Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 1 ОХОТНИКИ : Дэвид Тейлор

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  67

вы читаете книгу




Глава 1

ОХОТНИКИ

Счастлив заявить, что нет на свете вида, более ласкающего глаз и пробуждающего дух, нежели окрестности Хайленда. Человека, сидящего в вагоне лондонской надземки, проносящиеся за окном пейзажи могут утешить, но не думаю, что они покажутся ему вдохновляющими. Зиггурат, построенный каким-то дерзким промышленником для своего производства, — это, несомненно, поучительное зрелище, однако же моральный дух заключен в горе. Перед ней пасует философия, застывает в молчаливом почтении наука, а литература одновременно возвышается духом и ощущает свое ничтожество. Путешественник, которого посетило желание осознать собственную незначительность, может удовлетворить его здесь, на одном из склонов, в тени у подножия какого-нибудь холма либо на берегу ручейка, бегущего тут с основания времен. Бог разгуливает по горам, но горы с их гранитными тайнами, горы, в каменистой поверхности которых спрятана истина, горы, в сравнении с которыми люди выглядят муравьями, — горы выше Бога. По крайней мере так нам говорят.

В предвечерние часы апрельского дня 186… года от Рождества Христова паровоз медленно, невыносимо медленно тянул свой состав через Инвернессшир по Хайлендской железнодорожной ветке, что была протянута настолько недавно, что все здесь казалось новым. Пуговицы на униформе проводников блестели так, будто доставлена она была из пошивочной мастерской только сегодня утром. Бока паровоза отполированы до блеска не далее как минувшей ночью, и даже пассажиры — по преимуществу унылый хайлендский люд со своим сложенным прямо у ног скарбом, — казалось, надели по такому случаю свои лучшие костюмы. На все это Данбар[1] взирал со своего места в углу вагона третьего класса, но даже благодаря этому механическому чуду, что приближало его к месту назначения, ощущения удовлетворенности у него не было. За окном темнело, отдаленные пики гор и долина, через которую шел поезд, приобретали красновато-багровые оттенки, и на какое-то время взгляд Данбара, оторвавшись от близлежащих предметов, переместился вдаль. Стадо коров, жующих вереск. Женщина с ребенком, терпеливо ждущие, когда можно будет перейти дорогу. Стая птиц — о птицах он знал многое, ведь в каком-то смысле это его профессия, — улетающих на север. Все это Данбар замечал и фиксировал в сознании, подбрасывая новую пищу чувству неудовлетворенности.

— Ну конечно, — проговорил он наконец, — как-то не похоже, чтобы в этих краях жили цивилизованные люди.

Эти слова вывели из полудремотного состояния его спутника Дьюэра, растянувшегося на противоположной полке купе. Одной рукой он прижимал к себе прямоугольный ящик из тикового дерева, с которым утром сел на поезд в Эдинбурге.

— Думаете?

— Естественно! Да и чего ждать, ведь не больше ста лет прошло, как Камберленд выкурил их отсюда и заставил платить. Отец моего деда сражался при Куллодене. Видел типа, который проткнул штыком младенца. Говорил, что до смертного часа не забудет этой картины.

Дьюэр выпрямился и, вынув из кармана пальто не первой свежести носовой платок, принялся стряхивать пыль с одежды.

— Господи, и кому может прийти в голову протыкать штыком ребенка? Варварство какое-то.

Если бы случайный попутчик, хотя бы тот, что сейчас шел по коридору вагона, заглянул в купе, его взгляду открылась бы странная картина. На Данбаре, высоком сухопаром мужчине лет пятидесяти, была зеленая спортивная куртка и вельветовые брюки. Своей одеждой он несколько напоминал егеря. Дьюэр был помоложе, поменьше ростом и внешностью, в отличие от спутника неприметен — рыхлый, нездоровый на вид мужчина в потертом полупальто, тесьма на котором уже начала отставать от лацканов. На багажных полках и на полу валялись самые разнообразные предметы, каждый из которых порождал вопросы касательно цели путешествия: пара тяжелых прогулочных башмаков, два пробковых спасательных жилета, шерстяной шарф, моток веревки. На мгновение-другое взгляд Дьюэра задержался на ящичке из тикового дерева, и при виде этого лишнего груза в глазах появилось удивление.

