Детективы и Триллеры : Триллер : Глава 22 Валентин Ледников Aux mariages et aux morts le diable fait son effort Дьявол трудится и на свадьбах, и на похоронах : Александр Звягинцев

на главную страницу  Контакты  Разм.статью


страницы книги:
 0  1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17  18  19  20  21  22  23  24  25  26  27  28  29

вы читаете книгу




Глава 22

Валентин Ледников

Aux mariages et aux morts le diable fait son effort

Дьявол трудится и на свадьбах, и на похоронах

Она позвонила утром и весело выпалила:

– У меня есть предложение, от которого ты не должен отказаться!

– Звучит угрожающе, – засмеялся Ледников. – И вообще похоже на шантаж.

– А где же хваленая русская удаль?

– Не знаю. Видимо, в Париже подевалась куда-то за ненадобностью. У вас тут иные достоинства в цене… А можно узнать, о чем конкретно идет речь?

Он сразу представил себе, как она с хитрым, заговорщицким видом качает головой. Периоды грусти и тяжелой задумчивости у нее время от времени сменялись приступами беспечного веселья, и тогда она вдруг превращалась в школьницу, беспричинно смеющуюся, бессмысленно кокетничающую и без всякой нужды испытывающую свои чары на одноклассниках.

– Мы уедем из Парижа! – выпалила она. – Нас пригласили на деревенский праздник.

– Куда и кто?

– К счастью, недалеко – час езды на машине. Нас отвезет Мишель… Мишель Баттистон. Ты помнишь, я тебе о нем говорила? Мы заберем тебя. Жди нас в час у памятника де Голлю.

Так, это пересечение Елисейских Полей с авеню Уинстона Черчилля, вспомнил Ледников. Генерал в своем знаменитом мундире шагает, как-то странно разведя руки, словно желая обнять кого-то, идущего навстречу…

– А твоя охрана? – спросил он.

– Никакой охраны не будет, не беспокойся. Ты лучше попробуй представить, какой сюрприз я тебе приготовила! Только ты все равно не догадаешься! – торжествующе закончила она и тут же, не дожидаясь его ответа, отключилась.

Он так и не успел поговорить с Николь о том, что вокруг них происходит какая-то непонятная возня, все никак не мог выбрать время. А скорее не решался, не знал, что именно сказать ей, чтобы не перепугать понапрасну. В конце концов, Зондер, он же Гран, следил за ним. И если бы не убитый Рагин, вряд ли бы можно было подумать, что слежка может быть как-то связана с Николь… Но предупредить ее надо, откладывать уже нельзя. Хотя Карагодин и сказал, что следить за ним перестали. Может быть, перестали не потому, что он стал им не нужен, а потому, что установили все, что их интересовало.

Но выбраться из Парижа было бы действительно неплохо, на природе как-то спокойнее. А что касается мсье Баттистона… Из того, что рассказывал о нем Немец, знавший, кажется, все обо всех, и из того, что Ледников выудил в интернете, когда счел нужным посмотреть все, что пишут о Николь, сложилась такая картина.

Мишель Баттистон был другом детства Николь, они даже учились в одной школе. Внешне типичный француз – невысокий, подвижный, с блестящими темными глазами, чрезмерно выпуклыми, с копной мелких черных кудрей. По характеру просто карикатура на того же типичного француза – легкомысленный дамский угодник, необыкновенно живой, обаятельный, предприимчивый, но совершенно безответственный в делах и склонный попадать в разные скандальные истории. Он работал в газетах, потом на телевидении, но карьера его там не задалась, потому как в силу бойкости характера он считал, что главное – не добывать информацию, а создавать сенсации и удивлять публику. Потому в его репортажах и передачах фактура обычно пребывала в тени смелых обобщений и догадок, опиравшихся в основном на фантазии и слухи.

После нескольких скандалов он оказался в аховом положении. Но ему повезло. Его спасла Николь, став первой леди Франции. Она убедила президента взять Баттистона в свою администрацию, которую обычно называют попросту Елисейский дворец. Он был зачислен в группу советников по связям со средствами массовой информации и пиару – президент, человек новой формации, считал, что его светлый облик должен являться народу не самостоятельно, а под чутким и умным руководством Елисейского дворца. Но проекты Баттистона и тут показались чрезмерно бойкими, а манеры не соотвествующими строгим рамкам учреждения. Его умело отодвинули в сторону и давно бы уволили, если бы не поддержка Николь. Ведь она считала своего друга детства несколько безалаберным, но талантливым человеком. Однако все-таки дни его пребывания во дворце катились к концу, потому как всем было известно, что отношения между президентом и Николь становятся все напряженнее. И именно президент не позволил тронуть Баттистона – он понимал, что пресса сочтет, что началась расправа над людьми Николь, и раздует вокруг этого скандал. Сам Баттистон принял давно привычную ему позу непризнанного гения. И чувствовал себя при этом весьма удобно. Ни за что не отвечающий представитель Елисейского дворца – чем плохо? В общем, мсье Баттистон был, судя по всему, из тех, с кем серьезных дел иметь не стоит, а вот прокатиться за город – одно удовольствие.


