Детективы и Триллеры : Триллер : Завет The Bravo Testament : Эрик Ван Ластбадер

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  4  6  8  10  12  14  16  18  20  22  24  26  28  30  32  34  36  38  40  42  44  46  48  50  52  54  56  58  60  62  64  66  67  68

вы читаете книгу




Завет, написанный Иисусом Христом, и сосуд с субстанцией, при помощи которой Он воскрешал усопших…

Вот уже почти две тысячи лет эти святыни хранит таинственный орден, отколовшийся некогда от официальной церкви.

Долгие столетия за этими артефактами охотятся вечные враги ордена — фанатики, находящиеся под негласным покровительством Ватикана.

Но сейчас последний хранитель тайн ордена мертв, и никто не знает, где спрятаны бесценные реликвии.

На поиски сокровищ отправляются сын хранителя — Браво, которому отец оставил тщательно зашифрованное послание, и страж ордена Дженни Логан. Но за каждым шагом Браво и Дженни следит предатель…

Посвящается Виктории и моим цветочкам. Вдохновение приходит разными путями.

Пролог

Август 1442 года,

Сумельский монастырь, Трапезунд

В жаркий послеполуденный час знойного дня середины лета трое монахов-францисканцев ордена миноритов-гностиков осторожно пробирались через заросли, пройдя дозором уже около половины дневного маршрута. Они молча радовались пестрым теням и спасительному изумрудному сумраку, царившим под ветвями деревьев в густой чаще леса вокруг Сумелы, где в настоящее время укрылся от преследования орден. Монастырь, основанный во времена правления Феодосия I греческой православной конфессией, с которой у ордена всегда были особые отношения, идеально подходил в качестве убежища для вынужденного и довольно безнадежного уединения.

На монахах были простые сутаны из некрашеного муслина, что соответствовало принятой ими аскезе, однако вооружены они были серьезно — мечи, кинжалы, луки. Это были стражи, знакомые с оружием и приемами рукопашного боя столь же хорошо, как с проповедями Христа и святого Франциска. Их священный долг состоял в том, чтобы охранять прочих членов ордена, и в первую очередь тех, кто принадлежал к внутреннему кругу, Haute Cour, — совету посвященных высшей ступени, правящих орденом.

Нещадно палящее солнце, неторопливо склоняясь к горизонту, раскалило к этому часу даже прохладный горный воздух; сквозь одеяния монахов проступали пятна пота, влага стекала по бокам от подмышек, струилась по широким спинам. Свой путь среди труднопроходимых зарослей вдоль западной границы вверенной им территории стражи, казалось, совершали так же, как и ежедневные троекратные молитвы, — в полном сосредоточении, всецело внимая происходящему, тщательно выверяя каждый шаг, словно совершая раз и навсегда установленный ритуал.

Близился к исходу седьмой час обхода. Мышцы стражей ныли от усталости. Позвонки хрустели всякий раз, когда монахам приходилось нагибаться, изучая очередной след или отпечаток на земле; необходимо было удостовериться, что след оставлен животным, а не человеком. Выучка заставляла их быть осторожными; история ордена учила тому же. На протяжении очень долгого времени ордену угрожала опасность со стороны Папы и его «железного кулака» — рыцарей священной крови святого Клемента. После первого крестового похода 1095 года рыцари обосновались на острове Родос. Близость тайной обители ордена к Святой земле, отныне кишащей врагами, стала небезопасной. Но монахи прекрасно знали, что надежнее всего прятать сокровище у всех на виду. За полтора года пребывания ордена в Сумеле ни один из рыцарей святого Клемента не приблизился к монастырю. Изначально монастырь принадлежал императору Юстиниану, затем — Комнинам, императорской династии Трапезунда, расположенного на юго-западном побережье Черного моря, в восьми днях пути по морю из Византии, на границе с Анатолией, где проходил исключительно доходный караванный путь в Исфахан и Тебриз…

Перед выходом на открытое место трое стражей остановились, чтобы выпить воды и съесть по куску пресного хлеба. Жесткая дисциплина не позволяла им разговаривать даже во время этих мгновений относительного отдыха; с лиц так и не сошло напряжение, взгляды не утратили цепкости. Жуя хлеб, они изучали расстилавшийся впереди небольшой луг, залитый красноватым светом клонящегося к закату солнца. Прикрыв глаза руками и прищурившись, они всматривались в нестерпимое сияние.

Над луговиной, радостно щебеча, стремительно носились в воздухе птицы, приглушенно жужжали насекомые, сновали туда-сюда бабочки и пчелы. Безжалостное солнце продолжало раскалять и без того сухой, обжигающий воздух. Неожиданно в подлеске, ярдах в пятидесяти от места привала монахов, раздался короткий шорох. Стражи застыли на своих местах, неподвижные, настороженные, лишь сердца продолжали стучать, да капли пота, собираясь у воротов, ручейками стекали вниз по спинам. Шорох повторился, на этот раз ближе, и один из монахов припал к земле, до упора натягивая тетиву лука; железный наконечник, нацеленный на заросли вдоль опушки, замер в боевой готовности.

Из подлеска выскочило крошечное пушистое существо, и лучник облегченно улыбнулся. Всего лишь безобидный зверек, рыскающий вдоль опушки в поисках пищи. Один из напарников стража едва слышно усмехнулся и протянул руку к туго натянутому луку, словно для того, чтобы опустить его вниз.

