Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 9 : Андрей Воронин

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18

вы читаете книгу




Глава 9

Не желая беспокоить охрану, Илларион распахнул окно, встал на подоконник и мягко спрыгнул в траву со второго этажа. До рассвета оставалось еще с полчаса.

Зябко передернув голыми плечами, Забродов выбежал на подъездную дорожку и мерной рысью направился к воротам. У ворот навстречу ему шагнул хмурый охранник. Рука его лежала на кобуре пистолета, очень откровенно висевшей на ремне спереди.

– Куда? – с сильным акцентом спросил он.

– В бега решил податься, – ответил ему Илларион. – Ты что, чудила, не видишь, что я голый?

Охранник окинул его оценивающим взглядом и понимающе кивнул.

– А, – сказал он, – спорт. Эт-то хорошо. Сейчас открою ворота.

– Отдыхай, – сказал ему Илларион, с разбега ухватился за верхний край ворот и перебросил тело на ту сторону.

Над лесной дорогой прядями плыл туман, глушивший стук ботинок по асфальту. Влага моментально пропитала брюки почти до колен. Илларион бежал, полной грудью вдыхая чистейший воздух и с наслаждением ощущая, как просыпается, наливаясь бодростью, его уже немолодое, но сильное и гибкое тело.

Лес перед рассветом сильно напоминал театральную декорацию – ночные птицы уже улеглись спать, а дневные еще не проснулись. При полном безветрии деревья казались нарисованными, чему немало способствовал туман, слегка размывавший очертания предметов. Забродов, радуясь жизни, добежал до шоссе и повернул обратно. В голову упорно лезли мысли о деле, но он старательно гнал их прочь. Поводов для положительных эмоций в том, что ему уже удалось сделать, Илларион не усматривал – несколько набитых морд – не в счет и хорошим результатом считаться, увы, не могли.

Он поймал себя на том, что упорно думает, как бы ему не думать о деле, и рассмеялся.

– Ах, так! – сказал он вслух. – Всю эту шелуху мы сейчас из головы вытряхнем!

Не замедляя бега, он подпрыгнул, перевернулся и легко встал на руки, продолжая пробежку вверх ногами. В это время позади послышался нарастающий шум двигателя, мелькнули непотушенные фары, и мимо Иллариона, испуганно шарахнувшись к обочине и просигналив клаксоном, проехал вишневый 'Москвич'.

Забродову показалось, что за рулем сидела женщина, со страхом оглянувшаяся на него. 'Ну, еще бы, – подумал он несколько смущенно, вновь становясь на ноги и переходя на нормальный бег, – испугаешься, когда под утро на пустынной лесной дороге тебе вдруг встречается полуголый псих, бегущий на руках. Кстати, интересно, куда это она поехала? Ведь дорога, похоже, заканчивается у охотничьего домика. Черт побери, вишневый 'Москвич'! Да это же пресловутая Ирма!'

Прелесть раннего утра разом померкла, отступив на второй план. Илларион заторопился, чтобы поскорее оказаться в центре событий, проклиная себя за то, что сразу не сообразил, кто именно обогнал его на лесной дороге.

Ворота еще были открыты. Окончательно проснувшийся охранник как раз собирался запереть их, когда Забродов вихрем влетел во двор, топоча, как беговая лошадь. Впрочем, ничего интересного он во дворе не увидел. Вишневый 'Москвич' стоял у крыльца, а приехавшей в нем женщины нигде не было видно – вероятнее всего, она сейчас обсуждала деловые вопросы в кабинете Плешивого Гуннара. Вламываться к ним было невежливо и абсолютно бессмысленно, поэтому Илларион решил, пока суд да дело, закончить свою утреннюю разминку.

Он как раз заканчивал бой с тенью, уверенно тесня своего невидимого противника в сторону гаража, когда к нему неторопливо подошли несколько 'лесных братьев'. 'Неужели опять?' – подумал Илларион, старательно делая вид, что не замечает присутствия посторонних.

– Эй, москвич, – сказал один из 'братьев', – покажи что-нибудь.

– Как это что-нибудь?! – не понял его Илларион.

– То, что умеешь, – пояснил тот и сделал несколько движений, словно нокаутировал противника. – Пару приемов, а?

– Ах, это, – с облегчением рассмеялся Илларион. – Ну, становись, кто смелый.

Вперед вышел коренастый крепыш в камуфляже и принял боевую стойку. Илларион показал ему 'кое-что'. Когда тот поднялся, очумело тряся головой, Забродов растолковал ему технику проведения приема и показал все поэтапно.

– Ага, – сказал партнер и отошел, потирая ушибленное плечо.

Потом Илларион показал 'что-то' двоим, а немного позже – троим и даже четверым 'братьям'.

