Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 24 : Стивен Соломита

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29  30  31  32  33  34  35  36  37  38

вы читаете книгу




Глава 24

Двадцатое апреля

Это было ласковое теплое утро пятницы. Такой весенний день сразу отбивает охоту работать. Ярко-желтые первоцветы появляются вдоль больших дорог и манят на лоно природы жителей пригорода, медленно тянущихся в машинах по шоссе, напоминая о молодой любви и забытых обещаниях самим себе. Они напоминают, что надо жить по-другому, что есть мечты, раздавленные жестокой городской жизнью не менее безжалостно, чем Сильвия Кауфман, погубленная жадностью Марека Ножовски и Мартина Бленкса.

Бетти Халука, возвращавшаяся со Стенли Мудроу из полиции, думала о своей тете, глядя на это ежегодное весеннее чудо. Желтые цветы росли в таком огромном количестве, что казалось, художник со злой иронией решил намалевать полосу ярко-желтого цвета на фоне грязи и мусора. Внезапное появление первоцветов (они будут совершенно забыты после того, как первый же день палящего лета повиснет над Нью-Йорком) всякий раз было сюрпризом даже для старожилов, которые ездили одними и теми же дорогами по десять лет. Эдакий сюрприз-вторжение — молчаливый и не всегда приятный.

— Как они называются — эти желтые цветы? — спросила Бетти. — Помню, слово начинается на букву «п», но никогда не могла запомнить его.

Мудроу пошевелился.

— Я думал о том же самом. Смешно, но мне никогда раньше не приходилось их замечать. Как бы ни назывались эти цветы, здесь их ужасно много. Ты думаешь, их кто-нибудь посадил?

— Не знаю. — Бетти подождала, пока гигантский реактивный самолет «Пан-Америкэн» не пересек автостраду в ста футах над ними. Казалось, весь мир сотрясался от шума, который он производил. — Первый зацвет? — предположила она после того, как самолет благополучно спустился на полосу аэродрома в четверти мили к востоку. — Черт, никогда не могла произнести этого названия!


Прозвонил будильник, но Реббит Коан не хотел вставать. Он не хотел идти в душ, одеваться. Он никогда не вставал в восемь утра с тех пор, как вернулся со службы в восемьдесят шестом году. И уже тем более теперь, начав заниматься кокаиновым бизнесом вместе со своими двумя братьями Беном и Миком.

Братья Коан собирались сделать решительный шаг навстречу своему экономическому благосостоянию, чтобы приблизиться к «ягуарам» и «порше», к собственным домам на северном берегу Лонг-Айленд-Саунда.

Интересно, что сам Реббит никогда к кокаину не прикасался и даже не испытывал желания его попробовать. Он всего лишь защищал «белую леди», занимаясь вместе с братьями ее транспортировкой. Большие и сильные люди, которые их нанимали, рано или поздно должны были заметить, какие ценные ребята — братья Коан, умные и трудолюбивые, и дать им возможность самим зарабатывать в этом чертовом бизнесе. Ну, а пока они жили от контракта до контракта, случайно сшибая куш то здесь, то там.

— Ну что, наш день пришел, парень? — сказал Реббиту Мик Коан, проходя мимо него. — Готов к работе?

— Пошел к черту, сукин сын, — спокойно ответил Реббит. У Мика был глубокий шрам под правым глазом. Без этого шрама братьев-близнецов было не различить. Разве что по манере держаться. Бен спокойный, можно сказать — флегматичный. Мик всегда агрессивен. Он отдавал приказы, и братья повиновались. Папаша любил только своего маленького Микки, до его появления на свет ему никогда ничего не нравилось, кроме пива «Будвайзер». Бена он терпеть не мог и бил его так же часто и с таким же удовольствием, как свою жену. Но старик не мог натравить друг на друга близнецов, они всегда защищали от него и один другого, и мать, а потом и своего маленького братишку Реббита. Как и следовало ожидать, папаша умер, когда ему перевалило слегка за пятьдесят, отдав на откуп алкоголю сначала печень, а затем сердце. Второй и самой важной целью в жизни братьев стало то, что они называли «искупить грех перед матерью».

— Что там с вами происходит, вы, мерзкие грешники? Ну-ка, хватит баловаться, идите завтракать, ведь вам пора на работу!

— Мы сейчас, через минутку, мама, — ответил Реббит. Он заставил себя встать с кровати и натянул через голову зеленую футболку. Зеленый был цветом семьи. Братья никогда не выходили из дому, не захватив с собой частичку чего-нибудь ирландского. Это притом, что лишь Реббит, к тому же один раз, посетил «старушку Ирландию», да и то проездом.

Как обычно, завтрак был плотным: яйца, блины, ветчина, бекон, булочки, фрукты, кофе, сок. Ленч, если готовила мама, был таким же обильным, а ужин просто представлял собой вызов на соревнование, кто кого, но мальчикам это всегда очень нравилось. Реббит сел перед своей тарелкой и тут же потянулся за кофе.