Он так и не успел этого сделать. Короткий неприятный жужжащий звук на мгновение перекрыл убаюкивающее стрекотание насекомых; в воздухе сверкнула арбалетная стрела и пробила грудь стража, отбросив его на несколько шагов. Монах упал и остался лежать в тени с раскинутыми руками. Лучник, так и не поднявшийся с колен, яростно натянул тетиву, целясь в невидимого врага, но не успел он выстрелить, как вторая стрела, вылетев из ослепительного солнечного сияния, пронзила его шею. Страж опрокинулся на спину, отпустив тетиву, и его стрела ушла в небо по широкой дуге.

Фра Мартин, забрызганный кровью своих братьев, бросился на землю, вытащив меч, и попытался собраться с мыслями. Его товарищи были мертвы; неведомый убийца расправился с двумя стражами всего за несколько секунд… По тому, как упали убитые монахи, он смог точно определить, откуда стреляли.

Теперь необходимо было принять решение. Он мог попытаться, держась в тени, обойти луговину и подобраться к нападавшим с другой стороны. Оставив слепящее солнце за спиной, он вступит в схватку с рыцарями и отомстит убийцам братьев. Но не разумнее было бы как можно скорее вернуться в монастырь, предупредить великого магистра и, взяв подкрепление, отправиться на облаву? Невидимый враг, так хитроумно использовав бьющий в глаза стражам солнечный свет, по-прежнему оставался в выгодном положении. Возможно, нападать на него сейчас, в одиночку, чересчур опрометчиво…

Как бы то ни было, если убийца и в самом деле был рыцарем святого Клемента, он, несомненно, опознал в своих жертвах монахов ордена миноритов-гностиков. Если рыцарь не станет медлить и отправится на Родос с известием о местопребывании ордена, вскоре здесь появится настоящее войско. Рыцари пойдут на приступ, бросив все силы, и тогда монахам не устоять. Нет, нельзя тратить время на возращение к монастырю за подкреплением, понял фра Мартин. Необходимо немедленно разыскать врага, выяснить, кто он такой, и предать его смерти, чтобы он не смог рассказать рыцарям о тайном убежище ордена…

Фра Мартин хорошо ориентировался в лесу. Он помнил, что сразу же за открытым участком начинается крутое, извилистое ущелье с отвесными обнаженными склонами, уходящее в направлении изобильного Трапезунда, к берегу Черного моря. Забирая влево, монах описал неровный полукруг, не спуская глаз с залитой солнцем луговины. Трава шелестела то тише, то громче под порывами ветра. С мечом наготове фра Мартин бесшумно крался вдоль опушки.

Проворный стриж присел на ветку у него над головой и склонил головку набок, будто разглядывая монаха. Внезапно птица шумно вспорхнула. Сию же секунду фра Мартин, почувствовав зловещий холодок в затылке, перекинул меч в левую руку и замахнулся. Меч очертил широкую плоскую дугу, стальное лезвие вошло в живую плоть, круша кости, и монах услышал отчаянный крик прежде, чем успел опознать в противнике рыцаря святого Клемента. Рыцарь пошатнулся и, в свою очередь, взмахнул мечом, намереваясь раскроить монаху голову, фра Мартин нырнул под удар, схватил противника за руку и всадил меч по самую рукоять ему в живот. Рыцарь с ненавистью уставился на него налитыми кровью глазами. Рот его растянулся, обнажая зубы, и послышался жуткий смех, перешедший в предсмертный хрип.

Фра Мартин отшвырнул труп в сторону. Перед лицом очевидной опасности он с еще большей осторожностью продолжил путь вдоль ущелья. Все его чувства обострились до предела. Возможно, по лесу рыскают, выслеживая жертвы, другие рыцари. Значит, ему придется самому стать охотником…

Довольно скоро он оказался возле участка, пострадавшего во время последней грозы. Буря повалила огромное дерево, вывернув его с корнями; еще несколько деревьев были частично вырваны из земли, которую теперь покрывали, точно свежие раны, гигантские красноватые пятна обнаженной почвы. Теперь монах мог заглянуть в глубь ущелья — по сути дела, единственной дороги, соединявшей Сумелу с остальным миром.

При виде открывшейся внизу картины кровь похолодела у фра Мартина в жилах. По направлению к монастырю, последнему оплоту его ордена, слаженными рядами двигались рыцари. Он допустил роковую ошибку. Убийцу, атаковавшего его и его товарищей, послали вперед, чтобы уничтожить дозорных. Наверняка лазутчиков было больше, и остальные стражи тоже подверглись нападению. Рыцари собирались захватить их врасплох…

Фра Мартин повернул назад, к монастырю, и в это мгновение арбалетная стрела насквозь проткнула его руку. Страж пошатнулся, правая нога поехала по обнаженному склону. Потеряв равновесие, он покатился вниз.

Зацепившись за выступающие над обрывом спутанные корни деревьев, он замер, почти бездыханный, ошеломленный. Ему все же хватило присутствия духа, чтобы ухватиться за корни. Пытаясь отдышаться, фра Мартин беспомощно болтался в воздухе, испытывая головокружение и тошноту одновременно. Под ногами распахнулась пасть чудовищного обрыва — тысяча ярдов алчной пустоты. Далеко внизу маршировали рыцари. Из раны струилась кровь, пульсирующая боль пронзала руку, отдаваясь в плече. Он попытался подтянуться повыше, но в результате только раскрылась рана, и кровь пошла еще сильнее. Рано или поздно он ослабеет и скатится вниз, под ноги врагам…

Фра Мартин начал молиться, сосредоточив внимание на главнейшей части своего бытия. Всем существом обратившись к Богу, он тем не менее заметил, как вывернутое из земли огромное дерево у него над головой вдруг словно само по себе сдвинулось с места. Сначала медленно, затем все быстрее оно покатилось по склону, — пока наконец не рухнуло вниз, прямо на колонну рыцарей. Снизу раздались вопли смятения и боли.

