Детективы и Триллеры : Триллер : 40 : Питер Страуб

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  4  8  12  16  20  24  28  32  36  40  44  48  52  56  60  64  68  72  76  80  84  87  88  89  92  96  100  104  108  112  116  120  124  128  132  136  137

вы читаете книгу




40

Марчелло проводил Тома к столику около сцены и вложил ему в руку меню с таким видом, словно боится до него дотронуться, и тут же повернулся на каблуках и вопросительно взглянул в сторону Редвингов. Бадди нахмурился, увидев Тома, Кип Карсон, явно находившийся под действием таблеток, подмигнул, а Ральф и Катинка сделали вид, что не заметили его. Кейт сидела спиной к Тому, а Сара Спенс — очень далеко от него, за одним из столиков ближе к бару. Миссис Спенс одарила его ледяным взглядом, а затем демонстративно отвернулась и заговорила с соседом писклявым голосом, который, видимо, должен был показать, что она прекрасно проводит время. До Тома долетали отдельные слова — «форель», «водные лыжи», «отдых». Сара повернулась на стуле, чтобы взглянуть на Тома глазами товарища по несчастью, но мать тут же одернула ее резким тоном. Нейл Лангенхайм едва-едва кивнул Тому — он прямо сидел на стуле, высоко подняв подбородок, и, если не считать красного носа и лба, выглядел почти таким же чинным, как на Милл Уолк. Только Родди и Баз держались с Томом весьма дружелюбно, но они трещали без умолку. Том вдруг понял, что их сегодняшний разговор в доме Родди был лишь частью диалога, который они будут вести всю жизнь, и диалог этот казался ему одновременно забавным и очень значительным. Во всяком случае, Родди и Баз были самыми приятными людьми в столовой. Том сидел за столиком и читал книгу, размышляя про себя, каково ему будет провести в такой обстановке остаток лета.

Сначала ушли Лангенхаймы, потом Спенсы увели Сару, а за ними ушли Родди и Баз. Ральф Редвинг искоса смотрел на Тома злыми колючими глазами. Том закрыл роман Агаты Кристи, расписался на чеке, который положил на угол стола пожилой официант, и вышел из столовой, ощущая спиной враждебные взгляды.

Луну закрывали огромные облака.

Уходя, Том забыл оставить в доме свет, поэтому, войдя в гостиную, он несколько раз спотыкался о мебель, которая, казалось, успела изменить свое расположение, пока его не было. Наконец рука его нащупала абажур лампы, спустилась к шнуру, и комната снова предстала его глазам точно такой, какой он ее оставил. Том растянулся на диване. Через несколько минут он встал и включил верхний свет, а потом снова улегся на диван и прочел еще несколько страниц «Убийств по алфавиту». Том вспомнил, что вчера вечером книга не нравилась ему, а теперь он не мог понять почему — роман был очень интересным. От него становилось легче на душе, все равно как от старого мягкого пледа и стакана горячего молока.

Том вдруг понял, что Леймон фон Хайлиц начал рассказывать ему об Игл-лейк с самого первого дня, когда Том пришел к нему в дом. Переворачивая страницы альбома с газетными вырезками, фон Хайлиц все время произносил слово «там», имея в виду Игл-лейк.

Том спустил ноги с дивана и встал на пол. Положив книгу, он отправился в кабинет дедушки. Свет, падавший из гостиной, освещал висевший на стене плед и край стола. Том включил лампу и сел за стол. Затем он подвинул к себе телефон, снял трубку и набрал «ноль». Том спросил ответившую ему телефонистку, может ли она соединить его с номером Леймона фон Хайлица на Милл Уолк.

Девушка попросила его не класть трубку. Том повернулся к окну и увидел собственное отражение, словно бы нарисованное на стекле.

— Ваш номер не отвечает, сэр, — послышался в трубке голос телефонистки.

Том положил трубку и стал тупо смотреть на телефон. И тут раздался громкий, пронзительный звонок. Том вздрогнул от неожиданности и сбил с рычагов телефонную трубку. Нашарив ее дрожащей рукой, Том поднес трубку к уху.

— Алло, — сказал он.

— Что там у вас, черт возьми, происходит, — пророкотал на другом конце провода голос Гленденнинга Апшоу.