— Немедленно прочти молитву, — предупредила мать, ударив его тупой стороной ножа по руке. Он промямлил что-то скороговоркой.

— Ты грязный подлец! — Ее голос возвысился до знакомых истерических нот. — Ну-ка, читай молитву как настоящий католик или не смей садиться за стол в нашем доме!

Она угрожающе приподняла нож, но Реббит уже быстро и четко произносил молитву.

— Ты опять досаждаешь нашей дорогой мамочке? — спросил Мик, беря свой кофе.

Это был обычный ритуал, когда они собирались вместе, хотя, казалось, мать никогда не понимала таких шуток. Однако именно она была мозговым центром банды.

— Ну-ка, обсудим всю операцию еще раз. Хватит рты набивать! Я просто удивляюсь, почему вы до сих пор не растолстели, как свиньи. Давай, Бен, объясни все сначала!

Бен, как всегда, флегматично продолжал жевать, и мать начало трясти. Ее морщинистое лицо дрожало, будто у нее была болезнь Паркинсона.

— Если так и дальше пойдет, — заявила она, — можете все оставаться дома, мы просто подадим заявление на пособие по безработице. Вы — дурачье, лучше бы я наняла трех англичан, чем иметь дело с придурками, вроде вас!

— Да ладно, Бен, — спокойно сказал Мик. — Давай-ка еще разок!

Бен спокойно поднял глаза, пробормотав:

— Мы же раз пятьдесят все это делали!

— Повторение не повредит, парнишка, — заметил Мик, дружелюбно улыбнувшись брату. — Вдруг ошибемся и пришьем не ту свинью. Второго шанса не будет.

— Я — водитель, — сказал Бен, вновь опуская глаза в тарелку, — Мик и Реббит — стрелки, Мы ждем на Тридцать седьмой улице, между Семьдесят второй и Семьдесят третьей, пока по радиотелефону нам не позвонят и не скажут, что Мудроу уже вышел.

— У вас есть его фотография? — перебила мать. — Во имя Господа, вы хоть знаете, в кого стрелять?

Бен показал матери фотографию Мудроу (снятую три дня назад и привезенную Майком Пауэллом).

— Потом я подъезжаю к подъезду дома, паркуюсь и жду, когда он выйдет. Как только я его вижу, киваю Мику и Реббиту. Они открывают дверцу микроавтобуса и начинают стрелять. Если Мудроу бежит, то я следую за ним. Если он окажется впереди машины, я постараюсь сделать так, чтобы удобнее было стрелять из передней двери, если двинется назад, то Реббит откроет заднюю дверь и сделает то же самое. У ребят две обоймы, по двадцать пять патронов в каждой. Как только патроны кончатся, я трогаюсь с места, даже если свинья будет все еще жива.

— Хорошо говоришь, — заметила мать, — говорить-то ты умеешь. А про маски забыли? Вы что, на самом деле дураки или такими прикидываетесь?

— Да, — промычал Бен, — перед тем как начать действовать, мы наденем такие маски, чтобы свидетели подумали, что мы всего лишь банда негритосов.

Мать немного помолчала, потом спросила:

— А ты, маленький Реббит, что ты будешь делать, если в тот момент, когда эта свинья выйдет, там окажутся посторонние? Например, маленькие ребятишки, возвращающиеся домой из школы?

— Я отошлю их на тот свет, черт возьми!

Наконец мать улыбнулась.

— Да. Хорошо, если все будут такими же шустрыми, как ты, мой маленький мальчик, — сказала она. — Но все-таки тебе бы попридержать свой гнусный язык, пока ты живешь в моем доме.


Мудроу и Бетти нашли Пола Данлепа в его кабинете за компьютером. Они поздоровались, налили себе кофе и присели за его стол.

— С каких это пор вам разрешили пользоваться компьютерами? — спросил Мудроу. — Я всегда думал, что полицейские слишком тупы для этого. В мое время, если надо было на нем поработать, то я должен был умолять об этом какого-нибудь штатского.

— Не завидуй, иметь дело с этим и хорошо и плохо, — объяснил Данлеп. — Капитан не хочет мне помогать. Он не убежден, что пожар преднамеренный.

— Как тогда он объясняет вытертые пузырьки и шприцы? — спросила Бетти.

— Случайностью. Может быть, инспектор неправильно с ними обращался. Или наркоманы для чего-то их вытерли. Даже если и был поджог, то, скорее всего, отпечаток пальца принадлежал какому-нибудь наркоману. Поджигатель пропустил это место, когда вытирал пузырек. Этого достаточно, чтобы не закрывать дело, но недостаточно для получения помощи от ребят из управления по борьбе с преступлениями. Начальник все-таки распорядился, чтобы наш дактилоскопист исследовал подвал — осмотрел ручки дверей и тому подобное. Двери-то не были вытерты — и стекла тоже. Но дальше этого капитан идти не собирается, так как считает, что у нас недостаточно доказательств. Вот я и работаю в свободное время.

— Чтобы обойтись без их помощи? Насколько я понимаю, ты пользуешься системой ребят из ФБР? — спросил Мудроу.

