Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 66 : Джон Трейс

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  9  18  27  36  45  54  63  72  81  90  99  108  117  126  135  144  153  162  171  180  189  198  207  216  225  234  242  243  244  252  261  270  276  277

вы читаете книгу




Глава 66

Тюрьма Сан-Квентин, Калифорния



Надзирающий агент ФБР Стив Лернер и его напарница Хилари Бэдкок идут в сопровождении охранников к камере для допросов, где их дожидается скованный по рукам и ногам Ларс Бэйл.

Лернер — небольшого роста, человек мягкий, комплекцией напоминает воробышка и постоянно подергивает себя за седеющую бородку. Бэдкок — его полная противоположность: высокая, глаза сверкают, как лампы светофора, волосы взъерошены и похожи на черную щеточку. Разговаривает она так, что краска на стенах сворачивается.

— Помню этого мудака по прошлому визиту в Сан-Квентин, — говорит Бэдкок. — Самый напыщенный и ядовитый хрен, каких только земля носила. Я шестого июня специально свет не буду включать в квартире, чтобы здесь хватило тока прожарить эту сволочь как следует.

— Очень щедро с твоей стороны, Хилари, — саркастично отвечает Лернер, — но бесполезно. В Сан-Квентин не казнят на электрическом стуле.

— Для этого чмыря надо сделать исключение. Уверена, семьи жертв обрадуются, когда он после всего содеянного удостоится гуманной казни: его сытно покормят в последний раз, уложат на мягкую кроватку и еще под мышкой почешут.

Напарники подкалывают друг друга всю дорогу до самой камеры для допросов. Наконец охранник останавливается и проводит инструктаж.

— В камере есть две тревожные кнопки: одна на столе, вторая у двери. Нажмите в случае беспорядков или когда закончите с делами. Я приду и заберу вас.

Агенты кивают, и провожатый уходит, заперев их в камере. Лернер с Бэдкок присаживаются на привинченные к полу стулья за точно так же привинченный к полу стол.

— Мистер Бэйл, я агент ФБР Стив Лернер, а это агент ФБР Хилари Бэдкок. Мы из Отдела поведенческих наук, хотим задать несколько вопросов. Вы не против?

— Только если вопросы мне понравятся, — отвечает Бэйл, не сводя взгляда с Бэдкок. — Иначе буду молчать.

— Понимаю, — говорит Лернер и достает из внутреннего кармана пиджака небольшую записную книжку в коричневой обложке и ручку. Не спеша снимает с ручки колпачок и расписывает ее.

— Вы бы поторопились, мистер, — подтрунивает Бэйл, — а то меня казнить успеют.

— Итак, вы у нас художник, — продолжает Лернер, будто не слышал. — Восхитительно, очень. Где вы черпаете вдохновение?

Бэйл от веселья прямо зажмуривается.

— В смерти Христа и убийстве невинных. И то и другое сильно заводит.

— Я имел в виду художников. Чьим творчеством вы восхищаетесь? Пикассо? Дадаисты? Дали?

— A-а, вот как, — презрительно произносит Бэйл. — Вы действуете по старой схеме, ищете, что есть у нас общего, хотите меня расслабить и разговорить? Какой вы подготовленный, ученый.

— И ваш ответ?

— Пикабия, — выплевывает Бэйл, словно грязное ругательство. — Пикабия. Я нарочно произношу имя медленно и разборчиво, чтобы вы записали его без ошибок. Пи-ка-би-я. Он мой вдохновитель. Знаете такого? Или вам, тупым, подсказать?

Фэбээровец аккуратно записывает имя в блокнот. Затем, подергивая себя за бородку, смотрит в потолок, словно ища там ответа. Наконец, улыбаясь, переводит взгляд на Бэйла.

— Франсиско Мария Мартинес Пикабиа. Следовало догадаться, что он и есть ваш водитель. Его картина тысяча девятьсот двадцать девятого года «Гера» полна лицевых образов, схожих с вашими.

Бэйл издевательски аплодирует.