— Здравствуй, дедушка, — сказал Том.

— Здравствуй, здравствуй. Я послал тебя на Игл-лейк развлекаться и знакомиться поближе с нужными людьми, а не соблазнять невесту Бадди Редвинга и бродить по окрестностям, надоедая людям расспросами о том, что случилось много лет назад и абсолютно тебя не касается!

— Дедушка... — попытался вставить слово Том.

— И уж тем более не для того, чтобы ты вламывался в усадьбу Редвингов со своей девчонкой и совал свой нос в чужие дела! Неужели ты не нашел себе занятия получше?

— Я никуда не вламывался. Просто Сара решила, что мне интересно будет посмотреть...

— А разве ее фамилия Редвинг? Если нет, то она не имела никакого права приводить тебя в усадьбу, потому что не имеет никакого права находиться там сама в отсутствие хозяев. Ты вырос на Истерн Шор-роуд, ходил в хорошую школу, и должен бы знать, как вести себя в приличном обществе. — Глен остановился, чтобы перевести дыхание. — И, кроме всего прочего, в первый же день своего пребывания на севере ты едешь в город и заводишь знакомство с сынком Сэма Гамильтона.

— Я интересовался...

— Я уже даже не говорю о твоей дружбе с этим чертовым гомиком Родди Дипдейлом, который снес коттедж, стоявший рядом с моим домом, но чего ты думал достигнуть, нанося оскорбление действием члену семьи Редвингов?

— Я никого не оскорблял, — сказал Том.

— Ты ударил его, разве не так? Честно говоря, своим появлением на Игл-лейк ты старательно пытаешься разрушить все, за что я боролся всю жизнь.

— Так ты хочешь, чтобы я вернулся домой?

Глен молчал.

Том повторил свой вопрос, но ответом ему снова было лишь хриплое дыхание пожилого джентльмена.

— Сара Спенс не выйдет замуж за Бадди Редвинга, — сказал Том. — И никто не сможет заставить ее это сделать. Сара не хочет, чтобы ее покупали и продавали.

— Уверен, что ты прав, — сказал Глен Апшоу. Голос его звучал теперь удивительно мягко. — Расскажи мне, что ты видишь за окном, — попросил он. — Я всегда любил ночи на Игл-лейк.

Том наклонился чуть вперед, пытаясь разглядеть что-нибудь снаружи.

— Сейчас довольно темно, — начал он. — И...

Лампочка торшера, стоящего рядом со столом, неожиданно взорвалась, а в пол или в стену за спиной Тома ударилось что-то, напоминавшее по звуку кирпич, упавший на бетонный пол. Стул словно сам собой вылетел из-под Тома, и, упав, он больно ударился. Том лежал, зацепившись ногами за ножки стула, вокруг него блестели осколки разбитой лампы. Кусочки стекла запутались у него в волосах. Том слышал звук собственного дыхания, казавшегося ему громким, как звук едущего в гору товарного поезда. Несколько секунд он не мог двигаться. В оставшейся на столе телефонной трубке звучал встревоженный голос Гленденнинга Апшоу.

— Том, ты здесь? Где ты, Том?

Том освободил ноги и высунул голову из-за крышки стола. Свет горел только в окне дома Лангенхайма. Прохладный воздух проникал через выбитую форточку.

— Ты слышишь меня? — повторял металлический голос в трубке.

Том схватил трубку и прижал ее к щеке. Кусок стекла, выпав из волос, упал ему на запястье.

— Хей, — сказал он.

— С тобой все в порядке? Что-то случилось?

— Кажется, все в порядке, — Том стряхнул с руки блестящий осколок стекла и снова посмотрел на спокойные воды озера и свет, горящий в окне Лангенхаймов.

— Скажи мне, что случилось? — потребовал дедушка.

— Кто-то выстрелил в окно, — сказал Том.

— Ты ранен?

— Нет, не думаю. Я просто, я просто — даже не знаю что.

— Ты видел кого-нибудь?

— Нет. Там никого нет.

— Ты уверен, что все было именно так, как ты говоришь?

— Я ни в чем не уверен, — огрызнулся Том. — Кто-то чуть не убил меня. Взорвалась лампа, разбита форточка.