— Вещей у нас с тобой набралось прилично; хотелось бы знать, как мы унесем все это хозяйство.

Что-то в выражении глаз Данбара указывало на то, что он, похоже, не до конца доверяет своему напарнику.

— Смотрю, приятель, для тебя эта игра в новинку. Зеленый еще. Когда доберемся до места, там будет ждать кабриолет. Не удивлюсь, если он и нас доставит в точности куда нужно.

В этом заявлении прозвучал невысказанный вопрос, который Дьюэр либо не уловил, либо предпочел не услышать. Но спутник настойчиво продолжал:

— А чем ты, собственно, занимался, пока Боб Грейс не свел тебя со мной?

— В бакалее работал.

В этих словах слышался отзвук незадавшейся судьбы, или несбывшихся надежд, или даже трагедии. Другой на том бы и остановился, но Данбар продолжал как ни в чем не бывало:

— Всем торговал или только зеленью?

— Всем.

— Ну и почему бросил?

Дьюэр уткнулся взглядом в спасательный жилет, разложенный на противоположной полке.

— Жена заболела, надо было ухаживать за ней. Нелегко приходится, когда такая беда нагрянет.

— Еще хуже, когда человек умирает. Гораздо хуже. На вот, затянись разок-другой — глядишь, и полегчает.

Некоторое время они молча курили трубки, кивая людям, проходившим по коридору и спотыкавшимся об их багаж. Время приближалось, наверное, к пяти, за окном темнело. Поезд по-прежнему тянулся вверх, в гранитные расщелины холмов постепенно заползали тени. День клонился к закату. Воображение у Данбара было не особо сильно развито: камень для него оставался камнем, чем-то таким, что можно взвесить, горный поток таил в себе риск промочить ноги. И тем не менее какое-то воздействие надвигающийся мрак на него оказывал — он даже ладони потер, словно прогоняя холод, которого еще не ощущал, но догадывался о его приближении.

— Проклятие, прости меня, Господи! На Пиккадилли-серкус уж точно не похоже! Ты видел раньше что-нибудь подобное?

Дьюэр, человек еще менее впечатлительный, чем его спутник, равнодушно посмотрел в окно.

— Воздух в Хайленде, говорят, свежий. Наверное, правда. Как думаешь, снег будет?

— Не удивился бы. Однажды в двадцати милях к югу отсюда, в Лох-Гартене, я брал орлиное гнездо и отморозил три пальца. В те дни поездов еще не было. И конных упряжек тоже. Мне и малому, с которым мы работали на пару, чтобы добраться до реки, пришлось самим тащить лодку через холмы.

Судя по всему, это сообщение вызвало у Дьюэра некоторый интерес, ранее явно отсутствовавший. Потирая тыльной стороной ладони маленькие глазки и постукивая трубкой по металлической основе вагонного окна, он раз-другой кашлянул с видом человека, собравшегося было что-то сказать, но затем передумавшего.

— Спросить что-нибудь хочешь? — проворчал Данбар. — Так давай, не стесняйся.

— Ты — профессионал. Наверняка на смех меня поднимешь. И все же скажу. Зачем платить деньги, и приличные деньги, только за то, чтобы получить яйца?

Данбар хлопнул себя ладонью по колену.

— А что такого? Мало ли люди всяких необычных вещей продают-покупают? В Лондоне есть ребята, которые собирают мусорные баки и продают их содержимое на удобрения. Посмотрел бы ты на них — неплохие деньги делают. А еще я знавал одного типа, который продавал глаза кукол — голубые, карие, зеленые. За дюжину зеленых давали на фартинг больше, чем за другие. Так почему же, коли есть желание, не купить орлиные или скопиные яйца?

— Потому что их не едят.

— Положим, так. Но смотреть-то на них можно. Разве у тебя нет ничего, на что ты бы хотел просто смотреть? Сидеть и смотреть.

Дьюэр задумался.