Изумленный, фра Мартин сглотнул, наблюдая за хаосом в рядах врага.

— Это промысел Господень… — прошептал он.

— В некотором роде, безусловно, да.

Страж поднял залитые потом, засыпанные красной землей Сумелы глаза, пытаясь разглядеть говорившего. Сперва монаху показалось, что сам святой Франциск явился ему на помощь. Но потом видение улетучилось.

— фра Леони, — прошептал фра Мартин, — хвала Господу!

Фра Леони очень подходило его имя.[1] Тяжелую голову венчала копна курчавых, черных как смоль волос. С буйной шевелюрой и резкими, суровыми чертами львиноподобного лица неожиданно соседствовали ярко-голубые глаза, словно солнце проглядывало сквозь затянувшие небо грозовые тучи.

— Нужно спешить, пока они не опомнились. Время дорого, — фра Леони протянул крепкую руку, облепленную кусочками мха и древесной коры, и вытащил своего товарища на безопасное место.


Сумельский монастырь, казалось, был высечен прямо в толще вековой скалы, — зазубренный клык в самом сердце Карадаглара, или Черных гор, лежащих между Трапезундом и Арменией.

— Султан Мурат II со своим флотом заставил венецианские корабли отступить. — фра Просперо обращался с этими словами к священникам, собравшимся вокруг потемневшего деревянного стола в трапезной монастыря. Лица их были мрачны. — В любой момент Трапезунд может подвергнуться нападению. И на этот раз ему не поможет его удачное местоположение. Золотой Город падет, а вслед за этим турецкая нечисть подступит к воротам Сумелы.

— Прямо сейчас нам угрожает другая беда.

Священники все как один обернулись к закрывшей дверной проем фигуре в залитом кровью одеянии. Над их головами с выбритыми тонзурами уходили высоко вверх своды потолка, напоминавшие могучие плечи гиганта-воителя.

Фра Просперо, великий магистр ордена, поднял руку ладонью вверх в традиционном жесте радушного приветствия. Но в черных глазах мелькнуло совсем иное выражение. Он не любил, когда его прерывали, а тем паче — возражали ему.

— Входи, фра Леони, и объясни нам, в чем дело. — Великий магистр холодно улыбнулся. — Что может быть хуже, чем нашествие турецких вандалов на землю, где мы нашли прибежище, на оплот Христа в Леванте?

Фра Леони вошел в сумрачное помещение, ведя раненого фра Мартина. Двое священников поднялись и поспешили навстречу, чтобы отвести пострадавшего в лазарет.

— Что такое? — спросил фра Просперо. — Что произошло?

— На нас напали, — отвечал фра Леони. — Рыцари святого Клемента нашли нас. Они тайно высадились в Синопе пять ночей тому назад. Их войско всего лишь в часе пути от монастыря.

Фра Леони и великий магистр обменялись выразительными взглядами, но никто из них не произнес ни слова.

Фра Просперо вздохнул.

— Воистину сбываются худшие наши страхи. Страстная жажда мирской власти заставила Папу основать орден рыцарей святого Клемента, собственную армию, предназначенную для сокрушения тех, кто осмелится пойти против Святейшего Престола… Три недели назад гонец доставил рыцарям сообщение от Папы. Им приказано уничтожить наш орден.

Фра Просперо был крупным человеком с румяным и круглым, словно подсолнечник, лицом и умными черными глазами инквизитора. Голосом он обладал глубоким и выразительным. Баритон великого магистра с удивительной легкостью достигал отдаленных уголков трапезной.

— Наши с Папой пути разошлись уже давно. Но теперь Ватикан объявил наше учение еретическим и богохульственным, утверждая, что мы представляем угрозу для папского правления. Ныне мы подлежим полному и окончательному уничтожению. Кто лучше всего справится с этой задачей, как не так называемые «солдаты Христа», рыцари Священной крови святого Клемента?

Священники переглянулись; на лицах застыло выражение ужаса и смятения.

Фра Сенто нахмурил брови.

— Почему же вы раньше не сообщили нам об этом недостойном указе?

— Это ничего не дало бы, — ответствовал фра Просперо, — разве что посеяло среди нас зерна паники…

Фра Сенто встал и напряженно подался вперед, опершись о стол стиснутыми кулаками.

— Мы могли бы открыть для мира завет, — горячо произнес он, — и доказать неправоту одержимого властью Папы!

При упоминании завета в трапезной наступила гнетущая тишина. Сгущавшиеся тени потихоньку заполняли помещение, проникая через выходящие на запад окна. Над горизонтом медленно угасало закатное пламя.

Мгновенно оценив ситуацию, фра Леони шагнул ближе к собравшимся и, не дав высказанной фра Сенто мысли овладеть умами священников, заговорил:

— Разве мы не закрыли раз и навсегда этот вопрос? Могущество и влиятельность церкви таковы, что нам скорее всего просто не поверят, не говоря уж о том, чтобы принять всерьез. Да и кто, кроме служителей церкви, духовенства и горстки ученых, сумеет хотя бы прочитать рукопись? Истинно верующие примутся поносить нас, объявят изгоями и закидают камнями, словно мы и в самом деле еретики. Завет попадет в руки наших врагов из числа церковников, а они предпочтут уничтожить его, нежели признать истину… И еще раз повторю, — не должно направлять наши желания и действия на разрушение того, чему мы всецело посвятили помыслы, душу и тело!

Фра Сенто, хмурясь, сложил руки на груди. Он понимал, что фра Леони прав, но растущий в груди страх мешал рассуждать трезво.

