Детективы и Триллеры : Триллер : 3. Понедельник, от обеда до ужина : Михаил Зайцев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14

вы читаете книгу




3. Понедельник, от обеда до ужина

Контора называлась «Самохин и брат», что вызвало у Игната невольную мимолетную улыбку. Услыхав от Виталия Васильевича про существование сего частного детективного агентства, Игнат обозвал его про себя «Пупкин и сыновья». Навесил ярлык, злорадствуя, и, как выяснилось, оказался недалек от правды. «Самохин и брат» тоже красиво. И так же, как и «Пупкин и сыновья», достойно пера какого-нибудь сатирика. Есть в этом названии нечто купеческое, нечто из пьес Островского про обстоятельных и туповатых обитателей Замоскворечья. И обосновались Самохин с братом, как нельзя кстати, в Замоскворечье. В старинном особнячке, неподалеку от церквушки с разноцветными маковками. Особнячок двухэтажный, на втором этаже жилые квартиры, на первом – отдельный вход, и у входа, у дверного косяка, штук шесть-семь (Игнат не успел сосчитать, да и какая разница, сколько конкретно) разномастных табличек с наименованиями разнообразных ТО, ТОО, ну и так далее. Среди похожих на памятные, мемориальные доски есть и блестящая медная плашка с крупной надписью: «Самохин и брат».

Открывая тяжелую, обитую железом дверь, Виталий Васильевич уважительно ткнул пальцем в начищенную медь и, глянув через плечо на Игната, сказал гордо:

– Наша фирма... За мной, Игнат Кириллович.

Времени на то, чтобы вдумчиво прочитать мелкие буквы под заголовком с названием «фирмы», у Игната не было. Пока скрипела тяжелая дверь, успел выхватить пару фраз из длинного подзаголовка про охранную деятельность, юридические услуги и отвлекся на созерцание дюжего амбала-охранника. Здоров, черт. Настоящий русский богатырь образца двадцать первого века. На голове краповый берет, на поясе резиновая дубина, взгляд оценивает Игната исключительно с точки зрения ломкости суставов и крепости костей.

– Это со мной, – небрежно бросил охраннику Виталий Васильевич, и сканирующие очи мордоворота с резиновым дубьем потухли, перестав изучать «это» на предмет удароустойчивости.

Шаг в шаг за Виталием Васильевичем Игнат вошел в просторный, чисто вымытый коридор. Впереди, в торце, зарешеченное окно, по бокам пронумерованные двери офисов. Кстати, офис прорицателя Сергача на «Белорусской» располагался в весьма похожем, но более скромном коммунальном коридорчике.

Виталий с Игнатом гуськом подошли к двери за номером двенадцать. Виталий Васильевич вдавил в стену кнопку электрического звонка. Короткое «дзынь», секунда ожидания, мигание «глазка», и дверь открылась.

– Привет, Виталик. – За порогом средних лет мужчина в белой рубашке, при галстуке. Кивок Игнату: – Здравствуйте, Игнат Кириллович, давно вас ждем, проходите... Виталька, что ж не позвонил? Николай Васильич уехал.

– Как уехал? Куда?

– Домой. По легенде, уехал обедать.

– А на самом деле?

– На самом деле агентура доложила: к делу Овечкина УЖЕ подключился господин Циркач. Как ты понимаешь, Николай предпочел исчезнуть под благовидным предлогом, пока Циркач не явился сюда, в контору. Взял фору перед неизбежной встречей.

– М-да, дела... Игнат Кириллович, вас в милиции кто допрашивал?

– В смысле? – переспросил Игнат, чуть не ляпнув с ходу: «Сволочь поганая меня допрашивала, Гитлер со свинячьими глазенками».

– В том смысле, как выглядел проводивший допрос сотрудник.

– Дознаватель был в штатском, под носом усики, как у Гитлера.

– Ха! Дознаватель! – хохотнул Виталий Васильевич, многозначительно переглядываясь с коллегой в белой рубашке. – Ну вы и сказанули, «дознаватель»! Ха!

– Дознаватели – это самый низ милицейской служебной лестницы. Они помогают искать украденные пыжиковые шапки и забытые в магазине перчатки, – объяснил сотрудник в белом. – Ваш «дознаватель» во время допроса плакал?

– Чего? – Игнату показалось, что неправильно расслышал последнее слово.

– Он плакал? Рассказывал сказку, как маму его бандиты застрелили, как он всех ненавидит? Обещал шкуру с вас, с живого, спустить?

– Нет. Он сначала разговаривал со мной, как... – Игнат задумался, подбирая сравнение поточнее, – как персонаж из мультфильма про туповатых милиционеров, а потом его будто подменили – заговорил про литературу, про детективы совсем другим языком, как... не знаю, как объяснить.

– И не надо объяснять. А то мы Циркача не знаем! Усики под носом, как у Гитлера, говорите? Хм, забавно, а мы обычно говорим: как у Чарли Чаплина. Циркач – известный лицедей. Затейник, сука! Балагур. Потому и кличка к нему прилипла. Обожает, падла, душещипательные аттракционы устраивать. – Виталий Васильевич дружески похлопал Игната по плечу. – Досталось вам, Игнат Кириллович, могу себе представить! Теперь понятно, почему вас так долго в отделении мариновали.

– Виталя, ты, пока господина Сергача на машине катал, мог бы и порасспросить его про допрос в мусарне.

– Коля не велел с Игнатом Кирилловичем вести задушевные беседы... Да чего же мы в дверях-то стоим? Проходите, Игнат. Вон на стульчике пока посидите минутку. Жанночка!.. Жанет, напои нашего гостя кофе. Я сейчас сделаю один звонок, и придется нам с вами, Игнат Кириллович, еще по Москве покататься... Юра, сходи на вахту, скажи охраннику: если вдруг нагрянет Циркач, пусть его в дверях задержит и сразу сообщит, чтоб мы с Игнатом успели улизнуть через черный ход. Вряд ли он вдогон за Игнатом Кирилловичем сдернул из мусарни, но береженого бог бережет. Беги на вахту, Юрик, а я пошел Николаю в темпе звонить.