— Я скажу тебе, что произошло. Местные жители иногда бродят по лесам в надежде подстрелить оленя. Я помню, что когда мы жила на Игл-лейк, там часто можно было услышать выстрелы. Охотники.

Том вспомнил, что Леймон фон Хайлиц тоже говорил ему что-то подобное.

— Охотники, — повторил он.

— Это был случайный выстрел. Сейчас они уже успели убежать. Как ты себя чувствуешь?

— Меня немного трясет.

— Но с тобой все в порядке.

— Хм, да, пожалуй, да.

— Не думаю, что тебе стоит вызвать полицию, если, конечно, ты сам не считаешь это необходимым. В конце концов ты ведь не понес особого ущерба. А охотники сейчас уже на полпути к городку. А от полиции в этих местах никогда не было большого толку.

— Кто-то стрелял в меня! — воскликнул Том. — А ты считаешь, что я не должен обращаться в полицию!

— Я просто хочу уберечь тебя от неприятностей. Том. Есть много вещей, которых ты не знаешь. — Глен тяжело дышал и очень медленно произносил слова. — И ты доказал это, отправившись к Сэму Гамильтону.

— К Чету Гамильтону, — поправил его Том. — Он — сын Сэма.

— Чет Гамильтон! Какая разница? Ты не слушаешь меня, — теперь голос дедушки звучал раздраженно. — Игл-лейк — это не Милл Уолк. Здесь полиция не будет на твоей стороне.

Том чуть не рассмеялся.

Все словно перевернулось с ног на голову.

— Ты слышишь меня? — спросил дедушка.

— Я собираюсь позвонить в полицию.

— Перезвони мне, когда они уедут. — Глен повесил трубку.

Том встал и выглянул в окно. Спина его болела после падения. Он потер спину, поднял стул и сел на него. Абажур лампы склонился в его сторону, на нем виднелось пулевое отверстие с рваными краями. Том потрогал дырочку и поглядел туда, где стена смыкалась с полом. В темноте Том видел только тени в том месте, куда должна была попасть пуля. Том хотел встать и зажечь верхний свет, но ноги отказывались ему повиноваться. Кровь стучала у него в ушах. Том заглянул внутрь лампы. Лампочка исчезла, а погнутый патрон напоминал свернутую шею.

Дедушка спас ему жизнь.

Том нашел в себе силы встать, оттолкнулся от стола и, пройдя через комнату, включил стоящую у противоположной стены лампу. Форточка была разбита, а разбитая лампа у стола покачивалась, словно сломанный цветок. На столе лежали осколки. Том включил фонари на купальне, окно тут же осветилось снаружи, а озеро исчезло. Затем он стал рассматривать стену, ожидая увидеть сломанную доску и расщепленный плинтус, но сначала он вообще ничего не смог разглядеть, а потом нашел наконец маленькую аккуратную дырочку в деревянной стене, на восемь-девять дюймов выше плинтуса.

* * *

Через десять минут постучали во входную дверь. Том выглянул в окно и увидел белокурого полицейского, который накануне арестовал пьяного водителя на главной улице городка Игл-лейк.

— Мистер Пасмор? — уточнил он.

Полицейская машина стояла около дома с погашенными фарами — Том напрасно ожидал воя сирен. — Это вы звонили в полицию. Я — офицер Спайчалла. — Том отступил назад, пропуская полицейского внутрь. — Насколько я понимаю, у вас что-то случилось. Покажите мне, где это произошло, чтобы я мог собрать необходимую информацию.

Тому показалось, то полицейская форма немного маловата офицеру Спайчалле. Ремень скрипел при каждом его шаге.

Полицейский быстро осмотрел кабинет, сделал какие-то записи в небольшом блокноте и спросил:

— Где вы сидели в момент выстрела?

— За столом, — сказал Том. — Я разговаривал по телефону.

Спайчалла кивнул, обошел вокруг стола, осмотрел разбитую лампу и пулевое отверстие, затем вышел на купальню, чтобы осмотреть окно снаружи. Вернувшись, он снова записал что-то в блокноте.

— Выстрел был один? — спросил он.

— А разве этого недостаточно?

Спайчалла поднял брови и перевернул страничку блокнота.

— Вы ведь приехали с Милл Уолк? Сколько вам лет и чем вы занимаетесь?