— Когда-то у моей жены была слабость к фарфоровым собачкам. Целый шиллинг готова была выложить за такую собачку на хокстонском рынке. Только сейчас их уж нет.

— Вот видишь. Фарфоровые собачки. Медали за битву при Ватерлоо — да это же целый рынок. Между прочим, как-то мне случилось оказаться на море неподалеку от Девона, так там человек десять ныряли и обшаривали дно около утесов, драгоценные камешки искали. Ископаемые — так они их называли. И то, за чем мы гоняемся, сейчас тоже редкость. Возьми хоть этих самых скоп, по-здешнему — орлов-рыбаков. На скалы Лох-Айлена они больше не прилетают. На Лох-Морлихе я их в последний раз видел лет шесть назад. Не знаю, может, в Лох-Аркейге гнезда есть. Но ты только подумай! А вдруг это во всей Англии последние из стаи? Тогда за них и десяток фунтов могут выложить.

— А что, если и этих последних уже нет? — поинтересовался Дьюэр.

— Что, если нет? На днях ко мне заходил один господин — это был священник; вообще многие коллекционеры — люди церковного звания. Так вот, он интересовался яйцами чистика. А в этих краях уж сто лет, как чистка не видели. На Сент-Килде либо Шетландских островах — дело иное, а здесь нет. Конечно, могут найтись такие, кто втюхает ему вместо чистика кайру, только подкрасит немного, но я не из таких, хотя, возможно, это и плохо.

Данбар погрузился в молчание, раздумывая, не сказал ли он чего лишнего. А Дьюэр печально вспоминал о фарфоровых собачках, украшавших некогда камин в его хокстонском жилище, а ныне вместе с некоторыми другими вещами ушедших из его жизни.

— Похоже, скоро будем на месте? — неуверенно проговорил он.

— Да, скоро будем. Помоги-ка мне собрать это хозяйство.

Покачиваясь вместе с вагоном, они принялись приводить багаж в какое-то подобие порядка. Покончив с этим, Данбар извлек из саквояжа, лежавшего сверху, пальто и накинул его на плечи. За окном постепенно сгущались сумерки. Над далекими холмами висело раскаленное солнце, отбрасывая багровые лучи на четко очерченные склоны. На север летели стаи птиц. На мгновение направление их полета совместилось с ходом поезда, а потом они отклонились в сторону и исчезли из поля зрения. Дьюэр поднял голову.

— Что это за порода?

— Обыкновенные чайки, буревестники. Не наша добыча. — Данбар снова пересел к окну. — Одевайся, приятель. Скоро о поездах придется забыть.

Дьюэр почувствовал, что поезд снижает скорость, и последовал совету: пальто его знавало лучшие времена, а сейчас пуговицы на нем болтались на нитках. Слева неожиданно выросла высокая живая изгородь, да так близко, что высуни чуть руку из окна, и коснешься веток. Вдали заблестела полоска воды. На какое-то мгновение тьма вдруг рассеялась, и окружающий пейзаж вновь заполыхал багровыми тонами. Со все уменьшающейся скоростью, под скрежет тормозов они ехали, покачиваясь, мягко скользя вдоль раскинувшихся полей, на которых там и сям лежали обломки камней, а вдали, по краю, угадывались очертания леса, стрелой сбегающего с северной возвышенности.

— Ну вот и добрались, — объявил Данбар. — Знакомые места. — Он посмотрел на Дьюэра, склонившегося над своим вещевым мешком; в сумерках выражение его лица казалось скорбным. — Да брось ты, бывают занятия и похуже.

— Не привык я к такой работе, — возразил Дьюэр, и на какую-то секунду Данбар увидел его в бакалейной лавке — угодливо склонившегося над прилавком, руки в муке и крошки в редеющих волосах. Подъезжая к станции, поезд раз-другой вздрогнул и остановился. — Надеюсь, впрочем, что в тягость не буду.

Ничего не ответив, Данбар подхватил первый попавшийся мешок и поволок к двери. Поезд стоял здесь весьма недолго, да и станция — всего лишь длинная низкая платформа с крупным обломком гранита вместо скамейки, одним-единственным фонарем, парой каменных строений в дальнем конце и одиноким смотрителем, лицо которого было наполовину замотано шарфом. За кучкой прилепившихся к станции домишек вниз, к полям, сбегала проселочная дорога. Там и стояла ожидавшая путешественников конная повозка. Данбар хмыкнул, увидев ее.