Игнат догадался: Николай, который увильнул от встречи с Циркачом, скорее всего господин Самохин. Здешний главный, ради беседы с ним Игната сюда и привезли. Юрой, как выяснилось, звали открывшего дверь офиса мужчину в белой рубашке и в черном галстуке, которого Виталий отправил разговаривать с охраной, а Жанночка, Жанет... Игнат сделал шаг к предложенному стулу, посмотрел вправо, влево...

Площадь помещения – сорок квадратных метров. Два окна. Потолок о четырех лопастях. На полу – ковролин, на стенках – немецкие обои «под краску». Мебель добротная, стандартно-офисная. Столы, крутящиеся стулья. За одним из столов молодой человек. Сидит спиной, ноль внимания на Игната, щелкает по клавишам калькулятора. Помещение проходное. Виталий Васильевич пересек его по диагонали, лавируя между пустых рабочих мест, и скрылся за дверью, наверное, в начальственный кабинет.

– Вам кофе черный или с молоком?

Игнат развернулся на крутящемся стуле. Жанна подошла сзади. Низенькая, аккуратненькая, симпатичная. Чем-то неуловимо похожая на певицу Наташу Королеву.

– Черный и без сахара.

– Совсем без сахара?

– Да. И, если можно, растворимый. Две ложки на чашку.

– Не слишком крепко получится?

– В самый раз. Я сегодня, можно сказать, не спал.

– Поняла. – Жанна, блеснув белозубой улыбкой, продемонстрировала стройную, затянутую облегающим боди спину и тугую, как у девочки, попку, едва спрятанную под мини-юбкой.

Рабочее место Жанны располагалось у противоположной стены относительно двери в кабинет начальника. С первого взгляда ясно: помимо мастерства приготовления кофе Жанночка еще и ас по компьютерам. Микрокухня, с электрочайником и агрегатом для приготовления «кофе по-турецки», занимает метр квадратный, не больше, вплотную к кухонному уголку стоит длиннющий стол, и на нем вся возможная и невозможная компьютерная и оргтехника. Факс-модем, принтер, сканер, дигитайзер и так далее и тому подобное. Плюс два монитора. Один совершенно плоский, другой с огромным экраном. И еще привычного вида компьютер, и еще какой-то неестественно вытянутый системный блок со множеством дисководов, и еще компьютер номер три – портативный, сейчас закрытый и от этого похожий на маленький чемоданчик. Клавиатура компьютеров (точнее – обе «клавы», и от стандартной айбиэмки и от многоэтажной) с потускневшими буквами на квадратиках клавиш. Очевидно, техника здесь не ради забавы или придания многозначительности интерьеру, сразу видно – наманикюренные пальчики девушки Жанны долбят по клавишам дни напролет. А на белой стене над плоским монитором плакатик, вырезанная из журнала страничка, приклеенная скотчем, – фотография Билла Гейтса, запечатленного в тот момент, когда во время пресс-конференции ему залепили в морду тортом.

– Вот ваш кофе, – прочирикала Жанночка, отвлекая Игната от любования чумазой физиономией одного из самых богатых мужчин на земном шаре.

– Спасибо, – улыбнулся Игнат в ответ на ее кокетливую улыбку, а про себя подумал: «Однако, ежели Овечкин и правда здесь работал, то коллектив не особо переживает его безвременный и трагический уход. Или насильственная смерть коллег для сотрудников детективного агентства повседневная, стандартная неприятность?.. Черт их знает».

Глоток темной, терпкой жидкости взбодрил Сергача, а улыбка девушки Жанны отодвинула на второй план свежие воспоминания о милицейском беспределе, как выяснилось, хорошо известного здешней публике Циркача.

– И мне кофе! – В офисное помещение из коридора вернулся Юра. – Жанет, расстарайся чашечку покрепче да послаще.

Открылась дверь кабинета начальника. В общую залу из места начальственного уединения вышел Виталий Васильевич.

– Юра, на вахте договорился? – громко спросил Виталий Васильевич, маневрируя меж письменными столами, двигаясь кратчайшим путем в благоухающий кофе уголок.

– Нормалек, Виталик! Вахту предупредил и тачку твою к черному ходу перегнал. По-любому с Циркачом не встретитесь.

– Молодцом! – Виталий Васильевич добрался до пьющей кофе компании, сощурился, втянул воздух ноздрями. – Какой запах! Нет! Не могу отказать себе в удовольствии! Жанна, золотце, быстренько сваргань полстаканчика, не очень горячего. Нам с Игнатом надобно бежать. Николай Васильевич ждут-с.

Полстакана растворимого кофе Виталий выпил залпом. Фыркнул довольный, потрепал легонько Игната за плечо.

– Вставайте, Игнат. Побежали. Босс ждать не любит.

Игнат поднялся с крутящегося стула, вернул девушке чашку с недопитым напитком, в обмен получил очередную белозубую, персонально ему адресованную улыбку.

– Пошли, пошли, – поторопил Виталий. – После будете с Жанкой шашни крутить, сейчас некогда. А про твои блудливые улыбочки, Жанна, так и знай, настучу Николаю! То-то он задаст тебе трепку, егоза!

– Фи! – надула губки Жанночка, притворно обижаясь. – Я Николаю Васильевичу пока что не жена! Кому хочу, тому и улыбаюсь.

– Как знаешь. Оставляю тебе Юру для улыбок, а мы побежали! Айда, Игнат...

Суетливо пожав руку Юре (хорошее рукопожатие, дружеское), Игнат поспешил за Виталием. Вышли в коридор, свернули направо, к зарешеченному окну в торце.

– Виталий Василь...

– Игнат! Я тебя умоляю, давай на «ты», без церемоний.

– Хорошо... Виталий, а почему у вас в офисе окна без решеток? Первый этаж все-таки. В коридоре решетку установили, а...

– Можешь не продолжать, я тебя понял! Ты прав, без неба в клеточку на первом этаже контору держать стремно, но наш босс, Николай, видишь ли, большой эстет и не желает создавать на рабочем месте тюремную атмосферу, пижон!

Разговаривая, они подошли к зарешеченному окну, повернули налево, к двери, помеченной цифрами 01.

– Оценил юмор? – Виталий ткнул пальцем в номерной знак на двери. – Пожарный выход. Иначе – выход на всякий пожарный случай.

