Детективы и Триллеры : Триллер : ГЛАВА ШЕСТАЯ : Александр Варго

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10

вы читаете книгу




ГЛАВА ШЕСТАЯ

Переодеться снова не удалось. Он переправился через улицу Сибирскую, пробежал пару дворов, перешел на шаг – на него и так уже подозрительно смотрели люди и собаки. Сел на лавочку в глубине двора, откуда неплохо просматривались окрестности, отдышался. Ключи и документы удалось не выронить. Денег в кармане почти нет, телефон разряжен безнадежно. Самое время идти сдаваться. Он обхватил голову руками, стал выстраивать события в строгом хронологическом порядке. Дьявол забирает не только души своих престарелых «партнеров», не только деньги и ценное имущество, но и жизни близких. Погибла Мария (он так и не успел проникнуться к ней теплыми чувствами, хотя к тому шло), в аварию попал сын Урбановича, спешащий на похороны, скончалась в разгар поминок вдова Урбановича… Сделка с Дьяволом в лице барона Ледендорфа была форменным бредом, но более приличной версии пока не было. Хорошо, внушил себя Вадим, пусть будет Дьявол. Сцена в замке впечатлила молодых офицеров, но воспитанные на позициях воинствующего материализма, они быстро выбросили ее из головы. Стали жить, поживать, добра наживать. Но неприятный осадок, видно, в памяти остался и по мере взросления, старения они возвращались в памяти к той сцене. Еще бы не возвращаться – все трое прожили счастливую плодотворную жизнь, что сделать в этом мире удается единицам. Не верили, надеялись, что обойдется? Не обошлось. Дьявол помнит «своих». Возможно, пытались сопротивляться, что-то изменить, извернуться… Бог судья их душам. Вадиму-то какой прок с этой пошловатой истории? Увяз по самые гланды, а теперь надо выпутываться. Он перебирал в памяти все этапы, полагая, что это поможет настроиться. Урбанович сплавил все свои богатства, застрелен в бане. Предположительно карликом. Вдова на похоронах беседует с неким Гордецким, кому-то это не нравится, возможно, он слышал несколько нежелательных слов: безутешная вдова в разгар поминок уходит в мир иной. Вадим идет в архив… и совершенно зря. В противном случае могло и обойтись. Покушение в подъезде дома, покушение в больнице. Заведующая отделением Ордынская избавляет второго фигуранта от последних иллюзий. Убирают Ордынскую, убирают Валентину Белецкую. Расправляются с Машей, наверняка за ней следили и, возможно, знают о «конспиративной» квартире на Пархоменко, о профессоре Комиссарове с его причудливыми опытами…

Подставил Комиссарова, подставил Ромку Переведенцева! Он выхватил телефон, начал судорожно давить кнопки. Разряжен. Вчистую. И его классически подставили под убийство Марии. Зачем-то избил ментов, ну и дела…

Он завертел головой. Поднялся с лавочки, зашагал к «окольцованному» гражданину, который сыто щурился на солнышко, потягивал пиво и развлекался тетрисом в мобильнике. «Хорошая жена у парня, – оценил на глазок Вадим, – накормила, погулять выпустила».

– Привет, товарищ, – он протянул парню купюру в пятьдесят рублей. – Позвонить дай. Батарейка села.

– А не сбежишь? – парень насторожился.

– Набегался уже, – вздохнул Вадим. – На держи, – он сунул ему свою разряженную трубку. – Моя лучше. Сам, смотри, не сбеги.

Из странных наблюдений: ошибочно набранный номер никогда не бывает занят. Голос в трубке был приятный, но, к сожалению, не тот. Он справился с ломотой в суставах, набрал еще раз.

– Добрый день, – согласился на дальнем конце эфира Ромка. – Ну, и хватит о добром. У тебя такой голос… Неприятности по трое ходят?

– У тебя не лучше голос, – огрызнулся Вадим, – Машу убили. А меня подставили – легко и непринужденно. Теперь я бегаю от милиции, государственной безопасности и того парня, что выдает себя за Дьявола.

– За какого Дьявола? – не понял Ромка.

Он вспомнил, что Ромка не в курсе. Сам ему ночью ничего не сказал, а Комиссаров трепать не будет.

– Не важно, – огрызнулся он, – К слову пришлось.

Абонент потрясенно молчал. Вопрос первостепенной важности: как поднять с земли грабли, не нагибаясь?

– Ну что ж, Вадим, – расклеил Ромка сведенные судорогой челюсти. – У меня тоже для тебя две новости…

– Давай с хорошей.

– Обе плохие. Сегодня ночью в своей квартире трагически погиб профессор Комиссаров.

Чего и следовало ожидать. Но волосы на голове зашевелились. Отчаяние беспросветное. Что такое безысходность, и как с ней бороться…

– Ты опять без работы, – сказал он ни к селу, ни к городу.