— Всегда говорил, что Маккэй — самый пунктуальный человек во всем Стратслее. Интересно, ручные тележки тут имеются?

Его слова заглушил скрежет колес паровоза, вновь пришедшего в движение. Путников окутало густое облако белого дыма. Станционный смотритель говорил что-то с таким сильным шотландским акцентом, что понять его было просто невозможно. Тележки не оказалось. Дьюэр принялся складывать багаж на каменной скамейке, тщетно стараясь устроить некое подобие пирамиды, а Данбар тем временем направился к появившемуся в дальнем конце платформы высокому мужчине с мастифом.

И вскоре вернулся с ним.

— Маккэй, — представил своего спутника Данбар. Придя в непонятное возбуждение, он постоянно дергал воротничок рубашки. — Бесценный представитель местной знати. Правая рука лорда. Между прочим, его прадед, говорят, доставил сюда из Ская на лодке самого принца. Верно, Маккэй?

— Был бы признателен, если ты попридержишь свой язык, Данбар. — Дьюэр не смог решить, сердит или забавляет Маккэя подобная фамильярность. — Смотрю, вы бог знает сколько всего с собой привезли.

— Так ведь тащить-то все это тебе, Маккэй. Я не ошибаюсь?

— Скоро снег пойдет, в этом можно не сомневаться. Я могу довезти вас до эллинга. А утром, может, вернусь. Но не дальше.

— Как скажешь, приятель. — Дьюэр снова уловил в голосе спутника непонятное возбуждение. — Как скажешь.

Они молча принялись грузить багаж в повозку. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь громыханием колес поезда, спускающегося в долину, над которой сгущалась непроницаемая тьма. Над рельсами взлетали искры, чтобы, исполнив стремительный танец над трубой паровоза, рассыпаться в ничто. Наблюдая за этой картиной, Данбар оторвался от своего занятия; пробормотав что-то нечленораздельное, он вновь вернулся к погрузке. И вот уже при бледном свете фонаря повозка влечет их вниз по склону холма, минуя густую сосновую рощу и подлесок, в котором вдруг что-то прошелестело и тут же исчезло из очерченного светильником круга.

— Вроде в этих краях волки не водятся? — робко спросил Дьюэр.

— Нет, нет никаких волков, — рассмеялся Данбар. — Их тут уж сто лет нет или даже больше. Лиса, наверное, пробежала. Или куница. Но точно не волк.

Совсем стемнело, луна скрылась за облаками. Данбару казалось, что каким-то образом ему передается ощущение бескрайности этих мест — тишина, порождаемая полным безлюдьем, наполняя его чувством покоя. Вспомнились прежние времена: двадцатимильное путешествие из Грэнтауна через пургу; вылазка в высокие широты Норвегии, где солнце в недолгие дневные часы, кажется, висит над горизонтом подобно яичному желтку. Глаза его начали привыкать к местности и ее особенностям: разбитые камни на дороге, тускло поблескивающие при свете фонаря, густой ельник, предвещающий приближение к самой сердцевине долины, сохранившийся в памяти запах воды, тяжелыми каплями падающей с верхушек деревьев. Мастиф, жмущийся к ногам хозяина, видно, что-то почуял и нервно задергал мордой. Путники приближались к пункту назначения.

— Стой! — внезапно крикнул Дьюэр. Лицо его при свете фонаря выглядело неестественно бледным — Данбару оно показалось похожим на брюшко рыбы, выброшенной на берег реки. — Сэр, остановите, пожалуйста, повозку, умоляю вас.

Маккэй натянул вожжи.

— Да что с вами?

Дьюэр набрал в грудь побольше воздуха.

«Рыба, ну прямо-таки рыба, — снова подумал Данбар. — Брюшко форели, выловленной в Венсаме или в Йейре».