Баттистон оказался точь-в-точь таким, каким его представлял Ледников. Он непрерывно размахивал руками, пучил глаза, корчил физиономию и без передыха острил, шутил, рассказывал какие-то истории – про Елисейский дворец и жуткие нравы, царящие там, про школьные годы, которые они пережили вместе с Николь, про удивительный город Москву, где он был пару раз, и русских девушек, которые совершенно не похожи на французских…

Сидя с Николь на заднем сиденье, Ледников удивлялся, как Баттистон умудряется вполне прилично вести машину. Николь, погруженная в собственные мысли, рассеянно улыбалась. Только когда уже выбрались из Парижа, Ледникову удалось выудить из Баттистона кое-какие сведения об их поездке. Оказалось, они направляются в небольшую деревушку, где у Баттистона есть дом, оставленный ему в наследство бабушкой. Там затевается какой-то традиционный местный праздник, столы накроют прямо на улице, будет весело и вкусно. А потом… О, потом мсье Ледникова ждет что-то такое!

– Мишель, я тебя предупреждала, – вдруг оборвала его Николь. – Уши надеру!

– Молчу-молчу! – поднял обе руки с руля Баттистон.

Ледников внимательно посмотрел на Николь. Шутки в нынешнем положении его не радовали.

Николь чуть улыбнулась и сжала его руку своими прохладными, сильными пальцами.

– Не беспокойся, ничего страшного тебя не ждет. Во всяком случае, это будет не рулетка по-русски, – улыбнулась она.

– Надеюсь, – пробурчал Ледников. – Aux mariages et aux morts le diable fait son effort!

– Ну, ни свадьбы, ни похорон нашей программой не предусмотрено, – засмеялся Баттистон. – Так что о дьяволе можно не беспокоиться.

Ледников чувствовал себя глупо. Ведь ничего про слежку и про Грана он Николь не рассказывал, она ничего не подозревает, и потому сам он выглядит каким-то придурком, который боится остаться с красивой женщиной наедине. И вообще, боится неизвестно чего…


Фамильный дом семейства Баттистонов представлял собой двухэтажный кирпичный куб, потемневший от времени. Внутри все выглядело запущенным и обветшалым, а деревянная лестница, ведущая на второй этаж, скрипела под ногами так, что становилось страшно за свои кости.

Решили ограничиться чаем, благо до начала праздника оставалось всего ничего.

– Я сюда редко выбираюсь, – развел руками Баттистон, когда пришлось протирать от пыли чайные чашки. – Но продавать дом не хочу. Когда-нибудь я поселюсь здесь насовсем и засяду за мемуары, которые потрясут мир. О, я раскрою такие тайны, расскажу о таком коварстве, что…

– Ладно, уймись, – оборвала его Николь. – Не советую верить ни единому слову. Нет никаких тайн, кроме его собственных, и не будет никаких мемуаров. Все это блаженные мечты.

Когда они подъезжали к дому, она натянула на самые глаза бордовый берет. «Кто там в малиновом берете с послом испанским говорит?» – естественно, сразу пронеслось в голове Ледникова. Потом она нацепила огромные, в пол-лица, затемненные очки и как о чем-то давно решенном объявила: «Мы будем супружеской парой из России. Мне не хочется, чтобы кто-то узнал меня тут. Я не для того выбралась из лап охраны».

– Она никогда в меня не верила, – притворно шмыгнул носом Баттистон. – С детских лет. Хотя я всегда был влюблен в нее, мсье Ледников. А она!.. Она только смеялась над чувствами человека, который был готов быть ее пажом, рабом, тенью!

– Ну да, только тебе это никак не мешало иметь кучу девиц разного сорта! – усмехнулась Николь.

– Как-то я должен утешаться! – возмутился Баттистон. – Не могу же я только страдать и вздыхать – это скучно и утомительно.