– Вроде того, – согласился Ромка. – В семь утра, как положено, я прибыл к месту прохождения службы, просидел в приемной три часа, потом народ начал волноваться, послали людей к нему домой, позвонили в милицию… Просочилась информация: убит из огнестрельного оружия – примерно в два часа ночи. Был в халате, постель разобрана, следы взлома на замке отсутствуют – сам впустил свою смерть. Свидетелей нет – немудрено, глухая ночь была. Профессор сидел в кресле, возможно, застрелен в ходе беседы…

«А с Марией ознакомительных бесед не проводили, – подумал Вадим. – Кто-то сложил одно к другому, выяснил, чем занимается профессор, и чем (и с кем) он занимался прошедшим вечером»

– Ладно, расслабься, – вздохнул Ромка. – Стресса на всех хватит. Слышу, как рвутся твои нервы.

– Что делать собираешься?

– Приму сто грамм для глупости. Сглажу, так сказать, бремя дискомфорта.

– Ромка, тебе линять надо, а не водку жрать! – чуть не заорал Вадим, удивив парня с пивом, существующего в полной гармонии со временем и с собой.

– Вот об этом и вторая плохая новость, – сказал Ромка. – Не дурак, понимаю. Не знаю ни хрена, но им ведь не докажешь. И не вздумай мне ни о чем рассказывать!

– Не буду, – пообещал Вадим. – Выходи из игры, уезжай в деревню, куда хочешь. Наплюй на угрызения совести, мне уже не поможешь. Самому придется хорониться…

– Точно, – обрадовался Ромка. – Исчезаем на пару. Может, и обманем судьбу.

«Но только разными дорожками», – уныло подумал Вадим.

– Кстати, – вспомнил Ромка. – Тебе больше ничего не виделось? Ну, я имею в виду, с этими твоими способностями…

– Нет, – отрезал Вадим.

– Ну и славно. У меня тоже никаких видений. Только глюки. Особенно когда выпью.

За Ромку он мог не беспокоиться. Уйдет. Покосившись на хозяина телефона, извлекшего из пакета вторую бутылку пива, он отстучал по памяти Никиту Румянцева, и пока в трубке гудело, поймал себя на остром желании потерять человеческий облик.

– Только помолчи, – Вадим предупредил вспышку гнева. – Понимаю твое желание отправить меня в пеший тур с эротическим уклоном. Прослушай очередную сказочную историю.

Он говорил в пределах минуты. Выдохся, заткнулся.

– Можно прекращать молчать? – ехидно осведомился Никита. – Какого хрена ты лезешь не в свое дело?! Тебя действительно ищут мои коллеги из Бердских и Первомайских структур! Поступил сигнал, тебе инкриминируют двойное убийство!..

– Ша, – перебил Вадим. – Гнилые предъявы, не строй дурачка, никого я не мочил. Можно подумать, ты ни разу не сталкивался с подставами. Заступишься за меня в упомянутых структурах?

– Никогда! – рявкнул Никита и снисходительно сбавил тон. – У нас по-прежнему самые главные и самые умные сидят в разных кабинетах.

– Хорошо, не надо, – грустно отозвался Вадим. – Не очень-то хотелось, обойдусь без вашей милицейской помощи. Буду бегать, пока меня не поймают.

– Послушай, – заговорил нормальным голосом Никита. – Может, сам придешь? В изоляторе безопасно, кормят, создадим тебе «министерские» условия, посадим в одну камеру с оборотнями, они мирные. Клянусь, найду тебе приличного адвоката, разберемся.

– Ни хрена себе безопасные условия, – присвистнул Вадим. – Да меня там прибьют на первом часу отсидки. Нет уж, извини, приятель, давай доказывать мою невиновность заочно. Это не сложно, уверяю тебя. Любая экспертиза подтвердит, что я не убивал несчастных женщин. Не говоря уж о мотиве, которому просто неоткуда взяться. Ты пробил, наконец, абонента, с которым дважды общалась убиенная Ордынская? Или опять будешь мямлить?

– Кстати, да, – неохотно вымолвил Никита. – Тебе имя Эренбург Ольга Рахимовна ни о чем не говорит?

– Абсолютно, – решительно отверг Вадим. – Уж такое сочетание несложно запомнить.

– Это женщина, на чье имя зарегистрирован телефон. Охотно верю, что абонент не липовый.

– Почему?

Никита закряхтел, как старый рахитичный дед.

– Вечером 29 мая красный «Фольксваген-Гольф» не справился с управлением на улице Волочаевской, сорвался с дороги и врезался в фонарный столб. Женщина оказалась не пристегнутой, погибла на месте. Порвался тормозной шланг. При трупе нашли документы на имя Эренбург Ольги Рахимовны. Ничего такая дамочка, с внешностью. Незамужняя, официально не трудоустроенная, четыре года назад переселилась из Казахстана… Ты что-то бормочешь?

– С какой же легкостью этот дьявол распоряжается человеческими жизнями… – бормотал Вадим.