— Мне надо… То есть… Короче, может же человек облегчиться? — быстро заговорил он. — У меня с самого Эдинбурга такой возможности не было.

— Нервный какой, — заметил Маккэй, прислушиваясь к громким шагам, стремительно удаляющимся в подлесок.

— Ничего страшного, — проговорил Данбар, — привыкнет. А так хотя бы чистым останется.

— Не уверен.

Дьюэр, немного смущенный, вернулся к повозке. Выглядел он настолько удрученным, что Данбар, памятуя о долгих часах, что им придется провести рядом, решил хоть немного приободрить молодого человека.

— Слушай, Дьюэр, так не пойдет. Надо нам тебя встряхнуть, право, надо. Посмотри вокруг, пока мы едем. Тебе что-нибудь подобное раньше видеть приходилось?

Там, куда он указал рукой, когда, оставив позади внезапно окончившийся лес, повозка въехала на свежий дерн, вид открывался и впрямь величественный. Освещенное бликами вышедшей из-за туч луны примерно на милю вперед простиралось озеро, за ним стояла стена густых деревьев, поднимающихся прямо из воды. Вода, черная при лунном свете, казалась холодной и бездонной, кое-где от случайного порыва ветра пробегала рябь, но потом поверхность снова становилась ровной и неподвижной. В центре озера, словно в строгом геометрическом плане, плавал островок с грудой камней. При ближайшем рассмотрении можно было понять, что это руины какого-то сооружения, верхняя часть которого полностью обвалилась и рассыпалась. Не сводя глаз с островка, путники увидели, как примерно в четверти мили от них от поверхности отделилась черная тень, стремительно взмыла в ночное небо и исчезла за стеной деревьев.

— Вот и наш арендатор, — заметил Данбар. — Интересно, он порадуется, увидев, что пожаловали судебные приставы?

Огибая озеро, путники вскоре достигли небольшой утопающей в листве бухты. Здесь и обнаружился едва заметный в темноте эллинг, в котором на первый взгляд не было ничего, кроме пары подвешенных к стенам плоскодонок и семейки полевых мышей, бросившихся врассыпную при свете фонаря. Данбар стоял у окна без стекол, хлопая в ладоши от холода и наблюдая за тем, как Дьюэр с Маккэем разгружают повозку. Он что-то тщательно подсчитывал в уме — что именно, его спутники не знали, они лишь выжидательно поглядывали на него, в то время как мастиф бегал по помещению, то засовывая нос в опустевшее мышиное гнездо, то терзая оставленную кем-то под столом соломенную шляпу.

— Ну что ж, Маккэй, тебе, пожалуй, пора, — заговорил наконец Данбар. — Наверняка ведь есть чем заняться. А сразу как рассветет — назад. Фонарь можешь оставить.

Шотландец кивнул и шагнул в темноту, мастиф последовал за ним.

— Ну а нам, — продолжал Данбар, — если не возражаешь, нужно приниматься за дело. Действуй как я. — Под вопросительным взглядом Дьюэра он сбросил с плеч пальто и принялся расстегивать зеленую куртку.

— Зачем все это?

— А ты как думаешь? Может, предложишь другой способ добраться до этого камешка?

— Я думал, можно… — Дьюэр указал на плоскодонки.

— Обе протекают, да и весел что-то не видно. Нет уж, мне вовсе не улыбается утонуть в этой посудине. По крайней мере, пока я сам не разучился плавать. На, возьми-ка вот это. — Раздевшись до нижнего белья и закрепив на груди спасательный жилет, Данбар указал на свернутую веревку, только что извлеченную из вещевого мешка. — Видишь петлю? Привяжи к ней этот конец, да покрепче. Это наше средство связи. Дерну раз — тяни. Два — сигнал опасности.

— Ну и что мне тогда делать?

— Что делать? Натягивать спасательный жилет и плыть на помощь! Ладно, поехали.

Они вышли назад, в озерную тишину, — две крохотные фигуры, разом придавленные пространством и молчанием. Дьюэр почувствовал, как в лоб ему ткнулось что-то легкое и прохладное. Оказалось — снежинка. Он накрыл ее ладонью и почувствовал, как она тает.