Эта система была сделана несколько лет назад. Благодаря ей среди миллионов отпечатков, хранящихся в банке данных ФБР, можно было найти нужные. А потом уже проверять их обычным путем.

Данлеп пожал плечами. В помещении было тепло и скоро станет, должно быть, так жарко, что он начнет потеть. Но капитан в лучшем случае включит кондиционер только через месяц. К тому времени Порки при помощи Мудроу, скорее всего, окажется на улице.

— Да, мне хотелось бы как можно быстрее подобрать отпечатки пальцев, но, боюсь, ничего не получится. Все, что у нас есть, — это кусочек центральной петли, всего лишь восемь линий кончика одного из пальцев. Этого недостаточно для того, чтобы компьютер провел сравнение. Я пытался ввести в него эту информацию, но система не обрабатывает ее, просто выплевывает. Так что теперь я пользуюсь программой, сделанной для штата. Взял список всех известных поджигателей, работающих в городе. Ну, скажем, за последние десять лет, а потом исключил тех, кто сейчас сидит в тюрьме или умер. У меня осталось около четырехсот имен. Я ввел их последовательно в компьютер, затребовав информацию по правому мизинцу. Теперь сам сижу и сравниваю отпечатки.

— Ты знаешь, это у тебя займет…

— Знаю, — прервал Мудроу Данлеп, — уже прикинул. Пять минут между появлением на экране отпечатка и введением имени, одна минута для сравнения и одна — чтобы ввести новое имя. Семь минут умножить на четыреста имен, получится две тысячи восемьсот минут. Больше сорока шести часов работы. Да, но если вы думаете, что есть какой-нибудь другой путь…

— Думаю, ты не зря терял время в колледже Джон Джей, где изучают криминалистику.

Данлеп грустно улыбнулся, услышав название колледжа.

— Да, лет пять назад я там учился и, между прочим, подумывал, не смотаться ли со своей должности офицера по профилактике преступлений, если освою дактилоскопию. Я даже сдал там восемнадцать зачетов, а потом все это бросил. Конечно, специалистом меня не назовешь, но сходные отпечатки я сразу увижу. — Он повернулся к Бетти. — Тот, который мы сняли с пузырька, имел тройной мост на левой стороне центральной петли. Это достаточно редкая особенность, и я использую ее как ключ. Таким образом, сначала просматриваю линии моста, и, если они не проходят, то сразу же перехожу к следующему имени. Тройной мост позволяет мне делать сравнение за шестьдесят секунд. Идентификация отпечатка с более распространенным рисунком вообще заняла бы целую вечность.

— Но сорок шесть часов — это и есть целая вечность, — заметила Бетти. — А суд сочтет, что черт для сравнения отпечатков достаточно, как, ты думаешь?

Данлеп покачал головой.

— Не могу сказать точно, но, по-моему, надо иметь двенадцать особенностей, чтобы суд принял «пальчики» как улику, а у нас только десять.

— Нам-то достаточно, чтобы знать, кто поджег здание, если только этот отпечаток действительно принадлежит злоумышленнику и если того дактилоскопировали в течение последних десяти лет.

— Ну, а капитан хотя бы побеседовал с живущими по соседству? — спросил Мудроу.

— Ничего подобного. Я сам опросил людей в этом доме, но никто не видел ничего подозрительного. Не рыскать же мне по всему микрорайону, уж лучше я поработаю над этим отпечатком.

— Все-таки нам придется отнять у тебя несколько часов, — сказал Мудроу. — Бетти и я собираемся как следует поговорить с этим политическим деятелем Энтоном Крайсиком. Я все про него выяснил. Он занимается делами, связанными с недвижимостью, уже давно, с шестидесятых годов. Наверное, из тех старых реформистов, а может, это уже новый вид. Не могу сказать определенно, но думаю, у него достаточно ума, чтобы оценить ситуацию. К тому же он переживает гибель Сильвии Кауфман. Если я смогу выудить из него, откуда он узнал про «Джексон Армз», то раскопаю это дерьмо до самого дна.

— Ну, а моя-то задача в чем?

— Я не полицейский, — объяснил Мудроу. — Крайсик не обязан со мной базарить полдня, а если ты покажешь свое удостоверение, он должен будет с нами поговорить.

Пол Данлеп был уже готов спросить Мудроу, почему сержант нью-йоркской полиции должен выполнять приказы гражданского лица, но вовремя остановился.

— Ладно. Только уж тогда давайте побыстрее с этим разберемся, чтобы я смог вернуться к своей работе.


Братьям Коан труднее всего сидеть без дела в ожидании начала операции. Как только они припаркуются возле «Джексон Армз», всем троим ничего не останется, кроме как забиться в глубине микроавтобуса и ждать телефонного звонка от анонимного наблюдателя внутри здания. Если Мудроу решит провести там весь день, разговаривая с жильцами, то им придется ждать целую вечность. Они высказали матери все свои соображения, но та в очередной раз завопила, называя их сосунками и гомиками.