– Говори громче, не понимаю, – разозлился Никита.

– Можешь что-нибудь предложить, кроме тюремной решетки?

– Застрелись, – не очень-то любезно предложил Никита. – Впрочем, если быть до упора участливым, добрым и сострадательным, могу тебе предложить обратиться к Павлу Фельдману. Это частный сыщик, в данный момент он не перегружен делами вселенского масштаба.

– Постой-ка, – насторожился Вадим. – Я уже где-то слышал эту фамилию.

– С этой фамилией мы учились в одном классе. Вернее, я учился, а ты учился в параллельном. Оригинальный парень. Упитанный еврей с решительным взглядом на жизнь. Ты должен его помнить, в десятом классе с выпускного вечера он увел у тебя красотку Эльвиру, а потом женился на ней и всю жизнь тащит на себе этот крест. Впрочем, с виду она еще вполне годная супруга…

Кровь ударила в лицо.

– Но Фельдман прохиндей! – возмутился Вадим.

– Не то слово, – невозмутимо ответствовал Никита. – Пройдоха, проныра, прохвост, прощелыга, продувная бестия, любимое развлечение – балансировать на грани закона, но он нормальный парень, не удивляйся. Немножко жадный, но кто сейчас не жадный? Зато какие мозги!

Вадим замял беседу и задумчиво уставился на чужой телефон. И у этого разряжается батарейка. Любитель пива оприходовал послеобеденный запас и таращился на него с резонным нетерпением.

– Потерпи, земляк, еще один пропущенный звонок…

Воистину, когда глубоко задумываешься, начинаешь плохо соображать. Он помнил, что номер Фельдмана где-то записан. Чертов прогресс с его электронными телефонными книгами! Номер Фельдмана был записан в старом блокноте, который хранился в коробке из-под ниток, которая в свою очередь хранилась в старом серванте в домашнем клоповнике! Замечательно. Очередного посещения родного дома его натруженные конечности могут не выдержать… Он быстро перезвонил Никите, но тот уже отключил телефон. Дьявол!

Вадим прыгнул в маршрутку. Добрался до конечной «Заельцовский парк» и обретался остаток дня на живописном берегу, созерцая бурые воды, ползущие в Ледовитый океан. Солнце клонилось к закату, когда, смирившись с мыслью о неизбежности возвращения домой, он раздобыл телефон у отдыхающей парочки, восстановил в памяти номер Бориса – охранника Качурина.

– Сожалею, Вадим Сергеевич, – удрученно молвил Борис, – но мой работодатель с того света подкинул мне пыльную работенку.

– С какого света? – Вадим сглотнул набежавшую слюну.

– Так он же нынче в другой части света, – простодушно объяснил охранник. – Позвонил, требует срочно выезжать в Прокопьевск, где какие-то запутки с арендой складов. Ума не приложу, как буду разбираться – в мои обязанности, между прочим, входит несколько другое. Но никого под рукой больше нет…

– Окажи последнюю услугу перед отбытием.

– Давайте, Вадим Сергеевич. Только без риска. Не хотелось бы огрестись с вами по полной схеме…

В девять вечера он выбрался из уютного соснового бора, добрел до остановки, минут сорок прождал автобуса, как в добрые советские времена. Расплатился, забрался на заднее сиденье, уперся в окно. Потом сидел в парке, дожидаясь прихода ночи, нацепил очки с мелкими диоптриями, приобретенные на всякий случай (случаи, как известно, всякие бывают), начал выбираться в цивилизованную часть города, не дожидаясь, пока какой-нибудь опытный маньяк скрасит его досуг. Из бара «На посошок», выпросив у бармена городской телефон, позвонил Румянцеву. Опять недоступен. На городской квартире откликнулась Степанида, сообщила прокуренным голосом, что соседа нет и не было, работа у него такая, шикнула на котят, исполняющих хоровую партию (не загубила пока). Вадим повесил трубку. Придется подбираться к дому. Переодеться, зарядить телефон, раздобыть номер Фельдмана…

– Наконец-то, вы позвонили, – проворчал Борис. – Я уж уснул в машине… Ситуация, в трех словах, такая. Пару часов назад вдоль вашего дома прохаживались подозрительные лица. Удалось подслушать, что они говорят. Дохлый номер, говорят, не вернется этот тип в родные пенаты, незачем и силы распылять. В других местах искать надо. Сделали несколько витков вокруг дома, полили кусты и уехали на светлом джипе.

– Милиция?

– Милиция на джипе?.. – Борис недоверчиво похмыкал, – Может, и милиция, кто их нынче разберет. Одеты пестро, физиономии не сказать, что тщательно выбриты… Я бы не поставил ни на милицию, ни на бандитов, ни на чекистов. Не знаю, Вадим Сергеевич. Хромает интуиция.

– Считаешь, не вернутся?