Великий магистр подал голос:

— Верно сказано, фра Леони. Благодарю. Однако враг уже близко, и сейчас нужно позаботиться о насущных делах. Необходимо организовать оборону. Мы готовились к этому с первого дня в Сумеле, так неужто не сможем принять неизбежное достойнейшим образом? — Его пронизывающий взгляд устремился на фра Сенто. — Может быть, у кого-то найдутся доводы для возражения?

Фра Сенто опустил глаза. Очень медленно его руки разжались, фра Леони, бросив еще один незаметный взгляд на великого магистра, с должной почтительностью занял свое место за столом.

— Все мы подозревали, что Папа ищет способ одержать над нами верх, — произнес фра Кент. Это был очень высокий, выше всех прочих братьев, полнолицый священник. Он обладал острым умом и был известен своей отзывчивостью, всегда охотно приходя на помощь нуждавшимся в этом товарищам. — Настал час величайшего испытания, и сейчас нам как никогда необходимо умение действовать сообща, — словно у нас на всех одна душа и одно могучее сердце.

Великий магистр едва заметно кивнул, обводя суровым взглядом собравшихся в трапезной.

— Я полагаюсь на всех и на каждого из вас. Выполняйте свой долг. Защищайте орден.

Все поспешили выразить согласие. Голоса фра Сенто, фра Кента и прочих слились в единый хор. Великий магистр распростер руки и обратился к ним теперь уже с формальной речью:

— Да обретут мужество наши сердца и наполнит наши души огонь веры. Святой Франциск заповедал нам вовеки быть его голосом на земле, нести волю его грядущим поколениям, и ныне мы должны собрать все свои силы. Над нами клубятся грозовые тучи войны, враг у наших ворот, но мы сумеем дать достойный отпор. Мы взойдем на стены на юге и на востоке, перекроем лестницы и внутренние дворы. Мы обрушимся на врагов карающим мечом за их дерзостное вторжение в Сумелу, ставшую для нас домом. Настал тяжкий день, кровавый день, день скорби и страдания! Сегодня прольется кровь и свершится не одно убийство. И небеса, и геенна до конца этого дня получат свою дань!

Над трапезной пронесся гул многочисленных голосов, после чего она быстро опустела, фра Просперо не преувеличивал — все без исключения монахи ордена прошли превосходную боевую выучку и были в отличной форме. Когда в помещении не осталось никого, кроме них с фра Леони, великий магистр произнес с болью в голосе, ранее безупречно скрываемой:

— Они знают.

— Боюсь, что так, — кивнул фра Леони. — Рыцари святого Клемента сумели проникнуть в орден.

Весь облик великого магистра выражал страдание.

— Не просто в орден… Во внутренний круг, в Высший Совет, в который входим и мы с тобой.

Ниша с очагом, такая огромная, что даже фра Кент мог бы шагнуть внутрь, не склоняя головы, угрюмо и безжизненно темнела в конце трапезной. Каменный пол холодил ноги священников через тонкие подошвы сандалий. Они молча смотрели на пустой обеденный стол, словно на сраженного внезапной болезнью товарища, которого, скорее всего, больше уже никогда не увидят, фра Просперо поднялся на ноги, но, подавленный нахлынувшими чувствами, вынужден был опереться о стол, чтобы сохранить равновесие. Он подошел к фра Леони, и вместе они покинули трапезную. Массивная дверь закрылась за их спинами.


Территорию Сумельского монастыря можно было условно разделить на три яруса. Нижний уровень охватывал пространство вокруг центрального внутреннего двора. Здесь находился огромный закрытый водоем, куда выходили трубы акведука. Средняя часть, западное крыло которой занимал орден, включала кухню, библиотеку, приделы и помещения для гостей. Над всеми этими многочисленными постройками возвышался пещерный Храм, где хранилась священная икона Богоматери Черной Горы.

Двое монахов спустились вниз по коридору, затем поднялись по крутым каменным ступеням и через узкую деревянную дверь, до этого момента закрытую на большой железный засов, вышли на монастырскую стену. Они вдохнули свежий горный воздух, уже по-вечернему прохладный и едва уловимо пахнущий металлом. Битва приближалась. Вскоре священники были у цели. Здесь, в самом сердце неприступного горного оплота Сумелы, скрывался среди зарослей вечнозеленого кустарника вход в ущелье. На горизонте, слишком далеко для человеческого взгляда, лежал Трапезунд, — город, неодолимо притягивающий несметные богатства Греции, Генуи, Флоренции, Венеции, перекресток дорог между Востоком и Западом; туда приходили караваны из отдаленных уголков Армении и Тебриза, и оттуда отправлялись по морю в торговые дома Европы привезенные ими необыкновенные товары… Ущелье пока пустовало, но это был всего лишь вопрос времени. Скоро его заполонят рыцари Священной крови святого Клемента.

— И здесь нам не укрыться от них, — сказал фра Леони. — Вот она, человеческая жадность, фра Просперо! Мы владеем слишком многими ценными тайнами. Люди корыстны, их легко подкупить, и потому они достойны презрения. Слишком легко они поддаются греху.

— Святой Франциск учил нас другому.

— Он жил в другое время, — с горечью произнес фра Леони. — Или же был слепым.

— Я не потерплю подобного богохульства! — резко оборвал его великий магистр.

— Если правда звучит как богохульство, что поделаешь. — фра Леони ответил на взгляд взглядом. — Папа полагает, что мы исповедуем ересь. Так как же понять, где истина? Остается лишь верить собственным чувствам. Религия, как и философия, живет и развивается. Если не позволять ей меняться со временем, она закоснеет и неминуемо превратится в нечто бессмысленное.