— А вам не кажется, что следует послать людей обыскать лес — может быть, они нападут на след того, кто в меня стрелял.

— Вы постоянно проживаете на острове Милл Уолк? Сообщите ваш возраст и род занятий.

— Да, я живу на Милл Уолк, мне семнадцать лет, я учусь в школе.

Спайчалла снова поднял брови.

— Дата рождения?

— Это чем-то поможет расследованию?

Спайчалла ждал, подняв карандаш, пока Том ответит на его вопрос.

— Вы живете в этом доме один? Насколько я знаю, он принадлежит человеку по фамилии Апшоу.

Том объяснил, что мистер Апшоу — его дедушка.

— Звучит неплохо, — заметил Спайчалла. — Так значит, вы будете жить тут все лето, пить пиво и гоняться за девочками, а? — Том подумал, что Глен Апшоу был, пожалуй, прав в своей оценке местной полиции. Спайчалла заговорщически улыбнулся Тому — улыбка, видимо, должна была означать, что он прекрасно понимает, как хорошо пожить одному летом, когда тебе всего семнадцать. — Некоторые из твоих сверстников любят здесь пошуметь.

Спайчалла закрыл блокнот и засунул его в карман брюк. На лице его по-прежнему блуждала улыбка.

— Ну же, встряхнись немного! — посоветовал он Тому.

— Так вы ничего не собираетесь предпринять?

— Я должен кое-что объяснить тебе. — Спайчалла подошел к столу. — У тебя есть отвертка или что-нибудь в этом роде? Длинный нож?

Том удивленно взглянул на полицейского, пытаясь понять, о чем, собственно, его просят. Спайчалла заложил руки за спину, мышцы на груди его напряглись, и казалось, что форма вот-вот затрещит по всем швам.

Том сходил на кухню и вернулся с отверткой. Спайчалла начал выковыривать пулю.

— Летом запрещено охотиться на оленей, но некоторые все равно это делают. Точно так же как знают, что нельзя садиться пьяными за руль и все равно садятся. Так вот иногда они браконьерствуют по ночам. — Всадив отвертку в стену, Спайчалла отковырнул кусок дерева. — Когда мы их ловим, мы их арестовываем, но этих людей не всегда удается поймать. В полиции работаем постоянно только мы с шефом Трухартом. Летом он берет себе заместителя на полставки. Здесь одно из мест, где можно встретить оленей, поэтому нам время от времени звонят из этих домов и жалуются, что слышали по ночам выстрелы. Мы приезжаем на вызов, зная, что никого не найдем. — Он снова вонзил отвертку в стену. — Конечно, если браконьеры приезжают на машинах, мы можем попытаться найти эти машины и подкараулить их хозяев. Но чаще всего они приходят пешком. Прячут добытого оленя где-нибудь поблизости и приезжают за ним на следующий день. Вот так-то. — Спайчалла вставил отвертку в расширившееся отверстие, покачал ее, и на пол со звоном упал тяжелый кусочек свинца. Спайчалла поднял его и положил в один из карманов рубашки. Том видел, как двигаются под тканью мускулы детектива. — Поэтому я могу прочесать весь лес, но только зря потеряю время. И ничего не помогает, хотя местные власти издали закон, запрещающий охотникам расчехлять ружья, находясь ближе чем за двести пятьдесят футов от жилья. А теперь давай подумаем, как летела пуля, — Спайчалла улыбнулся. Он напоминал Тому большого симпатичного робота. — Она влетела вот сюда, разбила лампу, ударилась о стену и прошла вниз. Значит, стреляли вероятно, чуть выше одного из домов на том берегу. И человек, выстреливший из ружья, понятия не имел, куда полетит пуля. Каждое лето и осень мы получаем жалобы от людей, в стены которых попадают пули, — не так уж много, но одну-две обязательно. Самое забавное, что этот парень мог стрелять, находясь очень далеко от вас.

— А что если это был не охотник, а кто-то, кто пытался убить именно меня? — сказал Том.

— Знаешь, я понимаю твое возбуждение, — сказал Спайчалла. — Но если бы человек с хорошим ружьем хотел убить тебя, он бы это сделал. Даже если внутри было темно. А для верности он бы выстрелил несколько раз. Говорю же тебе, это случается каждое дето. Просто чаще всего никого не бывает рядом, а тебя вот чуть не задело.