– Затрудняюсь, Вадим Сергеевич. Но нет их сейчас. В подъезде тишь – я поднялся до пятого этажа и спустился на первый. Ваша дверь закрыта, следов отмычки на замке не видно, можно заключить, что квартира пуста. В квартире напротив засады нет: по причине отсутствия глазка. У вас дверь захлопывается?

– Да.

– То есть утром, уходя из вашей квартиры, менты ее просто захлопнули. Засов свернули, когда выбивали, а замок остался цел. Какой же дурак вернется домой после того тарарама, что вы учинили? А у милиции на дураков цепкий нюх. Улавливаете мысль?

– Спасибо, Борис.

– Не задерживайтесь. Могу оказать последнюю услугу. Бегите домой прямо сейчас, подстрахую. Будет опасность, извещу. Уйдете на чердак.

– Не известишь, – буркнул Вадим. – Телефон разряжен.

– А вы в машину ко мне заберитесь, я у подъезда. Под сиденьем вакантный телефон на случай угона…

В подъезде привычно пахло известкой. Пыльная батарея слева от двери, света нет. Он на цыпочках затанцевал наверх, вынимая ключи из заднего кармана. Замочная скважина на ощупь, шепнул молитву: да пребудет с нами сила, масса и ускорение… Влетел в квартиру сжатой пружиной, щелкнул по выключателю, покатился куда-то вбок, готовый провести подсечку атакующему. Вскочил, стиснув кулаки. Никого. Задвижка сорвана, замок цел. Жена не приходила, иначе прицепила бы на гвоздь оторванную вешалку. Где она нынче, жена-то?.. Он ураганом пронесся по квартире – не столь уж габаритная, чтобы возиться. Спохватился, свет-то горит! – треснул по выключателю, захлопнул дверь. В бессилии опустился на коврик, отдышался. Бросился по делам. Скидывал одежду, рылся в бельевом шкафу, смотал зарядку, сунул в карман – не время, уж найдется где-нибудь напряжение в двести двадцать вольт, зарылся в клоповник, расшвыривал старый хлам, добывая коробку из-под ниток. Нашел блокнот, застыл, прислушиваясь. Белесая дымка стелилась по квартире. Тишина. Видно, что в квартире жуткий кавардак – менты не отказали себе в удовольствии полюбопытствовать, чем живет кровавый убийца…

Он сел на пол, подтащил к себе городской телефон, чиркнул зажигалкой, начал судорожно листать страницы. П. Фельдман, домашний номер. Стоит ли обижаться на него за «угон» Эльвиры? Он слышал, что эта очаровательная особа с годами превратилась в невероятного домашнего монстра. Почему с ней Павел продолжает жить – первейшая загадка века. Он набрал номер, закрыл глаза, вспомнил хорошенькую мордочку Эльвиры, вспомнил, как она уходила из кафе с самодовольным Фельдманом, обернулась пару раз, чувство вины мелькнуло во взоре…

В трубке пробурчали что-то непонятное, но, безусловно, оскорбительное.

– Низко бьем челом, Павел Викторович, – вежливо сказал Вадим.

Непонятное бормотание сделалось понятным и еще более оскорбительным. Из цензурных соображений лучше его не приводить. Наработался человек, погасил супружеский долг, лег спать.

– Извини, что разбудил, – дождавшись окончания монолога, сказал Вадим. – Это Гордецкий, не клади трубку.

– Срань Господня, – пробурчал Фельдман. – Перед сном я, помнится, просил Бога о другом.

– А Бог исполняет наши желания, как Он их понимает, – не растерялся Вадим. – Повторяю: извини, не клади трубку, просто выслушай.

– Ладно, конец света, что дальше? – Павел вроде бы проснулся. – Только не спрашивай, как дела у Эльвиры. Женщина спит, она безумно счастлива в браке, время над ней не властно…

«В смысле, как была дурой, так и осталась», – перевел про себя Вадим.

– Подожди, на кухню эвакуируюсь… – Павел закряхтел, выбираясь из кровати. Послышалось женское ворчание, скрип пружин.

– Не ожидал, что ты позвонишь, – признался Павел, гремя посудой на кухне. – Ну, давай, повествуй.

– Ты как относишься к запутанным детективам? – вопрос оказался в коре неверным. Павел злобно засопел.

– К детективам, господин Гордецкий, я отношусь так же, чем гинеколог к раздвинувшей ноги женщине. Обожаю их читать с конца к началу: так хочется всегда узнать, с чего все начиналось. Подожди, кто-то умер? – начал въезжать он в колею.

– Да.

– И как же зовут новопреставленного раба Божьего?

– Их как минимум восемь.

– Весело живешь.

– Это точно, – невесело усмехнулся Вадим. – Жить надо так, чтобы не соскучилось установленное за тобой негласное наблюдение. Слушай и решай. Дело безумно интересное.

Он повествовал минут пять. После каждого «эпизода» делал паузу, давая Павлу время осмыслить, а себе – прислушаться к тому, что происходит вокруг.

– Повтори, – потребовал Павел.