Дверь за номером 01 в отличие от других коридорных дверей имела кодовый замок. Виталий быстро и привычно набрал длинную комбинацию цифр. Игнат в это время вежливо смотрел в окошко. Сквозь прутья решеток он увидел автомобиль Виталия. Иномарку, спрятанную на заднем дворе, подальше от глаз ожидаемого с визитом Циркача.

Ноль первая дверь открылась.

– Пошли! – позвал Виталий.

Лесенка, освещенная подслеповатой лампочкой. Еще одна дверь, еще один кодовый замок, и выход во двор открылся.

– Ты, наверное, удивлен, что в нашем большом офисе так мало сотрудников? – спросил Виталий, топая по хрустящему гравию к иноземному автомобилю.

– Нет. Ежели откровенно, я удивлен, что никто не переживает смерть Овечкина. Дима действительно у вас работал?

– Ага, действительно... Залезай в тачку, спереди садись... Сейчас мотор, погоди, прогрею... Ага, вот так, поехали... – Виталий тронул машину с места, аккуратно выехал из дворика за особняком в соседний двор, а оттуда на тихую, малолюдную и малоавтомобильную замоскворецкую улочку. – Объясняю по поводу Овечкина... Погоди, сначала объясню, почему сюда ехали молча, а отсюда с разговорами... Николай, наш босс, только что по телефону велел ввести тебя в курс дела в общих, так сказать, чертах. Раньше-то мы думали, что пообщаемся с тобой до того, как возникнет Циркач, но Олег Ильич Попов, по кличке Циркач, уже подергал тебя за нервы, и господину Самохину нет смысла самолично разъяснять всю пикантность твоего, Игнат, положения... В общем, слушай вводную. Убит один Большой Человек. Его родственник, тоже человек не маленький, доверил нам расследование. Найти убийцу – дело чести для фирмы «Самохин и брат». Параллельно с нами следствие ведут мусора. Возглавляет официальную следственную группу Циркач – болезненно самолюбивый, крутой опер с Петровки. Для него поймать убийцу – также вопрос принципа. Мы, фирмачи, и Циркач – конкуренты. На его стороне – привилегии власти, на нашей – финансовая независимость. В офисе сейчас только трое, потому как остальные наши на выездах, копают дело и днем и ночью. Ты спрашивал, отчего ребята веселые, почему не скорбят по Овечкину? Это нервная веселость. Никто не ожидал, что в процессе следственных мероприятий начнут погибать сотрудники, и после гибели Овечкина каждый автоматически примеряет к себе деревянный ящик с траурной окантовкой.

– Откуда вы узнали о гибели Овечкина? В смысле, и суток еще не прошло, как...

– Вопрос понятен! Объясняю: у нас на Петровке есть свои люди. Никакого криминала. Объективно нуждающиеся в материальной поддержке мусора получают финансовую помощь лишь за то, что мы узнаем о происшествиях, непосредственно нас касающихся, на полчаса раньше, чем телевизионные и пишущие журналисты. К слову, забыл спросить: репортеры ночью к месту убийства Овечкина приезжали?

– Нет. Журналюги, хвала духам, пока не нависали..

– Ха! Оплошали любители остроперченой тухлятины. Жди, еще приедут... А может, и обойдется, может, кого поинтересней сегодняшней ночью грохнули... О смерти Овечкина мы узнали ранним утром. Я сразу помчался к тебе домой. Твой адрес и минимум о деталях происшествия подсказала наша ментовская агентура. Приехал – тебя нет. Соседка сказала: Игнат в районную мусарню пошел. Удачно, что она с утра пораньше свою шавку на прогулку выводила и с тобою столкнулась, а то и не знаю, как бы я тебя сумел разыскать, хоть и давно работаю, ха, сыщиком... А Дима Овечкин у нас на фирме, признаюсь откровенно, первый раз пробовал себя как сыщик. Мы, Игнат, не только преступления расследуем, мы фирма многопрофильная. Овечкин до последнего времени занимался оказанием услуг по установке и обслуживанию охранных систем. За такие работы заказчик платит мало, зато стабильно. Почему босс привлек к серьезному делу Овечкина, я тебе объяснять не буду. Николай сам разъяснит, у него лучше получится. Да я и хотел бы объяснить, а не успею. Приехали. Во-о-он, видишь домину с башенками? В этом памятнике архитектуры и проживает наш любимый босс, Николай Васильевич Самохин.

Автомобиль свернул под арку дома с башенками. Машина остановилась посреди замкнутого пространства двора, став в ряд новеньких, блестящих авто. Судя по автотранспорту, в «памятнике архитектуры» жили люди авторитетные и обеспеченные.

В парадном, куда зашли Виталий с Игнатом, пахло свежестью и чистотой. Пожилой консьерж поприветствовал Виталия как старого знакомого. Без сомнения, Виталий Васильевич был здесь частым гостем.

Девственно чистый лифт поднял визитеров на четвертый этаж. Виталий прошел мимо дверей из настоящего мореного дуба, остановился перед дверной панелью, отделанной кожей, очень похожей на натуральную. Кнопка звонка оказалась сенсорной, сработала на легкое касание пальца. Секунд десять Игнат смотрел в окуляр «видеоглазка», на одиннадцатой секунде дверь бесшумно распахнулась.

– Милости прошу. – Хозяин квартиры посторонился, жестом приглашая Виталия и Игната ступить на отделанный швейцарской плиткой пол прихожей.

«Хозяин» – наилучшее определение, исчерпывающе характеризующее Николая Васильевича Самохина. Есть люди, которым на роду написано стать начальниками, главными, хозяевами. Невозможно представить человека с такой осанкой, с таким лицом, с таким голосом кем-то иным, кроме как руководителем. О нет, не кабинетной крысой, избави бог! У кабинетного руководства совершенно иной генотип. Николай Васильевич рожден поднимать в атаку солдат, чередуя активные боевые действия с размышлениями над тактикой и стратегией эпохальных сражений. Полководец, лидер, он будто создан, чтоб с него лепили памятники. И скульптору нет нужды искусственно изменять форму лба, наращивать плечи или убирать толщинки с боков. Ежели Виталию и по внешности, и по возрасту подошло бы майорское звание, то седовласый Николай соответствовал стереотипу моложавого боевого генерала.

– Вы – Игнат. Разрешите называть вас по имени?

– Да, конечно.