Взгляд фра Просперо был устремлен вдаль, он закусил губу, чтобы не сказать лишнего, о чем впоследствии придется сожалеть.

— Вернемся к делу, — продолжал фра Леони. — Нам обоим известно, что хранимые нами тайны не должны попасть в руки врагов. — Он протянул вперед руку раскрытой ладонью вверх. — Я должен забрать ключ.

На мгновение тень какого-то неопределенного чувства — страха или, возможно, сомнения — омрачила лицо великого магистра.

— Значит, вот как ты оцениваешь положение?

Фра Леони взглянул прямо в глаза фра Просперо.

— Не потребуете же вы от меня отречения от догматов ордена? В тяжелые времена остается только один хранитель.

Двое на монастырской стене ненадолго замолчали. Холодный ветер порывами налетал с запада, где еще светились красноватые отблески умирающего солнца, и метался по ущелью, словно тоже в испуге ожидая того, что пока скрывала быстро сгущающаяся тьма, фра Леони понимал, что не ответил на заданный вопрос, а потому продолжил:

— Они превосходят нас числом; кроме того, возможности Папы не ограничены, следовательно, можно с уверенностью сказать, что о таком вооружении, как у них, мы никогда и мечтать не могли. Таковы условия игры, и нужно принять их как данность. Но с рыцарями можно справиться, имея достаточно ума и приняв верную стратегию. Кроме того, мы ведь находимся за стенами каменной крепости. Она послужит нам хорошей защитой. И все же… — Он внезапно замолчал и резко повернул голову; затем, как вспугнутый зверь, высунул самый кончик языка, ловя новости, принесенные ветром.

— И все же — что? — спросил фра Просперо, раздраженный тем, что его собеседник оборвал фразу посередине.

Фра Леони снова повернулся к нему. Он обладал качеством, порой напрочь лишавшим окружающих присутствия духа: общаясь с собеседником, фра Леони направлял на него все свое внимание. Иногда это было почти невозможно вынести.

— И все же враг умен — гораздо умнее, чем мы привыкли считать, фра Просперо, сомнений нет, в наших рядах, в самом сердце ордена, — предатель. Если мы не разоблачим его и не остановим, тогда к сегодняшнему вечеру, скорее всего, Сумела из нашего священного убежища превратится в нашу могилу.

Глаза фра Просперо вспыхнули. Он покачал головой:

— Я никогда не был сторонником идеи единственного Хранителя.

— Но теперь вы должны понимать, в чем сила этой идеи. Нас предал кто-то из Haute Cour. Семерым священникам, включая нас с вами, известны тайны ордена. Но только двое знают, как до них добраться, и имеют доступ к ключу. Будь по-другому, все давно бы уже оказалось в лапах рыцарей святого Клемента. Поспешим, у нас очень мало времени.

Фра Просперо все еще колебался. И тут с самой высокой стены донесся крик дозорного, заставивший фра Леони замолчать: на мгновение ему показалось, что вся кровь отхлынула у него от сердца.

— Они идут! Рыцари идут!

И в самом деле, обернувшись, священники увидели рыцарей и их летящие по ветру знамена, одно — с семиконечным пурпурным крестом, эмблемой ордена святого Клемента, и второе, с эмблемой Ватикана. Конные рыцари приближались к воротам монастыря; доспехи поблескивали в сумраке.

Великий магистр подался вперед, ухватившись за край парапета побелевшими пальцами.

— Собрались штурмовать! — фыркнул он. — Что ж, им понадобится не один день, а значит, мы сможем передать весть Лоренцо Форнарини, который столь доблестно помогал нам в Трапезунде, и тогда…

Фра Леони грубо оборвал священника на полуслове, железной хваткой стиснув его руку. Он бегло оглядел отряд рыцарей у ворот и понял, что их слишком мало. Этому могло быть единственное объяснение…

— Слишком поздно обращаться за помощью к синьору Форнарини или к кому-либо еще. — Он рывком оттащил фра Просперо от стены в то самое мгновение, когда в воздухе просвистели первые стрелы. — Основные силы противника подошли к монастырю с тыла. Вот почему им потребовалось несколько дней.

Священники помчались вниз по лестнице.

— Враги уже внутри, — продолжал фра Леони. — Иначе этот отряд не показался бы перед воротами…

— Невозможно! Я не верю…

— Быстро! — фра Леони щелкнул пальцами. — Ключ!

Великий магистр прятал руки в складках одеяния, но фра Леони потянулся и выхватил ключ из его пальцев, оборвав цепочку, которой тот был прикован к деревянному распятию. Теперь он лежал на его ладони, непохожий ни на один ключ в мире, кроме своего брата-близнеца, хранившегося у фра Леони. Ключ оканчивался странным зазубренным выступом; вдоль по всей длине располагалось семь звездчатых выемок различного размера и глубины.

Великий магистр вцепился ногтями в одеяние фра Леони:

— Твоя дерзость однажды приведет тебя к гибели!

— Возможно, — отвечал фра Леони. — Но не сегодня.

Не отрывая взгляда от темных обсидиановых глаз великого магистра, он поднял руку и палец за пальцем разжал хватку фра Просперо.

— Да пребудут сегодня со мной твои искренние молитвы, великий магистр, ибо теперь я единственный Хранитель наших тайн. Если я погибну, со мной погибнет орден.

Внезапно снизу донеслись шум, крики, свист стали, рассекающей воздух, и леденящие душу стоны.

— Вот и подтверждение моих слов, — бросил фра Леони. — Нас предали дважды. Враги проникли в крепость.