— Это наш самый большой шанс, ребятишки, — объяснила она. — Марти Бленкс мне лично сказал, что будет более чем благодарен, если этот человек отправится на тот свет. С каких это пор такие шишки, как Марти Бленкс, лично звонят людишкам вроде нас? А вы, ленивые подлецы, готовы рискнуть единственным шансом только потому, что не хотите пропустить свои утренние развлечения. Какие вы после этого мужчины? Я всегда говорила, проклятие каждой ирландской матери — это сын-ирландец.

От дома, где жили Коаны, до «Джексон Армз» было недалеко, и непоседливые братья решили сделать крюк и заехать в «Асторию». Они медленно объехали дом на Двадцать восьмой улице, рядом с заводом Кон Эд, и остановились на углу. Через пять минут Катерина Николис уже спешила к машине и, не сказав ни слова, забралась на заднее сиденье. Она жила со своими родителями, разговаривала за ужином по-гречески, но уже состояла солдатиком растущей армии нью-йоркских ребятишек, которые пристрастились к кокаину. В пятнадцать лет она была готова сделать все что угодно для мужчины (или мужчин), который мог снабдить ее наркотиком. Любопытно, что она никогда не думала об этом как о проституции. Катерина смотрела на себя в зеркало и видела прекрасную сирену с черными волосами и черными глазами, нежной, молочного цвета кожей и полными губами. Пятно черных волос внизу плоского живота так контрастировало с белой кожей, что мужчины охотно тратили сотни долларов, чтобы поддерживать ее привычку, которая, кстати сказать, подстегивала сексуальные аппетиты Катерины и все значительно упрощала.

Катерина легла на матрас с водяной прокладкой теперь уже полностью оборудованного автобуса, который Реббит увел из северного района Джерси прошлой ночью. Счастливо улыбаясь, она дотянулась до трубки и крошечных пузырьков с крэком, которые держал в руке Мик Коан. После первой затяжки она подняла коленки, и коротенькая юбочка сползла до талии.

— Вот это потолок, ребята, — сказала она, имитируя ирландское произношение. — Просто потолок!


У Мудроу было предчувствие, что день окажется неудачным. Он толкнул входную дверь в «Джексон Армз» (не воспользовавшись ключом) и увидел в коридоре Ино Кавеччи. Сначала помощник юриста выдал Бетти список с датами судебных заседаний, и на какое-то время Мудроу вздохнул с облегчением. Но потом Кавеччи обратился к нему:

— Послушайте, Мудроу, что происходит с этими людьми? Я не видел ничего подобного! Они даже не пускают меня на порог. Они не хотят ни во что вмешиваться. Китайцы не желают разговаривать с индийцами, индийцы не хотят разговаривать с ирландцами, корейцы вообще считают, что они японцы, черт возьми! И все не возражают выехать из «Джексон Армз», что, собственно, и делают. Богатые покупают дома на две семьи во Флашинге, а бедные просто перебираются куда подешевле. Я не знаю, что делать, а эти идиоты…

— Ну ладно, Ино, — прервал его Мудроу. — Почему бы тебе просто не сказать, что ты хочешь? У меня много работы.

Кавеччи, оскорбленный, отошел от Мудроу.

— Послушайте, да мне на самом деле наплевать! Конечно, командуете парадом здесь вы, но вы и должны понять, в доме скоро не останется ни одного законно проживающего жильца, если не остановить то, что происходит. Я давно занимаюсь этими делами и могу вам сказать, если люди не хотят бороться сами за себя, то никакие суды и политиканы им не помогут.

— Ну, а как же официальный представитель городских властей — Коннели? — прервала его тираду Бетти, пытаясь смягчить гнев Кавеччи. — А агентство по сохранению и развитию недвижимости? Я думала, они тоже здесь работают.

— Здесь все крутятся сейчас только потому, что дело Бенбаума получило огласку. Но как только полиция оставит лишь обвинение в незаконном хранении оружия, они сразу займутся другими делами. Если вы хотите видеть в доме официальных лиц, надо, чтобы постоянно происходило что-то драматическое. Новый управляющий — Генри-Как-Его-Там — вчера врезал в подъезд новый замок, а ночью кто-то его опять вышиб. В три часа дня, когда детишки возвращаются домой из школы, у двери в подвал уже стоят наркоманы и…

Мудроу снова его прервал. На этот раз в его голосе слышалось раздражение, хотя он пытался говорить спокойно.

— Как это ни грустно признавать, но я думаю, вы правы. Большинство людей не считают нужным сражаться за себя. Может быть, они думают, что достаточно платить налоги, чтобы иметь право жить в безопасном мире. На самом деле первыми выезжают те, кто въехал последними. У них нет чувства дома и есть деньги. Я думал об этом вчера вечером и пришел к выводу, что это в принципе не мои проблемы. Сейчас я ищу поджигателя и того, кто приказал сделать поджог, в этом мне неплохо удается ориентироваться. А что касается различных чудес, то они не по моей части. Если у вас есть что-то конкретное, в чем нужна моя помощь, я буду только рад ее оказать. Ну, а кроме этого, мне нечего вам посоветовать.