Все происходило как на занятиях по рукопашному бою: Забродов покрикивал на своих спарринг-партнеров, указывал на ошибки и безжалостно бил в незащищенные места, когда ошибки повторялись. На лужайке перед гаражом царила нормальная рабочая обстановка. На миг Забродову почудилось, что он снова на полигоне, тренирует очередную группу спепназовцев перед заброской в горячую точку. Как и на полигоне, он вовремя засек момент, когда группа начала выдыхаться, и на полуслове прервал объяснения.

– Все, ребята, – сказал он, – перекур.

К нему одновременно протянулось несколько открытых пачек.

Илларион едва заметно приподнял бровь и наугад выбрал сигарету.

– Эт-то хорошо, – сказал давешний охранник, успевший, как видно, смениться с поста. – Спорт.

На скуле у него красовался изрядный синяк, которого не было там каких-нибудь сорок минут назад, но выглядел он вполне довольным. Разминка действительно удалась на славу.

Он похлопал любителя спорта по плечу и направился к дому.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он нос к носу столкнулся с роскошной шатенкой, только что, судя по всему, покинувшей апартаменты Плешивого Гуннара.

– Проклятье, – сказала она, морща очаровательный носик, – вот не знала, что здесь открылся частный дурдом.

– Простите, мадам, – галантно сказал Илларион, – я напугал вас там, на дороге. Но я никак не Мог предполагать, что по ней кто-нибудь поедет в такой ранний час, и тем более, что это будет такая сногсшибательная женщина. Я постарался бы произвести на вас совсем иное впечатление. Поверьте, я не псих – это была всего-навсего утренняя зарядка.

– Знаю, – сказала она, – я наблюдала за вами из окна. Деретесь вы красиво.

– Благодарю за комплимент.

– Это не комплимент. С чего бы это я стала говорить вам комплименты?

– Не скажите. Я дерусь грамотно – это факт.

Красиво – это комплимент. Вы Ирма?

– Ирма – это кличка. Вообще-то я Ирина.

– Очень приятно. Илларион.

– Ну и имечко.

– Какое есть. Выбирать, знаете ли, не приходилось. Но простите меня, я должен принять душ и одеться, да и вы, похоже, торопитесь. Мы ведь еще увидимся?

– Возможно. Гуннар, похоже, хочет, чтобы мы работали в паре.

– А вы остались без напарника? Куда же он подевался?

– Он погиб.

– Ай-яй-яй, какая неприятность! Как же это вышло?

– По-моему, вы торопились в душ.

– Но позвольте!.. Если я собираюсь занять его место, то я должен быть уверен, что меня не постигнет его участь!

Ирма-Ирина довольно грубо оттолкнула Иллариона с дороги и торопливо направилась вниз, дробно стуча каблуками по деревянным ступенькам.

– Вам привет от Борисыча! – крикнул ей вслед Илларион.

Она остановилась так резко, словно налетела на кирпичную стену, и медленно обернулась. Илларион даже испугался – он никогда прежде не видел, чтобы у человека так резко менялось лицо. На секунду ему показалось, что на него вполоборота глянула оскаленная морда бешеной волчицы, но наваждение тут же прошло, яркие губы прикрыли волчий оскал, а в карих глазах потух плотоядный огонь.

– От какого Борисыча? – почти спокойно спросила она.

– От егеря Борисыча, который проводник. – Илларион сухо улыбнулся, с удовольствием наблюдая за ее замешательством. – Да не дрожите вы так! Я пошутил. Он мертвее мертвого – убит наповал и сгорел в собственном доме, как какое-нибудь полено, так что все шито-крыто. Но перед этим он успел мне кое-что шепнуть.

– Что же? – спросила она и поднялась на две ступеньки. – И, главное, когда?

– Он жаловался на вас – говорил, что вы повели себя несколько.., гм.., неожиданно. Дело в том, что я присутствовал при том, как его убили. Можно сказать, что он умер у меня на руках. Он и еще один парень в форме, но тот, помнится, ничего не говорил.

– Так это были вы!..

– Вот именно. И еще одно. Я хочу, чтобы вы об этом знали, раз уж мы теперь напарники: Старик обещал подсыпать в мою кормушку лишнее ведро овса, если я привезу ему вашу прелестную головку в оригинальной упаковке.

Не дожидаясь ответа, Илларион резко повернулся на каблуках и легко взбежал по лестнице, захлопнув дверь своей комнаты прежде, чем его собеседница успела открыть рот.

Через полчаса, умытый и свежий, Илларион спустился вниз.

Как он и ожидал, Ирина подкарауливала его в каминной.

– Нам нужно поговорить, – сказала она.