В глазах фра Просперо мелькнул страх. Его бородатое лицо блестело от пота. Он снова и снова возвращался мыслями к их разговору. Понизив голос, он спросил:

— Но что же станется с главной тайной, той, рядом с которой все прочие кажутся пустяками? О ней не знают нападающие, не знает даже предатель, приведший их сюда… Сумеешь ли ты ее сохранить?

— Сумею. Именно поэтому я и был избран хранителем. Доверие ордена священно, и оно будет оправдано. Я отвечаю жизнью за каждую из хранимых мной тайн, включая и эту, исключительную…

Фра Просперо кивнул. Если он и не был доволен, то, по крайней мере, его сомнения рассеялись. Пришлось удовлетвориться услышанным; выбора просто не было.

— Что ж, да пребудет с тобою Господь, сын мой. Храни тебя Христос.

— Если мы оба останемся живы, то встретимся. Место встречи известно нам обоим.

— В скором времени, — сказал фра Просперо. — Да.

— Мы снова увидимся и сможем вернуться к нашему спору.

— На все воля Божья, — ответил фра Просперо.

Придерживая одной рукой подол одеяния, фра Леони направился вниз по западной винтовой лестнице. Пятна крови на одежде засохли, и в этих местах ткань стала жесткой и неприятной на ощупь. Он миновал тройной ряд окон, за которыми опускалась на землю ночная тьма, сменяя кобальтовую синь вечернего неба. Совсем рядом виднелся конек крутой черепичной крыши монастырской кухни, сразу за ним — поддерживаемые колоннами террасы главного крыла. Краем глаза фра Леони уловил отблеск красноватого света. Кто-то разжег огонь под самыми стенами монастыря.

Внизу он столкнулся с четырьмя рыцарями, которые атаковали двух его товарищей. Схватка была в самом разгаре, фра Леони выхватил оружие и кинулся в гущу сражения. Он отшвырнул в сторону рыцаря, намеревавшегося рассечь надвое челюсть фра Бенедетто, и уже почти преуспевшего. Хранитель не должен был вступать в бой… его главной задачей было спасение собственной жизни — залога дальнейшей судьбы ордена. Но фра Леони ничего не мог с собой поделать. Его братьям грозила смертельная опасность, как мог он покинуть их в такую минуту?

Он парировал удар противника, нарочито слабо, чтобы тот поверил в свое превосходство. Введенный в заблуждение рыцарь опрометчиво замахнулся, фра Леони мастерски ушел от удара и вонзил свой меч в живот врага. Второй рыцарь подобрался к монаху справа, и фра Леони рассек ему кисть. Но тут внизу показалось еще шестеро захватчиков, и он вынужден был отступить, предоставив товарищам разбираться с новоприбывшими. Один из рыцарей бросился за ним. Отступив выше, на уровень с тремя окнами, фра Леони увернулся от удара, замахнулся и нанес преследователю неуклюжий на вид удар, развернув меч плашмя. Рыцарь потерял равновесие. Не медля, фра Леони резко толкнул его в плечо. Его противник отшатнулся назад, лестница ушла у него из-под ног, и он кувырком полетел вниз, прямо под ноги двум своим соратникам.

Воспользовавшись замешательством врагов, фра Леони вскочил на каменный подоконник и перепрыгнул на крышу кухни. Отсюда ему хорошо были видны внутренний двор, кишащий рыцарями святого Клемента, и стена, почти полностью черная от греческого огня, который использовали сарацины. «Преданы, — с горечью подумал он, — преданы кем-то из святая святых, из внутреннего круга!»

Меньше чем в футе от его головы просвистела арбалетная стрела, и фра Леони поспешил укрыться, растянувшись на черепичной крыше. Стоило немного приподняться на локте, и он чуть было не стал жертвой следующей стрелы. Где находится лучник, он пока не понял, да это было, в общем-то, и ни к чему: все равно он не смог бы обезвредить противника.

Снова прижавшись к черепице, фра Леони с трудом пополз поперек крыши. Он намеревался проникнуть в кухню, а оттуда выбраться наружу через тоннель, идущий под каменными плитами пола. Но, бросив взгляд на кровавый хаос во внутреннем дворе, он понял, что ему не удастся даже спуститься чуть ниже, а уж тем более — добраться до кухни. Значит, оставалась только библиотека, фра Леони поменял направление, двигаясь теперь обратно к коньку крыши. Он знал, что понадобится три-четыре секунды, чтобы одним броском преодолеть конек, оказаться на другой стороне крыши и попасть на территорию восточного крыла. В течение этого недолгого времени он будет прекрасной мишенью для стрел…

Делать нечего. Другого способа пробраться в библиотеку фра Леони не видел. Он решил, что попробует выиграть время, сбив противника с толку. Находясь уже совсем вплотную к коньку, он остановился, собираясь с силами и восстанавливая дыхание. Затем принялся шарить по крыше одной рукой в поисках плохо закрепленной плитки и вскоре нашел. Выдернув ее из паза, фра Леони отшвырнул черепицу как можно дальше. Он услышал, как она разбилась о камни, которыми был вымощен двор. Послышались встревоженные, удивленные возгласы рыцарей. Не теряя времени, фра Леони перекатился через конек на восточный скат крыши. Невидимый лучник больше его не беспокоил, и фра Леони, не останавливаясь ни на мгновение, даже чтобы перевести дух, начал как можно быстрее и тише спускаться к библиотеке. По пути ему попалось птичье гнездо; зная, что в ближайшее время подкрепить силы трапезой вряд ли удастся, он выпил все три яйца. Скорее всего, подумал он, птица-мать, почуяв человеческий запах, все равно не станет больше высиживать птенцов, а попросту выкинет яйца из гнезда. В точности как церковь извергла их орден из своего лона…

Быстрым шагом он прошел через комнату, заполненную полками с бесценными фолиантами. Даже теперь, в минуты отчаянной опасности, он с горечью думал о том, что рыцари могут поджечь монастырь, и тогда эта сокровищница знаний бесследно исчезнет.

