Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 12 Юрий Иноземцев Oeil pour oeil, dent pour dent Око за око, зуб за зуб : Александр Звягинцев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 12

Юрий Иноземцев

Oeil pour oeil, dent pour dent

Око за око, зуб за зуб

ВПариж он возвращался на личном самолете Ильи Можжарина.

Илья был хорошего роста, смугл, имел нос с горбинкой, иссиня-черные волосы с ослепительным пробором – типичный южанин из курортного города, гроза отдыхающих дамочек. Сам он объяснял свои южные черты и ухватки тем, что в роду его были кубанские казаки с хорошей примесью кавказской крови, бежавшие в гражданскую войну в Москву, спасаясь от ужасов большевистского расказачивания. При этом он носил деловые очки без оправы, которые придавали ему вид занудного доцента.

Родился Илья в приличной, как тогда говорилось, московской семье. И только. Мать преподавала, отец заведовал кафедрой в институте. Советская интеллигенция в чистом виде. Выпускнику-отличнику экономического факультета МГУ не составило труда устроиться в престижный государственный банк, который ведал экспортно-импортными операциями СССР. Там он скоро вырос до начальника серьезного отдела. Советское государство тогда уже отдавало концы и отплывало в историческую мглу, куда не могло взять свое гигантское имущество, и оно плавно переходило в цепкие руки новых русских людей. Можжарин и несколько его коллег в точном соответствии с действующим тогда законодательством создали под крышей банка частную финансовую компанию, куда по новым правилам игры стали переводиться некоторые активы. Когда банк окончательно захирел и его решили приватизировать, контрольный пакет государство разрешило выкупить именно компании Можжарина.

Новый банк быстро набирал обороты – через него по старой памяти шли все международные сделки огромной страны. Потом начались покупки заводов, газет и целых пароходств вместо жалких классических пароходов. К тому же его институтский приятель Глеб Слепокуров оказался не кем иным, как губернатором богатейшей уральской области. Со всеми вытекающими для Ильи последствиями.

Вскоре Можжарин купил себе дом в Париже, виллу на Лазурном Берегу, расставил на руководящие должности своих бывших однокурсников, к которым питал доверие, а сам превратился в этакого «финансового гения», который смотрит на все свысока и определяет стратегию развития своей империи – что прикупить, а что продать. Кстати, он действительно был финансистом от Бога, ведь еще в школьные времена Илья выигрывал многие математические олимпиады в Москве и порой ставил в неловкое положение учителей математики, предлагая решить задачи совершенно иным способом, чем рекомендовалось в учебниках.

Иноземцев, к которому Можжарин обратился по чьей-то рекомендации с несколькими просьбами еще во время первого своего появления в Париже, был почему-то уверен, что и его империю скоро развалят и раздерут уже новые хищники, циничные и завистливые, которые посчитали себя обойденными такими первопроходцами, как Можжарин. Но тот проявил способность понимать ситуацию – отказался от всякой политики, продал газеты от греха подальше, чтобы не раздражать власти свободой слова и критики, и устроил на работу в свои подразделения несколько детишек и жен высокопоставленных представителей нового руководства. И благополучно уцелел.

К Иноземцеву его тянуло, потому что иногда Можжарину очень хотелось услышать что-то резкое и жесткое в свой адрес, от чего он среди своих прихлебателей и дворни давно отвык. К тому же он чувствовал в Иноземцеве какую-то иную породу, иную иерархию ценностей, которые ему были очень близки. Ведь он очень любил креативных людей и многим бескорыстно помогал. Да и возраст уже брал свое, вдруг, несмотря на раздавшееся от денег самомнение, накатывало желание понять про себя нечто новое, что-то переоценить, уяснить… А может, и перейти в другое духовное измерение.

«Ты, Илюха, слишком быстро обожрался, – посмеивался над ним Иноземцев. – У тебя в глазах пресыщение. А это то же самое, что ожирение. От пресыщения – холестерин в мозгах, тромбы в душе, повышенный сахар в чувствах. И ощущение, что больше уже ничего не будет, тупик… Опять жрать?»

Можжарин кривил губы, каменел лицом, но покорно слушал. Русскому человеку без таких душевных разговоров жить невозможно. Он в них душу обмывает, готовя ее к новым искушениям.

«И потом, ты же энергетический вампир, – безжалостно продолжал Иноземцев стараясь завести Можжарина. – У тебя внутри свой энергетический котел проржавел и только хлюпает да чавкает, а ничего не вырабатывает… Морально износился. Знаешь, что это такое? Моральный износ?.. И девки тебя не спасут! У них если и есть энергия, то слабенькая и, главное, дурная».