– Сколько угодно, – не стал спорить Забродов. – Пройдемся?

Она с некоторым сомнением посмотрела на него, странно шаря глазами по его фигуре. Илларион не сразу понял, что означает этот взгляд, а поняв, искренне рассмеялся.

– Да вы, никак, проверяете, нет ли при мне оружия? – спросил он. – Господь с вами, да зачем оно мне? Я прекрасно умею обходиться без него.

– Вы меня успокоили, – немного натянуто улыбнулась она.

– Так или иначе, выбора у вас нет. Поймите, если я захочу вас убить, помешать мне будет чертовски трудно, независимо от того, осведомлены вы о моих намерениях или нет. Равно не играет никакой роли огнестрельное, холодное или любое другое оружие. Так вы не против пройтись?

Она, судя по всему, тоже была профессионалкой в своей области, потому что очень быстро справилась с собой и в ответ на хвастливую тираду Иллариона, в которой не было ни слова не правды, ответила коротко и спокойно.

– Охотно, – сказала она. – Нам действительно необходимо поговорить.

– Куда пойдем? – спросил Илларион, когда они вышли во двор. – Мне здесь известен только один маршрут – до гаража и обратно, но там всегда почему-то навалом типов, у которых чешутся кулаки.

Я ничего не имею против, но это отвлекает. Еще можно податься за ворота, но охранник может нас не правильно понять.

– Я здесь старожилка, – сказала Ирина. – Тут есть одна калиточка, про которую вы наверняка не успели узнать. Идемте.

Взяв Иллариона за рукав, она потащила его за собой вокруг дома туда, где забор почти вплотную примыкал к стене, образуя длинную узкую щель.

Здесь обнаружилась неприметная калитка, открывавшаяся прямо в лес. Она была словно дверца в страну чудес, тем более что за ней не было даже намека на тропу, и лишь наметанный глаз Иллариона мог определить, что здесь все-таки время от времени ходят люди.

Некоторое время они молча шли по лесу. Наконец Ирина остановилась и повернулась к Иллариону лицом.

– Ну, давайте, – сказала она.

– Простите, – осторожно сказал тот, – а вам не кажется, что это несколько двусмысленное предложение? Что именно вы хотите от меня получить?

Или я должен действовать на свое усмотрение?

– О господи! – вздохнула она. – И тут приходится выслушивать пошлятину. Впрочем, как хотите. Может быть, и лучше, если это случится неожиданно.

– Погодите-ка... Вы что же, всерьез решили, что я могу убить женщину, да еще и голыми руками?

То есть технически это, конечно, несложно, но есть ведь еще и моральная сторона дела...

– Какая, какая? Я не ослышалась? Вы сказали – моральная? Слушайте, вы кто? Откуда вы такой взялись?

– Здесь странное место, – поделился своими наблюдениями Илларион. – Едва ли не с момента моего появления здесь меня непрерывно спрашивают, кто я такой. Как будто меня нельзя воспринимать непосредственно, отдельно от моей трудовой книжки.., которой у меня, в общем-то, и нет.

– На жулика вы не похожи, – задумчиво сказала Ирина. – Неужели вы тоже из госбезопасности?

– Боже сохрани! – не вполне искренне сказал Илларион. – А почему вы так решили?

– У моего предыдущего напарника тоже не было трудовой книжки, – сухо сказала она.

– Оставим мою персону в покое, – предложил Илларион. – Вы ведь хотели мне что-то сказать?

– Собственно, я хотела просто поговорить с вами, познакомиться...

– Прощупать, – подсказал Илларион. – Вы ведь явно что-то такое имеете в виду, нет?

– Давайте не будем торопиться. Скажите лучше, каким образом вы оказались на кордоне?

– Самым обычным – приехал поохотиться и отдохнуть.

– Это что, шутка?

– Это чистая правда. Я и в мыслях не держал – встревать во всю эту кашу. Может человек раз в жизни выехать поохотиться? А кой черт, извините, дернул вас затевать безобразие со стрельбой? Ведь это, наверняка, была ваша идея, не отпирайтесь.

– Моя. Только вот результатов она не дала, за исключением того, что теперь дорога на ту сторону мне заказана.

– А чего вы хотели?

– Какой вы быстрый... Впрочем, что там... Сказав 'а', надо говорить 'бэ'. Я хотела захватить груз и продать его третьему лицу, в обход обычных каналов сбыта. Таким образом я одним махом обеспечила бы себя надолго.

– Как я понимаю, у вас ничего не вышло.

– Гуннар перехватил мою группу. Тех, кто был со мной, он просто перестрелял, а меня отправил с грузом дальше, пригрозив выдать Старику.

– Он отправил вас без сопровождения?