Он осторожно крался по комнатам, неизменно придерживаясь восточного направления. Ему нужна была внешняя восточная стена. Время от времени до него доносился нарастающий шум сражения, словно волны морского прибоя, разбивающиеся о галечный берег. Звон стали, ударяющей о сталь, звериный рык бросавшихся в схватку воинов, проклятья, тяжкие стоны раненых и умирающих, — эти звуки сеяли ужас в его душе.

Когда он наконец добрался до цели, уже совсем стемнело. Восточная стена была полностью выложена сложной греческой мозаикой. Плохо слушающимися пальцами фра Леони нащупал в полной темноте механизм, открывающий вход на потайную лестницу, — пятая снизу, третья слева плитка, нужно нажать и… В этот момент он услышал негромкий звук и настороженно замер. Сначала ничего не было слышно, затем звук повторился. Сталь царапнула о камень. Кто-то находился в зале вместе с фра Леони, но нападать не собирался. Он наблюдал за священником и ждал.

Фра Леони подавил желание открыть дверь и бежать. Нельзя было позволить врагу узнать о потайном ходе, ведущем к спасению. Если рыцарям станет о нем известно, они вернутся и последуют за фра Леони со всем своим арсеналом. Он же в нынешнем положении не может рассчитывать на помощь извне: Трапезунд атакован войсками турецкого султана…

Незаметно убрав руку с заветной плитки, он отступил от стены. А затем сделал последнее, чего мог ожидать его противник, — двинулся прямо на него, ориентируясь по едва слышным звукам. Он угадал; в темноте тускло блеснула сталь, и по лицу монаха пробежала тень удовлетворенной улыбки. Однако тут же выяснилось, что в руках рыцарь держит аркебузу, и направлена она прямо на фра Леони. Рыцарь нажал на курок, — немного раньше, чем предполагал священник, и фра Леони, сорвавшись с места, прыгнул вперед. Оглушительный выстрел резанул по ушам, словно целый пчелиный рой разом вонзил жала в его виски. На мгновение фра Леони показалось, что голова заполнилась горячим свинцом.

Он врезался в рыцаря, выбив из его рук ружье, и нанес врагу удар кулаком, одновременно выхватывая меч. Рыцарь поступил так же, и они скрестили клинки.

Теперь оба были в равном положении, и фра Леони почувствовал себя увереннее, но ненадолго. Его противник несколькими яростными выпадами заставил священника отступить, фра Леони использовал своеобразную тактику, — не нападал, а лишь отражал удары соперника. Таким образом он мог узнать, на что способен рыцарь, не выдавая собственных возможностей. Тот был массивнее и сильнее и, кроме того, достаточно искусен в бою и полностью уверен в себе, фра Леони, продолжая отступать под градом ударов, позволил этой уверенности расцвести. Следующий мощный выпад заставил монаха упасть на колени. Рыцарь, усмехаясь с видом победителя, поднял над головой меч, собираясь нанести последний, смертельный, удар. В этот момент фра Леони вытащил кинжал и вонзил в лодыжку противника, перерезав ахиллово сухожилие. Рыцарь упал как подкошенный, нелепо взмахнув мечом, фра Леони выбил клинок из его рук. Теперь он наконец мог чувствовать себя в безопасности. Монах нагнулся над поверженным врагом и, размахнувшись, всадил кинжал по самую рукоять между пластинами доспеха.

Тяжело дыша, фра Леони слез с мертвого тела, шатаясь добрел до мозаичной стены, привел в действие механизм и поспешил проскользнуть в потайную дверь, плотно прикрыв ее за собой.

В кромешной тьме он уверенно спускался по крутой винтовой лестнице. Они с фра Просперо оба бесчисленное число раз проделывали тот путь, поначалу — с тростниковыми факелами, с треском плюющимися огненными искрами, а после — в непроглядной темноте, тренируясь в расчете на такой день, как этот…

Лестница благополучно закончилась, и фра Леони продолжил путь к основанию восточной стены. Отмерив пятнадцать шагов от угла, он принялся искать механизм, полностью сливавшийся со стеной. Здесь располагалась дверь, ведущая на узкую, крутую железную лестницу, уходившую вниз в толще камня вековых стен Сумелы. Потайной ход продолжался под землей и выводил наружу приблизительно в полумиле от монастыря, фра Леони начал торопливо спускаться; сырой воздух отдавал плесенью и затхлой грунтовой водой. Он старался вести себя как можно тише, но в подобных обстоятельствах невозможно было двигаться совершенно бесшумно. К тому же фра Леони торопился. Наконец он уперся в стену. Ощупью, словно слепец, он нашарил веревочную лестницу, ведущую наверх через старый колодец, который на самом деле, разумеется, никогда не был колодцем. Это были врата спасения, построенные на случай захвата монастыря.

Фра Леони полез наверх и продолжал карабкаться по веревкам, пока в нос ему не ударил мириад свежих лесных запахов. К ним, однако, примешивался один лишний… резкий, сильный запах, показавшийся монаху очень знакомым.

Невидимая рука сгребла плечо фра Леони, как только он выбрался из колодца.

— Стой, и ни звука! — прошипел ему в ухо фра Кент.

— Но как ты попал…

— Тем же путем, что и ты, — торопливо проговорил фра Кент, отвечая на недосказанный вопрос. — Тебя предали, фра Леони. Рыцари ждут в засаде.