Можжарин плохо понимал суровый юмор Иноземцева, леденел взором и злобно спрашивал: «А что же тогда твои помещики по крестьянкам шастали?»

Иноземцев усмехался в ответ: «Так среди них дураков сколько было! А те, что поумнее, если и жили с крестьянками или дворовыми, то ведь с каким-нибудь чудом природы! Гением чистой красоты!»

Вспомнив, что вечером непременно будет звонить Гриб и станет просить хоть какую-то информацию о Вайсе, Иноземцев лениво спросил:

– Слушай, а ты как думаешь – этот Вайс, он по собственной глупости разболтался или его кто надоумил?

Можжарин не сразу разлепил закрытые веки. Непонимающе переспросил:

– Какой еще Вайс?

– Тот самый… Который здесь рассказывал басни, как он с помощью бывших чекистов собственность государству возвращает?

– А-а, этот… Шпана он мелкая. Надувает щеки, засранец. Корчит из себя человека… Я думаю, он напился тут, окосел от сознания собственной значимости, ну и наболтал журналисту не под запись всякой ерунды… В Париже всех наших на подвиги тянет.

– Да нет, оказывается, наговорил он все под запись. Мало того, он еще и завизировал потом текст.

– Ну тогда просто мудак.

– Или провокатор?

– Кретин клинический… Как и те, кто имеет с ним дело.

Спорить тут было не с чем. Судя по всему, ноги у скандального интервью, если это и впрямь был не выброс идиотизма в неокрепшем мозгу, росли не в Париже, а в стольном граде Москве, в яростной битве тамошних боярских кланов, свирепо охраняющих свои вотчины от завистливых супостатов.

– Ты вот мне лучше скажи – этот хрен с горы может развестись? – вдруг блеснул глазами Можжарин. – Или так и будет терпеть, как мадам посылает его подальше?

Хреном с горы был не кто иной, как сам господин президент. Можжарин ненавидел его страстно и бесповоротно. На всю оставшуюся жизнь. Несколько лет назад, когда господин президент был еще только министром внутренних дел, Илюша угодил в громкий скандал – с ним разорвали сделку о покупке огромного участка земли на Лазурном Берегу, посреди которого возвышался старинный замок, считающийся культурным достоянием французского государства. И тут же запретили крупной французской фирме, связанной с производством самолетов, продавать структурам Можжарина контрольный пакет акций. По той причине, что деньги его якобы весьма сомнительного происхождения.

Господин будущий президент открыто заявил тогда, что все это произошло благодаря его вмешательству и нажиму. «Как и отбросы из пригородов, устраивающие погромы, так русские богачи с подозрительными деньгами должны понимать, что во Франции есть закон для всех и он будет безжалостен к тем, кто его не соблюдает. Нам не нужна шпана и не нужны грязные деньги», – разъяснил он. И торжественно провозгласил: «Для всех в нашей стране существует незыблемое правило – правило независимости правосудия». А потом усмехнулся в адрес Можжарина: «Вот что может случиться с человеком, который почему-то считает, что во Франции ему может быть все позволено… Смешно».

Это выступление произвело на французов сильное впечатление, и начало президентской кампании у господина министра получилось блистательным. А вот Можжарину после этого свои бизнес-проекты во Франции пришлось сворачивать и переносить в другие страны. Президента он за это просто возненавидел. Был убежден, и не без основания, что все было специально подстроено его недругами, в том числе и из России, под начало избирательной кампании. Что его просто избрали объектом для показательной порки. Но ведь каких-либо даже самых сомнительных доказательств этого обвинения обществу так и не было представлено, и больше всего Можжарина бесила финальная презрительная ухмылка президента в его адрес. Так что всякие неприятности в первой семье государства были бальзамом на его незаживающие раны.

– Не знаю, – пожал плечами Иноземцев. – Пока такого в истории вроде не было, чтобы действующий президент разводился.

– Мало ли чего у них в истории не было, – оскалился Можжарин. И многозначительно добавил: – Пока.

– Наверное, сейчас в Елисейском дворце решают, на сколько пунктов упадет рейтинг президента, если что… Дело-то не только в разводе. А что после него? Отставленные, обиженные женщины редко молчат. А мадам Николь может порассказать такую правду, что будет хуже всякой лжи…

– И правильно сделает, – махнул рукой Можжарин. – Я против этой тетки ничего не имею. Чем больше она ему портит жизнь, тем лучше я к ней отношусь. Ничего, у господина президента впереди еще множество открытий, уверяю тебя. Есть люди, которые попьют из него крови вдоволь.