– Рад познакомиться. Как меня зовут, вы, несомненно, уже знаете?

– Да, Николай Васильевич. – Хотелось, но язык не повернулся назвать господина Самохина запросто Николаем.

Рукопожатие. Вежливое, осторожное с обеих сторон, как договор о намерениях, о возможной взаимной симпатии в будущем.

– Прошу вас, Игнат, снимайте куртку, вот вешалка. Разуваться не нужно. Традицию предлагать гостям тапочки я презираю, считаю, что гостя это унижает. Вытирайте ноги и проходите в гостиную. Чаем вас напоить? Или лучше кофе?

– Кофе. Если можно, растворимый, без сахара, две ложки на чашку.

– Отчего ж нельзя? Виталий! Марш на кухню. Кофе гостю и пожевать чего-нибудь организуй. Нет-нет-нет! Игнат! Не отказывайтесь. Время обеденное, а вы, безусловно, с утра голодный. Проходите в гостиную, смелее.

Пропуская гостя вперед, Николай Васильевич перстом указал, куда идти, в которую из дверей.

И прихожая, и гостиная сияли чистотой. Очевидно, евроремонт квартиры господину Самохину обошелся в сумму с четырьмя нулями, и отнюдь не с единицей в начале. Мебель – сплошь карельская береза. Даже специальный столик для компьютера из ценной породы дерева. И если на стене в гостиной – подлинник Айвазовского, то картинка тянет минимум на девяносто штук в баксах.

– Присаживайтесь, Игнат. Садитесь, садитесь, смелее. Виталию было велено по дороге сюда ввести вас в курс дела. В общем и целом вам ясны наши проблемы?

– В самых общих чертах.

Игнат уселся в кресло. Хозяин шагнул к дивану. На диванной подушке лежала свернутая трубочкой газета. Николай Васильевич взял газетный листок, развернул его, протянул Игнату.

– Прочитайте передовицу, нам станет проще общаться. Здесь чуть более подробно о том преступлении, в процессе расследования которого погиб Дмитрий Овечкин. Вы читайте, а я удалюсь на кухню: пока Виталий занимается приготовлением кофе с закусками, перекинусь с ним парой слов. Если вы, конечно, не против.

Риторический вопрос. Как, интересно, Игнат может быть против? Хозяин – барин. Он у себя дома, Игнат в гостях... Впрочем, какое, на фиг, «в гостях»! Игната привезли по делу. По делу об убийстве Дмитрия Овечкина, сотрудника фирмы «Самохин и брат», занятого в расследовании убийства... Игнат взглянул на газетную передовицу, прочитал набранный аршинными буквами заголовок:

«УБИТ СТАНИСЛАВ ШУМИЛОВ! ГЛАВА ФАРМАЦЕВТИЧЕСКОЙ КОМПАНИИ «ОКТАЛ» ЗАДУШЕН В ПОДЪЕЗДЕ СОБСТВЕННОГО ДОМА!»

Слово «задушен» вызвало легкую дрожь в пальцах. Фамилия Шумилов показалась знакомой... Точно! Про убийство Шумилова Игнат видел вроде бы сюжет по телевизору, но содержание телевизионного репортажа помнил крайне смутно. Смотрел вполглаза, слушал вполуха. Подумаешь – еще одного бизнесмена замочили, эка невидаль! Сообщалось ли в теленовостях о способе убийства?.. Игнат не помнил. Наверное, нет, ибо нестандартная смерть вследствие удушения наверняка возбудила бы интерес у скучающего напротив телевизионного экрана Сергача... А может, и сообщалось, да Игнат внимания не обратил. Или обратил и потом забыл. Давно это было. Сергач взглянул на дату выхода газеты. Давно – в середине прошлого месяца. Роман Игната со смазливой ведьмочкой как раз находился в стадии взаимных упреков...

Игнат встряхнул головой, прогоняя ненужные воспоминания, и сосредоточился на изучении газеты.

Газета называлась «Московские тайны». Сокращенно «МТ». Газетенка шапочно знакомая. Несколько раз за истекший год Игнат покупал «МТ», и каждый раз «Тайны» по-своему его поражали. Учредители и редакторы «Тайн» пытались совместить несовместимое, образно говоря – скрестить коня и трепетную лань. На газетных полосах соседствовали по-деловому сухие статьи о перспективах получения финансовых кредитов и «сенсационные» заметки о якобы пойманном в подмосковных лесах снежном человеке. Интервью с мэром о проблемах метрополитена и откровения анонимного повара-людоеда. Прогнозы относительно курса доллара за подписью бывшего министра финансов и гороскопы, составленные некоей «Цыганочкой Азой». И так далее и тому подобные, журналистские эксперименты по максимальному охвату подписчиков всех возрастов, полов, профессий и интересов.

Передовицу про задушенного Шумилова снабдили фотографией главы концерна «Октал». На фото пожилой человек с худым, скуластым лицом с отстраненным взглядом. Журналистка по фамилии Кривошеева с инициалами И.А. попыталась совместить в одной короткой заметке обе тенденции редакторской политики «МТ». В передовице спокойно уживались документальные факты и намеки на мистику. В ней сообщалось: дескать, вчера (то есть уже сорок пять дней тому назад) в подъезде собственного дома задушен организатор производства таких-то и сяких-то лекарственных препаратов, хорошо известных россиянам, страдающим недугами. Из достоверных источников журналистке стало известно, что последние шесть месяцев перед убийством до того рациональный и прагматичный господин Шумилов вел себя по меньшей мере странно. Осенью прошлого года он неожиданно увлекся оккультизмом. В доме стали появляться книги по магии, астрологии и хиромантии, а также всевозможная литература о нетрадиционных методах лечения и оздоровления. Ранее не покидавший своей московской резиденции в районе Чистых Прудов без телохранителей, Станислав Семенович Шумилов все чаще и чаще стал исчезать из дому тайком от охраны. Куда он отправлялся в одиночку, так и не удалось выяснить. На расспросы охранников, друзей и домочадцев Шумилов реагировал грубо, замыкался в себе, в редких случаях объясняя свое поведение правом на личную жизнь. В одну из своих тайных отлучек господин Шумилов и был задушен. Проводящий расследование оперативник с Петровки, майор Попов Олег Ильич, пояснил журналистке Кривошеевой, что Шумилову принадлежал последний этаж жилого дома дореволюционной застройки. Планировка верхнего этажа позволяла незамеченным покидать пентхаус через так называемую служебную лестницу... – Прочитали заметку, Игнат? – Толкая впереди себя сервировочный столик на колесиках, в комнату вошел Николай Васильевич. – А я вам покушать привез! Откладывайте газету, угощайтесь. Не успели до конца дочитать – не беда. В «МТ», по мнению большинства аналитиков, изрядно преувеличена оккультная составляющая загадки убийства Шумилова. Журналисты других, более серьезных изданий акцентировали внимание читателя на финансовой подоплеке преступления. На самом деле, я выяснял, действительно, пара книжек по оккультизму появилась в доме покойного незадолго до смерти. Правда и то, что Шумилов достаточно часто, обманув охрану, исчезал в неизвестном направлении. Что, примите к сведению, характерно для поведения крупного бизнесмена. Случаются деловые встречи, о которых никто, включая охрану и ближайших помощников, не должен знать, встречаются капризные любовницы, требующие сохранения в тайне интимных отношений, или просто человеку надоедает находиться под постоянной, круглосуточной опекой... Угощайтесь, Игнат, без церемоний, пейте, кушайте, смелее!