— Холодно, однако, — пробормотал он.

— А ведь тебе в воду не лезть. Держи веревку!

Они подошли к самой кромке берега. Дьюэр почувствовал, как его ноги проваливаются в тину. Не оборачиваясь, Данбар скользнул в воду и как выдра, толчками, двинулся вглубь. Вскоре над поверхностью воды были видны только голова и плечи.

— Ну, с Богом! — воскликнул он и мощными гребками устремился во тьму.

Оставшись на берегу в одиночестве, Дьюэр поначалу не сводил глаз с покачивающейся на воде головы своего спутника, но через пятьдесят футов Данбар полностью исчез из поля зрения. Тогда Дьюэр напряг слух, пытаясь уловить звуки от ударов руками по воде, но вскоре и они стихли. Он уныло посмотрел на веревку, туго намотанную на руку, пытаясь сообразить, что будет делать, если за нее дернут дважды. Действительно было холодно. Щурясь, Дьюэр старался разглядеть островок, к которому плыл его напарник, но в темноте угадывались только тени и смутные очертания чего-то неопределенного. Только тут он осознал, что остался совсем один и полагаться, кроме как на себя самого, ему не на кого. Внезапно по телу пробежала дрожь страха. Что это — за веревку дернули? Нет-нет, успокоительно подумал он, просто Данбар плывет, а веревка разматывается. Прошла секунда-другая — сколько именно, Дьюэр себе не представлял. Затем откуда-то издалека, из глубины ночи, донесся пронзительный крик. От животного он исходил или от человека, сказать трудно, но Дьюэра окатила волна смертельного ужаса. К тому же он заметил, что веревка перестала разматываться. Он панически дернул ее сам, но ответа не последовало. Веревка покачивалась на воде, а в ярде-двух от ног уходила вглубь.

Что делать? В кармане у Дьюэра лежал коробок спичек. Вспомнив об этом, он вытащил одну, чиркнул по подошве ботинка, но едва загоревшись, спичка тут же погасла на ветру. Что делать? — снова спросил себя Дьюэр. Он двинулся было в эллинг за фонарем, но тут же остановился, сообразив, что это просто глупо. Снег шел все сильнее и сильнее, мягко окутывая голову, плечи, задерживаясь на ладонях, и человек смотрел на него с какой-то благоговейной отстраненностью. Да как же можно плыть в такой холод? И что ему делать, если напарник не вернется? Похоже, после того как его ссадили с поезда в Инвернессшире, Дьюэр практически не представлял, где находится в данный момент. Единственное, что он знал: у него нет обратного железнодорожного билета — этим занимался Данбар — и купить его тоже не на что. Мысли метались у него в голове, угнетающее состояние усиливалось заброшенностью места, в котором он оказался, и ночным временем. Ведь в такой глуши можно погибнуть, думал он, умереть где-нибудь или сгинуть в болоте, и трупа твоего не найдут. Что, если именно ему выпадет такая доля? Внезапно Дьюэру представилось, как он беспомощно мечется среди сугробов, падает на колени, и тело его заметает снег.

Инстинктивно, даже не успев толком понять, что происходит, он почувствовал приближение опасности — откуда-то слева, из самой темной, так ему казалось, части озера: крик, на сей раз, несомненно, человеческий и всплеск воды. Веревка дернулась у него в руке так сильно, что он не удержал ее и она шлепнулась в тину. Впрочем, Дьюэр тут же подхватил ее и принялся тянуть с невероятной силой, вглядываясь в непроницаемую мглу.

— Данбар! — крикнул он в холодную пустоту. — Данбар, ты где? Откликнись.

Но крик больше не повторился, слышен был лишь медленный, равномерный шум чего-то или кого-то, прокладывающего себе путь в воде и направляющегося в сторону Дьюэра. Затем возник черный силуэт неопределенной формы, вскоре превратившийся благодаря некоей мистической игре света в человеческую фигуру, плывущую на спине.

— О Господи, Данбар, это ты?

Выбивая зубами крупную дробь, стряхивая воду, лившуюся со всего тела, Данбар выбрался на берег. Он явно был в превосходном настроении.