Иноземцев сквозь прикрытые глаза посмотрел на довольного собой Можжарина. Ну что ж – oeil pour oeil, dent pour dent. Что по-французски, что по-русски – око за око, зуб за зуб… Теперь ему стала понятна та истерическая интонация, с которой пресса в последние дни перемывала косточки президентскому семейству.


Прямо из аэропорта Иноземцев хотел сразу отправиться в свой «Третий Рим» к малышке Клер, но в последний момент решил заскочить в адвокатскую контору на бульваре Мальзерб. Здесь занимались оформлением на его имя наследства, полученного нежданно-негаданно от родственника, осевшего после революции аж в Австралии. Оставшись к концу жизни в полном одиночестве, он долго искал близких людей по всему свету и наконец вышел на Иноземцева. Так что теперь впереди маячила поездка в Австралию, куда Иноземцев решил непременно взять с собой и Клер – вряд ли она когда-нибудь выберется туда сама.

Фешенебельный восьмой округ, где располагалась контора, как всегда, действовал умиротворяюще. Красота, порядок, безопасность, спокойная уверенность во всем… Прямая стрела бульвара, классические парижские здания, модные и внушающие уважение во все времена, памятник Александру Дюма с дорогим сердцу каждого русского человека капитаном королевских мушкетеров… Рядом Елисейские Поля, Гранд-опера, площадь Согласия. Париж! Тот самый, от желания оказаться в котором в юности кружилась голова и замирало сердце…

Он поднялся на четвертый этаж и уже подходил к нужной двери в самом конце коридора, когда сзади что-то грохнуло и тугая волна ударила ему в спину, заставив втянуть голову в плечи и согнуться в три погибели, чтобы удержаться на ногах… Тоскливо завыли сирены…

Иноземцев обернулся – дверь в одну из контор, мимо которой он прошел пару секунд назад, была выбита и валялась на полу, из комнаты валил дым.

Он бросился обратно. В развороченном помещении полыхали разлетевшиеся бумаги. Под опрокинутым столом неподвижно лежала женщина. Еще несколько человек ползали по комнате, не в силах подняться. Рядом с неподвижной женщиной сидел мужчина и обезумевшими глазами смотрел на свои окровавленные руки…

Вдруг один из валявшихся на полу телефонов принялся звонить, и звук этот, казалось, пришел с того света.

Иноземцев бросился поднимать стол, придавивший женщину. Еще несколько секунд назад элегантные и невозмутимые, довольные собой и не знающие сомнений служащие солидных контор и фирм – а других здесь быть просто не могло, – выглядели теперь потерянными, беспомощными и перепуганными. Потом появилась охрана, и всех стали аккуратно и настойчиво выталкивать из комнаты…

Когда он спустился вниз, у входа в здание уже стоял десяток полицейских автомобилей и ходили командос в камуфляже, бронежилетах, с автоматами в руках. К подъезду с воем подлетали одна за другой машины скорой помощи. Иноземцев порадовался, что припарковал свой «ситроен» достаточно далеко, иначе выбраться из этой толпы было бы серьезной проблемой.

Уже на Елисейских Полях он вспомнил, что знает кое-что о конторе, которую взорвали. В ней когда-то работал нынешний президент. Причем не просто работал когда-то, президент был ее совладельцем, и его семье до сих пор принадлежит половина уставного капитала.

Радио уже вовсю надрывалось. Погибла секретарь фирмы, которая открыла посылку… Серьезно ранен один из адвокатов, находившийся поблизости… Другие получили более легкие ранения… Бомбу доставили в деревянном ящике, в котором обычно переправляют редкие эксклюзивные вина… Он выглядел, как подарок… Ящик доставил курьер… На основании снимков, сделанных камерами наружного наблюдения, можно предположить, что это была молодая женщина невысокого роста с чертами лица, характерными для жителей Северной Африки… На голове у нее был мотоциклетный шлем… Очень похоже на существо, которое расправилось со стариком Будрийоном, а потом приходило к Собин. Неужели посылка была от господина Грана? Но на кой ему черт контора, в которой когда-то работал президент?..

Радио продолжало выдвигать версии. Могла ли посыльная ошибиться адресом? Скорее всего нет, потому что на всех дверях есть таблички с названиями учреждений… Предстоит установить, носил ли взрыв «политический характер», была ли это «террористическая атака»? А может быть, это была личная месть – полиция предполагает и такое. Но пока нет версии, которую можно считать основной. Так что мотивы преступления неизвестны.