– Как же!.. Мой спутник вылез из машины в трех километрах от поворота к домику.

– А почему Гуннар все-таки решил использовать вас после того, что вы учинили с грузом?

– Я тренированный курьер. Профессионал, если хотите.

– И что теперь?

Она пристально посмотрела на него и отвернулась, в раздумье похлопывая себя веточкой по штанине.

– Что теперь... Мой ответ зависит от степени вашей лояльности по отношению к Старику и Плешивому...

– По-моему, с некоторых пор это взаимоисключающие понятия.

– Какие слова... Впрочем, да. Так за кого вы?

– А вы?

Она твердо посмотрела Иллариону в лицо и ответила:

– Я – за себя.

– Я тоже, – сказал Илларион и улыбнулся, чтобы хоть как-то снять возникшее напряжение. – Вот и славно. Итак, что могут предпринять в данной ситуации два независимо мыслящих человека? Ведь вы хотите что-то предпринять?

– Я все смотрю на вас и думаю, продадите вы меня или нет, – сказала Ирина.

– И что у вас придумывается?

– Получается, что это был бы с вашей стороны совершенно бессмысленный шаг. Ведь награда за мою голову вам все равно обещана.

– А вдруг Плешивый даст больше?

– Ну, для меня-то это безразлично. Так или иначе, мне до зарезу нужен кто-нибудь вроде вас.

– Романтическое путешествие? Кругосветный круиз? Создание полноценной ячейки общества?

Иными словами, зачем это я вам понадобился?

– Мне нужны большие деньги, – сказала она. – Я хочу бросить работу, осесть в каком-нибудь красивом месте и родить ребенка. Если вы сейчас засмеетесь, я это стерплю, потому что ваша реакция не имеет значения – вы мне нужны.

– Я весь внимание, – серьезно сказал Илларион. – Деньги – это вещь, особенно когда их много.

– В Рижском порту стоит одно судно.., точнее, это яхта океанского класса, под завязку набитая редкоземельными металлами. Она уже готова сняться с якоря, осталось погрузить только одну партию товара. Партия, как я поняла из сегодняшнего разговора с Гуннаром, ожидается большая. Соответственно, требуется мощное сопровождение на случай всяких непредвиденных осложнений...

– Это, видимо, я, – с гениальной прозорливостью сказал Илларион.

– Совершенно верно. Так вот, если бы кто-то сумел захватить эту яхту, он смог бы купить себе остров в тропиках и всю оставшуюся жизнь ходить нагишом с бокалом ледяного шампанского в руке.

– Звучит заманчиво. Захватить яхту – раз плюнуть, это не линкор, вот только в судовождении я полный профан.

– Для этого существует команда. Думаю, если их хорошенько попросить, они доставят нас куда надо.

– Значит, все-таки круиз, – Илларион мечтательно закатил глаза. – Соленый ветер, звезды, общество прекрасной дамы.., ах, меланхолия! В общем, я согласен, – закончил он, резко переходя на деловой тон. – С вами исключительно приятно иметь дело. Остается только улучить момент и выпить на брудершафт.

– Я не против, – впервые за все время разговора улыбнулась она.

Глядя на эту улыбку, Забродов с некоторым изумлением почувствовал, что, несмотря ни на что, он тоже не против выпить с ней на брудершафт.

Очень не против.

– Ситуация критическая, – сказал Говорков.

Вид у него при этом был смущенный и как будто даже виноватый, но Старцев прекрасно знал, что это ровным счетом ничего не значит – внешний вид Тихаря никогда не имел ничего общего с его действительным настроением, словно у него разладилось внутри какое-то реле, синхронизирующее выражение лица с переживаемыми эмоциями. В другое время и при других обстоятельствах наблюдение за мимикой Олега Капитоновича могло бы доставить Старику ни с чем не сравнимое удовольствие.., но не сейчас.

Ибо ситуация и в самом деле была критической.

– Груз необходимо отправить в ближайшие дни, – продолжал между тем Тихарь. – Вы должны понимать, что вечно лежать на складе в Москве он не может – неровен час, случится что-нибудь непредвиденное... А тут такая, я бы сказал, дикая ситуация, на границе. Мы должны быть уверены в полной безопасности груза, и в то же время я вижу, что вы не в состоянии ее гарантировать. Как быть?

Квадрат, судя по всему, погиб, Ирма пропала вместе с грузом, проводник сгорел... Кто поведет машину в Ригу?

– Москвич, – сказал Сергей Иванович первое, что пришло ему в голову. До этого он не думал о Забродове как о возможной, кандидатуре на место курьера, просто этот тип и то, чем он сейчас, по идее, занимался, были единственным предметом, о котором он мог говорить и думать в последние сутки.