Реббит Коан сидел на качающейся водяной постели, повернувшись спиной к рулю микроавтобуса. Он с удивлением смотрел, как Катерина Николис стоит на коленях с высоко поднятой голой задницей и трудится над Миком с таким же усердием, как и над трубкой с крэком. Она была сильно под кайфом и не видела, что за ней наблюдают. Для Реббита это было лишь еще одним доказательством колоссальной силы «белой леди», особенно в виде чистого кокаина.

Реббит за свои двадцать семь лет никогда не баловался крэком или каким-нибудь наркотиком (кроме, конечно, ирландского виски, которое вряд ли можно считать таковым, хотя с какой точки зрения смотреть). Но он много раз наблюдал власть этого дурмана. Сначала, в детстве, над друзьями, с которыми играл на улице. Половина из них пробовала героин, четвертая часть уже стала неконтролируемой. Теперь кое-кто из них мертв — от слишком большой дозы или от СПИДа. Но с кокаином ассоциировались и другие вещи, например, относительная легкость в добывании денег, золотых цепочек и немецких машин. Реббит еще жил в Европе и служил в армии, когда в Америке началась кокаиновая эпидемия. Он был рад, что уроки выучены до того, как появился соблазн.

Близнецы Коан были в самой гуще этого бизнеса, но тоже устояли перед искушением попробовать белый порошок. Рабочие-строители, все они зимой, когда работы не хватало, пополняли свои доходы вооруженными грабежами, игрой в карты и другими азартными играми. По субботам напивались до беспамятства. Крупная перемена в их жизни произошла после того, как они встретили старого друга, адвоката по имени О’Брейн. Он знал многих кокаиновых предпринимателей, которым время от времени были нужны чьи-то надежные мускулы. Мик и Бен со своими широкими ирландскими улыбками ничего другого, кроме мускулов, предложить не могли.

Реббит заметил, что энергия Катерины не уменьшалась. Сейчас она лежала на боку, головой между ногами Мика. Бен пытался подобраться к ней сзади, но она отталкивала его. Все время меняя позы, она тем временем успевала потянуть от трубки с крэком. Реббит улыбнулся, слушая, как постанывали и скрипели зубами его братья, раздумывая над тем, что он заставит делать эту шлюху после того, как те кончат.


Стенли Мудроу и раньше приходилось разговаривать с Энтоном Крайсиком, поэтому у него не вызвало удивления, что тот умен и целеустремлен. Но для Бетти и Данлепа это явилось неожиданностью.

— Я вам кое-что расскажу, — заявил Крайсик с ходу, — потому что ненавижу поджигателей не меньше вашего. Бедным людям в этом городе негде жить, а пожары продолжают уничтожать то немногое, что еще осталось. Но давайте договоримся, кое-что из моих сообщений вы, не спрашивая о причинах, просто примете к сведению.

— Как скажете, Крайсик, — ответил Мудроу.

— По правде говоря, я ненавижу домовладельцев так же, как и поджигателей. Все в Нью-Йорке ненавидят домовладельцев. Именно они держат в руках город, и так было всегда. Нами правят владельцы недвижимости, банкиры и политиканы, черт побери!

Бетти посмотрела на Мудроу, пытаясь по его лицу определить отношение к словам Крайсика. Но Мудроу оставался невозмутимым. Пол Данлеп тоже. Внезапно она поняла, почему люди не любят полицейских: те никогда не бывают искренни. Они готовы слушать что угодно, лишь бы сохранить авторитет и добиться своего.

— Меня зовут Бетти Халука, — заявила она, протягивая руку. — Я юрист и работаю с неимущими. В большинстве случаев могла быть с вами вместе, но на этот раз, кажется, мы на противоположных сторонах баррикады.

Крайсик улыбнулся, пожимая ей руку.

— Однако вряд ли вы против того, чтобы бездомные самовольно занимали квартиры в кварталах, где живут представители среднего класса, хотя в этом нет ничего удивительного, не правда ли?

Бетти твердо стояла на своем.

— Если мы начнем спорить на эту тему, то никогда не дойдем до сути того, что сейчас необходимо обсудить. Вы ненавидите поджигателей и, я предполагаю, не особо симпатизируете торговцам наркотиками. А эти два бедствия как раз и обрушились на живущих здесь людей. Полгода назад «Джексон Армз» заселяли только люди среднего достатка и пенсионеры. В ноябре поменялся хозяин дома, но мы не знаем, кто именно им стал.

— Надеюсь, вы не думаете, что я это знаю, — рассердился Крайсик. — Неужели вам пришло в голову, будто я работаю на домовладельца? О черт, в таком случае это самое худшее из оскорблений, которые я когда-либо слышал.

Мудроу был убежден, Крайсик, сам того не подозревая, стал частью чьего-то плана. Он покачал головой в знак согласия с тем, что услышал от него.