— Поздравляю. Выходит, вы не такая уж и необразованная свинья вроде остальных копов. — Он саркастично присвистывает. — Почти все пидоры среди вашего брата чувственны и образованны. И интроверты. Скажите, агент Лернер, живопись для вас служила отдушиной? Пряча свои сексуальные наклонности от коллег-мачо, вы искали в ней утешения?

— В ней и в поэзии, — отвечает Лернер безразличным тоном. — А вы, мистер Бэйл, увлекаетесь поэзией?

— Мои преступления — моя поэзия, — скалится Бэйл. — Кровь — мои чернила, надгробия — страницы томов.

— Прямо мороз по коже, — бесстрастно отвечает Лернер, продолжая записывать в блокнот. — Мелодраматично, пафосно, однако любопытно и страшно.

Бэдкок, впрочем, не столь сдержанна.

— Настоящая поэзия начнется, когда тебе в жопу накачают яда и ты будешь подыхать несколько суток.

— А вы мне зад потом оближете, агент Бэдкок? Ваш я бы вылизал.

Бэйл по-змеиному показывает язык. Лернер хватает напарницу за руку, на случай, если та почуяла один из редких моментов — как, например, в Канзасе, — когда кажется вполне нормальным запрыгнуть на стол и врезать заключенному. Бэйл все видит и понимает.

— Плохая собачка у вас, агент Лернер. Вы уж эту сучку попридержите. Не хочется, чтобы она разворотила мою маленькую уютную камеру.

— Мы почти закончили. — Лернер надевает на ручку колпачок и поворачивает его так, что клипса ложится на одну линию с фирменной надписью. — Спасибо большое за то, что уделили нам время. Я понимаю, как мало его у вас осталось и как оно ценно для вас.

Фэбээровец нажимает на кнопку вызова. Бэйл поднимается из-за стола. Даже скованный по рукам и ногам он все еще опасен, и потому Лернер не убирает ручку в карман. Если что — воткнет ее в глаз маньяку. В умелых руках перьевая ручка очень опасна. Наконец охранник отпирает многочисленные электронные замки, и агенты покидают камеру, не сводя глаз с преступника.

— Ну мра-а-ак, — говорит Бэдкок, пока они идут по коридорам. — Зря ты не дал мне его ударить.

— Он бы тебя убил. И меня заодно. Так что не зря.

— Зачем мы вообще приходили? Только время просрали.

— Вовсе нет.

— То есть?

— Пикабия принадлежал к движению, известному как «Section d’or», то есть «Золотое сечение» по-французски.

— Какое это имеет отношение к делу?

Бэдкок делает знак дежурному на пропускном пункте, чтобы тот открыл двери.

— Терпение, Хилари, терпение. — Лернер щурится на яркое солнце, когда они покидают стены тюрьмы и направляются к машине, — «Золотое сечение» позаимствовало свое название из «Трактата о живописи» да Винчи в переводе Жозефины Пеладан.

— Да ладно, шеф, увел меня на глубину и топишь. Я читаю «Ю-эс-эй тудэй» и смотрю «Конана». Мне череп на мозги не давит. Яйцеголовый у нас ты.

— В смысле, просвещенный.

— Ладно, просвещенный. Колись, что такого умного пропустил мой маленький мозг?

— К этому и подхожу. — Театрально вздохнув, Лернер продолжает: — Пеладан наделяла огромным мистическим смыслом золотое сечение и прочие геометрические конфигурации.

— Так здесь и геометрия замешана!

— Не только. В математике и искусстве существует мощная формула золотого сечения. Если память не изменяет, она обозначается греческой буквой «фи» и выглядит примерно так: «а» плюс «б», поделенное на «а», равно «б», поделенное на «б», равно «фи».

— Ни хрена! За что ты меня так ненавидишь?! — восклицает Хилари. — Мне, чтобы сориентироваться в таких дебрях, понадобится спутниковый навигатор.

Они доходят до старенького «лексуса» Лернера, и фэбээровец открывает замки.