Теперь, когда слово было сказано, Сергей Иванович понял вдруг, что в этой идее есть зерно здравого смысла. – Москвич, – воодушевляясь, повторил он. – Мировой курьер. Справится.

– О ком это вы? – с оттенком заинтересованности прошелестел Тихарь.

Сергей Иванович с растущим воодушевлением рассказал Говоркову о Забродове, несколько даже сгустив краски и приукрасив события. Говорков выслушал и расплылся в неумелой улыбке, обнажив кривые желтые зубы. Старцев автоматически заулыбался в ответ, забыв, с кем имеет дело, и немедленно за это поплатился.

– Это наверняка эфэсбэшник, – все еще улыбаясь, произнес Говорков. Сергею Ивановичу показалось, что фраза эта состояла из одних шипящих звуков. – Разузнал все и уехал в Москву, а вы и уши развесили – ждете, когда он вам груз на тарелочке поднесет. Мой вам совет: сушите сухари. Старцев. На вашей должности глупость не просто непростительна – она смертельна.

– Да что это вы, право, Олег Капитонович, – пытаясь унять колотящееся сердце, проныл Старцев. – Что уж вы сразу – сухари... Даже если он и из этих – так что же, в ФСБ не люди, что ли?

Есть-пить им не надо? Такой случай подработать...

Взять хотя бы Квадрата...

– Квадрат был наш человек, – опустив книзу черепашью физиономию, едва слышно сказал Говорков. Теперь казалось, что он весело подмигивает, хотя весельем и не пахло. – Наш, понимаете?

Мы его знали сто лет, и все сто лет он был наш, с потрохами и служебным удостоверением в придачу.

А этот ваш... Забродов.., кто он? И вы хотите доверить ему такой груз?

– Ну, тогда я просто не знаю, – развел руками Старцев.

– А надо бы знать, – стеснительно заметил Говорков. – Кому же знать-то, как не вам? Сейчас ведь не только судьба груза, но и ваша судьба решается, Старцев.

Старцев побледнел. Как ни плохи были дела, такого оборота он все-таки не ожидал.

– Но позвольте, – пролепетал он, чувствуя, что лепечет, и ненавидя себя за этот лепет, но не в состоянии сменить тон. – Позвольте, Олег Капитонович, как же так? При чем же здесь я? В конце концов, и Квадрат, и Ирма были вашими людьми, и я не могу отвечать...

– Вот видите. Старцев, – с крокодильей усмешкой сказал Тихарь. От его стеснительности не осталось и следа. – Вы не можете отвечать. На вашем участке творится черт знает что, и вы мне говорите, что не можете за это отвечать! Эти ваши мифические автоматчики должны были быть остановлены и повернуты на сто восемьдесят градусов в тот самый момент, как перешагнули границу.

– Вообще-то, это работа пограничников, – возразил Сергей Иванович, чувствуя, как плывет под ногами еще утром казавшаяся такой твердой земля. Надежды, которые он возлагал на Забродова, теперь представлялись ему не более чем глупым барахтаньем, вроде детской попытки избежать наказания за разбитую чашку.

– Пограничники, если хотите, тоже часть вашей работы, – сказал Говорков. Теперь в его голосе и выражении лица не было и следа прежней робости и интеллигентной кротости – на Старцева смотрела морщинистая крокодилья морда, и огромные челюсти широко разевались, готовые сомкнуться и отхватить ему ноги, как говорится, по самые уши, – Я знаю, – продолжал Тихарь, – что у вас с ними налажен контакт, но этого мало. То, что они не мешают вам работать, – прекрасно, но нужно добиться, чтобы они работали сами! Вы с вашими людьми не в состоянии полностью подменить собой пограничную охрану, да это и не нужно. Пусть работают! Не хотят работать – заставьте их!

– Легко сказать – заставьте, – тоскливо усмехнулся Старцев. – А как?

Говорков взглянул на него в упор, высоко задрав над оправой очков два жидких пучка кустистой волосни, заменявших ему брови. Углы его безгубого рта скорбно опустились книзу.

– Это вы меня спрашиваете? – поинтересовался он. – Вы сидите здесь без малого двадцать лет и спрашиваете меня, как навести порядок в вашем районе! Это черт знает что. Старцев! При том бардаке, что вы здесь развели, я ничуть не удивлюсь, если завтра вас кто-нибудь подстрелит из кустов, а потом спокойно уйдет через границу.

– Не удивитесь? – зачем-то переспросил Сергей Иванович.

В горле у него вдруг сильно пересохло.

– Ни капельки, – ответил Говорков.

