего не переделывал. Только ветшало все, разваливалось. Но при хорошем питании не то, что здесь, в унитазе жить можно.

В номере гостиницы Лефортовского рынка, находившейся по адресу Авиамоторная улица, дом 1, продолжалась игра в карты.

– Пойду в нужник, – произнес Охапка и на время покинул их, проскрипев старой, низенькой дверью, для чего-то обитой войлоком.

– Ну что, Рохля, раскроешь мне тайну тюремного паспорта? Что это за паспорт такой? – произнес Томмазо Кампанелла, как бы между делом, едва только за Охапкой притворилась дверь. Голос его звучал недобро.

Нищий отшатнулся, но ничего не ответил.

Тогда Томмазо Кампанелла набросился на него и начал душить, впрочем, несильно, так, чтобы придушить, припугнуть только, но, конечно же, не до смерти. Нищий сопротивлялся, пытался сбросить с себя обидчика, но силы того, кажется, были удесятерены какой-то невероятной эмоцией.

Нищий чувствовал, что с Томмазо Кампанелла ему не справиться:

– Бес! Бес! Ай-ай!.. Охапка, на помощь! Помогите! Что?!. Что с тобой, Томмазка?! – пытался выкрикивать он, хрипел и брызгал слюной. – Милиция! Караул!

Едва только Рохля позвал милицию на помощь, как Томмазо Кампанелла отпустил его, кошкой подскочил к двери и задвинул щеколду:

– Милиции только не хватало!

Спустя какие-то мгновения в дверь начали отчаянно стучать.

– Ну! Говори! Не то придушу тебя здесь, старый черт! – выкрикнул Томмазо Кампанелла. – Замучил ты меня уже, замучил! Что ты издеваешься надо мной, что ты уже столько времени тянешь, не говоришь? Все начинаешь, раззадориваешь, а не говоришь! Я же знать, знать должен! Никто, кроме тебя, сказать не может! Ты знаешь, мне есть чего терять, но мне терять совершенно нечего! У меня есть только одна ночь! И этой ночью я должен победить! А то, что я действую такими методами, то все борцы за счастье действуют такими методами! Уж не взыщи! Сам-то ты меня с фраком обжулил! Договорились, небось, с барыгой! Друг называется! Обжулить помог, про паспорт ничего не рассказал, хоть с самого «Хорина» обещаешь!

Взвыв и поминутно ударяясь головой об пол, Рохля начал причитать:

– Ох, что же за гниды кругом! Вот ведь, думал, веселый человек, в карты с ним играли. А он – душить. Паспорт этот был сработан узниками во Владимирском централе еще до войны с немцами. Никому верить нельзя, никому! Все обдурить норовят! И Людоед прибьет! Потому и не рассказывал. Каждый, кто овладеет им, получает все преимущества воровской масти: фарт, удачу то есть, работать не будет, а кушать всегда станет сладко! На одном месте держаться долго не станет, потому как бродяга отныне он тюремный. Дома своего у него не будет никогда, но и занудства, тоски, работы тяжелой в его жизни тоже никогда после этого не будет. Лефортово вот такого вот мрачного в его жизни никогда долго не будет. Вот люди, вот сволочи! Ведь ни за что, ни за что же меня чуть не придушил! Хочу – рассказываю, хочу – нет. А фрак бы свой сам и продавал бы! Артист чертов!

– Что ты сказал?! Что ты сказал?! Лефортово мрачного никогда долго не станет?! Занудства, тоски не станет?! – неистовствовал Томмазо Кампанелла.

В эту секунду он выпустил Рохлю из своих цепких рук и в мгновение ока выхватил из кармана паспорт:

– Вот же, смотри! Занудства, тоски, плохого настроения, Лефортово мрачного больше не будет! Вот этот паспорт! У меня он! У меня в руках!

Нищий потрясенно вскрикнул. В дверь стали молотить еще сильнее, уже не один вернувшийся из нужника Охапка, уже присоединились к нему еще много человек, – служки гостиницы, постояльцы из других номеров, всполошившиеся от криков Рохли о помощи.

Все они собрались в узком коридоре с обшарпанными, кое-где ободранными обоями. Среди прочих стояли выскочившие прямо из-за стола хориновский художник Фома Фомичев и его приятель, которые, как мы помним, тоже были в этой гостинице Лефортовского рынка. Послали человека за милиционером, который по случаю как раз зашел погреться и сидел сейчас в одной из комнат на первом этаже.

Пьяный Охапка стоял уже дальше всех от двери – его оттеснили другие постояльцы, поскольку толку от него все равно никакого не было, – и, пошатываясь, говорил:

– Фабрика к чертям собачьим пошла. Все свои работы этой ночью к чертям собачьим послали. Никому до фабрики дела больше нет. И слава богу!.. Фрак Томмазки продали – и пьем-гуляем. Номер… Номер сняли. У метро – сигареты. Бесплатно раздают!.. А этот – отнял, а теперь его бьют. И правильно бьют. Не будет болтать больше. Особо посвященного из себя строит. А сигарету отнял. И жульничал. И в карты подсматривал.