— Ну что ты, я люблю тебя. «Фи» — это вообще-то иррациональная математическая константа, и потому она кажется такой особой, почти магической. Тебе, наверное, станет все ясно, когда я скажу вот что: золотое сечение лежит в основе пирамид, пентаграмм и пятиугольников. Его влияние заметно везде: в искусстве, архитектуре и астрономии. Посмотри на иллюстрации да Винчи к «Божественным пропорциям» и увидишь, как он при помощи золотого прямоугольника составил геометрическую схему лица.

Хилари с облегчением садится в машину.

— Прямоугольники? Как те, что мы видели на картинах Бэйла?

— Вот, ты уже сама начинаешь просекать. Я и сам не мог увязать куски в целое, пока Бэйл не назвал Пикабию. Взгляни на изображение золотого прямоугольника: он выведен из идеального квадрата при помощи золотого сечения. Потом выводится второй прямоугольник, поменьше, и еще один, и еще, а после через них можно провести линию — и получится овал, поделенный на три равные части.

Хилари, поймав волну, заводится.

— Ладно, поняла: урод в тюрьме, которого мы навестили, классный художник. На него повлиял один французский маэстро, который сам входил в магическое братство умников, называвших себя золотое чё-то там, но — прости мне уже мой французский — за каким хером это нашим коллегам в Италии? Чем мы помогли им?

Лернер возводит очи долу.

— Зачем вообще пишут картины, Хилари?

— Чтобы на стенку повесить? — озадаченно говорит Бэдкок.

— Глубже. Поройся глубже в пещерах своего разума. Зачем художник пишет картины?

Мотнув головой, Бэдкок высказывает догадку:

— Он хочет что-то сказать. Открыть свой внутренний мир со всем говном, которое там копится. Передать людям очередное бредовое сообщение.

В ответ Лернер награждает ее широкой улыбкой.

— Критик из «Нью-Йорк таймс» не сказал бы лучше. Живопись — это средство общения, посредством которого творец делится с публикой своим видением мира, идеями. Точно так же, как Пикабия вкладывал в свои картины мистические послания, вложил их в свою живопись и мистер Ларс Бэйл.

— Но есть же разница, — говорит Хилари. — В смысле, до хрена людей посмотрело на мазню Пикабии, а за пределами тюрьмы ни один хрен не видел картинок извращенца Бэйла.

Лернер смотрит на нее, улыбаясь так широко, как не улыбнулся за весь день.

— О, еще как видел, Хилари. Поверь мне, видел.


Содержание:
 0  Заговор по-венециански The Venice Conspiracy : Джон Трейс  1  Глава 1 : Джон Трейс
 9  Глава 3 : Джон Трейс  18  Capitolo V : Джон Трейс
 27  Capitolo IV : Джон Трейс  36  Глава 13 : Джон Трейс
 45  Capitolo XII : Джон Трейс  54  Глава 21 : Джон Трейс
 63  Capitolo XX : Джон Трейс  72  Глава 30 : Джон Трейс
 81  Глава 18 : Джон Трейс  90  Глава 22 : Джон Трейс
 99  Глава 27 : Джон Трейс  108  Capitolo XXVI : Джон Трейс
 117  Capitolo XXXII : Джон Трейс  126  Глава 34 : Джон Трейс
 135  Capitolo XXXVI : Джон Трейс  144  Глава 42 : Джон Трейс
 153  Capitolo XLV : Джон Трейс  162  Глава 51 : Джон Трейс
 171  Глава 57 : Джон Трейс  180  Глава 37 : Джон Трейс
 189  Capitolo XL : Джон Трейс  198  Глава 46 : Джон Трейс
 207  Capitolo XLIX : Джон Трейс  216  Capitolo LIII : Джон Трейс
 225  Capitolo LVII : Джон Трейс  234  Capitolo LX : Джон Трейс
 242  Capitolo LVIII : Джон Трейс  243  вы читаете: Глава 66 : Джон Трейс
 244  Глава 67 : Джон Трейс  252  Глава 73 : Джон Трейс
 261  Глава 85 : Джон Трейс  270  Глава 78 : Джон Трейс
 276  666 год до н. э. ПРАВДА И ВЫМЫСЕЛ : Джон Трейс  277  Использовалась литература : Заговор по-венециански The Venice Conspiracy



 




sitemap