— Знаете, Крайсик, только ненормальный может подумать, что вы работаете на того, чью деятельность не одобряете. Но я же не сумасшедший. Вот и пытаюсь понять, как вы узнали про «Джексон Армз». Вы ведь не из этого района. В последней раз я вас видел в доме, принадлежащем Агентству по сохранению и развитию недвижимости на Седьмой улице. Или взять наркоманов — у них же нет радара, обнаруживающего пустые квартиры, да и у вас такого радара нет. Кто-то же сказал вам обо все этом. Подождите минуточку, дайте-ка я все точно сформулирую. — Мудроу помолчал, опустив глаза, как будто не хотел говорить того, что собирался. — Если мы узнаем, от кого вы услышали, что в «Джексон Армз» сдаются пустые квартиры, то нам будет легче найти подлеца, который организовал пожар, погубивший Сильвию Кауфман.

Крайсик отвернулся, пожав плечами.

— Но я не знаю, кем был тот парень, который мне рассказал об этом доме. Вы совершенно правы — я жил одно время на Седьмой улице в многоквартирном доме на двадцать семей, который попал в руки агентства после того, как домовладельцу стало наплевать на свою собственность. В восемьдесят четвертом году я просто сбил пломбы с дверей и въехал. Сначала добился того, что мне включили воду, затем смог провести электроэнергию, чтобы в квартире было светло. Потихоньку ко мне стали присоединяться другие. В восемьдесят восьмом году мы подали заявление, чтобы городские власти разрешили нам создать жилищный кооператив. Предложили сделать всю необходимую работу, чтобы получить сертификат на владение домом, если город нам его отдаст. Но эти подлецы все время отмахивались. Им было слабо выгнать нас, однако они не хотели отдавать недвижимость. Ведь мы же в их глазах всего лишь банда людей, захвативших квартиры. А сейчас мэр и это его проклятое агентство по сохранению и развитию недвижимости собираются продать с аукциона все покинутые здания и пустые участки в восточной части города: ведь этот район сейчас поднимается в цене, и акулы наживают здесь состояния. Городские власти, обеспокоенные оглаской нашего дела, остерегались выбрасывать нас силой. Мы бы там так и остались, но кто-то устроил пожар. Это было месяц назад. Задняя стена здания совсем выгорела, она могла упасть в любую минуту и держалась каким-то чудом. Мы попросили одного архитектора прийти показать нам, как можно восстановить дом.

Мудроу начал испытывать нетерпение, но Бетти подвинулась к Крайсику ближе, давая ему понять, чтобы он продолжал.

— Мы бы хотели услышать об этом деле подробнее, Энтон.

— Нам было там ужасно страшно, — признался Крайсик. — Часто мы сидели, пили пиво и слушали, как от стен и потолков отлетают куски и падают на пол. Но куда было идти? Может, я еще и нашел бы квартиру, но остальные? У них ни денег, ни образования, ни специальности. Некоторые побывали в тюрьме, и большинство прошло через алкоголизм и пристрастие к наркотикам. Вот мы там и оставались до тех пор, пока не появились городские власти с приказом разрушить здание. Они привели с собой полицейских, чтобы выкинуть нас оттуда, заявив, будто дом обвалится на нас, если его не снести. Естественно, мы решили постоять за себя и придать делу общественный резонанс. И знаете, нам на помощь пришли соседи и заставили городские власти дать три дня, чтобы мы могли вывезти наши вещи. Да, ребята, ну и пирушка у нас тогда была! Мы знали, в понедельник нас там не будет, и выпили достаточно пива и вина, чтобы не признаваться в этом самим себе.

— Именно тогда вы услышали о «Джексон Армз»? — мягко спросила Бетти.

— Да. Я был в кухне, и туда пришел этот парень по имени Билд. Я его знаю с колледжа. А еще там находился черный парень. Его звали Дейтон. Я его не знал. Мы разговаривали о владельцах недвижимости, которые придерживают квартиры и не пускают их на рынок. Один репортер даже написал статью, в которой утверждал, что семьдесят тысяч квартир намеренно не сдаются в аренду и это самые дешевые в городе квартиры. Вот почему владельцы не хотят их сдавать в аренду. Вы только подумайте! Семьи бедняков живут в приютах и притонах потому, что владельцы не желают сдавать им квартиры. Те квартиры, которые безработные могли б себе позволить. В тот вечер я был достаточно пьян, а Дейтон все время говорил про этот дом на Холмах Джексона, куда уже начали вселяться бездомные. Тогда я подумал, может быть, на этот раз мне удастся организовать своего рода коммуну бездомных в доме для среднего класса. Если домовладелец решит выбросить нас отсюда, пройдет целый год, прежде чем он подтвердит в суде уведомления о выселении. К тому времени я уже организую живущих в этом доме, и все телекамеры Нью-Йорка будут следить за тем, как мы отстаиваем свои права.