– Хватит скулить, – отмахнулась от него Николь. – Мы идем на праздник или ты решил уморить нас своими причитаниями?

– Мне остается одно, мсье Ледников, – забыться в объятиях какой-нибудь местной красотки, от которой пахнет травой и молоком!

– Пошли, страдалец, – толкнула его в плечо Николь. – Только не забудь, что мы – супружеская пара из Москвы, путешествующая по Франции. Уяснил?

– Ага. Ну, по мсье Ледникову вопросов не возникнет, а вот по тебе… Откуда у тебя такой французский, если ты из Москвы?

– Во-первых, она могла ходить в Москве во французскую школу, как я, например, – пришел на помощь Николь Ледников. – А во-вторых, у нее могла быть мать француженка…

– Прямо как шпионы, – подмигнул Баттистон. – Кажется, у них это называется легенда?

– Точно, – подтвердил Ледников.

– Ну что ж, будем надеяться, что нас не разоблачат и не упекут в каталажку, – продолжал веселиться Баттистон. – Из Парижа тут никого не будет, только местные, так что можно рассчитывать на успех нашего предприятия. Надеюсь, президентские ищейки ничего не пронюхают.


Столы были выставлены прямо на небольшой деревенской площади, украшенной гирляндами, лампочками, флажками и флагами. На белых скатертях громоздились блюда с паштетами, салатами, ровными лоскутами ветчины, окороков, колбас, бесчисленными сортами сыра, большими круглыми хлебами. Между ними гордо торчали темные горлышки бутылок вина и прозрачные бутоны бокалов…

Веселье уже шло вовсю, когда они попали туда. Люди ели, пили, танцевали, обнимались. Баттистон сразу же оказался в центре веселья. Как Ноздрев на псарне, он чувствовал себя тут решительно своим человеком, любимым, хотя и непутевым сыном большого семейства. Он постоянно убегал от столика, за который их посадили, по каким-то своим тайным делам, оставляя их вдвоем.

Николь тоже выглядела несколько возбужденной, и Ледников подумал, что еще пара бокалов вина и она тоже пойдет плясать на площади, как простолюдинка.

Какая странная история – это их неожиданное знакомство и спонтанная близость! Оно было какое-то бунинское, способное и готовое оборваться в любой момент. Просто мужчина вдруг почувствовал непреодолимое влечение к женщине, пребывающей волей судьбы на головокружительной высоте и в то же время одинокой, встревоженной и даже напуганной надвигающимся будущим. А женщине вдруг показалось, что она неожиданно встретила человека, который поможет хоть на какое-то время избавиться от тревоги и страхов. Хоть на какое-то время, хоть ненадолго…

Ледников думал о них с Николь как-то отстраненно, словно речь шла не о нем самом. Каждая их встреча могла стать последней, и осознание этого придавало какое-то особое значение каждому слову, каждому взгляду, каждому прикосновению, даже случайному…

Как будто поняв, о чем он думает, Николь сжала его руку и внимательно посмотрела на него. Ему показалось, что он видит ее внимательные глаза за черными очками.

– Мы вернемся в Париж? – поинтересовался он.

– Можем вернуться. А можем остаться здесь. Дом большой.

– Тебя не будут искать?

– Не знаю. Наплевать. Я предупредила, что могу задержаться, а уж что им придет в голову, я не знаю.

Тут прискакал возбужденный Баттистон, плюхнулся на стул и что-то зашептал на ухо Николь. Наверняка что-то про сюрприз, о котором он проболтался в машине.

Николь повернулась к Ледникову.

– Нам пора. Солнце уже садится, наступает вечер – это наше время.

– Я хоть могу узнать, что меня ждет? К чему мне готовиться?

Николь насмешливо покачала головой и встала.

– Вперед, рыцарь! – шутливо сказала она. – Неужели вы боитесь последовать за вашей дамой, хотя бы и на край света?

– Просто я нынче без меча и доспехов, – хмыкнул в ответ Ледников. – И мне будет затруднительно защитить даму от трехглавого дракона.

– Ну, до дракона дело не дойдет. Вас, рыцарь, ждут совсем иные испытания. Не правда ли, Мишель? – призвала она на помощь Баттистона.

Тот немедленно закатил глаза и прижал руки к груди, изображая страстное волнение.

– О, мсье Ледников, что вас ждет! Я бы отдал все, чтобы оказаться на вашем месте. Но судьба моя несчастна!