Он, наконец, обратил внимание на свою чашку, поднес ее к губам, хлебнул совершенно остывшего кофе, скривился и поставил чашку обратно на блюдце. Сергей Иванович, не замечая того, что делает, тоже взял свою чашку и вылакал содержимое в три больших глотка, совершенно не чувствуя вкуса. 'Крокодил, – проносилось у него в голове, – кровожадный крокодил. Какой он, к чертям свинячьим, Тихарь – крокодил, ящер зубастый. Но ничего, на крокодилов тоже управа найдется. Это мы еще посмотрим, кто кого из кустов подстрелит...' Мысли сразу перестали метаться в голове, как ошпаренные тараканы, а потекли стремительно и плавно. За те несколько секунд, что длилась пауза в разговоре, Сергей Иванович успел обдумать множество вопросов: где достать латышскую форму, как нейтрализовать телохранителей Говоркова, какое использовать оружие и многое другое, даже примерный список исполнителей акции.., так, на всякий пожарный случай.

Было совершенно ясно, что, если сегодня не объявится Забродов с грузом, завтра будет решаться – кто кого.

Тут он заметил, что Говорков, наклонив голову, с любопытством разглядывает его поверх очков с таким видом, словно читает его мысли. Этот взгляд очень не понравился Сергею Ивановичу – от Тихаря можно было ожидать всего, в том числе и чтения мыслей.

– Пустое, Олег Капитонович, – сказал он, пряча глаза от пристального взгляда поверх очков, – что это мы с вами тут затеяли? Не надо, как говорится, сгущать краски. Я думаю, москвич вернется уже сегодня вместе с грузом и подробно расскажет нам, что и как.

– Вы так трогательно в него верите, – с непонятной интонацией проговорил Говорков, вставая и подходя к окну.

– Так человек же необыкновенный, – сказал Старцев в его сутулую спину. – Ценный человек.

– Я вам еще раз повторяю. Старцев, – не оборачиваясь, проскрежетал Тихарь, – что ценные люди на дороге не валяются. Вы напрасно ждете этого человека – он не вернется.

Сергей Иванович пошел проводить Говоркова до 'гостевого' коттеджа – как бы то ни было, законы гостеприимства следовало выполнять до конца, каким бы этот конец ни оказался. Переходя через дорогу в сопровождении двух говорковских телохранителей, один из которых и был тем самым башнеподобным субъектом, чуть не разнесшим дверь старцевского кабинета, а другой сильно смахивал на азиата – не то корейца, не то китайца, – они услышали отдаленный гул мощного мотора со стороны границы. Старцев насторожился.

Он максимально замедлил шаг и даже остановился, прикуривая сигарету. Дым вызывал тошноту – Сергей Иванович выкурил сегодня слишком много и выпил огромное количество растворимого кофе. Он упорно тянул время, скупыми затяжками втягивая в себя отвратительный горький дым, как осужденный перед казнью. Вот из-за поворота вылетел пыльный и уродливый, с нелепо торчащим на капоте запасным колесом, видавший виды 'лендровер' с московскими номерами. Сердце Сергея Ивановича радостно застучало – москвич возвращался и казнь откладывалась на неопределенное время, а то и вовсе отменялась.

Вспомнив про крокодила, он оглянулся на Говоркова. Тихарь стоял со скучающим видом, терпеливо поглядывая на отставшего хозяина. На приближающийся 'лендровер' он не смотрел вовсе – он все еще ничего не понял, бедняга.

– Одну минуту, – сказал Сергей Иванович. – Давайте немного подождем. По-моему, это тот самый человек, о котором мы с вами говорили.

Говорков суетливо обернулся, сверкнув линзами очков. 'Лендровер' уже был тут как тут. Он остановился распространяя сухой жар и сильный запах бензина и пыли. Лязгнула дверца, и на горячий асфальт легко выпрыгнул Забродов – свежий и подтянутый, с автоматом в правой руке, гладко выбритый и очень довольный.

– И дым отечества нам сладок и приятен, – продекламировал он, забрасывая автомат за спину. – Здравствуй, Сергей Иванович!

Старцев с чувством пожал протянутую ему руку и спросил, с трудом подавляя нетерпеливую дрожь:

– Ну как?

Илларион скользнул взглядом по стоявшей поодаль троице и небрежно спросил, кивнув в их сторону и не потрудившись понизить голос:

– А это кто такие?

– Это наши гости, – пояснил Сергей Иванович, испытывая определенную неловкость: теперь он понимал, что рассказал Забродову слишком много, а это могло сильно не понравиться Говоркову. – Из Москвы.

– Да неужто сам Тихарь пожаловал? – громко и простодушно спросил Забродов, откровенно разглядывая Говоркова с таким видом, словно поймал редкостное насекомое. Тот вздрогнул и прищурился на Забродова, будто прицеливаясь.