«Слава Богу, хоть штаны успели натянуть», — подумал Реббит, услышав звонок радиотелефона. Братья были уверены, Мудроу проведет в «Джексон Армз» целый день, и сигнал в одиннадцать утра о том, что он вот-вот появится в дверях, вверг их в панику. Обнаженная Катерина Николис лежала в полусне на водяном матрасе, с трубкой, прижатой к маленькой груди. Это, как уже точно знал Реббит, было их несчастьем — план выкинуть ее из машины до того, как придется замочить Стенли Мудроу, полетел ко всем чертям. Придется что-то придумывать с ходу. Несколько секунд братья были как бы парализованы полученным известием и не знали, что предпринять. Реббит, который считался самым умным из них троих, схватил Катерину за волосы, поднял ее и со всего маху ударил о стенку машины.

— Оставайся здесь, сука, и не вздумай шевелиться.

Резкое движение Реббита вывело близнецов из транса. Бен сел на водительское сиденье и включил мотор. Мик открыл длинный узкий ящик, встроенный в боковую панель, и вынул девятимиллиметровые «узи», передав один Реббиту. Магазины уже были вставлены, а запасные ленты с патронами сложены и выглядели такими же смертоносными, какими и были на самом деле. Увидев все это, Катерина широко раскрыла глаза, постепенно приходя в себя, и в ту секунду, когда Реббит передергивал затвор, состояние теплого удовольствия, которое она только что испытывала, сменилось ужасом. Она наклонилась вперед, пытаясь взять юбку с блузкой, но Реббит снова сильно толкнул ее, ударив в заднюю стенку.

— Оставайся там, где лежишь, — заорал он, приставив дуло к ее горлу. — Клянусь Богом, я тебе вышибу мозги, если ты хоть раз шевельнешься.

— Пожалуйста, пожалуйста, отпустите меня, отпустите, — умоляла Катерина без умолку. Слова набегали одно на другое. Они же получили все, что хотели, а теперь собираются так ее отблагодарить!

Пол Данлеп первым вышел из «Джексон Армз», за ним последовали Бетти Халука и Стенли Мудроу. Братья увидели и трех черных подростков, совсем еще детей, стоявших у подъезда. Данлеп разозлился. Эти маленькие подонки даже не двинулись с места. Он понимал, такое вызывающее поведение означало, что в их карманах нет ни наркотиков, ни денег. Они выискивают потенциальных покупателей и направляют их в квартиры за товаром.

— Ну что, прижать их в уголовке, — серьезно спросил Данлеп, — вмазать по морде и объяснить, кто здесь хозягут?

Бетти остановилась.

— У них другой цвет кожи, и у тебя нет других причин, чтобы придраться к этим детишкам, — возразила она твердо. — Я юрист и если стану свидетельницей ничем не спровоцированного нападения на гражданских лиц, то придется что-нибудь предпринять по этому поводу.

— Тебе легко говорить, Бетти, — заспорил Данлеп. — Но мы ведь знаем, эти подонки уже замешаны в преступлении. Мне что, надо ждать, пока они кого-нибудь пристрелят? Тогда-то я буду знать точно, как заслужить их уважение.

Троица все еще маячила у входа в дом, никуда не собираясь уходить. На голове у самого высокого была фермерская кепка со сдвинутым на одно ухо козырьком. Он откровенно разглядывал полицейских, женщину с ними и казался более любопытным, нежели озабоченным.

— Да плюнь на них, Пол, — предложил Мудроу. — То, чем ты хочешь заслужить уважение этих ребятишек, все равно нельзя делать при свидетелях, — и он указал на приближающуюся с тремя детьми Инэ Алмейду. Инэ, видимо, собиралась жаловаться, и Мудроу, перемигнувшись с Бетти, обнял ее за талию, приготовившись выслушать энергичные речи кубинки.

— Что же вы стоите? — закричала она на Пола Данлепа (к большому облегчению Стенли Мудроу). — Эти свиньи прямо здесь, около подъезда, продают свои наркотики, а полиция их не арестовывает?! — Она показала на парней, которые все же сочли за благо удалиться. Всем своим видом, однако, они как бы говорили: «Мы скоро вернемся!»


Когда Реббит рванул боковую дверь, распахнув так широко, что она стукнулась о корпус машины, Катерина все еще не пришла в себя. Подобно тому, как реагировала Сильвия Кауфман на дым в ее спальне, Катерина поняла лишь одно: «Надо бежать!» Она понятия не имела, где находится, не понимала, что сидит голая, только пульс, подстегнутый кокаином и ужасом, достигал не меньше двухсот ударов в минуту. Еще несколько мгновений она пребывала в столбняке, а потом рванулась через открытую дверь на улицу и с громким криком побежала.

Любопытно, что Мик и Реббит отреагировали на это одинаково. «Трахнутая сука», — сказали они и одновременно подняли дула автоматов. Первый залп из шести выстрелов толкнул Катерину вперед, и ее тело сотрясалось, будто его подталкивал невидимый гигант. Седьмой выстрел, сделанный Реббитом после секундной паузы, пришелся ей в затылок.

— Пришейте фараона, — приказал Бен с переднего сиденья. — Да проснитесь вы, вашу мать, и пришейте эту свинью. Мама нас убьет, если мы провалим это дело.