Баттистон, который шел впереди, указывая путь, еще долго нес чепуху на сей счет. Так долго, что они успели добраться до последнего дома деревни. Когда они миновали его, им открылось пустынное пространство неестественно зеленого поля. Над полем колыхался, словно гигантская медуза, воздушный шар. Он был бело-синий, с красными полосами по центру. Газовая горелка, полыхая яростным огнем, гнала в его темное чрево горячий воздух. Канат, удерживающий его на месте, вибрировал, грозя вот-вот лопнуть. Солнце, уже начинающее клониться к горизонту, заливало его золотисто-малиновым светом.

Ледников, который уже понял, что его ждет, посмотрел на Николь:

– Билеты, я так понимаю, уже куплены?

– One way ticket, – пропела она слова из знаменитого когда-то шлягера.

Билет в один конец…

– То есть мы уже не вернемся?

– Все зависит от того, как ты себя проявишь, – загадочно сказала она.

Баттистон, бегавший к шару, вернулся с худеньким, застенчивым юношей.

– Привет, Венсан, – ласково обратилась к нему Николь. – Все готово?

Венсан залился краской и молча кивнул. Он даже не решался от смущения поднять глаза на Николь.

– Это Венсан, ваш пилот, – объяснил Баттистон Ледникову. – Вы не смотрите, что он так молодо выглядит. Он у нас лучший пилот. У него и лицензия есть. Николь уже летала с ним…

Потом он еще доложил, что машина сопровождения будет следовать за летящим шаром и держать постоянную связь. Как только шар приземлится, машина их тут же заберет.

– Мсье, воздухоплавание – самый безопасный вид отдыха! – неожиданно вступил в разговор молчавший до этого Венсан. Ему даже удалось преодолеть свою стеснительность, когда речь зашла о полете. – В воде можно утонуть, с велосипеда упасть и разбиться, а шар никогда не подведет!

– А если горелка сломается? – спросил Ледников, чтобы поддержать юношу.

– У меня две горелки, мсье! Каждая работает независимо. Невозможно, чтобы отказало сразу все! Но даже если все погаснет, шар все равно сохранит свою форму, и мы опустимся вниз со скоростью меньшей, чем приземляется парашютист.

– То есть угроз никаких?

– Может погаснуть горелка, но у нас есть зажигалки. Я всегда беру с собой три!

– Ну, с тремя зажигалками нам ничего не страшно, – невольно улыбнулся Ледников. – А если нас унесет ветром черт знает куда?

– Мсье, у нас есть GPS, по которой мы всегда можем определить, где находимся. Самое страшное для шара – резкие порывы ветра… Меня один раз занесло на линию электропередачи. Но это было не здесь. Сегодня ветра нет, так что полет будет совершенно безопасным, мсье!

– Значит, вы гарантируете безопасность мадам, пилот? – торжественно спросил Ледников.

Венсан залился краской, но пробормотал, не глядя на Николь:

– Да, мсье!


Когда они подошли к шару, он показался Ледникову чудовищно огромным, буквально заслонившим небо. Он помог Николь забраться в корзину, сплетенную из прутьев, потом молодецки запрыгнул в нее сам. Венсан уже был там, сосредоточенный и деловитый. Рев горелок вдруг затих, Венсан отцепил трос, шар чуть дернулся и поплыл вверх, Ледников обеими руками вцепился в край корзины, а Николь взяла его под руку. Земля, на которой они только что стояли, неожиданно быстро становилась все дальше и дальше.

Это было действительно странное состояние. Время словно остановилось, а они окунулись в абсолютную тишину, которую нарушало только их дыхание, которое время от времени почему-то замирало, словно они не хотели нарушать вечный покой.

Небо над ними было безгранично и необъятно. И казалось, что шар неподвижно висит в воздухе, а под ним проплывает земля… Нет ощущения движения, сообразил Ледников, потому что ты теперь и есть ветер, потому что летишь вместе с ним.

И странное ощущение свободы от всего, что было там, внизу, вдруг овладело Ледниковым. Он посмотрел на Николь. Лицо ее было совершенно спокойным и отрешенным. Он дотронулся до ее чистого прохладного лба губами, она сильно сжала своими пальцами его руку и прижалась к нему.

Ледников оглянулся. Венсан, деликатно стоявший к ним спиной, склонился над своими приборами.

– Венсан, как полет? – негромко спросил Ледников.

Юноша обернулся, лицо его было невыносимо серьезно.

– Никаких отклонений, мсье. Сегодня очень хороший ветер, мягкий. Если хотите, я могу подняться повыше? Или можем лететь над рекой – ветер всегда дует вдоль нее.