Не помешало бы вымыть руки перед едой, но уж очень неудобно перебивать хозяина просьбой проводить в ванную комнату. Подкатив к Игнату сервировочный столик и дав указания смело приступить к поглощению пищи, Николай Васильевич продолжал вещать, неторопливо прогуливаясь взад-вперед по гостиной, то закладывая руки за спину, то сплетая их на груди, то скупо, но выразительно жестикулируя.

– Я, Игнат, как вы видите, человек обеспеченный. Большая квартира, нормальная мебель, есть чем гостя угостить... да вы ешьте, ешьте, ветчину берите, отменная ветчина, и рыбка красненькая попалась на славу, попробуйте... Я, Игнат, благоденствую исключительно за счет своей репутации. В нашем бизнесе одно провальное дело снижает рейтинг на пятьдесят процентов. Два – равносильны банкротству. Я долго думал, прежде чем взяться за дело Шумилова. Наниматель сулил за раскрытие убийства кругленькую сумму, но слишком велик риск остаться в дураках и подмочить репутацию, ибо дело, безусловно, архисложное. Однако и куш велик – вычислю заказчика, найду исполнителя, и рейтинг фирмы взлетит до небес. Я решился рискнуть. Люди у меня работают – любая спецслужба позавидует. У самого опыт – впору учебники писать. Я, Игнат, занялся свободным предпринимательством, оставив цареву службу наутро после того, как из окон своего кабинета на Лубянке полночи наблюдал низвержение обезумевшим народом памятника Феликсу Эдмундовичу. Укомплектовал штат подобными себе профи и нырнул в пучину рынка. Дмитрия Овечкина я взял на работу много позже. Возник спрос на услуги инженера со стажем работы в органах, появились соответствующие заказы, и, расширяя сферу деятельности, я и взял Овечкина. До недавнего времени Дмитрий к делу Шумилова не имел абсолютно никакого касательства, но две недели назад на плановой оперативке я с горечью сделал вывод, что шумиловское дело буксует. Люди роют носом землю, работают по двадцать пять часов в сутки, а позитивных сдвигов на миллиметры. И я решил расширить зону поиска. Каждый из моих орлов, и так перегруженных, получил дополнительные задания, нашлось, чем загрузить и Овечкина. Я вспомнил про публикацию в «Московских тайнах», отчасти небеспочвенную, хоть и с преувеличениями, и велел Овечкину разобраться с увлечениями Шумилова оккультными науками. Диме было отпущено пятнадцать дней на самостоятельную работу. Как раз завтра он был обязан явиться ко мне с докладом, доложить о результатах. И вот вместо Димки у меня в гостях вы, Игнат. А Овечкин в морге. Задушен, как и Шумилов... Еще кофе, Игнат?

– Спасибо, я сам себя обслужу.

На сервировочном столике, помимо разложенных по тарелкам вкусных яств, был и чайник, полный кипятку, и банка растворимого кофе. Игнат угостился лишь ломтиком ветчины. Жевал, пока Николай Васильевич рассказывал об особенностях своего бизнеса. Когда же речь зашла о «деле Шумилова» и об Овечкине, Игнат забыл про еду. Хлебал кофе и внимательно слушал оратора.

– Делайте себе еще кофе, Игнат. Смелее... Вы, наверное, слышали, когда читали заметку в «МТ», как хлопнула входная дверь? Это я провожал Виталия. Он отъехал по делам ненадолго. Он обязательно вернется, отвезет вас домой и вручит вам, уважаемый, тысячу долларов в рублевом эквиваленте, а вы распишетесь в ведомости о получении денег. Погодите, Игнат! Молчите. Ваш вопрос понятен без слов, ваше недоумение естественно. От Виталия я знаю – вы общались с Циркачом. Догадываюсь – Циркач вас вербовал. Воображаю, КАК это происходило. Про Циркача упоминается в заметке журналистки Кривошеевой. Олег Ильич Попов, он же Циркач, не менее нашего заинтересован в раскрытии дела Шумилова. Предыдущее свое дело Циркач провалил с треском, за что чуть было не вылетел с Петровки, и, ежели сейчас мы окажемся расторопнее Олега Ильича, – его репутации конец. Объясняю вам расстановку сил в упрощенном варианте, подробности опускаю в целях экономии времени... Теперь о деньгах. Вы ни за что ни про что пострадали, Игнат. Безусловно, пострадали! И пострадали вы по вине нашего сотрудника Дмитрия Овечкина. Выплатить вам компенсацию от лица фирмы я считаю непременно необходимым. Официально. В ведомости так и будет значиться: «Компенсация за моральный ущерб по вине фирмы «Самохин и брат». И ваша подпись на документе после слов: «Претензий не имею». Про нашу с вами встречу, про наши беседы и про деньги можете с чистым сердцем рассказать хоть Циркачу, хоть журналистам. Единственное, о чем прошу, – не акцентируйте внимание на информаторах с Петровки. Виталий вам поведал про нашу «агентуру»? Лучше о стукачах умолчать, но запрет не категоричен. И журналисты оплачивают осведомителей, и мы покупаем информацию, все про это знают, так что в конце концов дело ваше – можете и об этом распространяться. Чего уж такого особенного я узнал от агентуры? На исходе минувшей ночи узнал об убийстве Овечкина. Как и где он был задушен. Из ваших показаний для меня вычленили лишь тот факт, что вы, Игнат, – стародавний знакомец убитого Овечкина. Вот и все! Я все вам рассказал, объяснил доходчиво, откровенно и подробно. Безусловно, как и милицию, меня крайне интересует, по какому поводу вас навещал Овечкин, волнуют подробности последних часов его пребывания на этом свете. Но, откажись вы говорить на эту тему, я все равно выкуплю дубликаты протоколов осмотра места преступления и копии свидетельских показаний. В том числе и ваших. Да, я потеряю лишнее время и значительные средства, однако...