– Рохля, открывай! – закричал Охапка во всю глотку. – Открывай, чертов нищий! Эта ночь – особенная! А ты… А ты!.. – он так и не нашелся, в чем обвинить нищего, и проговорил, впрочем, уже более спокойно:

– Надо напряжение раскручивать. Пару сейчас надо наддать. Увеличить давление, уголь в топки подкинуть. А он – заперся…

Пошатнувшись, Охапка прислонился к обшарпанной стене. Фома Фомичев похлопал его по плечу:

– Не спи! Ночь впереди длинная.

– Не-ет!.. Я не сплю, – откликнулся Охапка. – Мне еще пить и пить. Только вот куда дружок мой, Николай, подевался?.. Где же мне его разыскать?.. Я же с ним на сегодня договорился… А с этим я больше пить не буду. Он Томмазку обманул. Обещал рассказать, а не рассказал!

Тем временем, номерная дверь трещала, но пока никак еще не поддавалась напору атаковавшей ее кучки людей. Как назло выяснилось, что милиционер из гостиницы уже успел уйти.

За дверью номера, располагавшегося под самой крышей гостиницы, в эту секунду происходило следующее…

– А сейчас проверим, дает ли он, действительно, фарт! – с этими словами Томмазо Кампанелла, который уже накинул пальто, вспрыгнул на какой-то старый стол, стоявший в углу, и в мгновение ока отодрал какую-то фанеру, которой было заколочено оказавшееся за ней маленькое оконце. Судя по всему, под самой крышей. Оконце это выходило на крышу другого дома, шедшую чуть ниже. Ярко светила полная луна и лучи ее тускло отражались в кровельной жести.

– Помни… Помни еще, дурак, что всяк, у кого этот самый тюремный пачпорт в кармане задержится – в тюрягу… В тюрягу попадет! А ежели, пока ты в тюрьме сидишь, пачпорт твое имя носит, ежели не найдут его и себе не заберут, – пачпорт тебя из тюрьмы вызволит. Выйдешь из тюрьмы вскорости опять на свободу! Опять на свободе гулять станешь! Как и не садился! – кричал вслед Томмазо Кампанелла, вылезавшему на крышу через узкое окошко, нищий. – Но помни, помни еще: коли нет, коли не сохранится, пока ты в стенах тюремных за тобой этого особенного пачпорта, – станешь гнить в камерах без всякого срока. Никогда тебе свободы и солнышка яркого не увидеть. Никогда! Так и знай! До самой своей смерти! Только смерть тебя уже от тюрьмы освободит.

Но Томмазо Кампанелла уже почти вылез из окошка, и если бы не зацепился своими длинными, не по размеру, брюками за какой-то гвоздь, если бы не треснула громко брючина, – уже бы и бежал давно по крыше! Неясно было, слышит ли он то, что выкрикивает ему вслед нищий, а если и слышит – не пропускает ли в горячке своего бегства мимо ушей.

Меж тем Рохля еще и не успел всего сказать, еще продолжал он кричать вслед обидевшему его беглецу:

– А ежели не сбережешь пачпорт, ежели потеряешь его где, когда ты с ним на воле, – встать тебе в этом месте на вечном якоре, покудова вновь этот тюремный пачпорт не разыщешь и к себе в карман не вернешь!..

От обиды, от того, что сбежал от него Томмазо Кампанелла, нищий наконец разрыдался. Целый вечер он чувствовал себя королем положения, все больше и больше напускал тумана вокруг тюремного паспорта, и вот все кончилось так обидно – Томмазо Кампанелла принялся его душить, бросил его здесь. А нищий рассчитывал просидеть здесь в хорошей компании до самого утра. Сейчас его выгонят отсюда…

Тут с шумом отворилась поддавшаяся наконец дверь, но ворвавшиеся в каморку люди увидели лишь рыдавшего нищего на полу, который держался за свое сдавленное горло, да ногу беглеца в лаковом ботинке, ускользавшую через окно куда-то в темную ночную бездну. В Лефортово, в московский Ист-Энд. Да еще луну, пожалуй, увидели – полнехонькую и такую яркую, что слепило глаза.

– Что здесь происходит?! – потрясенно произнес Фома Фо-мичев, который ворвался в каморку первым.

Из-за спины его выглядывали несколько разбуженных и примкнувших к собравшемуся в коридоре народу торговцев овощами с Лефортовского рынка, пожилой гостиничный вахтер, какая-то старушонка, неизвестно что здесь делавшая, но державшаяся крайне бойко.

– Беглеца-то поймать бы надо! – проговорила она писклявым голосом.

– И растворился в московском Ист-Энде! – проговорил Фома Фомичев, который слышал про Ист-Энд все от того же Томмазо Кампанелла.

– Давай, убирайся отсюда! – велел нищему пожилой вахтер. – Одни скандалы от твоих дружков! Чтобы духу вашего через пять минут здесь не было! Скандалы да драки… Алкоголики чертовы!

– А моя доля? – возмутился нищий, памятуя о том, что помог уговорить Томмазо Кампанелла продать фрак, а главное – хорошие наручные часы совсем дешево. Золотые.