– Повторить? – изумился Вадим.

– Основные вехи и фамилии. Чего завис? Повторение – мать учения.

«И важная часть порнографии», – ругнулся про себя Вадим.

На повторение ушло еще несколько минут.

– И что? – голос Павла сделался угрюмым. – Разбудил, загрузил базаром. Собираешься поместить меня в свеженькую авантюру?

– Но я, прости, еще ни разу… – Вадим растерялся.

– Да, тебе еще не удавалось втянуть меня в авантюру. Но другим… Фамилия Белинский ни о чем не говорит? Артем Белинский. Художник, авантюрист, искатель неприятностей.

– Нет.

– Отлично. Постарайся никогда с ним не встречаться, иначе вдвоем вы свернете горы. Впрочем, не удастся, в данный момент он проживает во Франции и что-то давненько от него никаких вестей.

– Прости, я не совсем…

– Зато я уже совсем, – разозлился Павел. – Ты сидишь дома, поскольку клинический идиот! Живо оттуда улепетывай, найди берлогу, завтра позвони. О времени и месте подвига сообщу дополнительно. И придумай, пожалуйста, причину, почему я должен немедленно прибежать к тебе на помощь. Желательно материальную причину…

Павел продиктовал цифры своего сотового, пожелал долгих лет и бросил трубку. Вадим закрыл глаза. Ладно, поживем, увидим… Павел, в сущности, прав, уходить надо. Он вскочил, похлопал себя по карманам, и чуть не окочурился от ужаса, когда в прихожей прозвенел звонок…

В ушах гудело и стонало. Он стоял, вколоченный в пол, покрываясь коркой льда. Может, галлюцинация?.. Ни хрена себе галлюцинация! Еще один звонок – как кувалдой по ушам. Кому не спится в ночь глухую? Борис прибежал? Не стал бы он бегать по лестницам с той поры, как изобрели телефон. А почему не предупредил об опасности?

Задребезжало в третий раз, в четвертый. Зачем звонить, недоумевал Вадим, если дома все равно никого нет?

Нежданный посетитель тоже так посчитал. Прекратил давить на кнопку, вставил ключ в замочную скважину и провернул на сто восемьдесят градусов…

Вадим замешкался, иначе бросился бы на балкон, чтобы повторить утренний перелет к дяде Гоге, у которого всегда есть порох в пороховницах для подрыва собственного здоровья. Запнулся о приступку, отходя в зал, чуть не сделал отбивную из заднего места, спрятался за простенок, прижавшись спиной к книжным полкам. Воистину ужас невероятный и всесокрушающий – скрипнула, входная дверь! Прогнулись половицы под тощим ковриком. Сколько их? Сколько бы ни было, нужно пробиваться в подъезд…

Человек вошел в зал и почуял неладное. Бить или не бить, вот в чем вопрос! Вадима охватило странное чувство, он стоял, как вкопанный. Нужно откапываться. Незнакомец попятился, что-то выронил. Он шагнул вперед, опять запнулся о приступку, будь она неладна! Теряя равновесие, схватил пришельца за ворот, тот начал вырываться, оба проделали по прихожей какое-то корявое па-де-де, окончательно сбили вешалку, запутавшись в плащах и куртках. Танец пьяненьких лебедей, – успел подумать Вадим. Ударить не решился. Оппонент драматично вскричал женским голосом, рванулся в зал – вместе с Вадимом и вешалкой. Оба начали яростно выпутываться из плащей и курток. Он вскочил на колени, вновь схватил противника за грудки, чтобы рассмотреть, наконец, этого артиста оригинального пола. Но поза для знакомства оказалась не вполне удобной, женщина лягнула его в пах, не больно, но внезапно – он ахнул, упал на спину, завозил конечностями, принимая достойную позу…

Немая сцена, лишь тяжелое дыхание. Он нащупал зажигалку, высек пламя, выбросил руку. Как трогательно. Дрожали губы, пышные волосы взлохмачены, тонкое личико цвета спелого помидора, и глаза в полквартиры… Она сбросила с себя опутавший ее старый плащ «турагентши по имени Жанна», села на колени, стала отдуваться. Он не сразу узнал это милое лицо.

– Вадим, вы меня чуть не убили…

– Потише орите, – машинально буркнул он. – Лизавета Павловна?

– Как бы это вас ни удивляло…

Задрожала рука, сжимающая неприхотливый «осветительный» прибор. В голове возникла стреляющая боль.

– Вы так смотрите, словно у меня попугай на плече матерится, – медсестра из десятой больницы почти успокоилась. Он, кажется, не причинил ей серьезных увечий.

Так вот оно какое – чувство глубокого изумления…

– Какими судьбами, Лиза? Извините за бестактность, но что вы тут делаете?

– Сижу, боюсь, – прошептала девушка. – Вадим, вы оставили в больнице одежду, ключи от квартиры, пачку сигарет, китайскую зажигалку, триста рублей денег, не пришли, не позвонили…

«А еще жениться обещал», – вспомнил Вадим.