– с Представьте меня. Старцев, – прошелестел он и придержал своих телохранителей, которые невольно сделали шаг по направлению к развязно державшему себя чужаку.

– Правильно, правильно, – сказал этот наглец, заметив его движение, – придержите своих огольцов, а то как бы чего не вышло. Я, знаете ли, немного устал и могу разнервничаться.

Старцев, уже узнавший, что такое нервный Забродов, украдкой ухмыльнулся и представил:

– Это Олег Капитонович, мой, так сказать, непосредственный начальник. При нем можно говорить смело: он приехал специально для того, чтобы выяснить, куда подевался груз.

– Ага, – сказал Забродов. – Смело, говоришь?

– Совершенно смело, – подтвердил Старцев.

– Ну, как знаешь.

Сергей Иванович еще не успел сообразить, что означала эта загадочная фраза, а Забродов уже повернулся всем телом к Говоркову, с любопытством щурившему на него свои подслеповатые глаза, и сказал:

– Можете передать своему начальству в Москве, что волноваться им не о чем. Груз доставлен на место в целости и сохранности, уведомление уже послано – вы получите его по обычным каналам.

Плешивый просил передать, что он очень сожалеет о случившемся и постарается не допускать подобных инцидентов впредь.

– Каких именно? – с интересом спросил старый крокодил, совершенно игнорируя ошеломленно хватающего ртом воздух Старцева.

– А вы разве не знаете? – изобразил удивление Забродов.

– Предположим, что не знаю.

– Что ж... В общем, все просто. Четверо служащих латвийской таможни решили, что клевать по зернышку – чересчур утомительное занятие и захотели разом утащить целый мешок. Они перехватили последний груз, причем сделали это не на своей территории, которая достаточно жестко контролируется, а на нашей, где, как известно, всем на все наплевать.

Старцев слушал его, медленно покрываясь холодным потом.

– Они убили курьера и проводника, сожгли кордон, на котором случайно находился ваш покорный слуга, и захватили груз вместе со вторым курьером – Ирмой, после чего беспрепятственно покинули территорию России... Правда, одного мне удалось убить. Плешивый Гуннар, узнав об этом по своим каналам, освободил Ирму и отправил с грузом в Ригу, а виновных в этом происшествии.., э.., наказал.

– А почему он не сообщил обо всем этом Старцеву? – спросил Говорков.

– Не успел. А может быть, не счел нужным...

Не знаю, – равнодушно сказал Забродов, не глядя на Сергея Ивановича.

– Ах ты, сука! – взорвался, наконец, тот. – Как это – не захотел? Как это – отправил к месту назначения с Ирмой? Это же она груз похитила, ты же сам говорил!

– Я? – сделал большие глаза Забродов.

– Ты мне голубые глазки не строй! Если груз на месте, то где моя доля? Где она, я спрашиваю? И где твоя Ирма, если она такая честная и невинная?

– Ирма здесь, – спокойно Сказал Илларион, указывая на машину, – задремала на заднем сиденье.

Она, знаете ли, всю ночь вела машину и немного устала. А что касается вашей доли, то это, по-моему, исключительно ваша проблема. Я бы, конечно, не позволил выставить себя из бизнеса.

Старцев стоял, хватая воздух ртом, как выброшенная из воды рыба, не в силах собраться с мыслями под градом обрушившихся на него ударов. Телохранители Говоркова с интересом наблюдали за развитием событий, стреляя глазами по сторонам.

Илларион чувствовал легкий шум в ушах, как при подъеме на большую высоту. Восприятие было обострено, и он легко улавливал растерянность Старцева, и настороженное любопытство телохранителей, и холодную работу арифмометра, размещенного под лысым черепом Говоркова. Главным сейчас, несомненно, был Говорков – его нелепая внешность не могла обмануть Забродова. Ему давно уже не приходилось так много врать, и он хотел только одного – чтобы эта бодяга поскорее закончилась.

Тем временем задняя дверца 'лендровера' распахнулась, и на дорогу, зевая и потягиваясь, выбралась заспанная Ирма. Она несколько переигрывала, но вполне возможно, это ему только казалось – в том взвинченном состоянии все казалось ему каким-то ненастоящим.

– Что, уже приехали? – спросила она, снова потягиваясь и выставляя на всеобщее обозрение рельефную грудь. Заметив присутствующих, она быстро опустила руки и вполне натурально смутилась. – Здравствуйте. И вы здесь? – обратилась она к Говоркову. – Я вижу, эта история наделала много шума. Это был такой кошмар!