– Но лететь против ветра мы не можем?

– Нет, мсье. Но зачем? Полет на шаре тем и хорош, что ты словно растворяешься в воздухе. Ветер несет тебя без всяких усилий с твоей стороны. Раньше я летал на дельтаплане, но там ты все время в напряжении, все время думаешь, что делать. А на шаре ты просто летишь, ты просто как часть ветра.

У парнишки, судя по всему, было живое воображение.

– Все на ваше усмотрение, Венсан, – сказал Ледников. – Я вижу, вы не только знаете свое дело, но и любите его.

– Спасибо, мсье! – зарделся юноша.

Ледников снова устроился рядом с Николь, которая завороженно смотрела туда, где уже начало заваливаться за горизонт солнце. Какое-то время они молчали, а потом она сказала:

– Какое необыкновенное состояние, никак не могу привыкнуть. Знаешь, мне почему-то кажется, что сейчас было бы замечательно заняться любовью…

– Прямо здесь?

– Именно здесь! Когда ты совершенно свободен и словно становишься частью неба. Я думаю, что, если бы не Венсан, эту идею мы непременно бы материализовали.

Ледников вдруг подумал, что Венсан, чего доброго, мог их услышать. Он быстро обернулся. Венсан смотрел на Николь не отрываясь, восторженными глазами, щеки его пылали. Поймав взгляд Ледникова, он опустил глаза, повернулся к нему спиной, присел и стал зачем-то передвигать запасной газовый баллон…

Чудовищной силы удар вышвырнул тело Венсана из корзины и вдавил Ледникова в борт кабины. Ослепительная тьма рванула в его голове и замкнула сознание.


Сначала вернулось сознание. Он еще ничего не чувствовал и не видел, но в голове уже независимо от его воли трепыхался комок обрывков мыслей и слов – абсолютная сумятица… Глаза, надо открыть глаза! Почему они не открываются? Неужели ослеп?.. Пальцы заскребли по сплетенным веткам – значит, он еще в корзине… Николь! Где она?

С огромным усилием он буквально разодрал слипшиеся веки, и взгляд его уперся в плетение веток. Он лежал на дне корзины, уткнувшись лицом в борт. Сцепив зубы, он заставил задавленное болью тело шевелиться. В конце концов ему удалось сесть. И тут он увидел Николь.

Ее распростертое тело с беспомощно раскинутыми руками медленно и жутко сползало от него по дну корзины, туда, где зияла страшная дыра… И пальцы ее даже не пытались задержать падение. Он встал на колени, держась одной рукой за борт корзины, потянулся к ней, схватил за руку и потянул на себя. Руки его ничего не чувствовали, он даже не понимал, удается ли ему удерживать Николь. И только когда ее белое лицо с кровоточащей раной на щеке оказалось рядом, он понял, что держит ее, крепко обняв и прижав к себе, и уже не выпустит… И еще он сразу понял, что она жива, понял каким-то внутренним озарением, звериным чувством, темным инстинктом, сохранившимся где-то в глубинах его сознания.

И в это мгновение голова его заработала ясно и четко. Совершенно очевидно, это был взрыв. Несчастный Венсан так низко склонился над газовым баллоном, что спас их с Николь – он просто-напросто закрыл их от ударной волны своим телом. Иначе бы их выкинуло всех.

Взрыв разворотил противоположную часть корзины, сбил пламя, искорежил горелку, из которой теперь с тихим шипением вырывались остатки газа. А еще он оборвал один из четырех тросов, которыми корзина крепилась к шару. И потому дно корзины теперь покато наклонилось в противоположную сторону, и, если бы он очнулся немного позже, Николь могла бы поглотить разверзшаяся бездна…

Чуть откинув голову, он посмотрел на ее лицо. Кровь еще тихо сочилась из раны на щеке. Но она жива! Судя по ощущениям, сам он здорово расшиб грудь, хорошо еще, если ребра целы.

Ладно, с этим потом. Сейчас надо сообразить, что же их ждет?.. Итак, шар неуправляем, горелка погасла, значит, остается ждать, когда воздух в шаре окончательно остынет и он сам начнет снижаться. Сделать ничего нельзя. Если он решит пошевелиться, еще один трос от корзины к шару может лопнуть – он и так держится на честном слове. Значит, надо ждать приземления. Насколько сильным будет удар о землю? И как тогда обезопасить Николь?

Телефон, сообразил он, нужно связаться с машиной сопровождения! Он полез в карман, но мобильника не было. Видимо, выпал во время удара.