Николай Васильевич многозначительно замолчал. Прекратил хождение взад-вперед, остановился и взглянул пристально в глаза Игнату, ожидая ответа на вопрос, который не был сформулирован, но был очевиден.

– Я вас понял, – кивнул Игнат. – Я готов вам все рассказать. Никаких подписок о неразглашении я не давал, чем я рискую?

– Сотрудничая со мной, вы рискуете навлечь на себя гнев Ильича-Циркача. Он вполне способен найти повод и, так сказать, в воспитательно-карательных целях задержать вас «по закону» на семьдесят два часа. Я, безусловно, отреагирую. Вы нам поможете, и мы вас в беде не оставим. Но брать штурмом милицейский «обезьянник» я не намерен. Пришлю хорошего адвоката в случае чего, не более. Учтите это. Я с вами предельно откровенен, Игнат. Не желаю вас обманывать, тешить иллюзиями, давать советы. Решайте сами.

– Черт с ним, с Циркачом! – отмахнулся Игнат. – Слушайте... Диму Овечкина я сто лет не видел, и вот вчера вечером вдруг звонок в дверь...

Игнат рассказывал, а Николай Васильевич прогуливался не торопясь по гостиной, время от времени останавливаясь и задумчиво глядя в потолок. Как можно подробнее Игнат передал господину Самохину предсмертные речи Овечкина. В который раз за истекшие сутки пересказал все, что знал о тугах. Про допрос у Циркача рассказал, ничуть себя не жалея, заново переживая боль унижения. А в заключение счел нужным сообщить немного о собственной персоне. Причем достаточно откровенно:

– Мы с Овечкиным учились в одном вузе, только он закончил учебу, а я диплома не получил. Довелось мне и в армии послужить, и грузчиком поработать, был я и менеджером торговой точки, и рекламным агентом, и вообще, кем я только не был... А в настоящее время я занимаюсь оккультным бизнесом. Поскольку в деле, которое вы расследуете, фигурирует оккультизм, во избежание разного рода кривотолков хочу, чтоб вы знали: будучи профессиональным мистиком, ко всему потустороннему я отношусь крайне скептически. Я некоторым образом шарлатан. Да, я прорицаю за деньги, приторговываю амулетами, так уж вышло, что приходится этакой фигней зарабатывать на жизнь. Между тем я человек психически вменяемый и с духами не общаюсь, в астрал не летаю, с чертями не воюю. Вот, собственно, и все, что я мог рассказать, что хотел прояснить...

Игнат вздохнул с облегчением. Он говорил не переставая сорок минут с лишним. Отчего пересохло во рту и заныло в затылке. Выговорившись, Игнат обмяк, плеснул остывшей кипяченой воды в кофейную чашечку, выпил ее залпом и устало прикрыл глаза.

– Спасибо за откровенность, Игнат Кириллович. – Николай Васильевич, думая о чем-то своем, помолчал секунд тридцать и произнес медленно, по слогам: – Ту-ги... Гм... Туги... Религиозные фанатики, приносящие человеческие жертвы... Мастера удушения... Гм... Игнат! Вы разбираетесь в компьютерах?

– Все, что знаю про тугов, я рассказал, а про компьютеры я знаю и того меньше. Умею включить-выключить, умею войти в программу, выйти...

– Берите-ка чайник, Игнат, да ступайте на кухню! – Николай Васильевич энергично пересек гостиную, подошел к компьютерному столику. – Я тоже не великий спец в компьютерах, но по Интернету полазить люблю. Великая вещь – Интернет! Любую информацию на любую тему возможно отыскать во «всемирной паутине» за минуты!.. Марш на кухню, Игнат! Подогрейте чайник, вижу – вам необходимо взбодриться. Свежая чашка кофе вас воскресит! А я пока запущу компьютер и попытаюсь отыскать в Интернете материалы про тугов!

Недавно задумчивый и сосредоточенный, Николай Васильевич, прямо-таки закипая от внезапного порыва к активной деятельности, наклонился к компьютеру, забыв пододвинуть себе стул или кресло. Сдерживая себя, Николай Васильевич аккуратно нажал клавишу, включил персоналку. Видно было, что он и вправду не ас-компьютерщик.

«Поэтому и держит при себе Жанночку», – подумал Игнат, встал с кресла, взял чайник и вышел из гостиной. Пошел налево к входной двери, еще раз свернул налево, очутился в кухне. Знатная кухня. Сплошной «Бош» и «Сименс». Плитку на полу клал мастер. Кухонный гарнитур вписан в кубатуру помещения без единого зазора, миллиметр в миллиметр. Оконные рамы финские. Потолок натяжной. Круто.

Вернувшегося спустя пару минут в гостиную с горячим чайником Игната встретил радостно-возбужденный возглас хозяина:

– Нашел! Целый сайт, посвященный тугам, отыскал. Вы сильны в английском, Игнат?.. Да вы садитесь, садитесь! Усаживайтесь в кресло, наливайте кофе... Так как у вас с английским, Игнат Кириллович?

– Не силен. – Игнат послушно сел в кресло.