– Я дежурила сегодня до полуночи, пыталась вам дозвониться. Знаете, так не хотелось ехать домой. Решила отвезти ваши вещи. Они там, в прихожей, выпали, когда вы на меня жадно набросились…

– Вы не врете, Лиза?

– Да честное медицинское, – возмутилась она. – Что случилось, Вадим? Я хотела отнести вам вещи, оставить ключи, убедиться, что вас нет дома…

– Я помню, Лиза, это вы уже говорили… – трескотня в голове становилась совершенно ненужной. Он дополз до дивана, вытянул из тугого кармана примитивную Моторолу.

– Борис?

– Аюшки, Вадим Сергеевич? Что-то голос у вас…

– Ты еще в машине?

– Ага. На посту и вблизи поста никаких подозрительных…

– Три минуты назад в подъезд вошла девушка.

– Вошла, – вспомнил Борис. – Фигурка что надо, пакет тащила, лица я, правда, не рассмотрел. Она живет в вашем доме?

– Вроде того. Пару минут уже живет. В моей квартире.

– Ух, ё… опять прокололся, – Борис ахнул и начал, судя по звукам, выбираться из машины.

– Сиди, – сказал Вадим. – С ней никого не было?

– Да вроде одна…

Он отключил связь, в бессилии уронил руки. Девушка подползла к нему на корточках.

– Вадим, вы сходите с ума? Может, обратно в больницу?

– Ни за что, – он собрал последние усилия, чтобы улыбнуться, оторваться от пола и взгромоздиться на диван.

– У вас мигрень? – она склонилась над ним, в голосе неподдельное беспокойство. Это, собственно, приятно…

– Что вы, – он хрипло засмеялся. – Мигрень – аристократическая болезнь, а у меня просто чердак раскалывается…

– Не язвите, я ведь все же медсестра. У вас есть какие-нибудь лекарства?

– Да где их найдешь в этой пещере? Только не вздумайте включать свет.

Она и не думала. Оставить его наедине со своим сумасшествием? А он вдруг испугался, что она уйдет. Схватил ее за плечо, ПРИЖАЛ к себе. Она отрывисто ахнула.

– Что вы делаете, Вадим?..

Захлебнулась словами. Ее глаза блестели в темноте, в этой бездне без дна загорались и гасли искорки. От нее исходил будоражащий запах – немного страха, приятных духов… Он задрожал, как машина, бросающая щебень, обвил ее руками за шею, прижал к телу, забыв все пикантные обстоятельства их встречи. Перевернул, теперь она оказалась снизу, а он сверху, ситуация явно революционная…

– Вадим, да что же вы делаете, маньяк вы несча… – она трепыхнулась как-то неубедительно, но он уже приник к ее губам. Пот покатился со лба. Она застонала, изогнулась дугой. Что же он действительно делает?.. Он содрал с нее какую-то невесомую курточку, начал судорожно расстегивать шелковую блузку, разомкнул бюстгальтер – застежка, слава Богу, оказалась на груди. Ее кожа блестела от пота. Страсть захлестнула. Она лихорадочно ему помогала, расстегнула крючок на юбке, подняла руки, чтобы он сорвал с нее досадное бельевое недоразумение. Какие-то фрагменты одежды на них еще оставались, но уже не препятствовали процессу общения. Он накинулся на нее, как коршун в полевую мышь, она стонала, возбужденно шарила руками по его спине, обхватила его длинными цепкими ногами. Так они и покатились на край дивана, а оттуда рухнули на пол, падение отметилось в голове, но так, машинально – еще одно досадное недоразумение. Куда пропала головная боль? Они слились воедино, задыхались, работали, как каторжные. Терпение и труд… всё, перекур…

Они расцепились, как два магнита, один из которых резко перевернули. Лежали на полу, дыша, как спасенные аквалангисты, бессмысленно таращась в потолок, гадая, что за блажь такая нашла. Не пора ли ближе познакомиться? Секс, конечно, не такой уж верный повод для знакомства…

Брошенный мир понемногу возвращался. Лиза глубоко вздохнула, выпустила пар.

– Обалдеть, мама дорогая. До полной бессознательности… И как это понимать – асимметричный ответ на мой визит?

– Маньяк какой никакой… – он начал всматриваться в темноту. Нащупал горячее тело, исходящее истомой. – Где ты, Лиза?

– По уши в варенье, но в следующий раз побрейся, – она тихо засмеялась, подобралась к нему. – Ты не предупреждал, что в это время суток в твоей квартире свирепствует секс.

– Кто же знал… Прости, так вышло. Но ты такая…

Он забыл все слова, уместные и глупые. Она простила. Вадим прижал ее к себе, начал и целовать. Вскоре они уже ползали по окрестностям, извлекая из труднодоступных мест фрагменты экипировки. Долго искали Лизины колготки, потом сошлись во мнении, что колготки из квартиры не убегут, а если вдруг нагрянет Жанна, то всем будет весело.