И тут он увидел свой мобильник. Он лежал на самом краю разодранного дна корзины. Попытаться достать? Ледников инстинктивно чуть шевельнулся, корзина сразу дрогнула, и мобильник скользнул в пропасть и полетел к земле. А у Николь мобильника нет. Она сказала, что оставит его на земле, не хочет, чтобы кто-то потревожил ее в воздухе с какой-нибудь глупостью. Связь была у Венсана, но теперь… Но они там, в машине сопровождения, должны сообразить – что-то случилось! А может, они там и сами все видели.

Николь открыла глаза. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Все уже позади. Только не шевелись, – тихо сказал он. – Скоро все закончится.

Она послушно, как ребенок, закрыла глаза и замерла в его объятиях.

Ветер усилился, и шар несся все стремительнее, так же быстро теряя высоту. Вдруг лопнул еще один трос, корзина наклонилась сильнее, Ледников судорожно вцепился одной рукой в борт, пытаясь удержаться на месте, но корзину теперь страшно болтало…

Наконец он услышал треск ломаемых веток, ощутил сильный удар о землю, бросивший их с Николь вперед…

А потом он лежал на траве, прижимая к себе Николь, и смотрел, как шар, словно огромный парус, волочит за собой подскакивающую на кочках переломанную корзину.


Содержание:
 0  Эта женщина будет моей : Александр Звягинцев  1  Глава 2 Валентин Ледников Il a mange de plus d'un pain Он ел не только хлеб : Александр Звягинцев
 2  Глава 3 Юрий Иноземцев L'Ange exterminateur Ангел смерти : Александр Звягинцев  3  Глава 4 Валентин Ледников Bruler la chandelle par les deux bouts Жечь свечу с обоих концов : Александр Звягинцев
 4  j4.html  5  Глава 6 Валентин Ледников Elle a vu le loup Она видела волка : Александр Звягинцев
 6  Глава 7 Юрий Иноземцев Passer a tabac Пропустить через табак : Александр Звягинцев  7  Глава 8 Валентин Ледников Vivre comme dieu en France Жить, как бог, во Франции : Александр Звягинцев
 8  Глава 9 Виталий Карагодин Les portes d'enfer Врата ада : Александр Звягинцев  9  Глава 10 Юрий Иноземцев Jus de chique Ложный след : Александр Звягинцев
 10  Глава 11 Валентин Ледников Furieux et rapide Яростно и стремительно : Александр Звягинцев  11  Глава 12 Юрий Иноземцев Oeil pour oeil, dent pour dent Око за око, зуб за зуб : Александр Звягинцев
 12  Глава 13 Виталий Карагодин Aigle blanc Белый орел : Александр Звягинцев  13  j13.html
 14  Глава 15 Юрий Иноземцев Boulonnaise Булонка : Александр Звягинцев  15  Глава 16 Виталий Карагодин La declaration d'amour Объяснение в любви : Александр Звягинцев
 16  Глава 17 Валентин Ледников La machine infernale Адская машина : Александр Звягинцев  17  Глава 18 Юрий Иноземцев Telle vie, telle mort Как жил, так и умер : Александр Звягинцев
 18  Глава 19 Виталий Карагодин Incurable Неизлечимо больной : Александр Звягинцев  19  Глава 20 Валентин Ледников Donner du flan Играть по-честному : Александр Звягинцев
 20  Глава 21 Юрий Иноземцев Il y a quelque chose qui cloche… Что-то здесь не так… : Александр Звягинцев  21  вы читаете: j21.html
 22  Глава 23 Валентин Ледников Dans cette affaire, je suis blanc В этом деле я чист : Александр Звягинцев  23  Глава 24 Виталий Карагодин J'ai calme ce con Я успокоил этого дурака : Александр Звягинцев
 24  Глава 25 Валентин Ледников La ou dieu veut il pleut Дождь идет там, где хочет бог : Александр Звягинцев  25  Глава 26 Юрий Иноземцев Bras de fer Железной рукой : Александр Звягинцев
 26  Глава 27 Виталий Карагодин Tel grain, tel pain По семени и плод : Александр Звягинцев  27  Глава 28 Валентин Ледников Renvoyer de Caiphe а Pilate Посылать от Каифы к Пилату : Александр Звягинцев
 28  Глава 29 Виталий Карагодин Recommander son ame a dieu Вручить свою душу богу : Александр Звягинцев  29  Эпилог Qui s'excuse – s'accuse Кто оправдывается – тот сам себя обвиняет : Александр Звягинцев



 




sitemap