«А ты — милый дружелюбный офицер Спайчалла, который ничуть не расстроится, если кто-то из приезжих с Милл Уолк получит пулю, которые летают здесь каждое лето», — подумал Том.

— Вчера в городе кто-то толкнул меня под машину, — сказал он.

— Ты написал заявление?

Том покачал головой.

— Видел кого-нибудь?

— Нет.

— Наверное, это была случайность, так же как с выстрелом. Какой-нибудь старый толстый турист неудачно повернулся и подтолкнул тебя к мостовой.

— Наверное, если бы я был мертв, вам пришлось бы провести более тщательное расследование, — сказал Том.

Спайчалла снова улыбнулся улыбкой робота.

— На что вы там охотитесь на своем острове? — спросил он. — На бутылки с ромом?

— У нас совсем не такой остров, как вы думаете, — сказал Том. — А охотимся мы в основном на полицейских.

Спайчалла хлопнул ладонями по карманам и направился к двери. Ботинки и ремень его громко скрипели, на бедре висела внушительных размеров кобура с револьвером. Он напоминал большого белого жеребца.

— Я составлю протокол, сэр. Если вы опасаетесь, что подобное может повториться, не стоит подходить по вечерам к окну.

Он спустился по ступеньками и направился к патрульной машине.

— Офицер? — раздался из темноты мужской голос, и на свет вышел отец Сары Спенс. Он был в пижаме и сером купальном халате, но тем не менее разговаривал как человек, который привык, чтобы полицейские подчинялись ему. — С этим юношей что-то случилось?

— Возвращайтесь в дом, сэр, — сказал Спайчалла. — Все уже в порядке.

Мистер Спенс злобно посмотрел на Тома, потом на полицейского на лице которого ясно читалось, что он привык иметь дело и не с такими сердитыми господами. Спайчалла сел в машину и захлопнул дверцу.

Мистер Спенс смотрел, подперев руками бока, как патрульная машина отъезжает от дома. Затем он повернулся к Тому и попытался испепелить его взглядом.

— Оставь в покое мою дочь! — потребовал мистер Спенс. — С этой минуты между тобой и Сарой не должно быть никаких контактов. Ты понял меня? — Спенс почти кричал, огромный живот его воинственно колыхался под рубашкой при каждом слове.

Том зашел в дом, закрыл за собой дверь и прошел через гостиную в кабинет. Он понял вдруг, что стоит напротив окна и является сейчас прекрасной мишенью. Все похолодело у него внутри. Тем не менее Том начал сгребать валяющиеся на столе осколки в мусорную корзину.

Он как раз ставил на место в кухне швабру и помойное ведро, когда зазвонил телефон. Том кинулся в кабинет и, стараясь двигаться так, чтобы не оказаться напротив окна, подобрался к столу и отодвинул в сторону стул. Затем он взял трубку и сказал.

— Алло, это Том.

— Они еще там, — прорычал в трубку Глен Апшоу.

— Он. Полицейский был один и уже ушел.

— Я же велел тебе позвонить мне, как только полиция уйдет!

— Мне надо было кое-что сделать. Он ушел всего минуту назад. Сказал то же, что и ты. Что это была случайная пуля.

— Ну конечно. Я и не сомневался в этом. И все же, подумав, я решил, что ты правильно сделал, вызвав полицию. Вне всяких сомнений. Ты уже лучше себя чувствуешь?

— Вроде бы.

— Ложись пораньше спать. Отдохни. Утром ты увидишь все это совсем в другом свете. Я не стану рассказывать твоей матери о том, что произошло. И запрещаю тебе писать ей об этом. Не надо ее расстраивать.

— Хорошо, — сказал Том. — Это означает, что ты не хочешь, чтобы я возвращался немедленно домой?

— Возвращался домой? Конечно, тебе не надо возвращаться домой! Тебе придется самому поправить положение. Я хочу, чтобы ты оставался на Игл-лейк, пока я не скажу тебе, что пора обратно. — И Гленденнинг Апшоу произнес длинную речь о чувстве ответственности и уважении к людям.

Когда он закончил, Том решился задать ему один вопрос.

— Дедушка, а кто такой был Антон Гетц? — спросил он. — Я слышал...