– Про тугов страничка на английском. Вы пейте кофе, а я буду переводить. Не все построчно, отдельные куски, и не совсем переводить, а пересказывать суть своими словами. Итак, туги, тугизм... что тут у нас?.. Ага... Для удушения туги использовали «румал» – пояс тридцати шести дюймов длиной и в дюйм шириной с вшитым на одном конце утяжелителем... Ага, здесь пишут, что румалом еще называется платок... Похоже, платок, используемый в свернутом виде, как пояс. В качестве утяжелителя на кончике платка завязывают узелок, а в узелке – пять золотых монет, рупий. Помимо румала, туги не гнушались ядами и... Ага... иногда наносили удар кинжалом в основание черепа. Не понимаю, написано: «бескровный удар». Разве такое возможно – убить кинжалом и не пролить ни капли крови?.. Вы, Игнат, сказали, что тугизм – своего рода религиозно оправданный грабеж, а здесь написано – это дезинформация, сфабрикованная англичанами в период колониального правления в Индии с целью дискредитации тугов... Объясняется термин «пиндари». Слово похоже на грузинское, правда?.. Пиндари – разбойники, убивающие как раз с целью грабежа и маскирующиеся под тугов... Далее следует описание техники убийства. Главный принцип правоверного туга – убивать мгновенно и без крови. Допускается предварительно оглушить жертву, затем захлестнуть шею румалом... Ага, подробно описана техника владения румалом... Хм... Забавно. Туги предпочитают нападать сзади, но иногда нападают открыто. Техника работы румалом похожа на приемы японских ниндзя с «гибким» холодным оружием... Хм... Приведена таблица тайных знаков сектантов-тугов. Составители сайта озаглавили ее: «Язык рук». Коснуться указательным пальцем верхней губы означает «я член тайного общества, я туг». Тут еще много разных знаков... Ага. Посмотреть на человека и при этом прикоснуться большим и указательным пальцами правой руки до своих глаз значит «не дотрагивайтесь до него, не убивайте». Ладно, оставим знаки в покое, читаем дальше... Ежегодно туги совершают паломничество к святым местам, как-то связанным с богиней Кали. Каждый год в разное время. По пути совершают ритуальные убийства. Члены секты, по каким-либо причинам не имеющие возможности отправиться в путешествие, в то же самое время убивают во имя Кали, так сказать, по месту жительства... Ясно – своеобразный сезон жертвоприношений. Жаль, в тексте нет уточнений, сколько длится этот «сезон охоты»... Ого! Игнат, вы говорили, тугизм исчез в позапрошлом веке, а здесь сообщают, что туги ВОЗРОДИЛИСЬ после раздела Индии – в Пакистане, в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году!..

Мелодичная трель в прихожей отвлекла Николая Васильевича от считывания англоязычного текста и его синхронного перевода-пересказа.

– Виталий приехал! – Николай Васильевич с сожалением оторвал взгляд от мерцающего экрана. – Схожу впущу его. Но прежде резюмирую в двух словах итоги изысканий в Интернете: туги не канули в Лету, не исчезли в веках. Они продолжают убивать, и не ради выгоды, а совершая ритуал. Ежегодно. В сезон охоты!

Высказав резюме, Николай Васильевич пружинистым шагом физкультурника прошествовал в прихожую. Спина прямая, плечи расправлены, глаза искрятся задором и оптимизмом.

«Никакой скорби по покойному Овечкину, – подумал Игнат, глотнув кофе. – Господин Самохин похож на хирурга, обнаружившего во время вскрытия трупа неизвестную доселе науке опухоль и переживающего прилив счастья ученого-первооткрывателя... Туги задушили и Шумилова, и Овечкина?! Неужели профессионал сыска, владелец и глава детективного агентства Николай Васильевич Самохин всерьез обдумывает эту версию? Бред какой-то!.. Хотя почему «бред»? Нынче в России одних кришнаитов аж сто тысяч! Сто тысяч мужчин и женщин добровольно и сознательно одеваются в индийские костюмы, похожие на маскарадные, и поют гимны на индийском наречии синему заморскому божеству. Среди них есть пожилые профессора, доктора наук, бросившие преподавание в престижных вузах, оставившие семьи, детей и внуков ради служения Кришне. Есть и молодые красотки, отказавшиеся от косметики и секса в угоду и во славу индусского святого. Общество сознания Кришны процветает! К месту вспомнить и «Аум синрике», и «Белое братство», и сатанистов... Отчего бы не допустить, что в Москве нашлись люди, посвятившие себя служению индийской богине Кали? В смутное время, когда террористы взрывают дома в Москве и небоскребы в Нью-Йорке, когда бизнесменов отстреливают, как куропаток, когда пылают Кавказ, Балканы, Ближний Восток, в кого еще верить, как не в Черную богиню Смерти и Разрушения?!.»

– Логично предположить, что Овечкин напал на след убийц Шумилова или приблизился к ним достаточно близко, вспугнул, и его устранили. – С этой фразой на устах и с охотничьим блеском в глазах в гостиную вернулся Николай Васильевич. Фраза адресовалась Виталию, и его же, как любимого гончего пса, ласкал взгляд охотника Николая.

– Шагом марш к компьютеру, Виталик! Изучи отгруженный сайт от и до. ОСОБОЕ внимание обрати на термин «пиндари». А к вам, Игнат, у меня есть небольшая, но настоятельная просьба! Вы говорили, Овечкин просил организовать встречу с вашим знакомым, много лет практикующим йогу. С Борисом Викторовичем Тарасовым. Я правильно запомнил фамилию, имя и отчество йога-практика? Да? Скажите, пожалуйста, Игнат, вы рассказали в милиции про интерес Овечкина к Борису Викторовичу?

– Ночью, когда у меня брали показания, я упомянул Тарасова.

– Его телефон и адрес милиционерам известны?

– Да, я им сказал, они записали.

– Срочно звоните Тарасову! Не исключаю, прямо сейчас у него дома находится Циркач, но будем надеяться, Ильич еще не добрался до Бориса Викторовича. Изложите Тарасову создавшуюся ситуацию кратко и объективно. Испросите разрешение на немедленную встречу. Посулите гонорар за встречу – тысячу долларов. Я намерен завершить то, что не удалось Овечкину, – поговорить с йогом о тугах! Вот, держите телефон. Звоните, номер его помните?

– Да, помню. Ночью на нервах долго искал записную книжку. Зато потом номер запомнил, наверное, навсегда...