– Ты уверен, что протертые на ступнях носки не считаются рваными? – хихикала Лиза. – Смени немедленно…

Все это было очень мило, трогательно, но память возвращалась, и уже неприятно потряхивало. Тянущее чувство вернулось под лопатку.

– Собирайся, Лиза, уходим.

– Почему? – она не понимала.

– Потом расскажу. Машина ждет.

– О, – она не выдержала, засмеялась. – Мы будем заниматься этим на первом же сидении?

Он сомневался, что Борис одобрит смелую инициативу. Но мысль, в сущности, небезынтересная…

Вот и лето наступило. Первое июня, четверг, темная ночь, тучи бесчисленными стадами бороздили небо. Ночная температура – чуть выше ноля, пронизывающий ветер забирался под воротник.

– Увози нас к чертовой маме, Борис, – Вадим распахнул дверцу, подсадил девушку.

– Милости просим, мадемуазель, – воссиял Борис, заводя мотор. – Или, боже упаси, мадам?

– Мадемуазель, типун тебе на язык, – ворчал Вадим, пристраиваясь рядом с девушкой. – Ты еще не тронул?

– Куда прикажете, господа? – Борис отъехал от бордюра, вклинился между инфекционной больницей и вереницей так называемых жилых домов.

– Вези куда не жалко, – пожал плечами Вадим.

– На улицу Вертковскую, – поправила Лиза.

– А что у нас на Вертковской? – он наклонился к ее уху.

– Догадайся…

– Прорвемся, – благодушно протянул охранник, сворачивая на узкую Закаменскую, которую в прошлом месяце немного посыпали асфальтом. – Чай не в Питере живем, не разводные у нас мосты.

– А разводные красивее, – мечтательно вздохнула Лиза.

– Красивее, – согласился словоохотливый Борис. – Но говорят, на разводящийся мост лучше смотреть с той стороны, на которой живешь.

По мере приближения к Коммунальному мосту появлялись попутные машины. Не такая уж сонная в темное время суток сибирская столица. А въезда на мост возник передвижной пост ГИБДД, не спящий владелец полосатой палочки в ярко-желтой жилетке от Славы Зайцева. Он равнодушно смотрел на проползающие мимо машины, ковырялся жезлом в ухе.

– Дорожная трудность, – дрогнувшим голосом возвестил Борис.

Инспектор оторвал от уха палку, совершил движение по дуге – под капотом Бориса.

– Не тормози, – ахнул Вадим.

– Догонят, – вздохнул охранник. – Нет уж, Вадим Сергеевич, извините, – сдал вправо и резко остановился. – Не психуйте, это просто ГАИ.

Инспектор лениво приближался, ковыряя палкой в ухе.

– Дьявол… – выругался Вадим, пряча голову в плечи. – По какому принципу они тормозят? Ведь не нарушали ничего.

– По велению левой пятки, – объяснил Борис. – Разберемся, Вадим Сергеевич.

– Да что с тобой? – вцепилась в него Лиза. Зашептала на ухо. – Может, наша встреча была ошибкой? Ты в курсе, что самые устойчивые гены нашего организма…

– Гены шизофрении, – процедил Вадим. – Прекрасно передаются по наследству и эволюционируют, поражая людей новыми формами сумасбродства. Запомни телефон – на всякий случай, мой приятель в милиции, – он продиктовал номер Румянцева.

Пот хлестал с него ведрами, накрутил себя выше меры. В каждом встречном-поперечном он видел черного ангела по свою душу. Инспектор дорожной службы обошел машину с двух сторон, постучал зачем-то жезлом по номеру, глянул в салон на заднее сиденье, подмигнул Лизавете, строго посмотрел на ее спутника. Вздохнув, отправился выполнять свои прямые обязанности. Борис опустил стекло.

Беседа с представителем закона протекала мирно, без срывов. Служивый скрупулезно проверил документы, поводил носом у физиономии водителя. Забрался в багажник, с тоской посмотрел на новую аптечку, огнетушитель, знак аварийной остановки, как-то выжидающе глянул на Бориса. Борис крепился. Нет причин давать на лапу. Гаишник поскучнел. Повторно прогулялся вокруг машины, испытующе обозрел сидящих в салоне.

– Сами не знают, чего хотят, – ворчал Борис, влезая за руль. Несколько минут он молча крутил баранку, потом произнес каким-то новым металлическим голосом. – Знаете, куда после смерти направляются души гаишников?

– Не знаем, – хором прошептали Вадим и Лиза.

– Никуда не направляются, – сказал Борис таким уверенным тоном, словно точно это знал. – Души гаишников остаются на своих рабочих местах – в кабинетах, на дорогах, в кустах у обочин, на стационарных постах. Но они уже не могут никого остановить, оштрафовать, взять взятку. Это и есть их АД…

Он тихо засмеялся. Вадим и Лиза недоуменно переглянулись. Губы девушки что-то шептали. Вадим прислушался. Вот только не надо про самые устойчивые гены…

– Доставка в лучшем виде, господа, – он высадил пассажиров у минимаркета «Квартал» рядом с улицей Вертковской (не самой благоустроенной), пожал руку Вадиму, подмигнул медсестре.