— А ты думал кто? Да какого черта ты сразу не потянул веревку, когда я подал сигнал? Ну да ладно, все хорошо, что хорошо кончается… Смотри! — И он вытянул руки, повернув ладонями вверх. В каждой лежало по маленькому яйцу густо-коричневого цвета. — Живо, приятель, в эллинг и виски налей, а то я замерзну на месте!

Впоследствии Дьюэр вспоминал эту странную сцену: на безмолвную поверхность озера продолжает падать снег, сам он стоит на коленях, пытаясь зажечь костер из валежника и старой бумаги. Сова бормочет на дереве, заглушая голос Данбара, который, растираясь куском грубой материи, рассказывает о своих подвигах:

— Добрался я до места благополучно — тут и плыть-то не больше четверти мили. Привязал веревку к камню. Не успел я ступить на островок, как взлетел самец. Потом, вскарабкавшись на вершину развалин, я нащупал гнездо и уже потянулся за самочкой, но тут она закудахтала и тоже улетела. Но я все равно прихватил пару яиц — и на том спасибо. Теперь вопрос: как их сюда доставить в целости и сохранности, — ведь я в спешке забыл надеть шапку. Положил было одно яичко в рот, так ведь дышать невозможно. Ну, делать нечего, решил я, остается только плыть на спине да ногами поживее шевелить, а яйца держать в руках. Что ты и имел возможность наблюдать. Ничего, бывало и хуже. А теперь будь другом, сходи на берег за камышом.

— За чем? За камышом, я не ослышался?

— Ну да. А как иначе я продую яйца?

— Продуешь?

Дьюэр, дрожа от холода, вышел из эллинга и поплелся к берегу. Получив камыш, Данбар принялся орудовать ножом, пока не выточил остроносую соломинку длиной три-четыре дюйма. Затем, устроившись так, чтобы свет фонаря падал прямо на яйцо, он сделал ножом легкую отметину на скорлупе, проколол яйцо и сунул соломинку острым концом внутрь, а тупым — себе в рот.

— Вот так высасываешь содержимое, а потом отделяешь желток. — Он внезапно сплюнул, и на пол полетела вязкая белая жижа. — Ничего хитрого. Так, теперь плеснем каплю виски — надо прополоскать скорлупу изнутри, — выложим твой саквояж мхом, и дело сделано.

Компаньоны работали минут тридцать-сорок. Костер тем временем догорел, остались одни угольки, на которые с шипением падали хлопья снега. Случайный прохожий, заглянув в окно эллинга, принял бы Данбара с изможденным, исхудалым лицом за старого колдуна, обучающего своему искусству молодого подручного, а яйца — за некую диковину, плод их черной магии.

Работая, Данбар то посвистывал, то напевал отрывки из песенки, повествующей о неудачной попытке принца Карла Стюарта по прозвищу Бонни убежать, переодевшись служанкой, на остров Скай в маленькой лодке. Он все еще, казалось, пребывал в наилучшем расположении духа, поведение же его становилось все более и более доверительным и загадочным.

— Ну вот видишь, как все славно получается, — заметил он в какой-то момент. — Знаешь что, ты просто должен как-нибудь навестить меня в Лондоне, право, должен. Уоллинг-стрит, 18, рядом с бакалеей, ты там всегда меня найдешь, когда я не на деле.

Тут Данбар словно что-то вспомнил.

— А в Суффолке-то все скверно обернулось, — сказал он.

— В Суффолке? — непонимающе переспросил Дьюэр. — А что там случилось?

— Так ты не знаешь? А может, ты умнее, чем мне казалось, и просто делаешь вид, что не знаешь?

— Честно, понятия не имею.

— Так или иначе, это была тайна, которую следовало хранить и которую не сохранили. Впрочем, хватит об этом.

Мигал фонарь, на озеро уныло падал снег, мыши убрались назад в эллинг, и действительно ничего больше не было сказано о том, что случилось в Суффолке.