Тарасов ответил после девятого длинного гудка. В свойственной ему манере сухо произнес: «Вас слушают», лишенным эмоций, зычным, обманчиво молодым голосом. Игнат представился. Путано и сбивчиво пересказал то, о чем успел рассказать и милиционерам, и частным сыщикам. Коротенько про Овечкина, про его интерес к тугам, про его просьбу о встрече с Борисом Викторовичем, про его смерть. Затем поведал о причастности Овечкина к частному сыскному агентству и совпадении в методах убийства сыщика Овечкина и магната Шумилова. Игнат сообщил Тарасову, откуда ведет телефонный разговор, передал просьбу Николая Васильевича об аудиенции. Тарасов слушал молча, ни разу не перебив, отчего у Игната возникло чувство, будто он разговаривает с куском пластмассы, гордо именуемым телефоном. Неприятная особенность скупиться на звуки типа «гм», «ага», «эге», «хм» и на уточняющие слова типа «да», «я слушаю», «вот как» каждый раз во время заочного общения с Борисом Викторовичем немного обескураживала Игната.

Выслушав Сергача, Тарасов сказал:

– Час назад звонили с Петровки. Звонивший представился Олегом Ильичом, спросил, можно ли ему сегодня ко мне подъехать для беседы. Тему и время визита не уточнил. Жду.

Прикрыв телефонную мембрану ладонью, Игнат скороговоркой озвучил новость о визите Циркача к Тарасову. Николай Васильевич отреагировал моментально:

– Переносим встречу на завтра. На раннее утро. Договоритесь!

– Постараюсь... Алло, Борис Викторович.

– Слушаю.

– Можно будет завтра к вам, с утра пораньше, подъехать?

– Рано не получится. Жду к шести ноль-ноль. До завтра. – И Тарасов отключился.

– Договорились. Встречаемся завтра, в шесть, – сказал Игнат, возвращая телефон Самохину.

– В шесть утра?

– Да. Я совсем забыл, что для Бориса Викторовича утро наступает в четыре. Хвала духам, пораньше он встречаться не пожелал.

– Что ж, в шесть так в шесть. К пяти мы с Виталием за вами заедем. Не забудьте поставить будильник на четыре тридцать. От вас до Бориса Викторовича долго ехать?

Игнат назвал адрес Тарасова, а Николай Васильевич несколько раз, скороговоркой, повторил название улицы, номер дома и квартиры.

– Кажется, все на сегодня. Координаты Тарасова я запомнил, обо всем договорились, все решили, неясности выяснили и недомолвки сняли.... Желаете еще кофе, Игнат? Или предпочитаете, чтобы Виталий прямо сейчас отвез вас домой?

– Домой, если можно.

– Рюмку коньяка на посошок?

– Воздержусь.

– Напрасно. Коньяк у меня отменный... Виталий! Оторвись от компьютера! Отвезешь человека, вернешься и дочитаешь сайт. Деньги для Игната Кирилловича у тебя с собой?

– Да. Тысяча долларов в рублях по курсу ЦБ и бланк ведомости на подпись вот тут. – Виталий прижал руку к груди, улыбнулся. – В кармане возле сердца.

– Ох, черт! – Игнат хлопнул по лбу ладошкой. – Забыл сказать Тарасову про его гонорар!

– Ничего, завтра обрадуете, – успокоил Николай Васильевич. – К тому же сегодня в гостях у йога Циркач. Не хочу, чтоб он злился лишний раз, случись так, что Тарасов похвастается обещанным гонораром.

– Вы не знаете Бориса Викторовича. Гарантирую – о моем звонке он даже не заикнется.

– Вот и славно! Последний совет: приедете домой – отключите телефон. Хотя бы нынче вечером избавьте себя от риска лишний раз пообщаться с Циркачом. Вы устали, вам необходимо отдохнуть, выспаться...

Через час Игнат был уже дома. Как только закрыл за собой входную дверь, прямо у порога разделся почти донага. Исподнее снял в ванной. Теплые струйки душа расслабили тело и затуманили голову. Страшно тянуло в сон. Сонливость напала еще в машине. Прошлую ночь Игнат не спал, спалил за день все стратегические запасы организма, и теперь усталость брала свое.

Зевая, Игнат вырубил душ, наспех обтерся полотенцем, трусцой добежал до постели, залез под одеяло, даже не взглянув на часы. Когда лег, предательски забурлило в животе. В рационе истекающих суток преобладало в основном кофе. Много кофе и чуть-чуть ветчины. Несерьезно для взрослого мужчины.

– Надо бы поужинать. – Игнат с трудом оторвал голову от подушки, сел и принялся думать вслух. – И надо бы позвонить, кому собирался, настучать на беспредельщика Циркача... А впрочем, меня теперь вроде как «крышует» Самохин. Следовательно, надобность жаловаться на Циркача как бы отпала... Не мешало бы навести справки о конторе «Самохин и брат». И после отключить телефон. И еще я забыл будильник завести... Надо, рядовой Сергач. Надо! Подъем!

Но вместо того чтобы напрячься и встать, Игнат бухнулся затылком в мякоть подушки и закрыл глаза.

– Пять минуток полежу, три минуточки отдохну и встану, сейчас встану... сейчас...

В желудке продолжало бурлить, в голове кружились телефонные номера, телефонный шнур остался в розетке, и старинный механический будильник не тикал. А Игнат спал. Сон захлестнул его сознание петлей забытья, словно румал туга шею священной жертвы.


Содержание:
 0  Черная богиня : Михаил Зайцев  1  1. Воскресенье, вечер : Михаил Зайцев
 2  2. Понедельник, утро : Михаил Зайцев  3  вы читаете: 3. Понедельник, от обеда до ужина : Михаил Зайцев
 4  4. Вторник, начало дня : Михаил Зайцев  5  5. Вторник, финал дня : Михаил Зайцев
 6  6. Ночь со вторника на среду : Михаил Зайцев  7  7. Среда, утро : Михаил Зайцев
 8  8. Среда, до и после полудня : Михаил Зайцев  9  9. Среда, вторая половина дня : Михаил Зайцев
 10  10. Ночь со среды на четверг : Михаил Зайцев  11  11. Четверг, утро : Михаил Зайцев
 12  12. Четверг, середина дня : Михаил Зайцев  13  13. Пятница, вечер : Михаил Зайцев
 14  14. Суббота, ближе к вечеру : Михаил Зайцев    



 




sitemap