— Он был никто. Гетц совершил преступление, его разоблачили, и он покончил с собой. Он совершил убийство, если уж быть точным.

— Когда мы летели сюда в самолете, мистер Спенс рассказал, что ты оказывал ему покровительство... — Глен Апшоу недовольно хмыкнул. — ...и случайно упомянул этого Антона Гетца, который был бухгалтером...

— Ты хочешь знать об этом человеке? Я расскажу тебе о нем, и мы навсегда закроем эту тему. Ты понял меня? — Том молчал. — Антон Гетц был маленьким человечком с больной ногой, который плохо кончил, потому что не умел обуздывать свои фантазии. Он много врал всем подряд, включая меня, потому что хотел добиться успеха в обществе. Я пытался помочь ему, потому что, как и многие мошенники, Антон Гетц был очень обаятельным. Я дал ему работу и даже помогал казаться более важным, чем он был на самом деле. Это было последний раз в моей жизни, когда я совершил подобную ошибку. Он затеял шашни с первой женой Артура Тилмана и придавал этому роману больше значения, чем стоило. А когда миссис Тилман спустила его на землю, Гетц убил ее. Я долго вел дела по его недвижимости — хотел, чтобы все успели забыть прежнего хозяина, а потом продал его дом на Милл Уолк и коттедж на Игл-лейк Биллу Спенсу.

— Так Гетц действительно был бухгалтером?

— Причем не очень хорошим. Честно говоря, Билл Спенс был ненамного лучше, поэтому я и позволил Ральфу переманить его у меня. А теперь Билл стремится к тому же, чего хотел в свое время Гетц. Только он использует для этого свою дочь, а не свой член. Надеюсь, мой язык не шокирует тебя.

Том поблагодарил дедушку за откровенность.

— Эти люди, — продолжал Глен, — хотят того, что тебе подносят на блюдечке. — А теперь ложись спать и начиная с завтрашнего дня постарайся вести себя как воспитанный человек. К концу лета ты должен все уладить.

Том спросил, как здоровье матери, и Глен сообщил, что Глории намного лучше — она обходится почти совсем без таблеток. Он обещал передать ей привет от сына, а Том сказал, что напишет матери письмо.

В спальне Нейла Лангенхайма погасили свет. Узкая желтая дорожка, отражавшаяся в озере, исчезла. Домов, стоящих на другой стороне озера, было теперь почти не видно.

Через разбитую форточку проникал запах хвои и свежей воды, смешанный с другим, менее приятным запахом, исходившим от болотистой части озера, а также с запахом земли и рыбы, которая плавала или спала сейчас в глубине.

Том почувствовал внутри дрожь, но сейчас он дрожал не от страха, состояние его было сродни призрачному мерцанию спящего за окном мира. Том встал и прошелся по первому этажу, гася везде свет. Затем он разделся и лег в постель, но заснуть смог лишь под утро.


Содержание:
 0  Тайна : Питер Страуб  1  Часть первая Смерть Тома Пасмора : Питер Страуб
 4  4 : Питер Страуб  8  3 : Питер Страуб
 12  7 : Питер Страуб  16  9 : Питер Страуб
 20  10 : Питер Страуб  24  12 : Питер Страуб
 28  16 : Питер Страуб  32  15 : Питер Страуб
 36  19 : Питер Страуб  40  23 : Питер Страуб
 44  20 : Питер Страуб  48  24 : Питер Страуб
 52  28 : Питер Страуб  56  33 : Питер Страуб
 60  37 : Питер Страуб  64  41 : Питер Страуб
 68  45 : Питер Страуб  72  49 : Питер Страуб
 76  27 : Питер Страуб  80  32 : Питер Страуб
 84  36 : Питер Страуб  87  39 : Питер Страуб
 88  вы читаете: 40 : Питер Страуб  89  41 : Питер Страуб
 92  44 : Питер Страуб  96  48 : Питер Страуб
 100  53 : Питер Страуб  104  57 : Питер Страуб
 108  61 : Питер Страуб  112  65 : Питер Страуб
 116  69 : Питер Страуб  120  54 : Питер Страуб
 124  58 : Питер Страуб  128  62 : Питер Страуб
 132  66 : Питер Страуб  136  70 : Питер Страуб
 137  Использовалась литература : Тайна    



 




sitemap