Реббит первым оторвал взгляд от обнаженного извивающегося на тротуаре тела. Он поднял «узи» и попытался направить его на Мудроу, но не смог прицелиться, поскольку сидел с подогнутыми ногами на водяной постели, которая все еще колебалась после серии выстрелов. Это все равно, что стрелять в гусей на ходу из моторной лодки. Даже труднее.

— Мы масок-то не надели, — заметил Мик, увидев Реббита, который начал нажимать на спусковой крючок.

Если бы до этого происшествия Мудроу спросили, кого он считает настоящим полицейским, то Стенли знал бы, что ответить. Ведь Пола Данлепа все принимали за тряпичную куклу, еще бы — офицер по профилактике преступлений! Но именно Пол Данлеп надлежащим образом отреагировал на серию выстрелов из микроавтобуса. А Мудроу застыл на месте и, словно защищая ребенка от злого родителя, обнял Бетти, прижав ее к груди. Его спина представляла собой замечательную мишень для свистящих вокруг пуль, но он словно не думал об опасности, угрожающей ему.

Он стоял, обняв Бетти, на углу в центре Манхэттена, и одновременно пытался предупредить об опасности женщину, которая махала ему рукой с противоположной стороны улицы.

— Берегись, берегись, берегись! — кричал он.

Мудроу видел две сцены сразу, как на картинах кубистов, где части изображения соседствуют друг с другом, не соприкасаясь. То же происходило и со звуками. Гром автоматической очереди, пули, отскакивающие от камня, и пули, входящие в тело Инэ Алмейды, вопль ужаса маленького ребенка, голос испуганного полицейского, сжимающего в объятиях женщину. Все это казалось отдельными эпизодами, попавшими сюда невесть как из десятков старых фильмов. Чтобы понять связь между ними, надо было по меньшей мере открыть глаза, но Мудроу стоял, зарывшись лицом в волосы Бетти.

Пол Данлеп, казалось, не обращал внимания на стрельбу вокруг него. Он увидел упавшую Катерину Николис, десятки дыр в ее теле, из которых кровь била фонтанами, и почувствовал взрыв ненависти. Вот уже десять лет, как он, не зная, куда деть время, ежедневно отстреливал норму, необходимую для полицейского, из пистолета 38-го калибра (готовясь к соревнованиям, в которых никогда не осмеливался выступать).

Это было его самое старое хобби. Теперь оно пригодилось. Не раздумывая ни секунды, Данлеп вынул револьвер и выстрелом размозжил голову Бену Коану.

Тот упал на руль, резко свернув микроавтобус на тротуар. Стрелки, потерявшие равновесие, отпрянули от двери и упали друг на друга. На какую-то секунду, увидев, что «узи» Мика направлен на него, Реббит Коан решил — его смерть каким-то образом оговорена между матерью и Мартином Бленксом. И удивился, увидев, как десятки пуль из его собственного автомата разорвали грудь Мика. Еще больше он удивился, когда в открытой двери микроавтобуса появился Пол Данлеп с вытянутой вперед рукой, в которой держал пистолет 38-го калибра. Пол выпустил две обоймы прямо в грудь Реббита, прикончив его на месте.


Содержание:
 0  Укрепленный вход Forced Entry : Стивен Соломита  1  Пролог : Стивен Соломита
 2  Глава 1 : Стивен Соломита  3  Глава 2 : Стивен Соломита
 4  Глава 3 : Стивен Соломита  5  Глава 4 : Стивен Соломита
 6  Глава 5 : Стивен Соломита  7  Глава 6 : Стивен Соломита
 8  Глава 7 : Стивен Соломита  9  Глава 8 : Стивен Соломита
 10  Глава 9 : Стивен Соломита  11  Глава 10 : Стивен Соломита
 12  Глава 11 : Стивен Соломита  13  Глава 12 : Стивен Соломита
 14  Глава 13 : Стивен Соломита  15  Глава 14 : Стивен Соломита
 16  Глава 15 : Стивен Соломита  17  Глава 16 : Стивен Соломита
 18  Глава 17 : Стивен Соломита  19  Глава 18 : Стивен Соломита
 20  Глава 19 : Стивен Соломита  21  Глава 20 : Стивен Соломита
 22  Глава 21 : Стивен Соломита  23  Глава 22 : Стивен Соломита
 24  Глава 23 : Стивен Соломита  25  вы читаете: Глава 24 : Стивен Соломита
 26  Глава 25 : Стивен Соломита  27  Глава 26 : Стивен Соломита
 28  Глава 27 : Стивен Соломита  29  Глава 28 : Стивен Соломита
 30  Глава 29 : Стивен Соломита  31  Глава 30 : Стивен Соломита
 32  Глава 31 : Стивен Соломита  33  Глава 32 : Стивен Соломита
 34  Глава 33 : Стивен Соломита  35  Глава 34 : Стивен Соломита
 36  Глава 35 : Стивен Соломита  37  Глава 36 : Стивен Соломита
 38  Использовалась литература : Укрепленный вход Forced Entry    



 




sitemap