В самом деле, тут и там в лесу между деревьями мелькали отблески факелов. Облава…

Фра Леони последовал за своим проводником, который увел его дальше в лес. Наконец свет факелов остался позади. Над горизонтом показалась луна, огромная, яркая. В ее призрачном свете фра Леони увидел лицо фра Кента, вытянувшееся, искаженное, словно от невероятной усталости. Но вот промелькнула на его лице и едва различимая радость… ведь они только что счастливо ускользнули от врагов.

Фра Леони сгреб руку священника в горячем рукопожатии.

— Воспрянем духом! — сказал он. — Нам удалось выбраться, а значит, ордену не суждено погибнуть!

На мгновение фра Леони показалось, что лунный свет играет с ним злую шутку; выражение радости на лице фра Кента вдруг обернулось оскалом дьявола. А потом тот выхватил кинжал и вонзил в плечо фра Леони. Монах отпрянул; боль пронзила его огнем, фра Кент шагнул к нему.

— Что… что ты делаешь?!

Не отвечая, фра Кент сгреб его и принялся трясти. Пугающее, напряженно-сосредоточенное выражение не сходило с его лица. Ему не было дела до замешательства фра Леони. Его не интересовал кинжал, вошедший в плоть его товарища, да так там и оставшийся. Он лихорадочно шарил руками по одеянию фра Леони, пытаясь нащупать ключи.

Наконец фра Леони очнулся, справившись с болью и душевным потрясением. Кто бы мог подумать, что изменником окажется фра Кент! И ведь он предал не только орден, но и своих новых господ, рыцарей святого Клемента. Достаточно было взглянуть на его искаженное алчностью лицо, чтобы понять: он намеревался присвоить тайны ордена себе и только себе.

Фра Леони вывернулся из цепких рук фра Кента и с воплем выдернул кинжал. Из раны хлынула кровь; тут же закружилась голова, фра Кент подскочил к нему, вырвал из рук оружие и отбросил в сторону, фра Леони поднял руки, защищаясь, но опоздал. Мощный удар кулаком по подбородку сбил его с ног.

Перед глазами поплыли всполохи света, а потом подступила темнота, хотя луна светила по-прежнему ярко. Он слышал крики ночных птиц и уханье совы. Или это были вопли рыцарей, продолжавших методично, безжалостно вырезать его братьев-монахов? Огромным усилием воли фра Леони стряхнул дурноту, сжал кулаки и ударил навалившегося на него сверху фра Кента побелевшими костяшками пальцев по кадыку. Из горла предателя вырвалось отвратительное клокотание, и он отпрянул назад.

Фра Леони сбросил его с себя и поднялся на колени, шаря по земле вокруг в поисках кинжала. В лунном свете слабо блеснул металл, и этого монаху было достаточно: он схватил оружие и сжал рукоять, собираясь нанести удар фра Кенту. Однако тот, судорожно кашляя, вцепился в плечо фра Леони. Одним пальцем он попал прямо в открытую рану, и фра Леони, взвыв от нестерпимой боли, выронил кинжал.

По лицу фра Кента расплылась ухмылка. Почти небрежно он подобрал кинжал и направил его острием на фра Леони. Еще сильнее стиснув плечо жертвы, он прицелился, намереваясь полоснуть клинком по беззащитному горлу, и тут отделившаяся от леса тень накрыла обоих.


Содержание:
 0  вы читаете: Завет The Bravo Testament : Эрик Ван Ластбадер  1  ЧАСТЬ I : Эрик Ван Ластбадер
 2  Глава 2 : Эрик Ван Ластбадер  4  Глава 4 : Эрик Ван Ластбадер
 6  Глава 6 : Эрик Ван Ластбадер  8  Глава 8 : Эрик Ван Ластбадер
 10  Глава 1 : Эрик Ван Ластбадер  12  Глава 3 : Эрик Ван Ластбадер
 14  Глава 5 : Эрик Ван Ластбадер  16  Глава 7 : Эрик Ван Ластбадер
 18  Глава 9 : Эрик Ван Ластбадер  20  Глава 11 : Эрик Ван Ластбадер
 22  Глава 13 : Эрик Ван Ластбадер  24  Глава 15 : Эрик Ван Ластбадер
 26  Глава 17 : Эрик Ван Ластбадер  28  Глава 19 : Эрик Ван Ластбадер
 30  Глава 21 : Эрик Ван Ластбадер  32  Глава 11 : Эрик Ван Ластбадер
 34  Глава 13 : Эрик Ван Ластбадер  36  Глава 15 : Эрик Ван Ластбадер
 38  Глава 17 : Эрик Ван Ластбадер  40  Глава 19 : Эрик Ван Ластбадер
 42  Глава 21 : Эрик Ван Ластбадер  44  Глава 23 : Эрик Ван Ластбадер
 46  Глава 25 : Эрик Ван Ластбадер  48  Глава 27 : Эрик Ван Ластбадер
 50  Глава 29 : Эрик Ван Ластбадер  52  Глава 31 : Эрик Ван Ластбадер
 54  Глава 33 : Эрик Ван Ластбадер  56  Глава 23 : Эрик Ван Ластбадер
 58  Глава 25 : Эрик Ван Ластбадер  60  Глава 27 : Эрик Ван Ластбадер
 62  Глава 29 : Эрик Ван Ластбадер  64  Глава 31 : Эрик Ван Ластбадер
 66  Глава 33 : Эрик Ван Ластбадер  67  Послесловие автора История под маской вымысла : Эрик Ван Ластбадер
 68  Использовалась литература : Завет The Bravo Testament    



 




sitemap