Ну конечно, мотивы неизвестны! Пару дней назад после подавления беспорядков в пригородах президент заявляет, что эти отбросы будут сурово наказаны, потом женщина «с чертами лица, характерными для жителей Северной Африки», привозит в принадлежащую ему контору бомбу, а мотивы неизвестны… Или вот еще, смешно – политика или личная месть? А политическая месть личной не бывает?..


Клер опять была погружена в финансы. Иноземцев молча, от всей души поцеловал ее в чистый лоб, вдохнул знакомый аромат ее духов, ее тела…

– Что-то случилось, патрон? – озабоченно спросила Клер.

– Я только что с бульвара Мальзерб, – многозначительно произнес Иноземцев.

Клер смотрела на него ясными, ничего не понимающими глазами.

– Так, – осуждающе сказал Иноземцев, – радио мы не слушаем, телевизор не смотрим, в интернет не заглядываем…

– Я очень занята. А что-нибудь случилось?

– Считай, что ничего.

И тут только Иноземцев подумал, что, если бы он шел мимо двери взорванной конторы двумя секундами позже, ему бы серьезно досталось. Убить, может быть, и не убило бы, но покалечить могло основательно. И потому он еще раз поцеловал Клер, на сей раз в голову, прямо в ее темные, мягкие волосы, источающие запах лаванды.


Содержание:
 0  Эта женщина будет моей : Александр Звягинцев  1  Глава 2 Валентин Ледников Il a mange de plus d'un pain Он ел не только хлеб : Александр Звягинцев
 2  Глава 3 Юрий Иноземцев L'Ange exterminateur Ангел смерти : Александр Звягинцев  3  Глава 4 Валентин Ледников Bruler la chandelle par les deux bouts Жечь свечу с обоих концов : Александр Звягинцев
 4  j4.html  5  Глава 6 Валентин Ледников Elle a vu le loup Она видела волка : Александр Звягинцев
 6  Глава 7 Юрий Иноземцев Passer a tabac Пропустить через табак : Александр Звягинцев  7  Глава 8 Валентин Ледников Vivre comme dieu en France Жить, как бог, во Франции : Александр Звягинцев
 8  Глава 9 Виталий Карагодин Les portes d'enfer Врата ада : Александр Звягинцев  9  Глава 10 Юрий Иноземцев Jus de chique Ложный след : Александр Звягинцев
 10  Глава 11 Валентин Ледников Furieux et rapide Яростно и стремительно : Александр Звягинцев  11  вы читаете: Глава 12 Юрий Иноземцев Oeil pour oeil, dent pour dent Око за око, зуб за зуб : Александр Звягинцев
 12  Глава 13 Виталий Карагодин Aigle blanc Белый орел : Александр Звягинцев  13  j13.html
 14  Глава 15 Юрий Иноземцев Boulonnaise Булонка : Александр Звягинцев  15  Глава 16 Виталий Карагодин La declaration d'amour Объяснение в любви : Александр Звягинцев
 16  Глава 17 Валентин Ледников La machine infernale Адская машина : Александр Звягинцев  17  Глава 18 Юрий Иноземцев Telle vie, telle mort Как жил, так и умер : Александр Звягинцев
 18  Глава 19 Виталий Карагодин Incurable Неизлечимо больной : Александр Звягинцев  19  Глава 20 Валентин Ледников Donner du flan Играть по-честному : Александр Звягинцев
 20  Глава 21 Юрий Иноземцев Il y a quelque chose qui cloche… Что-то здесь не так… : Александр Звягинцев  21  j21.html
 22  Глава 23 Валентин Ледников Dans cette affaire, je suis blanc В этом деле я чист : Александр Звягинцев  23  Глава 24 Виталий Карагодин J'ai calme ce con Я успокоил этого дурака : Александр Звягинцев
 24  Глава 25 Валентин Ледников La ou dieu veut il pleut Дождь идет там, где хочет бог : Александр Звягинцев  25  Глава 26 Юрий Иноземцев Bras de fer Железной рукой : Александр Звягинцев
 26  Глава 27 Виталий Карагодин Tel grain, tel pain По семени и плод : Александр Звягинцев  27  Глава 28 Валентин Ледников Renvoyer de Caiphe а Pilate Посылать от Каифы к Пилату : Александр Звягинцев
 28  Глава 29 Виталий Карагодин Recommander son ame a dieu Вручить свою душу богу : Александр Звягинцев  29  Эпилог Qui s'excuse – s'accuse Кто оправдывается – тот сам себя обвиняет : Александр Звягинцев



 




sitemap  

Грузоперевозки
ремонт автомобилей
Лечение
WhatsApp +79193649006 грузоперевозки по Екатеринбургу спросить Вячеслава, работа для водителей и грузчиков.