Содержание:
 0  Тайны Истон-Холла Kept: A Victorian Mystery : Дэвид Тейлор  1  вы читаете: Глава 1 ОХОТНИКИ : Дэвид Тейлор
 2  Глава 2 МИСТЕР ГЕНРИ АЙРЛЕНД И ЕГО НАСЛЕДНИКИ : Дэвид Тейлор  4  Глава 4 ТОВАР ДОСТАВЛЕН : Дэвид Тейлор
 6  Глава 6 НЕПОВТОРИМАЯ ИСТОРИЯ МИСТЕРА ПЕРТУИ : Дэвид Тейлор  8  Глава 8 ЭКИПАЖ ДЖОРРОКА : Дэвид Тейлор
 10  Глава 2 МИСТЕР ГЕНРИ АЙРЛЕНД И ЕГО НАСЛЕДНИКИ : Дэвид Тейлор  12  Глава 4 ТОВАР ДОСТАВЛЕН : Дэвид Тейлор
 14  Глава 6 НЕПОВТОРИМАЯ ИСТОРИЯ МИСТЕРА ПЕРТУИ : Дэвид Тейлор  16  Глава 8 ЭКИПАЖ ДЖОРРОКА : Дэвид Тейлор
 18  Глава 9 РАССКАЗ ЭСТЕР ПРОДОЛЖАЕТСЯ : Дэвид Тейлор  20  Глава 11 ИЗАБЕЛЬ : Дэвид Тейлор
 22  Глава 13 ВЫ ШУТИТЕ! : Дэвид Тейлор  24  Глава 9 РАССКАЗ ЭСТЕР ПРОДОЛЖАЕТСЯ : Дэвид Тейлор
 26  Глава 11 ИЗАБЕЛЬ : Дэвид Тейлор  28  Глава 13 ВЫ ШУТИТЕ! : Дэвид Тейлор
 30  Глава 15 В НИЗОВЬЯХ РЕКИ : Дэвид Тейлор  32  Глава 17 МИСТЕР РИЧАРД ФЭРЬЕ : Дэвид Тейлор
 34  Глава 14 НАСТОЯТЕЛЬ И ЕГО ДОЧЬ : Дэвид Тейлор  36  Глава 16 ЧЕРНАЯ СОБАКА ЗНАЕТ МОЕ ИМЯ : Дэвид Тейлор
 38  Глава 18 РОЗА : Дэвид Тейлор  40  Глава 20 ИСТОРИЯ С КЛЮЧОМ : Дэвид Тейлор
 42  Глава 22 ПОЛДЕНЬ В ЭЛИ : Дэвид Тейлор  44  Глава 19 К СЕВЕРУ ОТ ШЕСТИДЕСЯТОЙ ПАРАЛЛЕЛИ : Дэвид Тейлор
 46  Глава 21 УТРО КАПИТАНА МАКТУРКА : Дэвид Тейлор  48  Глава 23 НОЧНАЯ РАБОТА : Дэвид Тейлор
 50  Глава 25 ЭСТЕР В ЛОНДОНЕ : Дэвид Тейлор  52  Глава 27 МУХИ И ПАУКИ : Дэвид Тейлор
 54  Глава 29 КОНЕЦ ФИРМЫ ПЕРТУИ ЭНД К° : Дэвид Тейлор  56  Глава 24 КАПИТАН МАКТУРК ПРОДВИГАЕТСЯ ВПЕРЕД : Дэвид Тейлор
 58  Глава 26 СКРУПУЛЕЗНОСТЬ МИСТЕРА МАСТЕРСОНА : Дэвид Тейлор  60  Глава 28 ВОПРОСЫ И ОТВЕТЫ : Дэвид Тейлор
 62  Глава 30 СУДЬБЫ : Дэвид Тейлор  64  ПОТЕРЯВШАЯСЯ, ПОХИЩЕННАЯ ИЛИ ЗАБЛУДИВШАЯСЯ: ОБ ОДНОЙ ИСЧЕЗНУВШЕЙ МОЛОДОЙ ЖЕНЩИНЕ : Дэвид Тейлор
 66  ДЖО ПИРС: ИСТОРИЯ МОШЕННИКА : Дэвид Тейлор  67  Использовалась литература : Тайны Истон-Холла Kept: A Victorian Mystery



 




sitemap