Илларион немного успокоился: все-таки она была настоящей профессионалкой и разыгрывала свою партию как по нотам. Глядя на нее, легко было представить, как она пудрит мозги дорожной полиции и очаровывает неприступных инспекторов ГАИ, чтобы тем и в голову не пришло заглянуть в набитый вольфрамом багажник, под тяжестью которого машина грузно проседает на рессорах и становится похожа на готовый к взлету реактивный истребитель.

– Ты, тварь, – прохрипел Старцев, терзая на себе ни в чем не повинный галстук. Лицо его приобрело багрово-синий оттенок, и Илларион без тени сочувствия подумал, что Старика вот-вот хватит кондрашка. – Ты с Плешивым снюхалась, да? Вы меня решили по миру пустить? Дай, – он вдруг полез к Иллариону, остервенело пытаясь содрать с его плеча автомат. Забродов аккуратно отцепил его от себя и отодвинул на расстояние вытянутой руки.

– Ты что, Иваныч, белены объелся? – спросила Ирина, глядя на него идеально круглыми глазами. – Мало мне было тех недоумков, так теперь еще и ты туда же. Ну что за жизнь! Ну, хоть ты им скажи! – воззвала она к Иллариону.

– Что сказать? – подал свою реплику тот.

– Вот именно: что сказать? – брызгая слюной и отталкивая удерживающую его руку Иллариона, выкрикнул Старцев. – Что он скажет, когда совсем заврался? Мне он говорит одно, Капитонычу другое, а Плешивому, наверное, третье!

– Признаться, у меня тоже сложилось такое впечатление, – тихо сказал Говорков, и все замолчали, прислушиваясь к этому голосу, напоминающему шуршание старых газет. – Этот человек каким-то непостижимым образом оказывается во всех местах одновременно. И там, где он, происходят какие-то невообразимые вещи. На кого вы работаете, юноша? – спросил он у Иллариона.

'А вот свернуть тебе шею, и вся 'недолга, – подумал Илларион, спокойно выдерживая холодный оценивающий взгляд древней рептилии. – Пускай Архипыч потом расследует дело о несчастном случае'.

– Я работаю на себя, – просто ответил тот. – Такая у меня принципиальная позиция.

– Одинокий волк? – криво усмехнувшись безгубым ртом, спросил Говорков. – Времена одиночек прошли. В наше время, даже оставаясь формально независимым, приходится так или иначе действовать в русле политики какой-нибудь крупной.., скажем так, корпорации – просто потому, что иных путей не существует, а те, что существуют, быстро приводят к печальному финалу. Так чей вы, юноша?

– Повторяю: я – свой собственный. Тем не менее, я с вами согласен: плевать против ветра – чистой воды донкихотство. Но если работать на кого-то, даже временно, то это должна быть солидная фирма, а не две банды жуликов в форме, которые не могут поделить несколько гектаров заболоченного леса и подсылают друг к другу диверсионные группы, чтобы с боем оттягать у соседа стодолларовую бумажку. Почему я должен говорить кому-то из них правду или врать в чьих-либо интересах? Я плевать на них хотел, у меня есть свои интересы, и вот их-то я и пытался соблюсти. Я согласен работать на большую контору до тех пор, пока это выгодно мне, но на мелкопоместных князьков я ишачить не собираюсь. Я достаточно ясно изложил свою позицию?

– Предельно ясно, – сказал Говорков. – У вас что, где-нибудь припрятана запасная голова?

– Да нет, – пожал плечами Илларион, – просто я по-хозяйски обращаюсь с той, что у меня есть.

– Что-то непохоже, – сказал Говорков. – Ну что ж, считайте себя принятым на работу с испытательным сроком. И учтите: я буду, за вами очень внимательно наблюдать.

– Этого вы могли бы и не говорить, – улыбнулся Илларион.

Садясь в машину, он поймал на себе тяжелый взгляд Старцева и улыбнулся ему персонально.


Содержание:
 0  Над законом : Андрей Воронин  1  Глава 1 : Андрей Воронин
 2  Глава 2 : Андрей Воронин  3  Глава 3 : Андрей Воронин
 4  Глава 4 : Андрей Воронин  5  Глава 5 : Андрей Воронин
 6  Глава 6 : Андрей Воронин  7  Глава 7 : Андрей Воронин
 8  Глава 8 : Андрей Воронин  9  вы читаете: Глава 9 : Андрей Воронин
 10  Глава 10 : Андрей Воронин  11  Глава 11 : Андрей Воронин
 12  Глава 12 : Андрей Воронин  13  Глава 13 : Андрей Воронин
 14  Глава 14 : Андрей Воронин  15  Глава 15 : Андрей Воронин
 16  Глава 16 : Андрей Воронин  17  Глава 17 : Андрей Воронин
 18  Глава 18 : Андрей Воронин    



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.