– Свидимся, Вадим Сергеевич. Звоните на той неделе.

– Спасибо за все, приятель, – от души поблагодарил Вадим. – Причитается с меня. Храни тебя Бог.

– Бутылкой не отделаетесь, – хохотнул Борис и помчался к знаку «Разворот».

– Вадим, я путаюсь в противоречиях, – шептала Лиза. – Ты боишься меня, боишься милиции. Да, любой нормальный человек, выходя на улицу, боится милиции, но не до такой же степени?

– Сам не знаю, – он несколько смягчил свое видение ситуации. – Долго объяснять, Лиза. Даже не знаю, нужно ли это делать. Я, конечно, рад, что ты меня навестила, но вряд ли обрадуюсь, если с тобой что-то случится.

Он прижал ее к себе, у девушки хватило ума не задавать лишних вопросов. Встречаются умные женщины – не нужно им объяснять, что если человек пожелает облегчить душу, он со временем сам это сделает. Они болтали о пустяках, шли, обнявшись, к ее дому на задворки телебашни. Она шутливо выспрашивала про жену, он отбивался, мол, жены создают уют (жалко, кровь при этом пьют), просто у них с Жанной разные форматы и страшно далеки они друг от друга. Лиза, смеясь, рассказывала про свою соседку, которая дважды выходила замуж в одну и ту же реку, так и не стала счастливой при живом муже, и все силы в жизни уходили на то, чтобы двое мужчин (а то и трое) никогда не встретились. Взявшись за руки, они брели мимо раскопанных теплотрасс, мимо дворов «высокой культуры быта», заваленных мусором. «Почему мы не подъехали к самому дому?» – недоумевал Вадим. «Сложно, – объясняла Лиза, – местные ходят только пешком, а счастливые автовладельцы оставляют свой транспорт на стоянке за телецентром – все дворы раскопаны в связи с недавней аварией на теплотрассе, только современный танк сможет пробиться через это безобразие…»

Обнявшись, они подошли к подъезду.

– Ты живешь совсем одна? – спросил Вадим. – Сложно поверить.

– Врать не буду, – она взяла его за отвороты куртки, чтобы не убежал. – Имеется брат, пьющий, гулящий, появляется редко. В прошлом месяце был еще один мужчина, но он ушел, когда стало известно, что я у него дура пятая, а остальные четыре разбросаны по городу на равном удалении от его работы. Пустяки, правда?

Она достала из сумочки «таблетку», чтобы справиться с домофоном.

Не напрасно он вертел головой. Двое вывернули из-за угла, бросились с высокого старта. «Спринтеров» он сразу засек, но проворонил третьего, который плотоядно задышал где-то сзади…

– Быстрее открывай… – прохрипел он.

– Стоять! – зычно, с профессиональной одержимостью гаркнул «спринтер».

– Ой, – испугалась Лиза и выронила «таблетку».

Он дернулся от тех двоих, чтобы выиграть секунду, но в затылок обрушился удар, его швырнуло носом в стену. Искры брызнули разноцветным фонтаном. Никогда не замечал он за собой способности прилипать к твердым поверхностям, но тут прилип. Впрочем, сполз, сработало притяжение. Его схватили за шиворот, грубо встряхнули.

– А ну, не дергаться, сука! – гавкнули в ухо.

Он мог еще уйти. Ударил пяткой, пробил колено, оппонент взревел благим матом, но двое «спринтеров» уже упали на него, начали скрупулезно обрабатывать. Сознание цепляясь за неровности мозга. Он пытался перевернуться на спину, чтобы удобнее было отбиваться локтями, натужился – до багровой темноты в глазах, умудрился засадить локтем во что-то мягкое. Возмездие настигло без промедления: ему влепили затрещину, и Вадим покатился в страну беспокойного отдыха…


Содержание:
 0  Медиум : Александр Варго  1  ГЛАВА ВТОРАЯ : Александр Варго
 2  ГЛАВА ТРЕТЬЯ : Александр Варго  3  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ : Александр Варго
 4  ГЛАВА ПЯТАЯ : Александр Варго  5  вы читаете: ГЛАВА ШЕСТАЯ : Александр Варго
 6  ГЛАВА СЕДЬМАЯ : Александр Варго  7  ГЛАВА ВОСЬМАЯ : Александр Варго
 8  ГЛАВА ДЕВЯТАЯ : Александр Варго  9  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ : Александр Варго
 10  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ : Александр Варго    



 




Всех с Новым Годом! Смотрите шоу подготовленное для ВАС!

Благослави БОГ каждого посетителя этой библиотеки! Спасибо за то что вы есть!

sitemap