– Золотые… Встали часы! И больше не ходят! На твою долю замок починим! – заорал на него вахтер, словно читая его мысли. – Давай, уматывай! А то сейчас дозвонимся в отделение… Говорили же, что тихо себя вести будете…

– Часики-то хорошие, – ворчал Рохля, выметаясь из номера. – Небось, давно такие хотел. Золото – высшей пробы! Генеральские! Маршальские! Сам Буденный их носил! Механизм – швейцарский. Завода на неделю хватает. Тик-так, тик-так! Ремешок – кожа африканского крокодила. Пойман в реке Нил. Еще позавчера только плавал и пасть разевал. Стрелочки – ажурные, циферки – с виньеточками. Достались тебе за рупь за двадцать! А замок твой и так на соплях висел. Разве это замок! Вот у нас на заводе замки точили! С ключом не откроешь! А фрак? Фрак! Небось завтра же по рынку в нем щеголять станешь! Барыга! Совести у тебя нет!.. Дай, дай бутылку заберу… Бутылка наша. Забыл… Отойди, Охапка! Моя это бутылка…


Содержание:
 0  Дело Томмазо Кампанелла : Глеб Соколов  1  Часть первая ДВОЙНИК ГОСПОДИНА ИСТЕРИКА : Глеб Соколов
 2  Глава II Сквозь Север мглистый : Глеб Соколов  4  Глава IV Портрет Господина Истерика : Глеб Соколов
 6  Глава VI Два не совсем обычных посетителя азербайджанской шашлычной : Глеб Соколов  8  Глава II Сквозь Север мглистый : Глеб Соколов
 10  Глава IV Портрет Господина Истерика : Глеб Соколов  12  Глава VI Два не совсем обычных посетителя азербайджанской шашлычной : Глеб Соколов
 14  Глава VIII Пора сгущать атмосферу! : Глеб Соколов  16  Глава X Маска палача : Глеб Соколов
 18  Глава XII Реквием вновь вошедшему : Глеб Соколов  20  Глава XIV Кушать не подано : Глеб Соколов
 22  Глава XVI Лицедейство в мрачной шашлычной : Глеб Соколов  24  Глава VIII Пора сгущать атмосферу! : Глеб Соколов
 26  Глава X Маска палача : Глеб Соколов  28  Глава XII Реквием вновь вошедшему : Глеб Соколов
 30  Глава XIV Кушать не подано : Глеб Соколов  32  Глава XVI Лицедейство в мрачной шашлычной : Глеб Соколов
 34  Глава XVIII Лефортово – московский Ист-Энд : Глеб Соколов  36  Глава XX Девять раз Да! : Глеб Соколов
 37  Глава XXI Вызовите мне "скорую помощь"! : Глеб Соколов  38  вы читаете: Глава XVII Обитатели третьеразрядной гостиницы : Глеб Соколов
 39  Глава XVIII Лефортово – московский Ист-Энд : Глеб Соколов  40  Глава XIX Плач деток по Томмазо Кампанелла : Глеб Соколов
 42  Глава XXI Вызовите мне "скорую помощь"! : Глеб Соколов  44  Глава XXIII Спастись от продолжения пьесы : Глеб Соколов
 46  Глава XXV Таборский слышит репортаж старухи Юнниковой из шикарного ресторана : Глеб Соколов  48  Глава XXVII Паспорт-Тюремный : Глеб Соколов
 50  Глава XXIX Быть вечным постояльцем гостиниц – это самое лучшее! : Глеб Соколов  52  Глава XXXI Вирус заражает окрестности : Глеб Соколов
 54  Глава XXIII Спастись от продолжения пьесы : Глеб Соколов  56  Глава XXV Таборский слышит репортаж старухи Юнниковой из шикарного ресторана : Глеб Соколов
 58  Глава XXVII Паспорт-Тюремный : Глеб Соколов  60  Глава XXIX Быть вечным постояльцем гостиниц – это самое лучшее! : Глеб Соколов
 62  Глава XXXI Вирус заражает окрестности : Глеб Соколов  64  Глава XXXIII Архитектура подонства : Глеб Соколов
 66  Глава XXXV Вор тяжельше сахара не поднимает : Глеб Соколов  68  Глава XXXII В лефортовской церкви Петра и Павла : Глеб Соколов
 70  Глава XXXIV Молодежь – барометр общества : Глеб Соколов  72  Глава XXXVI У врат ада : Глеб Соколов
 74  Глава XXXVIII Любимый вид мучительной казни : Глеб Соколов  76  Глава XL В центре блеска : Глеб Соколов
 78  Глава XLII Необходимость в милицейских чинах : Глеб Соколов  80  Глава XXXVII Пропащий мир : Глеб Соколов
 82  Глава XXXIX Не в жизни : Глеб Соколов  84  Глава XLI Удостоен гордого звания : Глеб Соколов
 85  Глава XLII Необходимость в милицейских чинах : Глеб Соколов  86  Глава XLIII Бамбук прорастает! : Глеб Соколов



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.